Читать онлайн Любовь красного цвета, автора - Боумен Салли, Раздел - 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь красного цвета - Боумен Салли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.82 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь красного цвета - Боумен Салли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь красного цвета - Боумен Салли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Боумен Салли

Любовь красного цвета

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

17

В десять часов утра той среды Роуленд еще пребывал в твердой уверенности, что для того, чтобы распутать эту историю, потребуются недели, в лучшем случае – дни. Однако уже без четверти одиннадцать понял, насколько заблуждался. Отсчет времени шел уже полным ходом, с каждой секундой приближая неминуемую развязку. Едва осознав это, он спохватился: до начала показа коллекции Казарес оставалось всего пятнадцать минут. Как бы не опоздать!
В десять часов Роуленд Макгуайр висел на телефоне, отчаянно пытаясь разыскать Джини, которой не оказалось в ее гостиничном номере. Он уже два раза бегал туда, чтобы лично удостовериться, что ее там нет. Не было ее ни в ресторане, ни в вестибюле. Вызовы по пейджеру тоже оказались тщетными. Один из гостиничных портье – уже третий по счету, к которому за утро обращался по телефону Роуленд, – промямлил, что не вполне уверен, но ему кажется, что он видел, как эта дама выходила из отеля.
– Когда? – рявкнул Роуленд. – В котором часу?
В голосе портье послышались испуганные нотки. Насколько ему помнилось, это было где-то в восемь – половине девятого. Роуленд в сердцах брякнул трубку на телефонный аппарат и уставился в стену. Не оставалось никаких сомнений в том, что только один человек был в состоянии объяснить неожиданное исчезновение Джини, и звали этого человека Паскаль Ламартин. Этот уход не мог быть связан с работой. Если бы Джини уходила по делу, то наверняка поставила бы Роуленда в известность, куда и зачем. Значит, остается только Ламартин. Ну конечно же! И как он раньше не понял? Они, должно быть, договорились о встрече еще накануне вечером. Наверное, Ламартин позвонил ей, а то и заявился лично. Долгие часы, которые он провел в одиночестве со вчерашнего расставания с Джини, потекли перед его глазами в ускоренном темпе, обретая фантастические очертания. Час за часом, минута за минутой… Они наполняли душу тревогой и сомнениями.
Пока Роуленд изо всех сил очаровывал Жюльет де Нерваль, Джини, как и было условлено, вернулась сюда, в свой новый номер. Роуленд, вернувшийся в отель позже, заглянул к Джини и на пороге ее номера перебросился с ней буквально парой фраз. Он знал, что у него есть шанс войти в этот номер, и ему страстно этого хотелось. Глядя на ее бледное лицо, в ее широко открытые глаза, Роуленд понимал, что достаточно одного слова, одного прикосновения, и она уступит ему. И все же что-то неуловимое в ее глазах заставило его отказаться от этого намерения. С трудом укротив в душе желание остаться с Джини, Роуленд ушел.
Лишь около четырех утра ему наконец удалось ненадолго забыться беспокойным сном. Однако теперь в его голове опять словно разразилась магнитная буря. То ему казалось, что их судьбы – Джини и его собственная – отныне предопределены окончательно и бесповоротно, но уже в следующую минуту он, не доверяя собственной интуиции, начинал видеть множество разных путей, по которым могут развиваться их взаимоотношения. При этом ни один из вариантов не внушал оптимизма.
Взяв блокнот, Роуленд Макгуайр подошел к телефону и, прежде чем поднять трубку, еще раз перечитал факс, присланный стрингером из Нового Орлеана. Послание это подтверждало, что на интуицию Роуленду жаловаться пока рановато. Во всяком случае, по части истории, которую распутывали они вместе с Джини, чутье его не подвело. Ему пришла в голову мысль позвонить своему источнику в Амстердаме Сандре Лукас. Той самой Сандре, которая была самой близкой подругой Эстер – в другой стране, в другой жизни. Роуленд уже набрал телефонный код Нидерландов, но, поразмыслив, положил трубку. Через несколько секунд он снова снял трубку и только набрал первую цифру телефона гостиничного номера Джини, как кто-то громко забарабанил в его дверь. Роуленд крутанулся на месте, уверенный, что это Джини.
