Читать онлайн Я не играю в любовь!, автора - Брантуэйт Лора, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Я не играю в любовь! - Брантуэйт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Я не играю в любовь! - Брантуэйт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Я не играю в любовь! - Брантуэйт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брантуэйт Лора

Я не играю в любовь!

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

– Представляешь, я совершенно ничего не помнила, вот словно и не учила! – Молли, забывшая в этот вечер перчатки, спрятала руки в рукава: пускай выглядит не очень эстетично, но зато тепло, пальцы совершенно окоченели. – Делать нечего, пришлось выдумывать на ходу, плела свое и чужое. Бедный преподаватель! Как только он вынес эту ужасную импровизацию! Я до сих пор чувствую себя его должницей. А с тобой бывало такое, чтобы ты на сцене забыл текст?
Том нахально улыбнулся.
– Да это я подкинул Кассио платок! Глупцы, я презираю вашу тупость! Отелло – мавр, – он слегка повернул голову и вполголоса сказал, словно давая пояснения для непосвященных, – то есть афроамериканец. Ему простительно. – Том изменился в лице и продолжил декламацию: – Отелло – мавр, ему простим недальновидность хитросплетений мысли европейца…
Дальше Молли не слушала. Смех давил грудь, и сдерживаться было просто невозможно.
– Том, хватит, иначе я лопну! – Она рассмеялась, звонко, заливисто, и в вечерней тишине Линн-Лейка эти звуки рассыпались драгоценными жемчужинами, наполнив пространство какой-то неизъяснимой простотой и легкостью.
Как радужно-весело стало на душе. Да, пусть Том только мальчишка, несмышленыш, но сколько в нем задора, жизненной энергии! Что ни говори, а такие люди способны одним своим видом поднять настроение.
– У тебя талант комедианта. – Молли с трудом перевела дух. – Бедный Шекспир, он явно не рассчитывал на такое соавторство.
Том хитро подмигнул.
– Конечно, куда Шекспиру до меня! Для него большая честь работать с таким мастером слова, как я. – Молли и не заметила, когда Том успел перевоплотиться из Яго в напыщенного болвана-бездаря, упивающегося своими мнимыми талантами. – И вообще, я тут подумал, а не написать ли мне пьесу? К примеру, для театра Ванкувера. С руками оторвут, еще будет конкуренция, полагаю, из Америки тоже поступят заявки, уж не говоря о театре Мольера в Париже.
И Молли снова рассмеялась: Том так эффектно стал рассматривать собственные ногти, что, несмотря на всю банальность этого жеста, демонстрирующего обычно чопорное высокомерие, Молли захотелось подыграть ему.
– О, конечно, вне всяких сомнений! – Она изобразила обожание и преклонение. – Все театры мира передерутся за право ставить ваши гениальные творения на своей сцене!
– Ха! – Том надменно махнул рукой. – Произведения? Еще чего, нет, только одно. Одну-единственную пьесу, чтобы все они могли осознать собственное ничтожество. Не более того. Я не собираюсь торговать гениальностью, раздавая ее, словно конфеты, на развес.
Молли кивнула, но уже более сдержанно. Как бы ни было хорошо с Томом, но сегодняшний вечер все же заставил о многом задуматься. До ее дома было уже недалеко, и в голову все настойчивее лезла мысль: нельзя оставаться на ночь одной. В прошлый раз Генри заявился без повода, просто от полноты жизни. Кто знает, может, ее сегодняшнее вынужденное кокетство он принял за признание в любви? Сегодня уже не притворишься, будто надеваешь платье, не поверит. С ним и с трезвым не сговоришься, а если опять наклюкается? Такой не погнушается насилием, если будет здорово навеселе. Утром, конечно, раскается, но что проку. И вообще, пускай даже он не заявится, ведь все одно – за ночь изведешься, ожидая незваного гостя.
В театре эмоции захлестнули с головой, так хотелось отомстить, проучить, что еще немного, и Молли, пожалуй, решилась бы и на поцелуй. Лишь бы Джеральд почувствовал себя таким же брошенным. Таким же преданным. Мало того что изменил, так еще пришел показать это на мою территорию, мол, на, смотри, вчера с одной, сегодня с другой. Думает, что раз так привлекателен, можно крутить романы направо и налево. Конечно, в женщинах недостатка у него не будет лет до шестидесяти как минимум. Красавчик! Так получи: ты не единственный мужчина на свете. Думал, что откинул вчерашнюю подругу, как использованную салфетку? Нет, дружок, это тебя откинули!
Молли почувствовала, что снова закипает. Негодяй, подлец! Кулачки сжались, плотно сомкнутые губы стали сердито-белыми, брови поползли к переносице, воинственно затрепетали ноздри. А глаза… А в глазах… Появились слезы. Ну как он мог? Как? Такой мужчина и… и с другой. С какой-то пухлой уродиной. В ней же никакого шарма! Ну почему все в жизни так неправильно?
В который раз с момента рождения Молли задавала себе этот вопрос? Вероятно, исчисление давно уже перевалило за десять тысяч. То ли она такая несуразная, то ли жизнь глупая игра случайностей, где никто ни от чего не застрахован…
– Эй? Что с тобой?
