Читать онлайн Ночь страсти, автора - Бойл Элизабет, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночь страсти - Бойл Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 109)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночь страсти - Бойл Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночь страсти - Бойл Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бойл Элизабет

Ночь страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Перед рассветом Джорджи обнаружила, что шлюп Мандевилла ушел, так же как и другое судно, оставив лишь плывущих бок о бок «Галлию»и «Сибариса».
Всю ночь она шагала по каюте, пытаясь придумать, как нейтрализовать французский экипаж, но отвергала одну идею за другой.
Когда из-за горизонта показалось солнце, Кит перевернулась на своей койке.
— Ты все еще не спишь?
— Да. — Джорджи не могла заглушить звучащие У нее в Ушах слова Мандевилла.
«Никаких свидетелей, Бертран. Никаких свидетелей» Скоро они придут в порт, и тогда все пропало. Не , — оворя уж о том, что с каждой минутой Мандевилл все ближе и ближе подплывал к Лондону, а значит, и к осуществлению своих гнусных планов.
— Если ты не поспишь, все кончится ужасной мигренью. И судя по кругам под глазами, ей уже самое время начаться. — Кит натянула одеяло на голову.
Сестра была права. Только этого недоставало — приступа мигрени. И вряд ли на корабле можно было отыскать иву, которая могла облегчить ее страдания.
Не было ничего хуже ее ужасной мигрени.
Ужасная мигрень…
Неожиданно тело Джорджи покрылось гусиной кожей.
— Кит! Блестящая идея. Жестокий приступ мигрени. Ее сестра выглянула из-под серого шерстяного одеяла:
— Ты собираешься устроить французам головную боль?
— Что-то вроде этого, — ответила Джорджи и улеглась рядом с сестрой, шепча ей на ухо идею своего плана.
Люк наверху открылся и впустил поток солнечного света, ослепившего Колина. Открытый глаз Колина моргнул, а вот второй, заплывший, продолжал болезненно пульсировать.
У него раскалывалась голова, ребра болели, но он успокаивал себя тем, что ничего не сломано. Он поправится со временем — в том случае, если оно у него будет Вот только присутствие Мандевилла на корабле оставляло мало надежд для каждого из них.
Но даже эти малоприятные мысли не отвлекли его от открытий Пимма, и всю ночь он думал о том, кем оказалась Джорджи.
Теперь многое обретало смысл — почему она не призналась ему, кем была, ее авантюрный дух, но по-прежнему оставалось много вопросов. Почему она так боялась его? Почему постаралась избежать помолвки с лордом Харрисом? Очевидно, этот союз не был браком по любви, как уверял его поверенный.
Возможно, Пимм знает что-то о лорде Харрисе. Но прежде чем Колин успел спросить его об этом лестница заскрипела и застонала, когда по ней начал спускаться стражник, ворча по поводу дурного запаха в трюме и того, что он пропускает свой завтрак.
— Может, они наконец пришли накормить нас? — спросил Ливетт, поднимаясь с пола и подходя к Колину.
— Можно только надеяться, — ответил тот, хотя сомневался, что Бертран будет тратить богатейшие запасы продовольствия на борту «Сибариса» на плененный экипаж.
Если повезет, они получат по черпаку похлебки из зараженного долгоносиком зерна с «Галлии». Но чтобы обрести силы, он должен есть — он должен думать о безопасности Джорджи, Кит и Хлои, а также о своем беспокойном брате.
Главное же — остановить Мандевилла. Затем он исполнит данное Бертрану обещание — устроить факел из «Галлии».
Но как найти выход из создавшегося положения и осуществить задуманное?
Стражник стоял у подножия лестницы, пока Бертран с трудом нес свое тучное тело на нижнюю палубу.
— Это вряд ли завтрак, — пробормотал Ливетт, отворачиваясь от двери.
Но в данный момент Колин не думал больше о своем пустом желудке. Его внимание привлекла третья персона, отважно спускающаяся по лестнице.
Изящные лодыжки и аккуратные икры могли принадлежать только одному человеку.
Джорджи.
Его сердце бешено заколотилось при виде ее. Она была жива и здорова. Во всяком случае — пока.
Когда она достигла последней ступеньки, Бертран протянул руку, и она приняла ее с улыбкой, которая могла растопить любое каменное сердце.
— Благодарю вас, капитан, — пробормотала она. — ВЫ очень любезны. — Она позволила Бертрану задержать свою руку несколько дольше, чем это было необходимо, и, пока Колин наблюдал, как толстяк пускал слюни и не сводил с нее глаз, он поклялся потопить каждый корабль, который попадет под командование Бертрана.
— Как же иначе, — запинаясь произнес старый идиот. — Все, что вы пожелаете, лишь бы видеть вас в хорошем настроении. — Какое-то время он продолжал нести околесицу, затем повернулся лицом к обитателям трюма: — Доктор? Где доктор?
Колин вытянул руку, чтобы преградить путь Пимму.
— Зачем он вам нужен? Бертран сощурил глаза.
— Это не ваше дело, Данверс. Отойдите назад, или я позову того парня, чтобы он поработал над твоим трупом.
Но Колин стоял на своем:
— Что вы хотите от мистера Филлипса?
Бертран начал было угрожать и сыпать ругательствами, но тут вмешалась Джорджи:
— Мне нужна помощь мистера Филлипса.
Что, черт побери, она придумала на этот раз? Безумная, своевольная Джорджи разрабатывает новый дикий план, и здравомыслящий Колин невольно почувствовал страх за их жизни. Джорджи ни перед чем не остановится, если у нее в голове зародился план.
Он осмотрел ее с головы до ног:
— На мой взгляд, вы великолепно выглядите.
— Это не ваше дело, что беспокоит мадам, — заметил Бертран. Он повернулся к Брюну: — Выведи этого докторишку и смотри, чтобы он не нанес какого-нибудь вреда мадам Сент-Антуан.
Бертран вновь склонился над рукой Джорджи.
— Когда вы почувствуете себя лучше, может быть, вы снова сможете отобедать со мной.
— С превеликим удовольствием, — промурлыкала она. Капитан вскарабкался вверх по лестнице, изо всех сил стараясь выглядеть галантным и грациозным, чему особенно мешало то, что его живот с трудом протиснулся сквозь люк.
— Пожалуйста, капитан Данверс, — обратилась Джорджи к Колину. — Если вы позволите, чтобы доктор Филлипе уделил мне минуту внимания, уверяю вас, ваша любезность будет достойно вознаграждена. — Ее взгляд молил его поверить ей еще раз.
Но какой у него оставался выбор, когда Брюн стоял рядом, готовый добавить ему еще несколько синяков и шишек. Колину не оставалось ничего иного, как отойти от двери.
После того как Пимм выбрался из трюма и дверь снова заперли, Брюн поудобнее устроился возле стены.
Джорджи переводила взгляд со звероподобного француза на Пимма и обратно.
— Месье, не будете ли вы так любезны оставить меня наедине с доктором?
Болван нахмурился.
— Мне было приказано остаться.
— Но мои проблемы со здоровьем — чисто женские, и я буду смущаться, рассказывая о них при постороннем мужчине.
Женские проблемы? Колин мог бы предупредить Брюса, что перед ним — само олицетворение женской проблемы.
Когда настойчивый стражник не сдвинулся с места, Джорджи добавила:
— Так как консультация может занять достаточно много времени и поскольку мне не хотелось бы чтобы вы пропустили свой завтрак, я приказала служанке принести для вас поднос с едой.
В ту же минуту Кит просунула голову сквозь решетку и помахала большим куском свежеиспеченного хлеба, словно пытаясь выманить крысу из ее убежища.
Взгляд Брюна обратился от ломтя хлеба к Пимму, очевидно, оценивая, какую опасность может представлять этот пожилой человек.
Когда даже предложение сытной еды не толкнуло страда вскарабкаться по лестнице вверх, Джорджи принялась изливать поток женских жалоб, красноречивый список которых был бы достаточен, чтобы любой мужчина поспешил как можно скорее сбежать, заткнув уши.
Единственным утешением Колина было, что его экипаж мало или совсем не говорил по-французски. Это избавило их от узнавания истории болезни, которая сделала даже очень земного и невозмутимого мистера Пимма цвета сваренного рака.
Когда она перешла к месячным, Брюн успел наслушаться достаточно, чтобы пренебречь приказаниями Бертрана. Пробормотав торопливое «Я сейчас вернусь», — он устремился вверх по лестнице.
— О Боже, — выдохнула Джорджи. — Я думала, он никогда не уйдет. Я исчерпала весь запас существующих болезней.
— Господи, мадам, — зашипел Пимм, — у вас совсем нет стыда? Умоляю вас, избавьте меня от подробностей ваших недомоганий, боюсь, я сам уже заболеваю.
— Хороший же вы судовой врач, — заявила Джорджи. — Если вы действительно получили какое-то медицинское образование.
— Никакого, что могло бы вам пригодиться, — вступил в разговор Колин. — Теперь выкладывайте. Вам нелегко было топать сюда. Что вы затеяли? Я не потерплю…
— Капитан Данверс, пожалуйста, заткнитесь. — Джорджи взглянула на него. — Но если хотите знать, я здесь, чтобы спасти вас.
Колин вскинул руки:
— Вы? Спасти нас? — Итак, осуществлялись его наихудшие страхи. — Знаете ли вы, что большая часть экипажа поставила деньги на то, что вы — главная причина всей этой заварухи? Поэтому, пожалуйста, не делайте больше ничего, чтобы не усугубить наше и без того плачевное положение.
