Читать онлайн Любовь красного цвета, автора - Боумен Салли, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь красного цвета - Боумен Салли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.82 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь красного цвета - Боумен Салли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь красного цвета - Боумен Салли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Боумен Салли

Любовь красного цвета

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Роуленд не любил застолья. Во-первых, он не владел искусством светской болтовни, во-вторых, не выносил дураков. Неудивительно, что, не обладая двумя этими качествами, необходимыми для любителя вечеринок, он старался избегать их при всяком случае. Когда же это было невозможно, как, например, в этот день, он пытался держаться в тени.
Роуленд недолго поговорил с преподавателем из Оксфорда и художником, который жил в соседнем местечке. Зная их довольно давно, он симпатизировал обоим. Преподаватель дружил с оксфордским учителем Роуленда и сейчас пытался убедить последнего в том, что он попусту теряет время, зарывает в землю свой талант, и уговаривал вернуться к академической жизни.
– Она слишком замкнута и напоминает монашескую, – слабо возражал Роуленд.
– Жизнь ученого не может быть замкнутой, уверяю вас, – уверял пожилой профессор, считавшийся авторитетом в изучении наследия Витгенштейна.
type="note" l:href="#n_10">[10]
Она глубока и безбрежна.
– Все равно, – отвечал Роуленд, – мне нравится журналистика. Это – занятие по мне. Кроме того, я люблю пеструю жизнь.
– Вы все еще занимаетесь альпинизмом? – спросил профессор и, услышав утвердительный ответ, просиял. В течение нескольких минут они заинтересованно говорили о типах горных вершин, Кейрнгормском хребте и перевале Скай. Затем появилась Шарлотта и увела старика, а Роуленд наконец смог спрятаться. Сделав несколько шагов, он оказался возле книжных полок. Больше к нему никто не приставал, и он наслаждался благословенным покоем.
Роуленду нравился этот дом. Старый и бестолковый, пропахший дымом и запахами вкусной еды, он воплощал в себе все удовольствия, которые может сулить счастливая семейная жизнь. Он наблюдал, как Шарлотта, на которой были надеты бесформенный свитер и широкая поношенная юбка, суетится между гостями, стараясь всем угодить. Она была само спокойствие и олицетворение материнства. Иногда Роуленд даже завидовал Максу, сумевшему жениться на такой женщине. Временами Роуленду, который жил один и любил одиночество, приходила в голову мысль, что за годы, прошедшие после окончания ими Оксфорда, Макс сумел добиться гораздо больше, нежели он сам. Жизнь Роуленда мало изменилась с тех пор, как он вышел из стен Бэллиола, а вот Макс был счастливо женат и уже имел четырех сыновей. Он успел пустить глубокие корни, помимо работы у него были и другие цели и интересы в этой жизни. Что же касается самого Роуленда, то у него не было ни веры в Бога, ни семьи, ни каких-либо политических пристрастий. Его нельзя было назвать ни ирландцем, ни англичанином. В этой жизни он был аутсайдером, сторонним зрителем, и, видно, останется таковым до последних дней.
Размышляя обо всем этом, Роуленд перевел глаза на Женевьеву Хантер – такого же аутсайдера, как и он сам. Не американка, не англичанка, эта женщина, казалось, безвольно плывет по течению. Такое впечатление сложилось у него, когда он увидел ее впервые, сейчас же оно еще больше укрепилось.
Она выглядела сосредоточенной или, возможно, хотела так выглядеть. Когда она приехала сюда, на ней было надето что-то серое и невзрачное. Сейчас она переоделась, но и теперешняя одежда выглядела такой же серой и невзрачной. Она дважды выходила из гостиной, чтобы позвонить по телефону, и каждый раз возвращалась с горестным выражением на бледном лице. Роуленд припомнил все, что рассказывал о ней Макс, и подумал, что эта информация не столько отвечает на вопросы, сколько порождает новые.