Молли словно очнулась от глубокого сна. Том? А что здесь де… Ах Том, да, конечно. И Молли натянула дежурную улыбочку.
– Нет, ничего, задумалась…
Что бы такое соврать, чтобы не выбивалось из контекста разговора? О! Шекспир!
– Это я о Дездемоне. – Молли наивно захлопала ресницами, как можно чаще, чтобы скрыть слезы. – Какая страшная судьба…
Том удивленно нахмурился. Вероятно, переход от трагедии к комедии произошел слишком резко: декорации не сменили, костюмы не переодели, грим не успели смыть. Молли словно видела себя со стороны: на душе мерзко, гадко, но на лице намалевана улыбка веселого клоуна. Зачем этот фарс? Эта комедия без комического?
– Он меня сегодня бросил… – пролепетала Молли.
Пролепетала робко, неуверенно, но на душе сразу стало легче: больше не надо притворяться, играть несвойственную роль. Почему-то Молли захотелось все рассказать Тому. Жестоко, конечно. Мужчина провожает ее домой, окрыленный надеждами. Но это же Том… Он поймет, непременно поймет. И не обидится, и не примет близко к сердцу, не устроит истерики или скандала. Такие, как он, легко идут по жизни, ни на чем подолгу не задерживая веселого, живого взгляда. А этот к тому же еще не утратил детской непосредственности (если в его случае вообще возможно предположить подобное изменение характера), в детстве же не бывает долгих огорчений, не говоря уже об унынии и скорби. Да, Тому, безусловно, можно довериться, как другу.
– Прости меня… пожалуйста. – Только сейчас Молли неожиданно заметила, что стоит уже у двери собственного дома. – Я не должна была сегодня… – Она запнулась, не зная, как назвать свой демонстративный флирт.
Том улыбнулся, заглянул ей в глаза, и Молли увидела свое крохотное отражение, такое растерянное, подавленное… И рядом плутовские, игривые огоньки. Том доверительно обнял ее за плечи. Это были объятия друга, а не мужчины. И Молли вдруг охватил странный горячий порыв, словно ближе Тома у нее никогда никого на свете не было. Словно он один мог услышать эти давящие сердце слова, и… Горечь, обида, зависть, гнев вырвались из груди единым звуком:
– Изменник! – Молли отстранилась и закрыла лицо руками. А потом слова потекли рекой: – Я ему доверилась. Я ему так доверяла, больше, чем себе самой! Больше, чем тебе, Том. А ты…
Молли не смогла сдержать слез, всхлипы то и дело разрывали и без того слишком эмоциональную речь. Казалось, будто лоскуты звуков ложатся на черный асфальт и тают подобно первому снегу. Да, сегодня Молли впервые изливала душу этому человеку. Неожиданно для него и для самой себя, как… как… и первый снег всегда выпадает внезапно.
– А ты… останься моим другом. Я уже полюбила его. А за сегодняшний вечер прости. Пожалуйста, прости. Я не хотела. Нет, я хотела… Хотела ему показать, что я тоже не одна. Я… Я…
Теплая ладонь коснулась пальцев, Том отнял ее руки от лица.
– Не плачь, если ты выбрала Дарвея, то я не в обиде. В конце концов он старше, он настоящий мужчина, а мое призвание – комедия. Только не плачь. – Широкая добродушная улыбка сияла на его лице. Улыбка, которую нельзя сыграть: искренняя, открытая, ласковая. – Я ведь могу быть только другом, – продолжал Том. – И не думай о моих чувствах. У меня всегда их такое множество, что сам порой путаюсь. Ты мне нравишься, это верно. Но если не судьба – значит, не судьба. Забудь.
Молли уже несколько раз порывалась встрять в монолог, но Том говорил столь вдохновенно, что жалко было прерывать. Но все же она сказала:
– Я вовсе не Дарвея имела в виду.
– Нет? – Том опешил. – А… а… кого?
– Джеральда Стэнфорда, полицейского. У нас с ним было что-то вроде романа. По крайней мере, до сегодняшнего вечера я так думала. Но сегодня он пришел в театр с другой. И еще намеренно дефилировал с ней у меня перед носом.
Том провел ладонью по ее щеке, вытирая слезы.
– А я даже не заметил его, если честно. Я вообще не очень наблюдательный. Так он тебе изменил?
– Да. А еще… – Молли виновато опустила глаза, не зная, как сказать покорректнее. – Мы ведь теперь друзья? – Она наивно вскинула ресницы и замерла.
– Что? – Том сосредоточился, силясь угадать продолжение недосказанной фразы. – Ты хочешь о чем-то попросить?
Молли даже сделала шаг вперед и поднялась на ступеньку, чтобы казаться выше, как-никак это всегда придает уверенности:
– Да, я хочу попросить… – Ресницы – хлоп-хлоп, прямо кукла Барби. – Только не подумай ничего такого. Э-э-э… проведи у меня ночь.
