Читать онлайн Ты – настоящая, автора - Брантуэйт Лора, Раздел - 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ты – настоящая - Брантуэйт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ты – настоящая - Брантуэйт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ты – настоящая - Брантуэйт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брантуэйт Лора

Ты – настоящая

Читать онлайн


Предыдущая страница

10

Виктория захотела лететь на самолете, а не ехать на поезде. Клер она сказала, что хочет, чтобы осталось побольше времени на подготовку. Это было не совсем правдой.
Во-первых, ей всегда казалось, что поезд – мистическое явление. Главным образом потому, что для нее купе поезда всегда становилось пространством воспоминаний. Ровное движение, ритмичный стук колес, и много времени, чтобы вспоминать.
А сейчас Виктории меньше всего на свете хотелось бы сталкиваться с воспоминаниями. Тем более – с теми, что обязательно придут. Воспоминания о Джоне, о его прикосновениях, о его страсти.
О его грубой, бессмысленной, совершенно не нужной и унизительной лжи.
Ну вот… Только не это, пожалуйста!
Самолет – гораздо лучше. Во-первых, Виктория боялась летать на самолете.
Страх – это хорошо. Он как магнит для мыслей. Значит, меньше боли. Бояться лучше, чем думать. Нелепо, так нелепо, что почти смешно…
А во-вторых…
Как было бы просто. Просто, быстро и не больно.
Виктории стало стыдно за эту подленькую, даже нет, не подленькую, а подлую, ужасную, жестокую мысль: подумала о Клер, ее муже, маме, о десятках других пассажиров.
Нет! Сама выкарабкаюсь. Дура малодушная. Господи, прости мне мою слабость…
Однако после этой не до конца сформулированной мысли, страшного желания Виктория поняла, что первый пункт не сработает.
И не сработал.
Виктории уже не было так страшно лететь. Пришлось «заставлять» себя бояться за Клер.
Пик безумия…
Перелет прошел нормально. Повторила песню – текст, вспомнила, как пела ее раньше. Времени и сил петь дома Виктория не нашла. Клер утешала ее всеми силами, а та и сама не слишком-то волновалась по поводу того, как будет звучать ее голос.
Она хотела вырваться из Лондона – ей это удалось. Остальное не так уж важно.
Поезда Виктория все-таки не миновала, но поездка длилась, слава богу, всего-то минут сорок. А Клер, очевидно, опираясь на свою абсолютную интуицию, говорила без умолку и заставляла говорить Викторию, не давая ей погрузиться в темный туман своих мыслей.
Моя сестричка, ты такая умница! Спасибо, Клер!


Теперь Виктория сидела на кровати со сложенными на коленях руками. Бледная женщина с плотно сомкнутыми губами и расширенными глазами. Виктория почти ненавидела себя – за слабость.
У нее было ощущение, будто все, что происходит сейчас, происходит не с ней, а с какой-то куклой из плоти и крови, которую окружающие со странным упорством называют Викторией Маклин, будто не видят, что это совсем не Виктория. У куклы те же лицо и тело, голос, память, что и у настоящей Виктории… Но от этого она не перестает быть куклой.
А сама Виктория осталась в другом времени и в другом месте. Как ни горько и ни унизительно это осознавать, но жизнь Виктории Маклин закончилась той ночью, что она провела вместе с мужчиной, которого полюбила.
И который не полюбил, да и не смог бы никогда полюбить ее.
И что дальше? Сегодня вечером – открытие фестиваля, которого она ждала не один год, на который ее наконец-то пригласили… Она мечтала об этом вечере, об этой песне, как о билетике в прошлое, в то время, когда Виктория Маклин была студенткой колледжа, некрасивой девушкой, которая больше всего на свете любила рисовать и пела песни так, что казалась всем странным полусказочным существом с чарующим голосом, который, как это ни фантастично и ни странно, ослеплял… И никто не видел того, что нос Виктории немного длиннее, чем следовало бы, губы слишком пухлые и яркие для ее бледного лица, руки тонки, а плечи угловаты.
Виктория не выходила на сцену очень давно.
А ей все еще не было страшно.
Куколка споет. Виктории Маклин здесь нет.
И внезапно волна ярости и чего-то похожего на отвращение к себе затопила ее.
Хватит! Хватит, черт побери, жалеть себя!
Виктория вскочила и метнулась в ванную.
Не разбудить бы Клер.
Закрыла дверь. Едва-едва удержалась от того, чтобы не захлопнуть ее.
Звон пощечины. Виктория и не знала, как это возможно – бить себя по лицу. Теперь ощутила. Обожженная щека ныла. Злость остывала.
А Виктория вновь начинала ощущать в себе жизнь.
Сломалась? Один раз ударили – а ты сломалась?! Нет. Тогда это не ты, Виктория. Я тебя знаю. Ты не можешь сдохнуть вот так – просто лечь и умереть!
Черт.
И вообще, сегодня отличный вечер, чтобы начать жизнь заново. Забинтовать раны и…
К черту Катлера! К черту любовь! Если она причиняет столько боли – к черту! Он… мужчина. Всего лишь мужчина, который никогда не станет моим. И он не стоит того, чтобы выбросить свою жизнь на помойку!
Рывком – чудом кран удержался на месте – включила воду. Тугая ледяная струя с шумом разбивалась о керамическую раковину.
Виктория наклонилась и подставила лицо под струю. Обжигающе-холодная жидкость ударяла по щеке…
Отлично, не будет отека. Еще не хватало!
Слепила глаза, стекала по разгоряченной шее, превращала волосы в мокрые холодные сосульки…
Хорошо!..
Виктория оскалилась в какой-то яростной улыбке. Холод ударил по зубам.
Живая! Все равно – живая! Я была живой до него. Я была счастлива с ним…Уже не буду, ну так что ж? Что мне терять? То, чего никогда не могло быть…
Это моя жизнь. Моя душа. Я никому не отдам ее.
Виктория смеялась. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой свободной, как сейчас, на мокром кафельном полу, с разметавшимися по плечам волосами, с которых стекала холодная вода – прямо на халат.
Ничего страшного, он ведь уже вымок до нитки…