До Роуленда доносился низкий голос Женевьевы, и ему стало интересно, о чем она говорит. Уже несколько минут она разговаривала с гостьей, жившей по соседству от Макса – американкой лет сорока, которой Роуленда представили чуть раньше и от которой он тут же – и, похоже, не очень вежливо – сбежал. Насколько он помнил, женщину звали Сьюзан. Точно: Сьюзан Лэндис. Муж ее – высокий человек с громким голосом – находился здесь же и в данную минуту, обращаясь к Линдсей, громыхал о чем-то, связанном с кубком по гольфу. По его виду можно предположить, что он служит на одной из близлежащих военно-воздушных баз.
По английским меркам миссис Лэндис для такой вечеринки, как эта, была одета чересчур торжественно. Единственная из женщин, она была ярко накрашена, одета в изысканный костюм и туфли на высоких каблуках. Сьюзан заметно нервничала и, похоже, чувствовала себя не в своей тарелке. К Джини она прицепилась, как к родной душе, поскольку та тоже была американкой. Джини же, как заметил Роуленд, изо всех сил старалась избавиться от назойливой собеседницы, стараясь не показаться при этом невежливой.
Поначалу Сьюзан Лэндис рассуждала о преимуществах и недостатках устраиваемых школой поездок детей за границу, потом принялась восторгаться красотами Костволдса, сообщив, что находит архитектуру старых елизаветинских домов восхитительной. Они с мужем, рассказывала женщина, живут всего в нескольких милях отсюда, причем устроились великолепно. Все здесь такие милые и дружелюбные, так что если бы они с мужем принимали все приглашения, то просто не вылезали бы из гостей. А ее дочь – кстати, у нее есть дочь Вильгемина, сокращенно Майна – в восторге от того, что они здесь живут. Местная школа – просто чудо, и у девочки появилось тут множество новых друзей. Вот и сегодня она ночует в особняке – видела ли Джини особняк в поселке – у одной из своих подружек. Этот особняк – историческая достопримечательность, и, по слухам, обошелся матери подруги – кстати, очень известному дизайнеру по интерьерам – чуть ли не в миллион долларов.
– Больше всего, – говорила она теперь, – это место нравится мне тем, что здесь спокойно и безопасно. Только представьте себе, Джини, что значит приехать сегодня с дочкой подросткового возраста, скажем, в Нью-Йорк! Да что там Нью-Йорк – в любой большой американский город! В небольшом поселке все иначе – здесь я всегда знаю, где находится и чем занимается Майна. Никаких хулиганов, никаких наркотиков, никаких пьяниц. – Помявшись, Сьюзан продолжила: – Наверное, нехорошо так говорить, но с тех пор, как мы сюда переехали, я не видела ни единого черного лица. Негров можно встретить разве что в окрестностях базы.
– Правда?
Роуленд заметил, как холодный взгляд серых глаз Джини остановился на лице миссис Лэндис.
– Сюда с минуты на минуту приедет мой любовник. К вашему сведению, он – чернокожий. А сейчас – извините, мне необходимо сделать очень важный телефонный звонок, – бесстрастным голосом произнесла Джини.
Прекрасно сработано, отметил про себя Роуленд. На какую-то долю секунды даже он поверил в правдивость сказанного Джини. Миссис Лэндис покраснела до корней волос. Джини вышла из гостиной, а в скором времени чета Лэндисов отбыла домой.
– Не надо, Роуленд, я знаю, о чем ты думаешь, – проговорила вдруг оказавшаяся рядом Шарлотта.
– Еще бы не знать! Зачем, Господи Боже мой, ты приглашаешь их к себе?
– Он ужасен, согласна, но Сьюзан, – Шарлотта передернула плечами, – совсем не так плоха, какой кажется поначалу. Она запугана, одинока и страшно хочет хоть с кем-нибудь подружиться. А эти гнусные снобы-англичане, которыми она окружена, только и делают, что шушукаются и корчат рожи по поводу ее одежды и ее дома.
– А как быть с ее расовыми воззрениями?