Имя ее уже готово было сорваться с его губ, когда он рывком распахнул дверь, однако, к глубочайшему разочарованию Роуленда, на пороге оказалась Линдсей. Она сразу заметила, как вытянулось его лицо, однако притворилась, что не видит этого. У нее и так было достаточно поводов, чтобы нервничать: во-первых, этот листок, пришедший по факсу, который она держала в руке, во-вторых, она боялась опоздать на показ мод Дома Казарес, и наконец, ее просто не могла оставить равнодушной встреча с Роулендом Макгуайром. Впрочем, эту слабость она намеревалась со временем изжить вовсе.
Быстро войдя в номер, Линдсей деловито взглянула на часы и сунула листок Роуленду под нос. Ее объяснения отличались на сей раз предельной сжатостью. Вполне возможно, все эти подробности его уже не интересовали, но, как бы то ни было, ей все же удалось узнать фамилию Марии Терезы и ее брата Жан-Поля.
– Каждый предмет одежды от кутюр снабжен специальным ярлыком, Роуленд, – пояснила она ему доходчиво, как ребенку. – Вообще-то, таким образом помечается любая одежда, с тою лишь разницей, что в мире высокой моды ярлык – это знак особого престижа, знак уникальности. Именно с такой одеждой имела дело Мария Тереза. А к подобным вещам она относилась с подлинным благоговением, изучая их досконально, до мельчайшей детали. Они были для нее учебником высокой моды. И я была на все сто процентов уверена, что когда она сшила платье для Летиции, то наверняка оставила на нем свою метку, как и полагается в таких случаях. Ведь это было первое настоящее платье, сшитое ее руками, и ей наверняка захотелось оставить на нем свою подпись – подпись художника на картине. И если это платье до сих пор существует, думала я, если его удастся найти, то наверняка на нем найдешь и именной ярлык. Так и вышло. По моей просьбе хранитель музея «Метрополитен» порылся в своем хозяйстве, и платье оказалось там! Летиция оставила им эту реликвию на вечное хранение. Как я и предполагала, на платье был ярлык – с вышитой вручную фамилией. Вот эта фамилия, Роуленд, – взгляни на факс.
Пока она говорила, Роуленд уже успел прочитать содержание факс-копии. Пробежав глазами листок еще раз, он нахмурился и недоверчиво встряхнул головой.
– В чем дело, Роуленд? – удивилась Линдсей. – Ну ладно, я пошла, а то на показ Казарес уже опаздываю… Тебе знакома эта фамилия?
– Что я могу сказать? Ты просто молодец, Линдсей. Спасибо тебе огромное. – Он улыбнулся. – Сам бы я ни в жизнь до такого не додумался.
– Так ты же мужчина. К тому же, как представляется, не из тех, кто особенно интересуется одежными метками… – Она запнулась, несколько раздосадованная его небрежной улыбкой. Роуленд улыбался собственным мыслям, задумчиво глядя вперед, будто перед ним была не женщина, а кусок стекла. «Женщина-невидимка – вот кто я такая», – с горечью подумала Линдсей и, пробормотав что-то о начинающемся через несколько минут показе и ждущем ее Маркове, поспешно вышла из номера.
Роуленд опустил глаза на глянцевую страничку, оставшуюся в его пальцах. Фамилия Марии Терезы, с гордостью вышитая на маленьком ярлычке почти тридцать лет назад, была ему знакома. Ривьер – таков был один из псевдонимов Стара. Роуленд видел, куда вела только что найденная нить: Стар в самом деле мог оказаться тем самым ребенком, который был брошен в Новом Орлеане. Но все равно он с трудом мог поверить в это.
Зазвонил телефон. Роуленд торопливо схватил трубку, однако это оказался всего лишь помощник управляющего отелем. При всей вежливости тона в голосе официального лица явственно проскальзывали нотки неудовольствия. Из весьма прохладного объяснения следовало, что некая юная особа женского пола учинила форменный дебош и отказывается покинуть гостиницу до тех пор, пока не поговорит с англичанином по имени Роуленд. Однако сложность состоит в том, что сия молодая особа одета столь необычно, что о том, чтобы пропустить ее внутрь, не может быть и речи. А уходить она отказывается наотрез – никакие уговоры на нее не действуют. Не поручит ли мсье Макгуайр охране заняться этой невоспитанной девицей или все-таки соблаговолит поговорить с гостьей сам? В данный момент она находится рядом, в офисе…
Помощник управляющего передал трубку той, кто стояла рядом с ним. Едва услышав девичий голос с акцентом, Роуленд понял все. Быстро спустившись вниз, он ворвался в кабинет помощника управляющего. Так впервые состоялась его встреча с Майной Лэндис. Захлебываясь слезами, она начала сбивчиво рассказывать о том, что с ней произошло, объяснила, как она узнала из случайно услышанного разговора у стен собора святого Северина о нем самом. Ее рассказ изобиловал паузами, ненужными отступлениями и повторами. Где-то к середине повествования Роуленд с ужасом осознал, что счет времени идет не на недели, не на дни и даже не на часы. Показ коллекции Казарес начинался через пятнадцать минут.