Джон Катлер бежал по залу аэропорта. Гулкого звука его бегущих ног не было слышно в человеческом шуме.
Кассирша Элен Хант растерялась. Ей показалось смутно знакомым лицо человека с лихорадочно блестящими темными глазами, который потребовал:
– Немедленно. Билет. Нужно в Ронту.
Таких рейсов не было.
В другой раз она, может быть, и разозлилась бы, но сейчас что-то во взгляде странного пассажира подсказало ей, что самый мудрый выход – это посмотреть карту.
Через две минуты Джон Катлер держал в руках билет на рейс Лондон – Кардифф, посадка на который начиналась через восемнадцать минут. Он уже знал, что из Кардиффа поезда на Ронту ходят каждый час.
Джону приходилось опаздывать. Опаздывать по-крупному. На важные совещания, на заключения сделок, которые, естественно, откладывались, а то и вовсе оставались неосуществленными проектами.
Но никогда прежде его сердце не стучало в таком бешеном темпе, и никогда этот темп не зависел так от какого-то там самолетного рейса.
Я успею, обязательно. Все будет в порядке.
Джон не мог сидеть. Он стоял рядом с колонной, точнее, ему казалось, что он стоял, а на самом деле, не отдавая себе отчета в своих действиях, он ходил кругами вокруг этой квадратной опоры, отмечая ритм шагов ударами ладони по холодной мраморной поверхности.
Он не сразу осознал, какие слова повторяет громкий сладкий голос невидимой девушки:
– Лондон – Кардифф откладывается на тридцать минут. Повторяю… Приносим пассажирам свои…
Взорву! Куплю и взорву весь этот чертов аэропорт!


У Элен Хант была отличная выдержка. Все-таки разговаривать с такими психами, как этот, может не каждый. Элен подумала, что она все-таки смелая женщина. И сильная. Ведь обошлось без жертв. Хотя обидно, что он наорал на нее. Ну разве она виновата в задержке рейса?! Мало ли что там с самолетом. Спасибо, Стив, охранник, вмешался.


Джон чувствовал себя очень странно. Если бы ему кто-то сказал еще пару недель назад, что он будет устраивать скандал в аэропорту, что ему будут выписывать штраф за нарушение порядка в общественном месте и что дело по сути будет в риске опоздать на какой-то никому не известный фестиваль любительской песни… Да. Не поздоровилось бы тому человеку. Джон Катлер был хотя и не молод, но очень, очень горяч!