– Будет тебе, Роуленд! Как раз они ее соседей вполне устраивают. Живя в Глочестершире, с этим приходится мириться. И вообще, хватит торчать тут в углу и перемывать косточки моим гостям. Ну-ка, выползай из своего убежища и – общайся! Пойди лучше приободри Линдсей. Ей пришлось терпеть этого несносного Роберта Лэндиса целую вечность. Сначала он талдычил ей про гольф, потом перешел на рейганомику, после чего, наконец, вспомнил, с кем разговаривает, и принялся расспрашивать о Париже. Его интересовало, что будут носить в этом сезоне тамошние проститутки.
– Ты преувеличиваешь.
– Только чуть-чуть. Лэндис сообщила ему, что в прошлом году в моде были маленькие груди, но в этом будут – большие.
– Его это обрадовало?
– Нет, он все-таки не совсем законченный дурак и под конец все же скумекал, что Линдсей просто над ним издевается.
Шарлотта взяла его под руку.
– Пойдем, Роуленд, потерпи еще минут десять, и они все разъедутся по домам. И не забывай про пирог с ливером. Я ведь готовила его специально для тебя.
Роуленд колебался. Линдсей, избегавшая его с самого первого момента, окинула его ледяным взглядом и отвернулась. Она, как выразился чуть раньше профессор из Оксфорда, выглядела весьма аппетитно – в короткой черной кожаной юбочке, белой блузке с высоким воротником и плоских черных туфлях. Коротко стриженные волосы и стройная фигурка делали ее похожей на мальчика-пажа со средневековых гравюр.
Наконец он позволил Шарлотте подвести себя к Линдсей. Хозяйка дома мгновенно растворилась, Линдсей сказала:
– Спасибо, Роуленд, благодаря тебе я прекрасно искупалась. На полу в ванной было по щиколотку воды, а полотенца – свалены в кучу и все до одного мокрые.
– Мне очень жаль. Иногда я бываю не очень аккуратным.
Линдсей подняла взгляд на лицо собеседника.
– По тебе что-то незаметно, чтобы ты сильно переживал по этому поводу. У тебя, я бы сказала, весьма довольный вид человека, который ни в чем не раскаивается.
– Неправда, – с ленцой парировал Роуленд, – я раскаиваюсь. Но раскаяние это скрыто в моей душе и не видно постороннему взгляду. Я сдержан, как и многие мужчины, живущие в одиночестве.
– В одиночестве? По-моему, к тебе это не относится. Насколько я слышала…
– Не верь слухам, – с чувством проговорил Роуленд. – Все, что про меня рассказывают, – это злобная ложь и клевета. Я вообще – человек с непонятой душой.
– Пытаешься покорить меня своим обаянием?
– Еще чего! Ты просмотрела папку, которую я тебе дал? – не удержался от вопроса Роуленд. Это было ошибкой.
– Нет, черт побери! – отрезала Линдсей и отошла в сторону.
Ох уж эти женщины, подумал Роуленд, добавив к этому существительному несколько сомнительных прилагательных, и тут же почувствовал себя лучше. После этого, воспользовавшись тем, что Шарлотта вышла на кухню, а Макс был поглощен разговором, он улизнул. Проходя мимо кабинета Макса, он услышал из-за двери голос Джини. Она о чем-то спорила с телефонисткой и устало повторяла цифры какого-то длинного телефонного номера. На лестнице он столкнулся с Шарлоттой. Сверху доносился неумолчный визг и треск игрушечных ружей. Женщина посмотрела на него измученным взглядом.
– Умоляю, Роуленд. Побудь с ними хотя бы пять минут. Они знают, что ты здесь, и не угомонятся, пока не услышат одну из твоих знаменитых сказок. Напугай их так, чтобы они поскорее уснули.
* * *
В том, что касалось сказок, Роуленд строго придерживался традиций.