«Стар! – вспыхнуло в его мозгу. – Звезда
type="note" l:href="#n_42">[42]
…» Ну как ему раньше в голову не пришло, что стоит за кличкой, которую этот человек сам для себя выбрал?
Помощник управляющего стоял перед ним онемевший, с лицом, белым как мел. Роуленд написал что-то на бумажке и протянул ему:
– Позвоните по этому номеру. Попросите Люка Мартиньи. Вызовите полицию.
* * *
Майне казалось, что эта ночь не кончится никогда. Надежда уже почти оставила ее, и все же заветный шанс представился. Несколько часов подряд Стар пребывал в сильнейшем возбуждении: казалось, что дух его парит высоко над землей. Страшно было смотреть ему в глаза: словно острые иссиня-черные лучи исходили из его зрачков, крошечных, как точки, проколотые иглой.
Стар раза три перечитал Таро, дважды искупался в ванне и еще один раз ополоснулся под душем. Выходя, он всякий раз запирал ее в спальне. Когда он вылез из-под душа, было уже где-то около двух ночи. Более точного времени Майна не знала, потому что ее часы остановились. Она то и дело подносила их к уху, отчаянно трясла, пыталась получше завести, но стрелки не двигались с места.
Стар не замечал ее беспокойства. Он был занят тем, что доставал из шкафа и любовно раскладывал на кресле свой парадный наряд: черный костюм, новенькую, еще в упаковке, рубашку, галстук, черные туфли и черные носки. Начистив туфли до блеска, он поставил их рядом с креслом и картинно встал перед небольшим зеркалом на стене. Майне сразу бросилось в глаза, что держится он при этом точь-в-точь как женщина. Стар собрал свои длинные волосы в хвост, а затем распустил их по плечам, повернулся перед зеркалом сначала одним боком, потом другим. Он счастливо улыбался самому себе, и Майна нашла, что он еще никогда не выглядел столь прекрасным. И столь безумным. Стар томно опускал и поднимал свои роскошные ресницы, пристально рассматривал каждую черточку своего божественного лика. Этот безумец кокетничал с собственным отражением.
– А ведь я мог бы стать кинозвездой, – как бы невзначай обронил он. – Настоящей звездой. Ты не находишь?
– Конечно, – еле слышно пролепетала Майна. – Я думаю, тебе и сейчас еще не поздно попытаться…
Стар резко повернулся к ней и нахмурился.
– О нет, – проговорил он почти миролюбиво. – Это не входит в мои планы. Я точно знаю свое будущее. У меня там все уже расписано.
И Стар по порядку рассказал ей, что собирается сделать следующим утром. В этом плане действительно все было продумано до мелочей. Впрочем, он уже рассказывал ей это раньше, причем не раз. Майна вновь и вновь убеждалась, насколько расчетлив ее тюремщик. Но в его расчетах все равно оставалась одна величина, которую он, как ни старался, не мог учесть в полной мере: воля судьбы. Сработает ли его план? Сейчас на этот вопрос никто не мог дать ответа.
– Понимаешь, – увлеченно излагал он ей свой замысел, – показ коллекции Казарес будет длиться ровно час: начало – в одиннадцать, окончание – в двенадцать. И я буду там. Конечно, попасть на показ не так-то просто – вход исключительно по приглашениям, причем каждое – на учете. Просто человеку с улицы туда вход заказан. Охрана, мордовороты – на каждом углу. Но я легко обойду все эти заслоны. Прошлой осенью я уже устраивал репетицию – все прошло как по маслу. И теперь пройдет, уверяю тебя. Я точно знаю. И карты знают…
Он мечтательно прикрыл глаза.
– Большинство мест в зале зарезервированы за непростой публикой. Назовем их условно знаменитостями: ну там кинозвезды, богачи всякие, солидные покупатели, редакторы разделов мод, репортеры, фотографы. Верно я говорю?