Джорджи приблизилась к двери.
— Вы что же, не изменили своего мнения? Я не шпионка. Я не французский агент.
Колин не мог сдержаться. Он открыто засмеялся ее взрыву, ее горячему темпераменту, ее страстности. Черт, он любил эту невозможную женщину.
Он любил ее. Осознание этого заставило его вздрогнуть. Вот уж поистине подходящее время убедиться в этом.
— Я знаю. — Это все, что он мог сказать. Но даже это короткое признание удивило ее.
— Что вы сказали?
— Я сказал, что знаю: вы — не французская шпионка, мисс Аскот.
Она отступила на шаг от двери. Он мог поклясться, что видел, как в голове у нее вертелась мысль, каким образом он узнал, кто она на самом деле. Но видимо, она быстро нашла правильный ответ: Рейф.
— Да, Рейф. Очевидно, он украл не только поцелуи у вашей чувствительной сестры. — Он протянул руку сквозь отверстие разделяющей их решетки. — Джорджи, что бы вы ни задумали, не делайте этого. Спасайтесь сами. Спасайте Хлою.
Она встретила его руку и осторожно коснулась кончиков пальцев, словно боялась более тесного контакта с ним.
— Почему вы сохранили мои туфли?
— Сейчас это не имеет значения.
— Для меня — имеет, — прошептала она, сжимая его руку.
Тепло ее пальцев проникло в него словно успокаивающий бальзам. Вот в чем была его сила, его решимость. Эта женщина была олицетворением их. Но он не мог позволить ей осуществить свой план, каков бы он ни был, он не допустит, чтобы она попала в очередную беду. Он уже причинил ей немало горя.
— Джорджи, это не игра. Здесь не лондонский зал, где можно шутить и дурачиться. Помощи ждать неоткуда. Вы должны сделать все, чтобы спасти себя, вашу сестру и нашу дочь.
Она выдернула руку, ее рот сложился в упрямую линию.
— Я не могу сделать этого. Во всяком случае, сейчас.
Черт бы побрал ее упрямство, подумал Колин, переплетя пальцами железные брусья решетки. Он потряс дверь, взломать которую потребовалась бы сила ста крепких мужчин. Но так как дверь выдержала его гнев, он заявил:
— Как ваш опекун, я приказываю вам…
— Мой опекун? Вот это да! — Она вызывающе подбоченилась. — За одно это я хотела бы посмотреть, как французы расправятся с вами. Пытаться выдать меня замуж за лорда Харриса. Лорда Харриса!
Она произнесла это таким тоном, словно ни за что не желала связывать свою судьбу с этим человеком.
— Мне сказали… — начал он в свое оправдание.
— Вам сказали? — бушевала она, почти прижавшись к решетке. — А вы подумали о том, чтобы спросить меня?
Колин отшатнулся и впервые за последний день был благодарен судьбе, что их разделяет железная решетка и крепкие замки удерживают ее от него. Тем более что у него действительно не было оправданий тому, как он пренебрег своими обязанностями.
— Конечно, не подумали. Уж эти мне мужчины! — в отчаянии произнесла Джорджи. — Вы все скроены по одной мерке. — Она бросила на него хмурый взгляд. — Не понимаю, почему я пытаюсь вытащить вас из этого неприятного положения.
Ну вот наконец он и увидел это. Тот же свет в ее глазах, который помнил с их ночи в Лондоне. Янтарный огонек, который, он знал, способен был разгореться в неистовый пожар.
Несмотря на все его ошибки и промахи, она все еще испытывала чувства к нему.
— Зачем вы пришли сюда? — спросил он, пытаясь найти подтверждение своим догадкам.
— О, не глупите, — с жаром ответила Джорджи. — Если вы спрашиваете, значит, ничего не поняли. — Вновь в ее глазах вспыхнул огонь, и она выглядела так, словно готова была во всем признаться, но замолчала и отвернулась.
Однако Колин понял все слишком хорошо, и это вызвало у него еще большие опасения за ее безопасность.
Она повернулась к мистеру Пимму, который стоял все еще красный и негодующий от перечисления ее женских недомоганий.
— Сэр, у вас есть еще тот порошок, что вы дали вдове в Волтурно? Тот, что помог ей уснуть.
— Недостаточно, чтобы вылечить все ваши болезни, мадам, — покачал он головой.
Она отмахнулась от его ответа:
— Нет-нет. Не для меня. Для экипажа. Для французов.
— Мадам, не вижу, на что могут жаловаться французы… — Затем он умолк.
Чтобы она ни замыслила, Пимм, очевидно, понял ее, потому что в его глазах зажглась такая темная решимость, что Колин подумал, не предупредить ли Бертрана.
Затем коварный агент начал качать головой.
— Недостаточно для всего экипажа. А если снадобья недостаточно, это опасное дело.
Джорджи глубоко вздохнула, ее рука сжала подбородок.
— Хорошо, а как мне приготовить больше? На это Пимм заартачился:
— Нет-нет, я не могу. Это семейный рецепт. Над святой душой моей матери я обещал никогда не разглашать его.
Колин кашлянул.
— Вы, старый обманщик, — обратился он к Пимму. — Мне достоверно известно, что ваша матушка жива и здорова и составила себе неплохое состояние, продавая это снадобье в Эдинбурге.
Пимм раздраженно поджал губы, так как его уличили во лжи.
— Рецепт очень сложный и тонкий. Если я разглашу многолетний семейный секрет…
— Замолчите, — не выдержала Джорджи. — Однажды вы сказали, что если мне что-то понадобится, достаточно будет только попросить. Любое одолжение.
— Я никогда…
Джорджи нахмурила брови. Вздернутого подбородка и взгляда, который она бросила на Пимма, было достаточно, чтобы пригвоздить агента к месту.
— Что я тогда имел в виду…
— Ну! — Она продолжала не мигая и твердо смотреть на него.
— Но, моя дорогая леди, то, что вы просите, невозможно, — начал Пимм, переминаясь с ноги на ногу. — Если моя матушка когда-нибудь узнает, что я раскрыл секрет ее заветного средства, я не могу поручиться за ваше благополучие.
Джорджи закрыла глаза и, казалось, досчитала до десяти. Когда ее ресницы распахнулись, она протянула руку:
— Рецепт.
— У меня его нет в письменном виде. Слишком опасно доверять его бумаге. Потому что если он попадет не в те руки…
— Сэр, достаточно уверток. Рецепт, или же я немедленно выбрасываю ваши драгоценные бумаги за борт.
— Мои бумаги! — пронзительно воскликнул он. Затем его голос упал на несколько октав: — Они у вас?
— Конечно, у меня. — Она топнула ногой. — Теперь справедливая сделка, сэр: ваша жизнь и бумаги за рецепт.
Пимм выглядел так, словно находился между Сциллой и Харибдой.
— Джорджи, немедленно избавьтесь от этих бумаг, — приказал Колин. — Если они поймают вас с ними…
Джорджи отмахнулась:
— Они в безопасности. Поверьте мне, никто не станет искать их там, где я их спрятала. — Она опять взглянула на Пимма: — Так как же?
Он глубоко вздохнул.
— Ваше слово, мадам, поклянитесь памятью своих родителей, что вы никогда не разгласите того, что я вам сообщу.
Она кивнула и наклонилась вперед. Пимм сложил ладони рупором и принялся шептать ей на ухо. Через несколько минут тихого совещания они отступили друг от друга и обменялись рукопожатием.
— Пропорции — очень точные, — предупредил ее Пимм. — И не переборщите, иначе это снадобье может взорваться.
Колин застонал. Джорджи и взрывчатые вещества? Он мог уже сейчас готовиться к взрыву.
— А если я добавлю его в бренди… — начала она.
— Бренди? — Пимм покачал головой. — Оно сделает это средство менее действенным. И не могу гарантировать, каков будет эффект в смеси с алкоголем. Это может иметь губительные последствия.
— Похоже, задаром пропадет хорошее бренди, — проворчал Ливетт.
Колин прислонился лбом к решетке.
— Джорджи, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали.
— Не могу. Не сейчас. — Она приблизила к нему лицо. — Прошлой ночью Мандевилл был на борту «Сибариса».
— Да, знаю. Рейф сказал мне. Вот почему вы не должны делать это. Если он заподозрит вас в чем-то — хотя бы в чем-то! — вы не будете в безопасности.
— Он уплыл поздно ночью.
Колин облегченно вздохнул. С одним Бертраном в качестве наблюдателя у Джорджи оставался шанс остаться неразоблаченной. И все же находиться так близко от противника и не иметь возможности как следует разглядеть его — это глубоко уязвляло сердце Колина. Может быть, все еще оставалась какая-то надежда?
— Вы знаете, куда он направился? Она кивнула:
— В Лондон. — Их взгляды встретились. — Вы должны остановить его, Колин. Должны. И с каждой минутой, что вы остаетесь в этой камере, все больше шансов, что он одержит победу над нами. Видите, иного пути нет.
Он знал, что она права. «Но, Боже, — подумал он, — яви свою милость, если она потерпит неудачу!»
Джорджи с Кит потратили большую часть дня, чтобы собрать необходимые для смеси мистера Пимма составляющие. Она даже попросила Бертрана, чтобы с «Галлии» доставили недостающие ингредиенты, со смущенной улыбкой объяснив, что это поможет ей обрести нужную форму, чтобы принять его приглашение на обед.
Когда Кит закончила размешивать составленную ими смесь, Джорджи понюхала сладко пахнущий напиток и вздохнула.
— Думаешь, это сработает? — спросила Кит, заглядывая в горшок.