– Однажды за тридевять земель жили-были, – начал он, сидя по-турецки на полу в большой детской комнате в мезонине. Вокруг него были разбросаны бесчисленные плюшевые мишки, а над головой раскачивались подвешенные на леске модели самолетов. У ног Роуленда выстроилась целая шеренга пластмассовых динозавров.
Макс и Шарлотта называли своих детей, следуя алфавиту. Алекс, старший, в свои восемь с небольшим занимал сейчас привилегированное место на верхнем «этаже» двухъярусной постели слева от Роуленда. Под ним расположился Бен – второй сын семейства Фландерс. Шестилетний Колин и Дэнни были по правую руку от Роуленда. Все мальчики предусмотрительно положили свои лучевые ружья рядом с собой, а Колин – самый впечатлительный из четырех, крепко прижимал к себе игрушечного пингвина.
– Однажды, – начал Роуленд, – за тридевять земель, на далеком западном берегу Ирландии, где вырос и я, жил-был гном по имени Лиф. У него была ярко-зеленая кожа, оранжевые глаза и маленький пушистый хвостик.
– У гномов не бывает хвостов, – перебил рассказчика Алекс.
– А у этого – был. У него был хвост длиной в миллиметр, а жил он вместе со своей мамой в мышиной норе, в стене фермы моего дедушки. Они были счастливы до тех пор, пока не наступали сумерки, но потом… – На этом месте Роуленд понизил голос до зловещего шепота и сделал паузу.
– У него был какой-то враг, да, Роуленд? – дрожа от нетерпения, спросил Бен. – Он был страшный?
– Просто ужасный, – кивнул Роуленд. – Его звали Гройлах – злобное страшилище, жившее в торфяном болоте у озера. На завтрак он высасывал кровь из лягушек. Он был покрыт чешуей и мерзкой слизью.
– Фу! – скривил носик Бен. – Представляю, как от него воняло! Мы один раз были на торфяном болоте. Помнишь, Алекс, в Шотландии? Так меня потом несколько дней тошнило.
– Да, – охотно согласился Роуленд, принимаясь импровизировать. – Пахло от него препротивно. Представьте себе самую тошнотворную вонь на свете. К примеру, от тухлой капусты или…
– Как Дэнни пукает! – крикнул Алекс, и все четверо зашлись от смеха.
– Так вот, от Гройлаха пахло еще хуже. И был он не только злым, но еще и прожорливым. Он много лет подряд охотился за гномиком Лифом. Понимаете, гномы для него были любимым лакомством.
Роуленд продолжал свой рассказ до тех пор, пока его тихий голос не убаюкал мальчиков. Первым уснул Дэнни, за ним – Алекс и под конец – Бен. Только Колин по-прежнему таращил глазенки, впитывая каждое слово.
– Но ведь он не съел Лифа, правда, Роуленд? – прошептал Колин, выпростав руку из-под одеяла и вцепившись в палец взрослого мужчины.
– Конечно, нет, – ответил тот, понимая, что концовка истории должна быть счастливой. – Ни в коем случае! Лиф был добрым и смелым, так что в конце концов он вышел победителем. И к тому же у него был меч. А вообще-то, скажу тебе честно, он даже не думал о Гройлахе.
– А почему, Роуленд?
– У него были дела поважнее. Видишь ли, он прослышал о принцессе – очень красивой и грустной принцессе гномов с глазами, подобными синим сапфирам, и золотыми волосами.
– А почему она была грустной? Она плакала?
– Ее заколдовали много лет назад – вот почему. Все это время она томилась в высокой башне из стекла и плакала хрустальными слезами, мечтая о своем избавителе. Ее пытались спасти многие принцы, но все они потерпели неудачу. Спасти ее мог только храбрец с чистым сердцем и к тому же – гном.
Роуленд взглянул на Колина и увидел, что тот наконец спит. Он осторожно высвободил свой палец, встал и размял затекшие ноги. В комнате царили покой и тишина, нарушаемые лишь тихим посапыванием спящих детей. Почему-то Роуленду передалась грусть придуманной им же самим сказки, и ему не хотелось уходить отсюда.