Как именно эта фраза оказалась сформулирована в голове столь неподходящим образом, оставалось только догадываться, Молли сама удивилась, но результат последовал сразу:
– Что?!
Конечно, только говорили о невозможности взаимной любви – и тут на тебе…
– Подожди, подожди, – поспешила поправиться Молли. – Я объясню. Ты же знаешь Дарвея. Он такой настырный, я боюсь оставаться одна в доме. Мне нужен защитник, причем без намерений. Друг. Как ты.
– А-а, – облегченно выдохнул Том. – Я уж было начал сомневаться в своих способностях по восприятию чужой речи. – Он засмеялся. – Ну что ж, леди просит защиты у благородного рыцаря. Божественная Гвиневера, я весь к вашим услугам. – И Том отвесил театральный поклон. – Кстати, у тебя есть чем наполнить желудок? А то я как-то с утра забыл о физиологической потребности организма время от времени поглощать определенное количество энергосодержащих элементов.
Надо же! Что за поразительная способность! Нет, ей-богу, люди вроде Тома единственные по-настоящему счастливые существа на Земле. Ведь несчастным становишься от обилия проблем, а они их просто не замечают. Подумать только: девушка минуту назад банально предложила ему дружбу, и… Том согласился. Так легко и непринужденно, словно поменял платок в кармане. Прелесть, а не парень. Целый вечер он теперь будет развлекать ее, и ни слова о любви, о чувствах.
Молли отперла дверь, учтиво пропуская гостя вперед.
– Прошу.
– Только после вас. – Том вывел невообразимый реверанс, от какого шарахнулся бы любой средневековый человек, зато японский ниндзя подобный пируэт наверняка одобрил бы.
Так или иначе, но через пару минут оба уже стояли на кухне: Молли – у раскрытого холодильника, Том – рядом, принимая вынимаемые продукты.
– А может, мы лучше закажем пиццу по телефону?
Вид у Молли был жалобнее некуда. Том неосмотрительно предложил приготовить что-нибудь самим, хотя бы ради того, чтобы отвлечься от проблем, переключиться, но…
– Послушай, я половину сознательной жизни ела стряпню мамы и еще половину заказывала готовые обеды, на худой конец разогревала полуфабрикаты в микроволновке, – краснея, призналась Молли. – Я не умею.
Она как можно выразительнее развела руками. Однако Тома, похоже, вовсе не волновал результат, мероприятие организовывалось ради процесса творческого поиска.
– Я тоже, – невозмутимо сообщил он. – Тем лучше, научимся. Кажется, в тесте вода и мука. Еще в пицце почти всегда есть грибы, сыр, оливки, соленые огурцы.
– Можем положить паштет. – Молли извлекла из дальнего угла консервную банку. – И рыба есть. Тоже такая.
– Давай разберемся. – Том сгрузил все заготовки для будущего кулинарного шедевра на стол. – Куда-нибудь приспособим.
– Лимон? – робко поинтересовалась Молли, не столько серьезно предполагая положить эту кислятину в блюдо, сколько в шутку.
К ее удивлению, Том с удовольствием взял лимон, объявив:
– Добавим по вкусу.
– По какому вкусу?! – возопила Молли. – Может, еще джем положим?
Том состроил задумчивую мину.
– Знаешь, а было бы неплохо. – С этими словами он взял из рук опешившей хозяйки дома темно-бордовую запечатанную баночку. – О, вишневый! Никогда не ел ничего вкуснее соленых огурцов с джемом, просто изумительное сочетание, достойное английских гурманов.
– Или людей с дефектами вкусового восприятия. – Смеясь, Молли отобрала у не в меру смелого кулинара опасные ингредиенты и, вернув их на место, быстро захлопнула холодильник, дабы горе-экспериментатору не попалось на глаза еще что-нибудь экзотическое. – Итак, – она окинула взглядом стол, – перец, сыр, мука… а что здесь делает морская капуста?
Том пожал плечами.
– Я подумал… – пальцы его легли на консервную банку, рука потянулась к карману джинсов, – это создаст романтическую атмосферу, ну, там, запах моря, крабы, солнце…
На его губах играла заговорщическая улыбка, призванная отвлечь внимание, но Молли была настороже.
– Кажется, я поняла. – Она с видом старшей сестры, застукавшей малыша, запустившего руку в вазу с конфетами, отобрала банку. – Ты хочешь меня отравить. Я права?
Том смешался, Молли давно заметила, что подобные сцены у него получается играть лучше всего. А уж роль попавшегося ребенка могла смело претендовать в репертуаре актера на первое место. Мальчишка по характеру всегда останется мальчишкой, сколько бы лет ему ни было.
– Э-э-э, о чем это мы? – Том стал наигранно серьезен. – Ах да, Шекспир и его трагедия «Отелло»…
– Смотри у меня, – не повелась на отвлекающий маневр Молли, – а то сейчас сыграешь роль Дездемоны.
Том невозмутимо, как ни в чем не бывало принялся разбирать продукты, словно не услышал этих слов:
– Ты говорила, что читала монолог главной героини на выпускном экзамене и забыла текст.