— Надеюсь, — неуверенно ответила сестра. Она волновалась, правильно ли запомнила пропорции из торопливого перечисления Пимма. Он предупредил ее, что неверно приготовленная смесь могла привести к губительным последствиям. Вместо того чтобы усыпить людей, она просто откроет шлюзы всех сдерживающих инстинктов.
И они с Кит могли остаться одни на корабле, полное похотливых моряков.
— Добавь еще немного этого, — сказала Джорджи, указывая на селитру.
Кит встретила эту просьбу весьма скептически, но добавила полную ложку. Затем, после одобрительного кивка Джорджи, насыпала вторую.
Они осторожно вылили приготовленную смесь в кожаный винный бурдюк, стараясь, чтобы ни капли не попало на их одежду.
Это было еще одним предупреждением Пимма — держать жидкость подальше от одежды. Он пробормотал что-то вроде того, что в теплый день она способна проесть даже сукно.
Джорджи проскользнула из своей каюты в трюм, не попавшись никому на глаза. Большим преимуществом было то, что на корабле осталась только часть экипажа с «Галлии». Бездельничающих было немного.
Она дошла по коридору до того места, что казалось тупиком. Деревянная обшивка изгибалась вверх, словно достигла носа, но корабль был специально построен с фальшивой стеной, чтобы создать такую видимость. Она постучала вдоль стены, пока не нашла задвижку, спрятанную в брусе. Открыв маленькую дверь, Джорджи проскользнула внутрь.
Потайной трюм был очень узким, на крючке в потолке висел маленький фонарь.
— Рейф? Рейф, вы здесь? — Она подняла вверх свою оловянную лампу.
— Здесь, — отозвался молодой человек, поднимаясь из-за двух небольших бочонков. Он заглянул ей за плечо: — Кит с вами?
Джорджи про себя улыбнулась.
— Нет, она присматривает за Хлоей. Он пожал плечами.
— Она собиралась нарисовать мой портрет, чтобы я смог послать его матушке.
Джорджи протянула руку и взлохматила его волосы.
— Она обязательно выполнит свое обещание. Как только мы вернем «Сибарис». А теперь — за дело.
Они принялись раскупоривать один за другим бочонки с вином и добавлять в каждый порцию зелья Пимма. Затем Рейф втыкал обратно пробки и запечатывал их воском.
Когда они покончили с последним бочонком, Рейф пошутил:
— Вызывает жажду, а? Не желаете опрокинуть стаканчик?
— Ни за что на свете! — ответила Джорджи.
Затем они услышали шум шагов приближавшихся к тайнику людей.
Джорджи кивнула Рейфу, и тот нырнул в дальний угол помещения, втиснув свое гибкое тело меж балок.
— Так, что здесь происходит? — раздался голос капитана Бертрана. — А ну, вылезай отсюда, мошенник. Я не допущу воровства у себя на корабле.
Джорджи глубоко вздохнула и высунула голову из-за двери.
— О Боже, капитан, вы поймали меня.
— Мадам Сент-Антуан? — воскликнул тот. — Что вы здесь делаете? Один из моих людей услышал голоса, доносящиеся отсюда, и доложил об этом. Я подумал, что в трюм опять проникли воры.
Джорджи заметила это слово — «опять». Она не сомневалась, что глуповатого и тщеславного капитана Бертрана по-черному грабил его продажный экипаж. Он напомнил ей тетю Верену.
Выходя из двери, она поманила его пальцем.
— Посмотрите, что я обнаружила.
Джорджи захлопнула дверь, и он только раскрыл глаза от удивления, что она так безупречно и искусно вписывается в стену, практически не оставляя заметным никакого шва.
— Я знала, что вы что-то ищете, и, когда мигрень перестала мучить меня сегодня днем, я вспомнила разговор двух матросов с «Сибариса», который услышала, когда впервые попала на его борт. Они обсуждали потайной склад и то, что там хранилось отличное бренди. — Она открыла задвижку и вновь распахнула дверь. — Я спустилась сюда, чтобы посмотреть, не найду ли я здесь то, что вы ищете. Но увы, внутри только эти бочки с коньяком.
— Коньяк? — спросил Бертран, заглядывая в трюм. — Пресвятая Мария! Это же марочное вино из частной коллекции маркиза де Вильера. Оно было изготовлено до… до… — он оглянулся и понизил голос, — до революции.
— Это хорошее вино? — поинтересовалась Джорджи, прекрасно зная, что эта редкая жидкость стоила состояние.
Капитан Тафт всегда перевозил контрабандой только самое лучшее.
— Оно не просто хорошее, милочка, оно превосходно.
Он шагнул глубже в помещение, прищелкивая языком, пока изучал различные этикетки.
— Когда я обнаружила эти бочонки, я решила подарить их вам и вашему экипажу в знак благодарности за мое спасение. Надеюсь, я смогу поднять тост на этом корабле и на «Галлии». — Она снова улыбнулась.
Бертран насупил брови:
— Тратить такой превосходный коньяк на простых моряков? Это уж слишком.
Джорджи сжала зубы, чтобы не высказать жадному старому козлу, что если бы он немного щедрей делился со своим экипажем, возможно, они перестали бы в наглую красть у него.
И потом, что же это случилось с революционным лозунгом — «Свобода. Равенство. Братство»?
— Но может быть, на этот раз вы сделаете исключение? — предложила она. — К сожалению, некоторые бочонки не были запечатаны, так что, боюсь, их содержимое подкисло. Вы могли бы предложить их вашим людям?
На это он кивнул в знак согласия:
— Прекрасное решение. Сомневаюсь, что кто-то из них поймет разницу.
При этих словах Джорджи рассмеялась и похлопала его по руке.
— Тогда прикажите кому-то из ваших выкатить бочонки на палубу, и мы немедленно начнем наше празднество.
Бертран кивнул одному из моряков, стоявших за ним, и тот тут же пошел звать приятелей на помощь. Когда слух о находке распространился по кораблю, похоже, каждый матрос захотел помочь извлечь найденное сокровище.
По настоянию Джорджи пара бочонков была отправлена на «Галлию». Она прекрасно понимала, что как только офицеры выдуют содержимое своего бочонка и отключатся, будет только делом времени, когда второй бочонок разойдется среди экипажа.
Ей необходимо было лишить «Галлию» сильных рук, чтобы когда она освободит Колина и его экипаж, они могли избежать более крупного военного сражения.
Бертран взобрался на шканцы, французский экипаж собрался вокруг внизу.
Матросы подходили один за другим со стаканами в руках, и Джорджи охотно наполняла их, стараясь не пролить ни капли на платье.
Когда каждый получил свою порцию, Бертран поднял кружку:
— Как ваш капитан, я хотел бы поднять тост за вашу храбрость и отвагу, проявленные при захвате известного пирата Данверса. И в знак благодарности я предлагаю вам этот бочонок, мои преданные друзья.
Джорджи отметила, что он, по-видимому, забыл, что это она отыскала коньяк и что именно по ее настоянию экипаж получил драгоценное вино.
Но это не важно, решила она. На следующий день он воздаст ей должное и помянет недобрым словом, когда, проснувшись, узнает, что «Сибарис» больше не находится под его контролем.
Матросы начали выпивать, кто-то заиграл на дудочке. Вскоре они танцевали, и празднество было в разгаре.
Но Джорджи помнила, что ситуация могла выйти из-под контроля, поэтому велела Кит вместе с Хлоей и Рейфом запереться в каюте. Кит даже сумела стащить пистолет, который Джорджи дала Рейфу, и зарядить его.
Она не потрудилась сообщить старшей сестре, как совершила свой последний подвиг.
— Вы умеете им пользоваться? — спросила Джорджи юношу.
— Конечно, мадам, — ответил тот, забирая пистолет и засовывая его за пояс, как настоящий пират. — Я не позволю ничему случиться ни с Кит, ни с моей племянницей.
Значит, он знал все и про Хлою. Может быть, это даже к лучшему.
Кит вздохнула и с откровенным интересом посмотрела на своего возлюбленного защитника. Джорджи только подумала: сможет ли Рейф защитить себя от более опасного врага — ее четырнадцатилетней влюбленной сестры, когда она закроет дверь за тремя близкими ей существами?
Сейчас Джорджи охотно заперлась бы и сама, так как празднество быстро превращалось в непристойный разгул Те, кто был послабее и помельче, уже начали засыпать, но более крупные и сильные мужчины вроде Брюна и, что хуже, Бертрана смотрели на нее так, словно она могла неожиданно превратиться в согласную на все шлюху.
«Если они не получат достаточного количества зелья, вы можете оказаться в неприятной для вас ситуации, мисс Аскот, — предостерег ее Пимм. — Оно снесет все сдерживающие барьеры, а для мужчин, которые долгое время находились в море…»
— Мадам Сент-Антуан, — позвал ее Бертран, покачиваясь и шевеля кустистыми бровями. Он придвинулся к ней бочком, и его живот колыхался из стороны в сторону. — Это самое прекрасное вино, которое я имел удовольствие отведать. — Он взял ее пальцы и поднес к своим мясистым губам. — По крайней мере пока я не встретил вас.
Джорджи улыбнулась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы ее не стошнило.
— Внизу моя каюта, — говорил он, обдавая ее густым запахом коньяка. — Думаю, там нам будет намного удобнее. — Его брови вновь задвигались, словно две болонки, соревнующиеся за внимание хозяйки.
Освободив руку, она незаметно вытерла ее о юбку.
— Нет, пока вы не выпьете еще одну кружку, мой капитан, — сказала она, наливая ему очередную порцию и предлагая наполнить стаканы тем, кто еще держался на ногах.