Сказка про гнома навеяла на него воспоминания детства. Перед его внутренним взором встали стены той самой фермы, о которой он рассказывал мальчикам и в которой жил сам, будучи таким же восьмилетним мальчишкой, как Алекс.
Роуленд подошел к окну и отодвинул штору. Высоко в небе висела луна, ветви деревьев и кусты уже покрыла легкая изморозь. Роуленд безмолвно смотрел на серебристый мир, раскинувшийся внизу. По траве осторожно пробиралась лисица. Она покружила вокруг курятника, задрала морду, понюхала воздух и метнулась в темноту, поскольку от подъезда послышались людские голоса и звуки заводящихся машин.
Должно быть, разъезжались последние гости из числа соседей. Скоро Шарлотта подаст на стол как всегда изумительный ужин. До слуха Роуленда донесся хруст гравия под колесами отъезжающих автомобилей. Он увидел, что лисица снова вынырнула возле живой изгороди, но вслед за этим бросилась в поле и побежала в сторону холмов. Роуленд напряг глаза, пытаясь не упустить животное из виду, и тут ему показалось, что где-то вдалеке двигается свет. Это озадачило его: он бродил в тех местах множество раз и совершенно точно знал, что там нет никакого жилья и дорог – одни леса.
Из расположенной на первом этаже кухни доносились голоса. Роуленд опустил штору и бесшумно вышел из детской. Пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о толстые балки, он спустился по узким неверным ступеням.
Грусть и ностальгия, овладевшие Роулендом, оставили его только тогда, когда все уже сидели за столом. Согретый вином, дружеским разговором и вкусным ужином, он постепенно вернулся из прошлого в настоящее. Очнувшись, Роуленд заметил, что он – не единственный человек за этим столом, витающий в облаках. Где-то далеко были и мысли Женевьевы Хантер. Она почти не принимала участия в общем разговоре, крайне редко бросая одно-два слова, и в этих случаях казалось, что они даются ей с огромным трудом.
Джини сидела напротив Роуленда, и он исподтишка разглядывал ее. У нее были коротко остриженные светло-серебристые волосы, бледное лицо и загадочный взгляд серых глаз, разгадать который было невозможно. Эта женщина кого-то ему напоминала, и поначалу Роуленд не понимал, кого именно. Теперь до него дошло: Джини напоминала ему принцессу из придуманной им самим сказки. Она тоже выглядела околдованной. Ее словно заключили в прозрачную тюрьму, и теперь она смотрела на мир сквозь стеклянные стены.
* * *
К тому времени, когда Майна и Кассандра добрались до амбара, ночная прохлада опустилась на землю. Огромные двери были открыты, а все внутри было залито ярким светом. Здесь уже вовсю танцевали, а поле вокруг было уставлено домами на колесах, древними драндулетами и мини-грузовичками. Некоторые из участников веселья разожгли костры, которые ярко освещали окрестности и делали окружавшую тьму еще более непроглядной.
Все пространство вокруг амбара было наполнено двигавшимися силуэтами. Целыми группами бегали оборванные дети, лаяли собаки, некоторые хитч-хайкеры танцевали и снаружи, размахивая руками и притопывая под аккорды странной электронной музыки, другие – готовили пишу или просто группами сидели у костров на простынях и пледах.
Майна попятилась назад, но Кассандра поймала ее за руку и втолкнула в самую гущу толпы. Звуки музыки становились все громче и били Майну по ушам. От этого грохота и царившего здесь запаха ей стало нехорошо. Тут сильно пахло марихуаной, потными телами и грязной одеждой, а запахи стряпни, дым от костров и выхлопные газы автомобилей делали зловоние совершенно невыносимым. Возле дверей амбара стоял человек в красном расшитом афганском халате и жонглировал цветными мячиками. За его спиной по стенам сарая плясали отблески света – тут, вспыхивая с определенными интервалами, работал стробоскоп. Его вспышки ослепили Майну. Она крепче вцепилась в руку Кассандры и посмотрела на нее испуганными глазами. Во вспыхивающем и тут же гаснущем свете лицо подруги выглядело как на старинной кинопленке, а скорпион у нее на лбу, казалось, ожил.