Молли подозрительно прищурилась: что-то этот фрукт затевает, вот только что именно? В любом случае надо глядеть в оба.
А Том продолжал:
– Нет, я не считаю импровизацию на сцене запретной. Забыл текст – додумай сам…
Теперь, кажется, он вошел в роль мыслителя, теоретика театра, этакого автора трактатов и критических статей. Ох, определенно, два актера в одном месте, кроме сцены, – это явный перебор.


…Они дошли до дома и долго о чем-то говорили, стоя на ступенях. Потом девушка заплакала. Закрыла лицо руками и заплакала. Наверняка поклялась в вечной любви и изобразила сентиментальность. Разумеется, она же актриса, ей подобные вещи ничего не стоят. А я попался на эту лицемерную улыбку. На эти широко распахнутые наивные глаза, словно впервые созерцающие мир. Глупец. Она актриса, только актриса, ловко использующая профессиональные навыки в жизни. Хорошо же она расставила сети, если в них угодил взрослый опытный мужчина. А ведь знал, а ведь с самого начала ожидал чего-нибудь подобного. Действительно, ну какого постоянства можно хотеть от девицы в таком возрасте? Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать два максимум. Болван.
Джеральд сидел в своей машине и, как ни странно, не находил себе места. На душе кошки скребли. Было жарко, хотя там, на улице, за тонким стеклом в последние дни значительно похолодало, а мотор давно уже не работал. Было неудобно, хотя мягкое сиденье словно обнимало тело, повторяя все его изгибы. Было душно, хотя по салону гулял ветер. Хотелось закрыть глаза, коснуться горячим лбом холодного пластика руля и так сидеть, не шевелясь, не нарушая мертвой тишины ни единым звуком.
Она смеялась так весело, радостно, она плакала так искренне, трогательно… И все – только игра. Ни одного правдивого слова. До чего дошла эта леди, если выдержала роль даже в постели!
Джеральд стал всматриваться в даль. Проследив за парочкой от самого театра, он теперь притаился, что называется, в кустах, то есть за небольшим палисадником дома слева. Деревья стояли уже голые, но между ними затесалась невысокая ель с пушистыми, разлапистыми ветвями. В общем, если погасить фары, получалось вполне приемлемое укрытие. Голубки! Надо все-таки дождаться, выйдет парень от нее или нет. Для Джеральда теперь выяснение этого факта стало первостепенной задачей. Какое поразительное лицемерие!
Минуты шли, сначала стрелка медленно отмерила полчаса, потом час, потом полтора. На кухне погас свет, зато в спальне, правее – зажегся. Ну, теперь уж надо быть ослом, чтобы дожидаться еще, пьеса дошла до кульминации. Развязка последует утром, смотрите в следующей серии… Интересно, кто на очереди? Ведь она не успокоится, пока не соблазнит всех мужчин Линн-Лейка. Да, сказывается воспитание, люди из больших городов никогда не отличались высокой нравственностью. Там все покупается и продается.
Джеральд завел мотор. Только одно он никак не мог взять в толк: девчонка охмуряет всех направо и налево, это понятно, стаж, опытность и так далее, но ведь… Сам-то Джерри Стэнфорд никогда дуралеем и простаком не был. И попался. Причем стал одним из первых трофеев. Даже обидно.
Машина покатила по шоссе, слабо повизгивая: что-то с рессорами, со вчерашнего дня барахлит, всё руки не доходят исправить. Надо будет завтра заняться. Как раз и сестра поможет, раньше она любила копаться в моторах и в других механических замысловатостях. Кстати, за проблемами личной жизни Джеральд совсем забыл о своей гостье. Еще умотает куда-нибудь на ночь глядя, с нее станется. Линн-Лейк городок тихий, но от встречи с пьяным на улице не застрахован ни один населенный пункт на планете. И Джеральд надавил на газ.
Как ни странно, Марианна была дома, больше того, на ней красовался его банный халат, а мокрые волосы поблескивали в полумраке комнаты. Сестра сидела в гостиной и читала дамский романчик, рекомендованный мамой. От взгляда ее живых, любопытных глаз не укрылось состояние Джеральда, хотя он тщательно скрывал истинное положение дел. Стали вроде обсуждать вечерний спектакль, но Марианна, перебив брата на полуслове, неожиданно поднялась, обвила пухлыми ручками его шею и, располагая к доверительной беседе, уселась к нему на колени.
– Я же вижу, что у тебя проблемы, причем личного характера. Расскажи, станет легче.
Джеральд даже оторопел от столь внезапного перехода.
– Ну? – продолжала настаивать Марианна. – Я могу кое-что посоветовать. Могу просто послушать. Могу посочувствовать. А могу посидеть рядом, подождать.
– Это весь список услуг? – Джеральд улыбнулся и чмокнул сестрицу в лоб.