Боже, этот человек уже осушил четыре полных кружки, подумала она, наливая ему пятую. Сколько ему еще понадобится?
Один из более дерзких членов экипажа, очевидно, забыв о ранге и дисциплине, покачиваясь, приблизился к ним.
— Пойдем потанцуем. Ты — горячая сладкая крошка и нечего растрачивать себя на таких, как этот хвастун. — Он кивнул на Бертрана, который допил очередную кружку и качался, словно кегля.
— Пойдем, моя дорогая Джорджиана, — пробормотал он. — Я сейчас выпью еще одну и… — Бертран, не закончив фразы, опрокинулся на спину.
Оставшийся на ногах экипаж разразился громким хохотом. Один из них подошел к капитану и от души пнул ногой, чтобы убедиться, что тот уже готов и без сознания. Затем, словно стая псов, они повернулись и уставились на Джорджи голодными глазами.
У нее перехватило дыхание.
«Думай, Джорджи, думай», — приказала она себе.
— Не хотите ли еще? — спросила она, наполняя половник. Брюн вышиб его из ее рук и начал надвигаться на нее. — Думаю, нет, — пробормотала Джорджи, прижавшись спиной к бортовому ограждению. — Боюсь, англичане были правы. Это слишком крепкий напиток для мужчины, чтобы выпить слишком много.
— Чушь! — смачно сплюнул гигант на палубу. — Уж эти мне англичане со своим пивом! Что они понимают в добром вине… или хорошем развлечении?
— Действительно, — заметила Джорджи. Она снова кивнула на бочонок: — Итак, вы, мужчины, способны опорожнить этот бочонок и предложить женщине то, что она хочет? Я бы с удовольствием посмотрела на это. — Теперь пришла очередь Джорджи поиграть бровями и похлопать ресницами перед Брюном.
Он принял ее вызов и взвалил бочонок на плечо.
— Пейте, друзья. На кону — честь Франции. — Он вытащил пробку лошадиными зубами и выплюнул ее. Затем запрокинул голову и начал вливать в горло янтарную жидкость.
Начав задыхаться, он передал бочонок соседу, и тот послал его по кругу, пока на дне не осталось ни капли-Часть из них все еще стояли на ногах — четверо мужчин с дьявольским выражением в глазах; не было ни тени сомнения относительно их намерений.
— Ну что же, птичка, — заявил Брюн, — мы выполнили свою часть сделки.
— Да, сделки, — повторил один из них, прежде чем свалиться на палубу.
Его приятели засмеялись, обзывая его на разные лады, пока еще один из них не опрокинулся, как подрубленный дубок.
Двое долой, двое на счету, подумала Джорджи. Но эти двое выглядели так, словно выдули ведро настоя ромашки, а не коньяк двадцатилетней выдержки.
Брюн протянул своему компаньону раскрытую ладонь. Кости. Он собирался играть на нее. Другой парень согласно кивнул и, забрав у Брюна с руки кости, бросил их на палубу. Он нагнулся, чтобы взглянуть на результат, и упал на них.
Джорджи пребывала в смятении, и все, что ей оставалось, это трясти головой в малодушном страхе и ужасе и всем сердцем жалеть, что она не переложила паслена, который входил в рецепт Пимма, и не отправила их всех на тот свет.
Но совесть не позволила ей совершить массовое убийство. А вот теперь моральные соображения вряд ли спасут ее.
— Что за… — попытался произнести Брюн, стараясь оторвать от палубы налившиеся свинцом ноги. Он мотал головой, как спящий пес, а тело раскачивалось из стороны в сторону.
Джорджи затаила дыхание.
Он взглянул на пустой бочонок, потом на нее. В его затуманенном взгляде мелькнул последний проблеск мысли. Он понял. Понял, что она совершила. В этом убийственном просветлении он сделал два неверных шага по направлению к ней. Открыл рот, готовый закричать, но язык был тяжелым и ватным, и у него вырвался лишь звериный крик. Затем он упал на палубу.
Джорджи с облегчением вздохнула.
— Проклятый дикарь, — пробормотала она, подойдя к поверженному и легонько ткнув его носком под ребро, — Это тебе за Колина, — сказала она, — а это за то, что ты намеревался сделать со мной.
Вздрогнув, она подошла к распростертому на палубе телу Бертрана. Тот храпел с такой силой, что Джорджи начала опасаться, как бы часовой на «Галлии» не принял эти звуки за сигнал тревоги.
Собравшись с силами, она обыскала его грузное тело и на дне кармана куртки нашла связку ключей, которую он показывал ей раньше. Состроив недовольную гримаску и при этом незаметно вынув ключи из пропотевшего кармана, Джорджи как ни в чем не бывало пошла по палубе.
Ей больше всего не хотелось, чтобы экипаж «Галлии» понял, что на захваченном им корабле что-то не так. — Но, добравшись до лестницы в трюм, она скатилась по ней в мгновение ока. Страж храпел на посту рядом с пустой банкой из-под вина. Схватив фонарь, она приблизилась к двери.
— Колин! Колин, у меня — ключи! — сообщила она. Колин с явным трудом поднялся с пола. Пимм был у него за спиной, так же как Ливетт и все остальные пленники.
— Черт побери, Джорджи, я же просил вас не делать этого. Слыша звуки там, наверху, я думал… я боялся… — Он с облегчением вздохнул и протянул руку через решетку, чтобы погладить ее по волосам и щеке. — Если вы еще хоть раз ослушаетесь меня, как сейчас, я…
Она помахала связкой ключей, но так, что он не мог до них дотянуться. Вы хотите выбраться отсюда или нет?
Колин нахмурился:
— Как вы…
— Ну-ну-ну, — проговорила она, отступая на шаг от камеры.
Он пробормотал что-то себе под нос, но, когда заговорил вновь, его голос звучал по-иному:
— Ты не представляешь, как я беспокоился, Джорджи. Моя глупая, своевольная девочка! Неужели ты не видишь, какой опасности подвергала себя. Однажды я уже попытался жить без тебя, но не думаю, что смогу обходиться без тебя впредь. Отныне — никогда, — сказал он, снова просунув руку сквозь решетку.
Джорджи не нужно было ничего другого. Она приблизилась и позволила поцеловать себя в лоб и губы, пока возилась с замком, чтобы выпустить пленников.
— Здесь все без сознания, но не знаю, в каком состоянии экипаж «Галлии». Я убедила Бертрана отправить туда два бочонка. Я настаивала на трех, но глупый скряга решительно отказался. — Джорджи не рассказала Колину, что этот лишний бочонок спас ее от слишком назойливого внимания Брюса.
Джорджи быстро рассказала, что ожидает их на палубе. Когда она закончила, Колин кивнул. Он быстро отдал приказания. Экипаж «Сибариса» осторожно двигался по палубам, подбирая поверженных врагов и укладывая их в три лодки. Тихо и расторопно они спустили лодки с противоположного от «Галлии» борта, так что их действия остались незамеченными.
Затем каждый матрос занял свое место на мачтах и палубе в ожидании команды от капитана. Когда Колин, подал сигнал, они погасили весь свет на корабле, и тот погрузился в темноту. Колин изменил курс, и они начали удаляться от «Галлии».
Оттуда раздались крики, но, очевидно, ни у кого из офицеров не осталось здравого смысла, чтобы подать световой сигнал или изменить курс.
Между тем капитана «Галлии»и добрую часть его экипажа уносило все дальше и дальше в море.
— Они выживут? — спросила Джорджи.
— Да. Я приказал Ливетту положить компас и снабдить их запасом воды. Если они утром сядут за весла, то через день-другой увидят землю. — Колин пожал плечами. — Если их не подберут раньше.
— Капитан Бертран рассвирепеет, когда проснется, — сказала Джорджи, наблюдая, как лодки исчезают в ночи.
— Думаю, он испытает облегчение, — заметил Колин, поворачиваясь к Джорджи и заключая ее в объятия.
— От чего?
— «Галлия» все еще на плаву. Я обещал ему, что, если у меня появится возможность, я постараюсь сжечь ее дотла.
Джорджи бросила на него косой взгляд:
— Ты ведь не сделаешь этого?
Колин взглянул поверх волн на все удаляющийся освещенный силуэт «Галлии».
— Нет, никогда, это было бы несправедливо.
Однако Джорджи не очень-то поверила ему.
Ближе к вечеру следующего дня Колин стоял на капитанском мостике, наблюдая за ведущимися на «Сибарисе» восстановительными работами. Хотя корабль и был поврежден, он приказал поднять запасной парус, чтобы использовать любой порыв ветра, потому что с каждой милей они приближались к тому, чтобы обеспечить безопасность Нельсона. Пройдут дни, прежде чем «Сибарис» понесется по волнам с обычной скоростью, пока же Колин только молился, чтобы хватило того ветра, который сумели поймать паруса.
У одного из бортов Джорджи и Кит сели чинить снасти и канаты. Рядом с ними удобно устроенная в своей кроватке Хлоя играла с маленькой деревянной лошадкой, которую вырезал для нее Ливетт.
Колину еще не представилась возможность поблагодарить Джорджи за их спасение, так как главным сейчас было как можно дальше отойти от «Галлии», прежде чем подвыпивший французский экипаж придет в себя.
После того как они пустили в плавание лодки с капитаном Бертраном и частью его матросов, Джорджи с Ко-лином и следующим за ними Пиммом направились к ее каюте, где она вернула им пакет с документами.
Тайником, который никто не смог обнаружить, оказалась корзина с грязными пеленками Хлои.
Там, среди перепачканных, дурно пахнущих подгузников, была спрятана судьба Англии, сама жизнь адмирала Нельсона.
Колин только подумал, упомянет ли мисгер Пимм об этой детали в своем полном отчете.