Глаза Кассандры, вспыхивая и угасая вместе со светом, искали кого-то в толпе. Где-то здесь, в гуще мелькающих рук и развевающихся волос, должен был находиться Стар.
– Он высокий, – попыталась перекричать музыку девушка, – и похож на ангела. У него – длинные черные волосы, и он носит красный шарф.
Крепко держа подругу за руку, она стала проталкиваться сквозь толпу, а Майна, оказавшись в эпицентре этой суматохи, вдруг ощутила на себе завораживающее воздействие музыки и мельтешения десятков людей. Это было вовсе не страшно, даже наоборот. У нее приятно закружилась голова. Майна почувствовала, как в ее жилах начал пульсировать ритм электрических гитар, а редкие слова, перемежавшиеся с музыкой, воздействовали на самые потаенные уголки ее сознания. «Уведи свой мозг в другое измерение, сосредоточься…» Ей стали нравиться эти странные высокие голоса. «Сосредоточься!» – пропела она. Ей тоже захотелось танцевать, проникнуть в самую сердцевину этих звуков.
Руки и ноги Майны начали дергаться сами по себе, она глубоко вдохнула едкий, наполненный дымом воздух. Толпа разделила их с Кассандрой, но вскоре снова столкнула девушек – уже на другом краю полянки.
– Видала? Каково? – Лицо Кассандры появлялось и снова исчезало. Скорпион на ее лбу шевелился. Между пальцами девушка держала самокрутку с марихуаной, и ее огонек вспыхивал и снова угасал. – Держи.
Она протянула самокрутку Майне. Та втянула в себя сладкий дым и сразу же испытала внутренний подъем. Теперь она иначе воспринимала музыку, вспышки света возбуждали ее. Ей казалось, что она без труда может прикоснуться к стропилам в десятке метров над ее головой. Да что там стропила! Еще одна затяжка – и она запросто дотянется до неба!
Кассандра улыбалась. Ее лицо выражало одобрение и поддержку.
– Погоди, то ли еще будет! Вот только найдем Стара…
Она повернула голову, и Майна сразу же поняла, что подруга смотрит не туда, куда нужно – в сторону пляшущей толпы и вспышек стробоскопа. Она не почувствовала присутствия Стара, а Майна сразу уловила миг его появления. Майна пыталась подобрать слова и сказать Кассандре, что Стар уже здесь. Он возник из ниоткуда, и Майна знала, что он уже здесь, ей даже не пришлось повернуть голову, чтобы убедиться в этом. Теперь, оглянувшись, она увидела его и с первой секунды поняла, что верит ему безоглядно. Он был изумительно красив, словно чудесное видение. Майна, как завороженная, смотрела в его блестящие глаза. Из-за вспышек стробоскопа казалось, что в них мелькают молнии. Потом он взял ее руку, и она сразу же ощутила – точно так, как рассказывала Касс, – таящуюся в нем силу.
Сначала он поздоровался с Кассандрой, потом повернулся к Майне и посмотрел на нее долгим пристальным взглядом.
– Значит, вот она какая, Майна – твоя американская подружка, – проговорил он. – Добро пожаловать, Майна, я о тебе наслышан. Тебе хорошо здесь этим вечером? Ты еще не летаешь?
– Есть немножко, – ответила Майна.
– Хорошо. – Он пожал ей руку и тут же отпустил ее. – Могу помочь. Я принес для вас обеих крылья.
Это было похоже на фокус искусного иллюзиониста. Только что его руки были пусты, а спустя мгновение, вытянув их вперед, он медленно разжал кулаки, и на его ладонях, появляясь и исчезая во вспышках стробоскопа, оказались две маленькие таблетки. Одна была ярко-розовая, как сахарная вата, а другая – гладкая и бледная, словно жемчужина.