Клер долго лежала, приходя в себя после разговора с Джоном и изо всех сил изображая сон. Но потом и вправду заснула. А проснулась – даже не от самого звука, а скорее от неожиданности его. Из ванной доносился смех Виктории.
Первой мыслью девушки было, что с сестрой истерика, нужно срочно вызывать врача и искать успокоительное.
Клер метнулась к ванной. Забарабанила в дверь. Потом подумала, что может напугать сестру, и дрожащим от волнения, но очень ласковым голосом стала уговаривать ее открыть дверь:
– Тори, милая, пожалуйста, открой.
Девушка даже не ожидала, что ее просьбы будут услышаны так скоро. Дверь распахнулась, и перед ней предстала Виктория. Глаза Клер расширились. Картина была поистине гротескной.
Ее сильная, серьезная во всех смыслах старшая сестра Виктория стола посреди ванной, точнее даже посреди лужи в этой ванной, в абсолютно мокром халате, с мокрыми же волосами и немного безумными, но вообще-то сияющими глазами и яркой улыбкой на губах.
– Что с тобой? – Клер хватило только на этот вопрос.
Виктория порывисто обняла сестру. Клер ойкнула. Она ни в коем случае не ожидала того, что халат оказался не просто мокрым, но и удивительно холодным. В общем, несказанно приятным на ощупь.
В груди Виктории таяли отголоски смеха.
– Что с тобой? – почти жалобно повторила Клер.
– Все хорошо, милая, просто я кое-что решила!
– Что? – не без опаски спросила Клер. С Тори станется: могла решить уйти в монастырь.
– Что все произошедшее – это не катастрофа. Что я все смогу пережить. Что я не перестану быть собой. Что он меня не сломал. Что я по-настоящему хочу петь сегодня!
Клер сжала лицо сестры в ладонях.
– Это правда? – Она все еще искала подвох. Отговорки. Что-нибудь еще, что может быть в конечном счете опасным.
– Да, Клер. Мне почти хорошо. – Виктория расхохоталась. – Только вот холодно!
Смех облегчения – очень чистый и, может быть, излишне громкий, но искренний – родился у нее в груди. Снова объятия.
– Ну вот. – Клер нарочито серьезно, немного исподлобья взглянула на сестру. – Теперь я тоже мокрая. Тебе не должно быть обидно. К тому же в пользу сестры, которой нужно беречь здоровье и голос, я пожертвую свой халат, все еще сухой.
– Тори! Знаешь, теперь мне гораздо спокойнее. Ну, ты поняла. Так вот, это значит, что теперь мне гораздо легче будет сосредоточиться на твоей подготовке к выступлению!
– Хочешь, чтобы я распелась?
– Не-а! На этот счет я спокойна. Хочу, чтобы ты высушила волосы и поехала со мной выбирать платье и делать прическу!
– Ой, правда! – Виктория поморщилась, как от головной боли. – Без тебя я забыла бы.
– Угу. – Клер выбралась из ванной и уже копалась в чемодане в поисках фена. – Это был бы фурор. Ты бы эпатировала публику своим экстравагантным нарядом… и прической!
Виктория наскоро одевалась. Впервые за долгое время ей захотелось улыбнуться своему отражению в зеркале.


– Ах!
– Клер!
Обе сестры заметили это платье одновременно.
– Оно!
– Кажется…
Спустя несколько минут Клер сидела в кресле в бутике, нервно барабаня пальцами по колену – в предвкушении. Виктория что-то долго возилась в раздевалке.
Дорого, конечно! Ну и пускай! Могу я побаловать сестру или нет?!
Наконец Виктория появилась. Клер самым непосредственным жестом зажала рот ладонями – чтобы не завопить от восторга.
Ее сестра была великолепна. Стройную фигуру охватывало длинное платье невообразимого нежнейшего оттенка, голубовато-лилового, таким, наверное, бывает только воздух в сумерках. Строгий и одновременно романтический силуэт, ровные линии, а рукава – из тонкой сетчатой ткани, расклешенные, мягко струящиеся вдоль тонких рук Виктории.
Так принцесс рисовали! Ну, если только Катлер не появится…
Клер все-таки застонала от восторга.
– Да? – Глаза Виктории блестели.
– Да! – подтвердила Клер.
Клер не пришлось упрашивать Викторию не снимать платье.
Пускай почувствует себя королевой, притягивающей все взгляды!
Клер благословила сестру, которая настояла на авиаперелете, потому что в салоне красоты пришлось провести еще сорок восемь минут.
Виктория была так хороша, что Клер захотелось плакать от радости. Очень благородная романтичная прическа: часть локонов оставлена на шее и на плечах, часть поднята кверху, макияж в тех же тонах «летнего вечера» – голубоватый, лиловый, перламутрово-розовый – играл на лице Виктории, делая ее поистине похожей то ли на принцессу, то ли на волшебницу.
Виктория рассматривала в зеркале свое отражение.
Пожалуй, лучше – на волшебницу. Принцесса должна быть… Ну, не такой, как я.
– А волшебница – куда более загадочно, чем принцесса, правда, Клер? – спросила Виктория уже в такси.
– Да! – Клер улыбнулась и сжала ее пальцы.
Впереди их ждал очень красивый, но нервный вечер, много музыки, толпа людей, сотни взглядов… Клер волновалась за сестру ужасно: а правильно ли подобрали заказанную с самого начала фонограмму? А качественная ли она? А не распереживается ли Тори? Все ли в порядке с микрофоном? Не скажут ли Виктории за кулисами что-нибудь гадкое, после чего она откажется петь, как уже было однажды, еще в школе?
И где Катлер?!
Виктории не было страшно. Странно. Очень непривычно ощущать, что вызвала восхищение. Впервые в жизни… Впервые! И внутри было пусто оттого, что нет мужчины, того, единственного, за чей восхищенный взгляд можно отдать последний вздох, потому что уже ничего не нужно после такого счастья…