По пути к тому месту на палубе, где устроились Джорджи и Кит, он испытывал чувство неловкости. Что-то было не так.
О да, он понял. Той нестерпимо долгой ночью, когда Джорджи находилась в руках Мандевилла, он признался себе, что был влюблен и безумно переживал за нее. Но если быть до конца честным, он влюбился в нее с того памятного бала поклонников Киприды.
Однако именно теперь он в полной мере ощутил Джорджи как живую, реальную женщину, а не просто загадочную и возбуждающую Киприду, которая похитила его сердце в ту далекую ночь.
За последние двадцать четыре часа все его мечты о тихой, уважаемой жене, уютном очаге, годах семейного счастья унесло подобно снежной лавине. Теперь он точно знал, чего желал горячо и искренне — подругу, чье сердце стучало бы в том же просоленном ритме, что и его.
Глядя на нее, он мог только надеяться, что Джорджи разделяла все его мечты. Ее открытая, приглашающая улыбка внушала ему надежду на это, а глаза, темные и загадочные, которые он так обожал, манили его, словно сказочные сирены, доводили до сумасшествия от желания и томительных мыслей.
Он медленно шел по палубе, перебирая в уме все, что связывало их сердца, у него даже походка несколько изменилась.
Как он ни старался, Колин не мог придумать, что сказать… с чего начать.
После того как он так сурово обошелся с ней, так сомневался в ней… как начать все по-новому?
Это вроде починки корабля, решил он, — доска за доской, одно стропило за другим, пока не останется лишь поднять все паруса и надеяться, что ничто не развалится в пути.
— Вы устраиваете перерывы? — спросил он у сестер. Джорджи покачала головой:
— Осталось совсем немного.
Колин должен был признать: у сестер Аскот есть терпение и сноровка, так как этой работы хватило бы на целую неделю.
Кит, однако, не разделяла энтузиазма своей сестры. Она хмурилась при виде огромной кучи канатов и снастей, затем бросила раздраженный взгляд на Джорджи. Девушка готова была закончить работу на сегодня.
— Эти подождут до завтра, — предложил Колин.
— Согласна! — воскликнула Кит, без колебания откладывая работу.
— Пойду поищу мой альбом для эскизов. Я потеряла его прошлой ночью.
— Я спрошу у экипажа, не видел ли его кто-нибудь, — предложил капитан.
Лицо Кит озарилось улыбкой.
— Спасибо, капитан Данверс. — Она оглядела палубу. — Между прочим, где ваш брат? Я что-то не вижу его.
— У него задание внизу. Он вычерпывает воду с отходами/
Кит наморщила носик от отвращения:
— Но он же будет пахнуть, как…
— Я только надеюсь, что день-другой, проведенные в трюме, отучат его говорить неправду.
— Неправду? — спросила девушка, сосредоточив все свое внимание на Колине.
— Да. В его возрасте уже следует знать, что не пристало лгать леди.
Ее глаза сузились.
— И в чем же состояла его ложь, капитан?
Колин внутренне сжался. Ему страшно не хотелось обидеть или даже смутить девушку, но он подозревал, что как только та узнает правду, то уже никогда не захочет заговорить с Рейфом снова. По крайней мере до конца их путешествия.
Он нагнулся и прошептал ей на ухо.
Как он и ожидал, откровения о возрасте Рейфа сработали. Кит Аскот, может быть, и не была внешне похожа на сестру, но она обладала таким же буйным темпераментом.
— Ему только двенадцать? — возмутилась она, вскочив на ноги и сжав кулаки.
Колин кивнул.
— Но он сказал мне, что ему… — Она замолчала, а губы вытянулись в тонкую холодную линию. — Вы уверены? Двенадцать?
Он снова кивнул.
— Боже! Подумать только! — Она взорвалась. — Он больше никогда… никогда… запомните! — Она бросилась к лестнице — рассвирепевшая, как львица, маленькая женщина.
Джорджи поднялась на ноги, наблюдая за убегавшей сестрой.
— Я сама не справилась бы лучше.
— Как ты думаешь, я сделал ей больно? Она покачала головой:
— Думаю, это было неизбежно. Но ты заставил ее вознегодовать, и это поможет ей справиться со смущением. Но я не хотела бы оказаться на месте твоего брата, если он попадется ей в ближайшие несколько часов. Тебе скорее всего придется вытаскивать его из воды.
— Это будет не впервые, — сообщил Колин.
Они оба рассмеялись, и реакция Джорджи дала ему надежду, подтолкнула на последний пробный шаг через разделяющую их пропасть.
— Джорджи… Я так виноват перед тобой. Я столько раз не оправдывал твоих надежд, — признался он.
Она покачала головой:
— Я была ничуть не лучше.
— Нет, — произнес он голосом, полным сожаления. — Я предал тебя, когда подписал те брачные бумаги. Пимма чуть удар не хватил, когда я спросил его, что за человек лорд Харрис. Он так рассвирепел, узнав, что я поступил подобным образом с твоей помолвкой, что сомневаюсь, простит ли он меня когда-нибудь. И я не жду, что ты, наиболее пострадавшая сторона, извинишь мое бессовестное равнодушие к твоей судьбе. — Он замолчал на мгновение. — Джорджи, если бы я знал, то никогда не допустил бы подобного брака, никогда не подписал те брачные бумаги. — Она начала было говорить что-то, но Колин перебил ее: — Я знаю, знаю, мне следовало бы заранее встретиться с тобой и убедиться, что ты действительно довольна этим союзом, и уж по крайней мере я должен был прочитать брачный контракт.
Ее глаза расширились, как он заподозрил, от гнева и ужаса.
— Твое право — негодовать, но в свою защиту должен сказать, что я очень торопился. Я был на пути к… — Он замолчал, чуть было не проговорившись, что спешил на собственную свадьбу. Это подождет до лучшей поры. — Я думал о других делах. Мой отец весьма неудачно управлял своими имениями, все было пущено на самотек. Когда он умер, я унаследовал не только титул, но и жуткую гору бумаг.
Нельзя сказать, что ее удовлетворили эти объяснения… точнее, оправдания.
— Я знаю, мне нужно было разобраться во всем и уделить больше внимания тому, что я подписывал. Но мой поверенный убедил меня, что брак с лордом Харрисом был по любви…
— Что?! — вспыхнула она. — Я скорее вышла бы замуж за…
— Да, теперь мне все хорошо известно. Но, принимая во внимание то, что Харрис охотно уступил твое приданое вашему дяде за привилегию получить твою руку, я предположил, что он влюблен в тебя. Джорджи взглянула на него:
— Повтори, пожалуйста. Мое приданое? Какое приданое?
— Твое с Кит приданое. Все, что осталось бы от состояния вашего отца ко времени ваших замужеств, составило бы ваше приданое. Полагаю, сейчас это составит не так уж много, принимая во внимание, в какой роскоши вы росли, но…
Она предостерегающе подняла руки:
— Подожди. Ты, наверное, шутишь? У отца не было состояния, а что касается роскоши, то боюсь даже подумать, что ты счел бы скромным существованием, если считать нашу жизнь роскошной.
Теперь настала очередь Колина удивленно покачать головой:
— Не знаю, что и думать. Я видел представленные вашим дядей счета: учителя, модистки, школьные принадлежности, туалеты… туфли, — сказал он с усмешкой. — Не мне судить о женских туфлях, но та пара была дорогой. Ты не будешь оспаривать это.
— Они были взяты напрокат. Точнее, унаследованы. От миссис Тафт.
— Тогда куда же шли деньги? — уже всерьез удивился Колия.
— Дяде Финеасу, — услышал он низкий угрожающий голос. — Надо же, этот подонок…
— Ну-ну-ну… — предупредил Колин. — Только не при Хлое, — Он указал на колыбель дочери.
Джорджи прикусила язык. Она глубоко вздохнула и продолжила уже более сдержанно:
— Когда я вернусь в Лондон, то немедленно…
— Ты имеешь в виду мы вернемся, — поправил Колин. — Мы докопаемся до сути этой истории. Подозреваю, что ваш дядюшка Финеас и мой поверенный были в сговоре.
— Может быть, мне уведомить обо всем моего опекуна? — поддразнила она. — Я слышала, он безжалостный господин.
— Вовсе не безжалостный, когда дело касается тебя. Скорее, беспомощный. — Он протянул руку. — Я думаю, теперь самое время нам представиться. Как подобает.
Она протянула было ему руку, но остановилась. Когда Колин взглянул на нее, чтобы понять почему, он увидел, что ее руки были перепачканы дегтем от канатов. На них образовались волдыри, и они сильно саднили. Это не были шелковистые нежные пальцы леди, но его, Колина, они вели на небо.
Осторожно и нежно он взял ее руку в свою.
— Меня зовут Колин. Барон Данверс, в последнее время капитан Данверс корабля «Сибарис». Преданный вам и к вашим услугам, мадам. — Он низко склонился и поцеловал кончики ее пальцев.
Кто-то из матросов с верхней палубы заухал и засвистел, и вскоре большая часть экипажа шумными криками приветствовала леди, которая спасла им жизнь.
Джорджи посмотрела наверх, ее щеки пылали от сыпавшихся на нее похвал и приветствий. Или же внимание капитана придало такой приятный цвет ее лицу? Колину очень хотелось надеяться на это.
— Рада познакомиться с вами, милорд. Меня зовут Джорджиана Аскот. — Она на секунду умолкла. — Хотя немножко грустно опять становиться мисс Аскот.
— Почему? — поинтересовался он.
— Мне больше нравилось быть вдовой.
— О да, бедный мистер Бридвик. Что с ним случилось? — пошутил он.