– «Белая голубка» и «розовый камень», – медленно проговорил он. – Особый подарок Стара двум особенным девушкам. А теперь надо решить, кому – что. Что предпочтет Майна: «голубку» или «камень»?
– А какая сильнее? – осведомилась Кассандра.
– О, они обе очень сильные. Я привез их из-за моря.
– Из Амстердама?
– Возможно. Кто знает! – Музыка громко взвизгнула, и Стар улыбнулся. – Отдадим, пожалуй, розовую Кассандре, а белую – Майне. Розовая – как бирманский рубин, белая – как покрывало монахини…
– Нет. – На лице Кассандры отразилось несогласие. Майна, которая не отрываясь смотрела на Стара, ощутила в воздухе что-то новое – ревность и обиду. – Нет! – повторила Кассандра, возвысив голос. – Я уже пробовала эти розовые. Теперь я хочу белую.
– Ты в этом уверена? Что ж, так тому и быть.
Он снова проделал руками какие-то незаметные манипуляции, и в его левой ладони появилась белая таблетка, которую тут же схватила Кассандра. Розовую он протянул Майне, и она проглотила ее без малейших колебаний. Кассандра сделала то же и принялась рыться в своих карманах. Стар, казалось, чего-то ждал. Вокруг кипел водоворот тел, свет то гас, то зажигался, поэтому Майна не разглядела, что именно произошло. Однако ей показалось, что Кассандра протянула Стару деньги. Значит, «белые голубки» оказались все же не подарком.
Все вокруг нее закружилось, начал двигаться даже каменный пол амбара. Прежде чем Майна успела произнести хоть слово, Стар сильной рукой обнял ее за талию и повел прочь. Оглянувшись напоследок, она увидела в отдалении лицо Кассандры – неподвижное и бледное, как луна.
Стар отвел ее в уединенное местечко, где не так гремела музыка, постелил на землю яркий клетчатый плед, и Майна опустилась на него. Стар щелкнул пальцами, и из темноты выскочила маленькая собачка. Она улеглась на плед рядом с Майной, и та погладила ее по жесткой серой шерсти. Собачка была худой, робкой и покорной. Ее зовут Плясунья, сообщил Стар. Майна погладила маленькую мордочку животного. Собака подобралась поближе и принялась лизать руку девушки. Все чувства Майны непривычно обострились. Она ощущала нежность к этой собачонке, ей казалось, что какой-то неведомый бог спустился с небес и установил всеобщую гармонию в этом мире.
Стар сел рядом с ней, и Майна посмотрела в его лицо. Она была поражена тем, что из всех собравшихся здесь людей Стар выделил именно ее и, более того, намеревается, похоже, остаться здесь с ней.
– У тебя на щеке – ястреб. – Он легко прикоснулся к лицу девушки кончиками пальцев. – А ресницы – золотые. Ты просто красавица, Майна.
Майна не сводила с него глаз. Еще никогда и никто – даже родители – не говорил ей ничего подобного.
– Нет, – сказала она. – Вот Касс действительно красивая, а я – нет. Посмотри. – Она подняла голову, чтобы свет костра падал на ее лицо. – Я – рыжая, и у меня веснушки.
– Кассандра – самая обычная девушка. Таких Кассандр – тысячи. А мне нравятся твоя кожа, и твои веснушки, и твои волосы, Майна. В свете костра они горят и кажутся золотыми.
Майна продолжала смотреть на него не отрываясь, вслушивалась в звуки его голоса, пытаясь определить проскальзывавший в нем акцент – не английский, не американский, не немецкий и не французский. Он, кажется, был присущ только ему одному.
– Ты боишься? – неожиданно спросил он, взглянув ей в глаза. – Мне кажется, нет. Если бы ты боялась, я бы это почувствовал.