Сколько он ее помнил, Мари всегда была такой: нежной, ненавязчиво заботливой, умела проскользнуть в душу и словно невзначай, как бы мимоходом, навести там идеальный порядок. Конечно, порядок в ее понимании. Но всегда от общения с ней оставалось ощущение покоя, равновесия, хотя сама эта леди никогда не претендовала на звание тихони. Эмоции через край, импульсивность, порывистость, и всё в сочетании с удивительной внутренней гармонией, точнее всё в удивительной внутренней гармонии. Плюс ко всему женское очарование, кокетство, темперамент. Добавить к этому чудовищную – да-да, именно чудовищную – интуицию и силу ее невероятной способности проникать в самые далекие уголки человеческого сердца, и получится толстушка Марианна. Увы, прошли те времена, когда, чтобы отделаться от разговора по душам, Джеральд мог просто взять эту красавицу на руки и отнести в кровать. Теперь на такие подвиги он уже был не способен, точнее мускулы его ничуть не изменились, а вот масса объекта… Следовательно, беседы по душам не избежать.
– Я, кажется, влюбился по-настоящему. В Молли. Ты ее видела.
Марианна захлопала в ладоши.
– Ура, да здравствует честность! Ну и в чем проблема?
– Сегодня в театре она заигрывала с другим. Я никогда не собирался жениться на молоденькой девице, юные особы всегда слишком ветрены и непостоянны, но Молли… Словно вдохновила меня. Я забыл и о своих планах, и о ее возрасте. Словом, влюбился. Но мой сегодняшний опыт показал, что прежняя позиция была самой правильной. Может, тебе покажется странным мое поведение, но я проследил за ней. Точнее за ними. Парень, с которым Молли кокетничала, стал этим вечером ее гостем. Кажется, его зовут Том, он актер. Я ждал достаточно долго, но новый бойфренд не вышел. Зато вскоре загорелось окно в спальне. Похоже, они сейчас занимаются…
Джеральд еще не привык, что сестра стала взрослой, и периодически спохватывался, если речь заходила о запретных вещах, но Марианна сама закончила фразу:
– …Занимаются сексом.
– Совершенно верно.
– Знаешь, я ведь видела этих двоих. Когда они шли домой. – Марианна заёрзала на коленях брата, устраиваясь поудобнее. – Мне они не показались влюбленными. Просто шли, болтали. Ты же не знаешь, что и как. Может, у него нет компьютера, и он ходит к ней ночью писать по Интернету письма друзьям в Австралию.
Джерри усмехнулся.
– Во-первых, у нее нет компьютера, а во-вторых, для этого существуют Интернет-клубы. Еще версии?
– Да не могли они быть влюбленными! – уперлась Марианна. – Поверь мне на слово, не знаю, как доказать, но…
– Ты не понимаешь, – перебил ее Джеральд. – Эта девушка способна разыграть любовь перед кем угодно и в каком угодно виде, я сам не далее как вчера считал, что являюсь возлюбленным мисс Роуз. Очень убедительная игра, прямо талант. Ты, как женщина, более интуитивна в своих оценках, – Джеральд обнял сестру, – и потому сразу почувствовала фальшь.
– Ну, может, ты и прав, – неожиданно легко согласилась Марианна.
Настолько легко, что Джеральд насторожился. Как-то все слишком просто. Нет, он не даст женщинам околпачить себя во второй раз за день!
– Скажи-ка мне, дорогая, какие мысли и в какой последовательности сейчас бродят у тебя в голове?
– Ты о чем? – удивленно вскинулась Марианна.
– Что ты задумала? – Голос Джерри сделался твердым, натянуто спокойным. – Я же вижу, не мудри. Ты хитра, но и я не промах.
– Знаешь что, – Марианна с невероятной для своей комплекции легкостью соскочила с колен брата, – ты сегодня явно слишком устал для подобных разговоров. Тебе всюду мерещатся заговоры и измены. Я пошла спать, а утром поговорим на свежую голову.
И она действительно направилась в свою комнату, но на ходу обернулась и как бы невзначай спросила:
– А ты куда ездил-то за ними?
– К ней домой, на Канберран-роуд.
– Ладно, спокойной ночи. – Марианна выплыла из комнаты, послав брату на прощание воздушный поцелуй.
А Джеральд остался сидеть, снова чувствуя себя одураченным везде и всюду. Зачем она спросила название улицы? Зачем он ответил? Хорош полицейский, выдал важную информацию прежде, чем успел оценить ее важность! Вероятно, сестра задумала нанести визит Молли. Но на этот раз замысел раскрыт, сегодня она уже пошла спать, а завтра… Кто ж ее пустит?


Было зябко, и ночная темнота словно забиралась под кожу. Марианна никогда не считала себя трусливой, но сегодня ей почему-то очень хотелось вернуться домой, от греха подальше. Едва освещенные окраины внушали странное чувство растерянной беспомощности: случись что – кругом ни души, ни одного работающего магазина, свет во всех домах выключен. Точно и не живет никто. Кричи не кричи – никто не услышит. Почему-то сразу вспомнились американские фильмы ужасов, где действие обязательно происходит в маленьком городке (так удобнее, потому что полицейских в них почти нет). Некий маньяк по ночам отлавливает неосторожных подростков и потом убивает их в каком-нибудь неказистом домишке извращенными способами. Или в лесах объявляется оборотень, утаскивающий людей в глухую чащу. Нашествие вампиров, вурдалаков, призраков, скелетов… Хорошо смеяться над ужастиками сидя дома на диване, забравшись под крыло к старшему брату, а вот оказавшись на улочке провинциального городка около полуночи очень легко поверить в существование кого угодно. А уж маньяки – вполне обыденное явление – вообще мерещатся за каждым углом.