— Лихорадка. — Джорджи отступила на шаг к борту и, глядя на волны, приняла мелодраматическую позу, достойную лучшей актрисы из «Ковент-Гардена». — Это разорвало мое сердце. Умереть так внезапно для такого молодого мужчины! Мы были женаты очень недолго.
— Полагаю, крайне недолго, — пробормотал он. Джорджи бросила на него взгляд исподлобья.
— Ревнуете! — На ее губах играла улыбка.
— Страшно! — признался он, заключая Джорджи в объятия. Не обращая внимания на приветственные крики своих матросов, Колин притянул ее еще ближе и заявил: — Будьте уверены, отныне в вашей жизни будет только один мужчина. Кроме того, вам недолго оставаться мисс Аскот. Как только мы прибудем в Лондон, моей первой заботой будет сделать так, чтобы вы изменили имя на леди Данверс.
— Это приказ?
— Нет, обещание.
— Отлично, — согласилась она, вскинув подбородок так, что ее губы оказались на одном уровне с его. — Смотрите, чтобы вы сдержали слово. На этот раз мне это даже может понравиться.
С этими словами она прижалась к его губам. Ее рот приоткрылся, приглашая проникнуть внутрь, предлагая ему свое прощение, понимание, веру в него.
Колин не колеблясь бросился словно коршун, чтобы овладеть ее подарком.
Она застонала, нежно и гостеприимно, когда его язык встретился с ее. Его тело слилось с ее, таким желанным…
Он никогда не отпустит ее. Никогда больше не подведет. И даже проживи он тысячу лет, ему никогда не забыть ощущения триумфа, полноты чувств, которые он испытал, снова заключив Джорджи в объятия.
Сквозь гул проснувшейся крови и все возрастающей страсти Колин вдруг осознал, что весь экипаж стал жадным свидетелем их поцелуя.
Со всех сторон неслись радостные крики поощрения.
Колин оторвался от ее губ и тут же заметил возмущенный блеск в глазах Джорджи от того, что он так неожиданно прервал поцелуй. Но тут крики экипажа дошли и до нее, потому что она взглянула наверх, вокруг и прошептала под возгласы одобрения:
— О Боже.
— Боюсь, на корабле нет секретов, — сообщил он ей.
— Да, мне это говорили. — Джорджи оглянулась вокруг, сжав губы и слегка нахмурив брови. — Надо отнести Хлою вниз. Время укладывать ее спать. — Она вздохнула. — Жаль, мне совсем не хочется спать. — Она бросила на него взгляд из-под ресниц.
— Я могу отнести колыбельку в каюту, — предложил Колин и улыбнулся. — Боюсь, я тоже совсем не хочу спать.
Джорджи наклонилась к колыбельке и прошептала:
— Я на это надеялась.
Когда в свое время Джорджи одевалась на бал поклонников Киприды, она слегка волновалась. Теперь же она испытывала безотчетный страх.
Она пошла на камбуз и взяла у кока кусок дегтярного мыла. Радушный шотландец дал ей также мисочку с песком и водой, чтобы она могла оттереть деготь с рук и лица. Затем в порыве искренней благодарности он порылся в своих запасах и достал маленький флакончик одеколона с запахом фиалки.
— Припас для моей Лиззи, — признался он. — Но думаю, тебе это понадобится раньше, девушка.
Она достала свое единственное приличное платье из белого муслина и разгладила его, как могла, прежде чем надеть. Как последний штрих, она развернула туфли мисс Тафт, которые так долго хранил Колин, и надела их. Со своей койки Кит только фыркнула, когда Джорджи в сотый раз приглаживала и подкалывала непокорные локоны, будто могла привести их в какой-то порядок.
— Его вовсе не заботит, как ты выглядишь, и ты недолго останешься в этом платье.
— Кэтлин Аскот! Что за непристойности ты говоришь, — пристыдила Джорджи сестру, хотя и не могла винить ее за проницательность. — Я просто иду на ужин к капитану Данверсу. — Она опять принялась усмирять свои кудри.
— Ужин. Это теперь так называется? — Кит перевернулась на спину и притворно захрапела. — Тогда я не буду ждать тебя.
— Позови меня, если Хлоя проснется, — попросила Джорджи, посылая воздушный поцелуй спящей дочери и другой — сестре.
Выходя из каюты, она столкнулась с Рейфом. Не было сомнения, что он провел целый день, вычерпывая смрадную жидкость из трюма, потому что от него несло за версту, но, по всей вероятности, юный Ромео не осознавал этого и не знал, что брат раскрыл Кит его обман о возрасте.
— Добрый вечер, мисс Аскот, — произнес он так, словно оказался на светском приеме.
— Я не советую вам встречаться с Кит сегодня вечером, — предупредила его Джорджи. — Она не в настроении.
Как раз в этот момент младшая сестра выглянула в коридор, и ее лицо при виде юноши покраснело от гнева. Она поймала Рейфа за ухо и втащила в каюту. Затем дверь решительно захлопнулась, и сестра принялась отчитывать Рейфа, что он скорее всего надолго запомнит.
Джорджи улыбнулась и продолжила свой путь, уверенная, что это последний визит, который Рейфел Данвере нанес ее младшей сестре.
Приближаясь к капитанской каюте, Джорджи почувствовала, как дрожь предвкушения пробежала по ее телу. С каждым шагом ее страхи отступали, а сердце бешено колотилось в груди.
Колин. Она снова нашла своего странствующего рыцаря. То, что он был лордом Данверсом, уже не имело значения. Джорджи теперь прекрасно поняла, что дядя Финеас просто продал ее лорду Харрису. Если в основе этой истории лежали деньги, у нее не было и капли сомнения в том, кто запустил свои жадные руки в сундуки.
Джорджи недоуменно покачала головой. Отеи оставил им наследство. Они с Кит когда-то были наследницами.
Плохо придется дяде Финеасу, когда они вернутся в Лондон. Она не сомневалась, что Колин сам исправит положение, но не собиралась оставлять своего родственника без собственного возмездия. Потом она стряхнет, как пыль с ног, своих вероломных родичей и навсегда расстанется с ними.
Колин считал, что от имения их отца осталось достаточно денег, так что вместе с наследством от миссис Тафт Кит получит приличное приданое. А это для Джорджи было самым главным.
Но для нее самой все богатства, о которых она мечтала, заключались в любви Колина — с долей состояния Аскотов или без нее. Деньги ничего не значили для него, главное — быть вместе до конца жизни.
Он любил ее безоговорочно и преданно, и Джорджи была счастлива от этого чуда.
Все долгие месяцы, что они были в разлуке, она часто спрашивала себя, влюбился ли он в нее в ту ночь бала; ведь в те несколько часов, проведенных вместе, он украл ее сердце.
Теперь пришло время узнать, осталась ли та ночь для него только приятным воспоминанием или же они смогут обрести жизнь, полную волшебства.
Джорджи легко постучала в дверь. Та немедленно распахнулась, словно Колин ждал ее по другую сторону.
Он низко поклонился в знак приветствия:
— Входи, пожалуйста.
Она кивнула и переступила порог, чувствуя себя так, будто оставила позади в коридоре весь мир.
Колин был одет в тот же фрак и бриджи, что носил на балу поклонников Киприды. Однако было заметно, что к его галстуку лондонский камердинер не прикасался. Он был завязан небрежно, кое-как и придавал капитану вид «пропади все пропадом». Он также побрился, о чем свидетельствовал гладкий подбородок и порез на щеке.
Она догадалась, что он, должно быть, провел немало времени, приводя в порядок свое сильно пострадавшее помещение, потому что каюта снова выглядела опрятной и уютной. Единственным свидетельством нанесенных французским кораблем разрушений был заколоченный досками иллюминатор. Колин распахнул второй, позволив легкому средиземноморскому бризу наполнить каюту свежим ароматом моря. В небе сияла луна, бросая мерцающий свет на темные беспокойные волны.
В каюте горели свечи, и трепещущее от легкого ветерка пламя придавало магическое очарование их вечеру.
— Кок превзошел себя, — оценила ужин Джорджи, обходя вокруг накрытого стола. Там стояли густой суп, ароматный окорок, свежий хлеб, два вида пудинга, яблочный пирог и тарелка с сыром. — Я начинаю думать, что ты — пират, судя по этим прекрасным продуктам.
— Если ты до сих пор думаешь, что я — гроза семи морей, мне не хочется разочаровывать тебя. — Он глубоко вздохнул и взглянул ей прямо в глаза. — То, что я сейчас скажу тебе, не должно выйти за пределы этой каюты.
Джорджи сглотнула и согласно кивнула. Когда он продолжил, она узнала подлинную историю капитана Данверса, трибунала над ним и как он получил «Сибарис».
— Это все же не объясняет такого пиратского богатства, — поддразнила она его, бросая еще один взгляд на сервированный стол и пытаясь переварить услышанное. Колин был шпионом Нельсона и работал на Англию. Теперь это была и ее судьба… Хотел он этого или нет.
— Мужчины, которых хорошо кормят и с которыми хорошо обращаются, сохраняют преданность. — Колин на мгновение замолчал. — Пожалуйста, не думай, что это что-то особенное. Сегодня все едят на ужин то же самое, — признался он.
Она рассмеялась, но тут же посерьезнела.
— У меня еще один вопрос, который мучил меня все это время.
— Да, — откликнулся он тоном, который означал, что он опасается, не потребует ли она раскрытия еще какой-нибудь глубокой и мрачной тайны.
Джорджи усмехнулась:
— Те офицеры на балу поклонников Киприды, почему они называли тебя Ромулом? Ты где-нибудь похоронил империю?
Несмотря на небрежный тон, каким был задан вопрос, она, казалось, хорошо понимала глубину его взаимоотношений с Браммитом, Паскинсом и Хинчклифом.
— А, Ромул и Рем. Это длинная история. Джорджи взяла с блюда яблоко, надкусила и, протянув ему плод, спросила:
— У нас есть время?
Колин принял из ее рук соблазнительный дар.
— Теперь, когда я думаю об этом, она кажется достаточно краткой. Мы вместе учились, чтобы стать морскими офицерами. Потом служили на «Титусе». Мы с Хинчклифом были известны тем, что постоянно пытались опередить друг друга; оба отчаянно хотели добиться повышения и получить под командование корабль. Из-за нашего соперничества и возникавших в связи с этим ссор нас прозвали Ромулом и Ремом. — Он замолчал, и Джорджи поняла, что он пережил какую-то трагедию.
— А потом что-то случилось, — мягко продолжила она.
Он кивнул:
— Да. В Вест-Индии. Мы участвовали в перестрелке, и Хинчклиф запаниковал. Это может случиться с каждым, но он чуть было не потерял корабль.
— И ты сообщил о том, что случилось, — закончила Джорджи.
— У меня не было выбора. При расследовании я должен был сказать правду.
— И он никогда не простил тебе этого. Колин кивнул.
— Особенно после того, как вскоре я получил корабль под свое командование.
— Ты обладаешь удивительной способностью наживать врагов, согласен? — Она на минуту смолкла. — Наверное, тебе хотелось бы услышать, как я оказалась на балу поклонников Киприды?
Он покачал головой:
— Думаю, я уже понял почему.
Джорджи вся сжалась.
— Это был единственный способ избежать помолвки. Если бы я не нашла тебя и ты не… — Она покраснела от потока воспоминаний о той чудесной ночи страсти.
— Да, если бы мы не встретились, ты сейчас уже была бы леди Харрис.
Теперь пришла очередь Колина содрогнуться.
— О, Джорджи, прости, что довел тебя до такого отчаяния, — сказал он, но на его лице читалось откровенное удовольствие. — Не могу сказать, что испытываю угрызения совести из-за того, что помог тебе решить эту проблему.
Они засмеялись.
Джорджи протянула руку и коснулась его рукава.
— Спасибо за то, что был честен со мной.
— Надеюсь, отныне так и будет. Больше никаких секретов, Джорджи. Не хочу, чтобы что-то стояло между нами.
— Я тоже не хочу этого, — прошептала она. — Больше никакой лжи, никаких секретов.
Колин приблизился к ней и нежно обнял.
— Я люблю тебя, Джорджи. Я всем сердцем люблю тебя.
— Ты говоришь это потому, что я спасла тебя, так? — пошутила она и приложила ладонь к его отекшему лицу. Как ни больно ей было видеть последствия зверского избиения Колина той парочкой палачей, еще больнее было сознавать, что подбитый правый глаз был результатом ее расправы над ним. .
Должно быть, он прочитал сожаление в ее глазах.
— Я поправлюсь. Не могу сказать того же о моем самоуважении, но синяки заживут.
— Полагаю, твое самоуважение восстановится. Кроме того, я люблю тебя не только за твое красивое лицо. — Она поднялась на цыпочки и принялась целовать его, но не удержалась на своих высоченных каблуках, и он ПРИТЯНУЛ ее ближе.
— Думаю, ты носишь их нарочно, — предположил он. Она засмеялась.
— Они сделали свое дело, соединив нас. — Когда ее тело прижалось к нему, на нее нахлынули воспоминания об их единственной ночи.
«Неужели все это может повториться?» — подумала она. Колин поцеловал ее, и она узнала ответ. Да, все повторится и, может быть, будет даже лучше.
— А как же обед? — сумела спросить Джорджи. Она не была голодна — во всяком случае, она не нуждалась в пище, но ей хотелось знать, желал ли он ее так же сильно, как она его.
— Позже, — сказал Колин.
Он поднял ее на руки, и они упали на его постель. Джорджи с торжествующим смехом, а Колин — застонав от боли, когда она опустилась на его побитые ребра.
— Тебе очень больно? — спросила она, быстро отстранившись и заметив выражение боли у него на лице, которое он всячески старался скрыть.
— У меня все в порядке, — успокоил ее Колин, лукаво подмигнув, прежде чем поцеловать. — Я ждал больше года, пока нашел тебя. Так что я не позволю побитым ребрам остановить меня.
Джорджи уложила его на кровать и начала развязывать галстук. Когда с этим было покончено, она стянула через голову рубашку.
— Мы хотим друг друга, да? — спросил он, обняв ее за талию и притянув к себе.
Джорджи взглянула на его обнаженную грудь и or неожиданности разинула рот.
— Боже, по тебе словно проехала карета, запряженная четверкой лошадей.
Его грудь представляла собой мозаику цветов: правая сторона была лиловой от синяков, а левая — в разноцветных пятнах.
— Немедленно разверни корабль, — потребовала Джорджи.
— Зачем?
— Если ты не собираешься сжечь «Галлию», это сделаю я, — вырвалось у нее. — Тот подонок заплатит за это, я…
— Сегодня ты ничего не будешь делать, моя маленькая злючка, только любить меня. — Он поднял руку и начал вытаскивать шпильки из ее волос.
С каждой новой шпилькой он вздыхал и ворчал, а Джорджи наслаждалась ощущением освобожденных и упавших на спину волнистых прядей.
И когда Колин полностью освободил ее волосы, он запустил пальцы в шелковистую массу.
— Люби меня, Джорджи. Люби меня всем сердцем.
Его слова очаровали ее, и она с готовностью последовала его призыву.
Джорджи прижалась к губам возлюбленного. Его рот приветствовал ее, и он жадно и нетерпеливо поцеловал ее. Пальцы Колина отвели ее волосы и потянули лиф платья, обнажив плечи.
Их тела соприкасались в стольких местах — ее грудь прижималась к его груди, их бедра двигались в одном ритме, ноги переплелись.
Его рот оторвался от ее губ и начал ласкать ее шею, обнаженное плечо, зарылся лицом в грудь.
— Рождение ребенка сделало тебя еще более прекрасной, — пробормотал Колин.
Она вздохнула и прогнула спину, купаясь в его комплиментах и прикосновениях.
— Скажи мне еще что-нибудь.
Его пальцы играли с ее грудью, посылая волны желания, охватившие ее руки и ноги, а его губы снова сомкнулись на ее, жадно целуя возлюбленную и заставляя задыхаться от нехватки воздуха.
Единственное, чего ей сейчас хотелось, — это чтобы он любил ее самозабвенно и преданно.
— Я именно такой и вспоминал тебя, — произнес он, нетерпеливо срывая с нее платье и целуя обнаженную кожу. Когда же он обнаружил, что под белым муслином не оказалось ничего, он засмеялся. — Весьма вызывающе, не правда ли?
— Я устала от ожидания, — призналась Джорджи, нетерпеливо расстегивая пуговицы у него на бриджах.
Стащив их, она поняла, что у него тоже не было необходимого нижнего белья.
— И ты называешь меня нескромной? — возмутилась Джорджи.
Она обхватила его мужскую гордость, радостно ощущая руками ее твердь.
Он застонал от этой нетерпеливой ласки.
— Вы опасная женщина, миссис Бридвик. — Рука Колина поглаживала ее бедро, уговаривая раздвинуть ноги, разжигая в ней огонь страсти.
— У меня был хороший учитель, — призналась она. Ее бедра задвигались сами по себе, следуя призывному прикосновению его пальцев.
Когда она подумала, что не выдержит больше ни секунды под ливнем его ласк, она поймала его за бедра и перекатила на спину. Он не успел вымолвить и слова, как она взобралась на него, на его твердь, погрузила ее в себя, избрав проводником движение корабля и их страсть.
Но легкое волнение моря не шло ни в какое сравнение со штормом, бушующим внутри Джорджи. Она хотела бы, чтобы их нес ураган, свирепая буря. Раскачиваясь взад и вперед, она увлекала их обоих, несясь словно по бурным волнам, бросающим их вверх и вниз.
Колин разделял бешеный напор любимой. Он почти слышал рев волн и свист ветра, когда она неслась впереди шторма. Его тело дрожало, и каждая его частичка была живой, напряженной, готовой на все.
Он хотел вздохнуть, но не мог. Он хотел закричать, но не мог. Все его внимание было устремлено на то, чтобы приникнуть к ее бедрам, вести ее, подталкивать вперед, пока они не оказались в этой восхитительной сказке, созданной ими самими.
А затем она обрела освобождение, ее тело вздрогнуло, еще крепче обвившись вокруг него, словно слившись с волнами. Ее ресницы затрепетали, затем сомкнулись, а на лице появилась широкая улыбка.
Его собственное освобождение пришло секундами позже, тепло быстро распространилось из его тела в ее, оставив его усталым и удовлетворенным.
Он обнял свою возлюбленную, устроив ее, словно в колыбели, вплотную к своему телу, наслаждаясь биением сердца у нее в груди, слушая, как она вновь обретает дыхание.
Легко целуя ее в губы, нос, макушку, он шептал слова, которые хотел бы сказать еще в ту далекую ночь. И, крепко сжимая ее в объятиях, он знал, что на этот раз не проснется в одиночестве.
Джорджи любила его, теперь она навеки принадлежит ему.
То, что их окружало море, решало многие проблемы. Его маленькая Киприда могла сбежать только в одно место — обратно в его объятия. Ничто больше не разлучит их.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночь страсти - Бойл Элизабет