Публика перед сценой, устроенной под открытым небом, гудела как растревоженный улей. Концерт еще не начался.
Слава богу!
Клер всеми силами пробивалась за кулисы. Ее пропустили-таки – после того как она заявила режиссеру, специально для этого «пойманному», что у ее сестры слабое сердце и если она переволнуется, то может произойти тысяча самых ужасных вещей…
Виктория стояла, как в тумане. Она должна была выступать ближе к концу вечерней части программы. Клер возмущалась, а Виктория чувствовала, что ее охватывает оцепенение, в котором она может ждать очень-очень долго. Чего угодно.


И, как удар молнии, как электрический ток, пропущенный по телу, – гулкий, громкий, усиленный микрофоном голос «Виктория Маклин. Ее песня “В моем сердце боль и радость…”».
Что-то острое, искрящееся, прекрасное, как кристаллы льда в солнечных лучах, заполнило пустоту. Виктория ощутила, что нет больше оков. И не должно быть, и не будет, наверное, никогда. Шагнула на сцену…


Пока Джон добрался до парка, где проходил фестиваль, он проклял все на свете и не один раз.
Рейс действительно отложили на полчаса. Он дождался. В Кардиффе поезд на Ронту шел по расписанию только через сорок минут. Лихорадочно подсчитав, что ехать на машине все-таки дольше, Джон стиснул зубы.
В Ронте он достаточно быстро нашел отель, но мисс Маклин и мисс Джеймс там не оказалось. Джон пережил и это. Однако на дорогах уже были вечерние пробки, и Джон почти бежал до парка, едва не сбивая одних прохожих и уточняя дорогу у других.
И метров за восемьсот до Вараэдн-парка Джон услышал звуки музыки.
Уже началось. И я не знаю даже, когда было начало…
Это прибавило ему скорости.
На то, чтобы купить билет, понадобилось бы минут двадцать: из желающих выстроилась внушительных размеров очередь. Джон сунул охраннику купюру и таким образом прорвался внутрь в течение тридцати секунд.
Вдох. Выдох. Еще раз.
Нет, если она еще заупрямится, я свяжу ее и увезу куда-нибудь. И дело с концом. Пускай это будет похищение. Мне все равно…
Вдох. Выдох. Вдох…
Здесь было очень много людей. В основном – среднего возраста, мужчины и женщины, и пожилые леди в шляпках, и джентльмены преклонных лет в несовременного покроя костюмах, и даже молодежь, в основном интеллигентного вида. Это был один из своеобразных фестивалей, на которых публика не сидела на месте, а прохаживалась, могла подходить ближе к сцене или просто наслаждаться прогулкой в парке под звуки живой искренней музыки.
И ни от кого Джон не мог услышать точного ответа на вопрос: выступала Виктория Маклин или нет.
Узнал только, что концерт начался полтора часа назад. Он прервется, чтобы продолжиться завтра вечером, через три с половиной часа, но у Джона помутилось сознание, когда он понял, что вся эта безумная гонка могла и не иметь красивого финала.
Я должен узнать. Она наверняка за кулисами. Но… если она еще не пела… Имею ли я право появляться сейчас?
Джон разрывался между желанием увидеть Викторию и разрубить наконец этот узел из недомолвок и обид и страхом ранить ее, шокировать своим появлением.
А еще он безмерно боялся ее отказа.
Невыносимо было стоять и ждать, теряя время. Джон не мог бездействовать.
Я просто спрошу. Узнаю… постараюсь не попадаться ей на глаза. Пока.
Джон стал пробираться к сцене, которая примыкала к павильону, где, очевидно, ждали артисты.
Услышав: «Виктория Маклин. Ее песня “В моем сердце боль и радость…”», – Джон не поверил своим ушам.
А потом зазвучала музыка. Бесконечно красивая, тягучая, немного печальная, она рождала невозможные, нереальные воспоминания о том, что происходило несколько веков назад, отражалось в настоящем и, наверное, существовало где-то всегда.
И вот вышла – она. Джон едва узнал ее в той необыкновенной, ослепительной женщине в волшебно-прекрасном платье, которая стояла на сцене. Она почти не двигалась, только свободные руки мягко поднимались, замирали и снова опускались.
Мягкий, глубокий, немного хрипловатый голос, будто срывающийся в некоторые моменты, пел печальную старинную историю о любви, которая вторглась в жизни двух людей и разрушила все, и привела их к гибели, но все же сделала счастливыми…
Джон неотрывно смотрел на Викторию.
И теперь он точно знал, что это его женщина. Самая странная, необыкновенная, талантливая женщина, которую ему посчастливилось встретить. И, может быть, она позволит ему идти с ней по жизни рядом… Эта гордая и непонятная волшебница.
Моя любимая. Моя Виктория.
Джон пробирался к сцене. Виктория пела. И тут он понял, что у него даже нет цветов… Где остались орхидеи, он не помнил.
А между тем, по всем канонам голливудских фильмов, он должен был немедленно преподнести любимой женщине кольцо с бриллиантом. Или, по меньшей мере, охапку роз.
Как ни крути, а красивый финал… откладывался.
Ну уж нет!
Виктория допела. Джон стоял уже сбоку от сцены, возле ступенек.
Музыка затихала медленно. Виктория трогательным жестом прижала ладони к груди и улыбнулась, так светло и искренне, что у Джона защемило сердце от любви к ней. Вот она поклонилась… подняла голову… обвела зрителей взглядом…
Замерла – будто остановилось время.
Где-то за сценой всплеснула руками и счастливо завизжала Клер.
Пять ступеней. Четыре широких быстрых шага.
Факел – ярче, выше, рассыпаясь искрами, но не потухая…