Марианна даже начала сожалеть, что затеяла этот нелегальный поход. Во-первых, не дай бог Джерри все же захочет зайти перед сном ее проведать, во-вторых, голова еще не высохла, а шапку в темноте она не нашла, хорошо хоть шарф попался под руку, в-третьих, что, собственно, она собирается искать и где. Улица большая, не пойдешь же заглядывать во все окна подряд! К тому же и парень мог уже уйти, и света нигде нет. Ну вот куда ее несет? Джерри будет абсолютно прав, если, поймав сестру с поличным, накрутит ей уши или, того хуже, отлупит. Марианна уже представляла себе этот скандал во всех красках. Одна, с мокрыми волосами, пошла искать дом, которого никогда не видела, едва знакомых людей, с которыми и не общалась даже толком. Глупость. Но у Марианны было правило – следовать своей интуиции во что бы то ни стало, в любое время дня и ночи. Обычно такое доверие внутреннему голосу вполне себя оправдывало, но сегодня… Эта темнота, эта ночь заставляли сомневаться. Однако Марианна настойчиво двигалась дальше, хотя ощущение, что она попала в классический фильм ужасов, с каждым шагом усиливалось. Надо же, она даже оделась соответствующим образом: джинсы, ботинки, куртка и наивно-розовый шарфик с помпонами, очень экстравагантный, немного детский и совершенно неуместный. Именно такие шарфики обычно запихивают в глотку жертвам, душат ими и совершают разного рода другие неприятные действия.
Где-то хрустнула веточка, или, может, показалось, но Марианна похолодела. Что она тут делает? Все, хватит! Среди этих домов невозможно найти нужный, так и нечего шататься.
Внезапно издалека донесся гул, дорогу озарили фары. Марианна встала как вкопанная, не в силах пошевелиться. Через мгновение из-за поворота вывернула компания байкеров. Черные банданы, светящиеся черепами, цепи в три ряда, кожаные куртки с эмблемами рок-групп… Один из них поднял мотоцикл на козла и резко рванул вперед, другие, напротив, затормозили, пропуская его. Вслед уезжающему послышался свист и улюлюканье.
– Посмотрим, как у него это получится, – прохрипел один из байкеров голосом классического бандита.
Всего двадцать шагов отделяло Марианну от этой компании. Влипла! Она стояла за прозрачным кустиком, все ветки которого можно было сосчитать в течение минуты. Вот сейчас кто-нибудь из этих страшных людей повернется и, увидев лицо женского пола, пускай не слишком привлекательное, предложит соратникам поразвлечься с «загулявшей цыпочкой». Марианна боялась шелохнуться, вздохнуть, и каждая минута казалась ей последней. Бедный Джерри, с утра ему позвонят и скажут, что обнаружен обезображенный труп девушки, которую перед смертью, вероятно, изнасиловали… Марианна очень живо представила себя с обнаженной грудью и раскинутыми в стороны руками, в разорванной одежде. А где-нибудь в стороне будет трогательно лежать розовый шарфик с отпечатком ботинка огромного размера. Джерри поднимет его и непременно заплачет…
Марианна столь живо представила себе эту картину, что где-то внутри вспыхнул ярый протест, выведший ее из оцепенения. Мгновение – и девушка бросилась прочь от дороги. Что происходило дальше, она впоследствии, увы, так и не вспомнила. Но в следующую минуту между ней и землей каким-то образом образовалось пространство метра этак в три. Сук яблони, на которую Марианна с перепугу взгромоздилась (при ее комплекции сделать это, очевидно, было нелегко, но в экстремальной ситуации люди порой совершают абсолютно несвойственные им поступки), выглядел довольно прочным. Девушка посмотрела на дорогу: байкеры не заметили ее маневра, более того, перекинувшись парой реплик, преспокойно поехали дальше.
Марианна перевела дух. Ну и дура же она! С чего простым парням ловить и насиловать девицу? Сесть в тюрьму никому не улыбается. И чего только испугалась? Глупо.
Но сердце в груди билось еще отчаянно. Руки и ноги дрожали. Надо посидеть, осмотреться. Марианна взглянула через плечо назад и чуть не свалилась: буквально в метре от нее был дом. Кроме того, прямо напротив злосчастного сука, служившего на данный момент насестом, оказалось окно, единственное освещенное на всей улице.
Каково же было удивление Марианны, когда она увидела за стеклом Молли и Тома, сидящих на кровати друг против друга.
Вот это удача! – обрадовалась она. Нарочно не придумаешь! Все-таки интуиция не подвела и на этот раз! Вас-то мне и нужно, голубки!