так себе.....не понравилось....вторую часть книги..бегло просматривала
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетХлорочка
13.06.2011, 0.01





хороший роман
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетКуМа
16.01.2012, 19.27





"Роман не очень,довольно скушновато."
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетНИКА*
7.04.2012, 16.36





Шикарный роман, я думаю тут и слов та не надо. Одного слова хватит. Неповторимый.
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетИнна
12.07.2012, 23.06





Хороший роман. Мне понравился. Оценка 8 из 10.
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетЛюбовь
20.11.2012, 9.25





очень понравилось я в восторге от этой книги
Ночь страсти - Бойл Элизабетвалентина
14.01.2013, 14.22





bred sivoi kobili
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетSarina
14.01.2013, 18.21





Чем-то похож на «Кетрин» Ж Бенцони, как-то скомкан конец. В общим мне понравилось 9 из 10
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетКиса
25.02.2013, 20.28





Хороший роман, увлекательный, добрый. С нотками детектива и приключений. С хорошими диалогами и хеппи ендом. Такой попадается нечасто. 9 из 10.
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетЯна
27.02.2013, 21.14





Так много орфографических ошибок :( rnА роман так себе. Не сказала бы что интересный.
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетНазира
15.04.2013, 7.57





Весьма мило, хотя и не лучший роман автора. Можно почитать на досуге.
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетВ.З.,65л.
25.09.2013, 13.37





Мне понравилось!!! Хороший роман.
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетБелла
2.10.2013, 10.03





Белеберда!смесь жанров,но ничего не получилось у автора.читать невозможно,не теряйте время!:-)
Ночь страсти - Бойл Элизабеттатьяна
4.09.2014, 7.44





Белеберда!смесь жанров,но ничего не получилось у автора.читать невозможно,не теряйте время!:-)
Ночь страсти - Бойл Элизабеттатьяна
4.09.2014, 7.44





Очень приятно было читать еще одну историю про братьев Данверс...
Ночь страсти - Бойл ЭлизабетМилена
28.01.2015, 1.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100