Перед Викторией стоял мужчина, которого она хотела бы видеть больше всего на свете. Сегодня и всегда. Невозможное счастье, смешанное с острой болью. Детская, безудержная радость…
Он взял ее руки в свои. Все понял. Ни одного лишнего слова.
– Прости меня. Я люблю тебя. Ты даже не знаешь, как сильно. Люблю и восхищаюсь. Пожалуйста, будь моей женой. Я прошу тебя об этом.
А у Виктории не было слов. Она только сжимала его руки. Наверное, все ответы, которых ждал Джон, он прочел в ее глазах.
Он порывисто подхватил Викторию на руки. Ему хотелось идти быстрее, нет, бежать и кричать всему миру о своем счастье. Но на руках – драгоценнейшая ноша, и Джон очень осторожно и трепетно спустился со сцены.


Это не был хеппи-энд. Это было начало сказки для двоих влюбленных людей.
И им не было никакого дела до шума, поднявшегося в толпе, когда у всех на глазах родилось это человеческое счастье.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Ты – настоящая - Брантуэйт Лора

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Ты – настоящая - Брантуэйт Лора



Неправдоподобно, грустно, но очень трогательно. 8 баллов
Ты – настоящая - Брантуэйт ЛораКира_Т
13.10.2012, 16.59





Давно не встречала такой нудятины. Бросаю читать на начале 4 главы. Надоело
Ты – настоящая - Брантуэйт ЛораИрина
2.10.2013, 13.55





Трогательно и легко. Прочитала с удовольствием. Гг-и не типичные. С одной стороны может быть сказочно, а с другой и в жизни бывает такое. Читайте, читайте.
Ты – настоящая - Брантуэйт Лораиришка
4.12.2013, 16.10





Тонкая и трогательная история про настоящую любовь двух сильных личностей. Которая меняет что-то и в тебе, когда читаешь.
Ты – настоящая - Брантуэйт ЛораStefa
4.12.2013, 18.09





ну чтож сказки всегда неправдоподобны в них даже верить не надо затейливо но отталкивает глупость ситуаций
Ты – настоящая - Брантуэйт Лоравера
29.07.2014, 10.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100