Марианна попробовала перекинуть ноги через сук, но побоялась свалиться, все-таки яблоня хоть и выглядела прочной, но при малейшем движении ветка начинала качаться. Пришлось остаться спиной к окну и повернуться, насколько это было возможно. Однако обзор и без того был великолепный, позволяя увидеть все до малейших подробностей.
На кровати лежали одноразовые пластиковые тарелки, судя по разводам, из-под чего-то очень жирного, на краешке примостилась пачка салфеток. Рядом, на полу, красовался поднос с дымящимися чашками, но «влюбленные», увлеченные беседой, совершенно забыли о них. Марианна прислушалась.
– Нет, ты не понимаешь! – с жаром говорил Том. – Театр – это отживший вид искусства, ему давно пора на свалку. Его место в современном мире заняло кино. И, если бы у меня была возможность сниматься, я бы бросил все и схватился за нее, как за соломинку, какой бы тонкой она ни была.
– А я говорю, это ты не понимаешь: в театре ты играешь подряд около часа, ты на сцене, ты живешь чужой жизнью.
– Да? Много ты видела спектаклей, в которых актер все время находится на сцене? Это же чаще всего трех-, пятиминутные выходы, а между ними ты поправляешь грим, костюм, и это вырывает напрочь из обстановки. Никакой чужой жизни ты не проживаешь, а просто вкрапляешься в нее и от этого только чувствуешь еще большую неудовлетворенность. Ведь каждый человек по жизни актер. Все играют роли. Даже мы сейчас перед друг другом. Даже сами перед собой. Не играют младенцы и умственно отсталые.
– Весь мир – театр, и люди в нем актеры, – процитировала Молли. – В этом я с тобой согласна.
– Шекспи-и-ир… – протянул Том. – Во времена Шекспира театр был оправдан, являясь единственным наглядным динамическим видом искусства. Но теперь все. Ему конец. Кто мы такие? Актеры провинциального театра, о которых никто не знает и никто никогда не узнает. Режиссера нашего жалко: с его преданностью делу такие фильмы можно снимать! Жизнь вообще странная штука… Нет, на сцене мы перевоплощаемся, но жизнь требует от нас куда большего мастерства. Живем мы постоянно, а в театре играем в главных ролях максимум минут пятьдесят. И порой не накричать на младшего брата, когда он того заслужил, не обидеться на близкого человека, не начать пререкаться с торговцем хот-догами, когда он положил одну сосиску вместо двух, не поссориться с родителями, с родными, какими бы они ни были, – куда большее искусство, чем любое сценическое перевоплощение. Если ты так уж хочешь жить чужой жизнью, подай слепому, отведи домой пьяного. Ведь по сути каждый раз, сближаясь с новым человеком, мы отчасти начинаем жить его жизнью. Не ставь сцену во главу угла, это глупо. В театре ты не отвечаешь за поступки персонажа и, войдя в образ, не можешь в нем жить, потому что не можешь действовать самостоятельно. А в жизни каждое твое слово, каждое движение может привести к необратимым последствиям. На то она и жизнь.
Молли слушала с открытым ртом. Вот это простоватый мальчик! Вот это лекция! Оказывается, веселость, доброжелательность, добродушие Тома – это не просто черты характера, это результат четкой, продуманной жизненной позиции.
– Я подумаю над твоими словами, Том. А сейчас давай спать.
Ей очень хотелось прервать этот затянувшийся разговор. Да и вообще, Том в каком-то смысле припер Молли к стенке, крыть было нечем. На мгновение даже блеск сцены померк в глазах Молли: ведь правда – жизнь куда более важное пространство. И люди кругом живые, настоящие. И решения более ответственные.
Однако Том не мог переключиться сразу, спор его увлек.
– Знаешь, я себе взял за правило: не играть на сцене, когда в жизни много неулаженных проблем, ведь жизнь, как основа, только имея прочный фундамент, можно перевоплощаться. Иначе… пока будешь трудиться там, здесь все развалится. И поправить уже не сможешь, потеряешь себя. Реши для себя точно, кто ты, а потом играй чужие роли.
Разговор становился все более странным и как будто обрел конфронтационный характер. Вероятно, Том тоже почувствовал это и резко оборвал сам себя:
– Что-то мы заболтались, уже двенадцать, и вправду нужно ложиться. – Ему на глаза попались чашки на полу. – Как думаешь, – прежняя добродушная улыбка осветила его лицо, – это еще можно пить или лучше не стоит?
Молли, проследив направление взгляда, всплеснула руками.
– А я так старалась! – В ее голосе прозвучало искреннее сожаление. – Но… – она усмехнулась, – мы ведь еще не знаем, не выйдет ли нам пицца боком. Так что лучше не стоит.
Толкаясь, вырывая друг у друга тарелки и чашки, дурачась всеми возможными способами, они собрали посуду и наконец вышли из комнаты.
Марианна улыбалась, глядя на все это. Она была права. Как всегда права! Увиденное никак не подходило под определение «влюбленные». Коллеги – да, друзья – да, но… Хотя постель сейчас покажет все.