– Нет, я не боюсь. Я ощущаю… – Майна помедлила, пытаясь подобрать слова для того, чтобы описать чувства, которые испытывала. А с ней действительно происходило нечто необычное. – Я ощущаю покой. Мне кажется, будто передо мной открывается дверь, а за ней – мой дом.
Судя по всему, ответ ему понравился. Стар продолжал молча смотреть на нее еще несколько секунд, а затем откинулся на спину, сцепил руки под головой и стал смотреть в ночное небо. Майна тоже подняла голову. Там, в вышине, ярко светили звезды. Девушке показалось, что она узнала Большую Медведицу и Орион, Полярную звезду и Млечный Путь. Она подумала о том, где сейчас находится и чем занимается – наверное, танцует – Кассандра, но тут же забыла о ней.
Мимо них пробежала девочка. Провожая ее глазами, Майна еще раз обвела взглядом этот импровизированный лагерь. Она заметила, что что-то в нем изменилось. Девушка заметила, что к стоявшим здесь с самого начала рыдванам прибавились другие, совсем особенные машины. Это были новые, сияющие лаком дорогие автомобили. Открылись дверцы, и из них вышли вновь прибывшие – все до одного одетые с иголочки мужчины. Смеясь, шутливо переругиваясь и хлопая друг друга по спинам, они направились к амбару. Майна повернулась к Стару.
– Кто это?
– Городские. Приехали повеселиться, – скучным голосом ответил Стар. – Дураки, но платят хорошо.
– А сам-то ты кто?
– Никто. Я – сам по себе. Со всеми и ни с кем. Куда хочу – туда иду.
– И тебе не одиноко?
– Сейчас – нет. Потому что я нашел тебя, Майна. Я очень долго тебя искал.
Он приподнялся на локте, взглянул на нее блестящими глазами.
– Так тому и быть, – сказал Стар и снова откинулся на спину, уставившись в звездное небо. Рука его сжимала ладонь Майны. – Ложись рядом со мной, – велел он. – Представь, что мы – двое покойников в склепе. Лежи совершенно неподвижно и смотри на звезды.
Майна повиновалась. Небо теперь было ярко освещено, исчерчено алмазными полосами и быстро вертелось. Она видела бесконечные линии, свивавшиеся, вытягивавшиеся и переплетавшиеся между собой.
– Тебе известно, чего ты хочешь от жизни, Майна? – спросил Стар.
– Нет, – ответила она. – Я даже не знаю, кто я.
– Я дам тебе то, что ты хочешь, и покажу, кто ты есть, – проговорил он, не шевелясь. – Возьми мою руку. Почувствуй силу.
И вновь Майна повиновалась. Они лежали рядом в молчании. Долгие часы, а может, века. Душа Майны словно освободилась от телесной оболочки и свободно парила в вышине. Она чувствует, как ее наполняет сила, исходящая от Стара. Даже его маленькая собачка, казалось, понимала, что в этот момент происходило нечто очень важное и таинственное. Она забеспокоилась, взвизгнула, лизнула руку Майны, а затем задрала свою острую мордочку к небу и завыла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь красного цвета - Боумен Салли

Разделы:
Пролог

Часть первая

12345678

Часть вторая

9101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Любовь красного цвета - Боумен Салли



Извечная проблема одиночества.Все герои ищут разные способы,чтобы избавиться от него,но суть от этого не меняется.Есть вечные ценности,такие ,как семья,дети,и человек так устроен,что постоянно к ним тянется или пытается заменить их каким-нибудь суррогатом,как это делает Стар.Правда у него это переросло в манию и он идет по головам не щадя никого.ГГ нельзя назвать тряпкой,но она явно представляет собой тип "жертвы"особенно это выражается в личных взаимоотношениях. Хотя в жизни таких людей немало.Советую прочитать ,особенно тем у кого есть дети подростки.
Любовь красного цвета - Боумен СаллиЕльНик
6.10.2012, 20.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть первая

12345678

Часть вторая

9101112131415161718192021

Rambler's Top100