Вернулась Молли и принялась разбирать кровать: сложила покрывало, взбила подушки. Переоделась в футболку, которая, скорее всего, была бы велика даже Джеральду. Марианна, рискуя свалиться, потеряв равновесие, зажала рот руками, чтобы не выдать себя смехом. Умора: девушка собирается соблазнять мужчину – и надевает такое! Нет, это уже не укладывается ни в какие рамки, вряд ли найдется парень, способный завестись от столь «эротичного» наряда.
Дальше последовали еще более неадекватные для влюбленных действия: Молли расстелила свернутое было покрывало на полу и, взяв одну из подушек, кинула ее на импровизированное ложе. Потом улеглась, поджала колени и прикрылась свитером, явно доставшимся ей в наследство от кого-то из безразмерных родственников или друзей.
Прошло минут десять, и вернулся Том. Сперва он даже не заметил хозяйку дома и позвал:
– Молли, ты где?
Молли, приподнявшись на локте, улыбнулась ему из-за кровати:
– Здесь, я тебе постелила, ложись.
– Мне? На кровать?
Замешательство, на этот раз вовсе не разыгранное, тут же сменилось миной уверенности: недолго думая, Том просто поднял Молли на руки и уложил на кровать.
– Ты будешь спать здесь, а я на полу.
Когда Молли осознала суть произошедшего, было уже поздно: Том вытянулся на покрывале во весь рост, всем своим видом демонстрируя, что теперь его домкратом не поднимешь.
Но Молли и не подумала отступиться.
– Ты мой гость! – В ее голосе зазвенела неподдельная досада, даже негодование. – Немедленно ложись на кровать, я настаиваю.
– Насколько я знаю, – даже не поворачивая головы в ее сторону, парировал Том, – гостям обычно предлагают самим выбрать, где спать и как спать. Вот я и выбрал. Обожаю твердую поверхность.
Молли встала на кровати во весь рост и решительно выставила вперед правую ногу.
– Что-то я не припомню у тебя склонности к аскетизму. Может, еще гвоздей насыпать или битого стекла?
– Аскетизм и йога разные вещи, не надо путать, – иронически поправил Том, продолжая невозмутимо изображать коврик.
Он заложил руки за голову и теперь пристально рассматривал потолок. Настолько пристально, словно отныне это стало делом его жизни.
– Мы ушли от темы! – возмутилась Молли. – Повторяю в последний раз: кровать расстелена для тебя. Ложись сию же секунду!
– Или что? – Том наконец снизошел до взгляда в сторону собеседницы.
– Или… или… – Молли смешалась, вероятно пытаясь представить, что бы такое она могла сделать с парнем, не желающим подниматься. – Или я тоже лягу на пол с другой стороны кровати! – Молли просияла: как это она раньше не додумалась? – Вот смотри! – И, скинув с кровати одеяло и подушку, она легла на пол, прикрыв ноги все тем же свитером.
Теперь подскочил Том.
– Тебе нужно играть роль ослицы, очень реалистично получится!
Он снова хотел подхватить Молли на руки, но не тут-то было: раз! – и девушка оказалась под кроватью.
– Здесь грязно. – Свисавший край простыни слабо колыхнулся от громкого чиха, последовавшего за этой фразой. – И неуютно. Но вылезу я только при условии, что останусь спать на полу.
Том развел руками и направился к своей «лежанке»:
– Ослица!
– Осел! – не осталась в долгу Молли, выбравшись из-под кровати. – Так будет честно. Обоим одна и та же степень комфорта. Потуши, пожалуйста, свет.
Том на пути к выключателю стал что-то бурчать, но Марианна уже не слушала. Сейчас в комнате станет темно, и тогда ее силуэт отчетливо обозначится в окне. Так и инфаркт получить недолго, Джерри не перенесет смерти возлюбленной, особенно теперь, когда ясно, что этот Том всего-навсего друг.
И Марианна, напуганная перспективой попасться ничуть не меньше, чем байкерами, в мгновение ока оказалась на земле. Правда, треск кустиков, на которые она приземлилась, добавил экстрима: вряд ли Молли и Том его не услышали, но это было уже не важно, потому что мисс Интуиция припустила во все лопатки. Теперь ночь не казалась ей страшной, напротив – романтика, да и только! Прямо шпионский детектив. И главное – какая новость для Джерри!
Марианна бежала все быстрее и быстрее. Одно плохо – не прихватила фотоаппарата, получились бы замечательные снимки-доказательства. Но она убедит брата, обязательно убедит!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Я не играю в любовь! - Брантуэйт Лора

Разделы:
1234567891011

Ваши комментарии
к роману Я не играю в любовь! - Брантуэйт Лора



мне не понравилось, немного нудно, да и романтики не достает(( хотя у каждого свое мнение)
Я не играю в любовь! - Брантуэйт ЛораВалерия
31.01.2013, 21.01





Как-то очень скоротечно все происходит... Не очень похоже на любовь.
Я не играю в любовь! - Брантуэйт ЛораЛюдмила
26.05.2013, 21.33





Простенький, миленький роианчик. Таких сюжетов куча. Не затронуло.
Я не играю в любовь! - Брантуэйт ЛораКристина
18.11.2013, 10.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100