– Думаю, что да. Хотя сама я не очень хорошо во всем этом разбираюсь…
– Вот я тебе и говорю, чтобы ты разбиралась. – В его голосе зазвенело раздражение. – Конечно, я мог бы попытаться попасть туда с этой публикой. Но я сказал себе: «Не-ет». Мне вовсе не нужно торчать там на виду у всех. Верно я говорю? Мне нужно быть там невидимкой, понимаешь? Пока не наступит решающий момент. Уж тогда-то они меня заметят, можешь не сомневаться. Знаменитости эти, богатеи всякие. Операторы с телекамерами. Может быть, они даже снимут мой выход. А что, неплохо было бы. Я – на экранах всего мира! Каждая телестанция показывает меня. Нет, ты только представь себе, Майна. В лучшее время суток, когда в каждом доме все собираются у телевизора. Весь земной шар вздрогнет от моего выстрела!
Не переставая говорить, Стар прилег рядом с ней на постель. На прикроватном столике были рассыпаны какие-то маленькие таблетки и «травка». Стар говорил и раскладывал таблетки ровными рядами.
– И все-таки я не совсем понимаю, – несмело усомнилась Майна, – как ты попадешь туда, Стар.
– У меня есть приглашение, – искоса взглянул он на нее. – Все дома высокой моды, в том числе Казарес, рассылают небольшую часть приглашений студентам – тем, кто изучает историю костюма, прикладное искусство. Будущим гениям, так сказать. Такое приглашение дороже золота, Майна, дороже бриллиантов. Но у меня оно есть. И знаешь, от кого? От Марии Казарес лично! Я войду в зал вместе со студентами и буду вместе с ними сидеть, а может, и стоять. Их места – где-то на задворках, откуда все равно ни хрена не видно. – Он коротко хохотнул. – Но мне плевать. Я туда не нарядами любоваться иду – я иду туда только ради финала. Хорошо, что фоторепортеры в зале размещаются не очень далеко от студентов – в соседнем секторе, у самого края подиума. Вот этот самый край меня и интересует: именно туда выйдет в конце показа Жан Лазар, чтобы раскланяться перед публикой. Что тогда с залом твориться будет, представить себе трудно. Зрители наверняка сумасшедший дом устроят – они всегда на этих сборищах с ума сходят, а теперь уж им сам Бог велел, ведь этот показ особый, посмертное шоу Марии Казарес. Вот тогда-то и наступит мой черед. Стар торжествующе улыбнулся.
– Крики, овация… Думаешь, в этот момент на меня кто-нибудь оглянется? Нет, Майна. Я пойду вперед, и никто не остановит меня. Он будет мой: одна пуля в сердце, другая – в голову. Они даже пистолета не увидят, разве что кто-нибудь снимет случайно на видео. Может, и повезет кому. Будет просматривать свою запись с замиранием сердца: «Вот то самое место! Вот он!» – Стар как-то неестественно скорчился. – Мне надо хорошо выглядеть, Майна. Я хочу выглядеть ангелом смерти.
Майна нежно взяла его за руку.
– Стар, – попыталась она говорить как можно естественнее, – а ты точно уверен, что у тебя получится? Ведь тебе не уйти оттуда. У тебя ни малейшего шанса нет. Толпа, охрана – они тебя тут же скрутят.
Внутренне Майна убеждала себя, что его план непременно сорвется. Такие замыслы, какими бы хитроумными ни были, обычно редко удаются, и это немного успокаивало. Однако высказав свои сомнения вслух, она рисковала вызвать у Стара очередной приступ бешенства. Это могло произойти в любую секунду. Вот и теперь Майна почувствовала, как он весь напрягся.
– Нет. Ничего этого не случится. У меня есть план, как выпутаться. – Он поднес палец к губам. – Подробнее расскажу потом. Я вернусь прямиком сюда, к тебе. Тогда и переоденусь, а пока мне нужно побыть студентом, не так ли? Придется сперва прогуляться в старом пальто, грязных джинсах и красном шарфе. А вот когда вернусь, то сперва вымоюсь, если на мне вдруг окажется кровь, а потом оденусь в свежее. Надену вот этот костюм, эту рубашку. И тогда, Майна, мы пойдем с тобой куда-нибудь развеяться. Потому что я буду свободен. Свободен впервые в жизни.
После этого он внезапно замолчал. Все вопросы Майны не находили ответа. Ей не оставалось ничего, кроме как думать о времени, о том времени, когда она сможет выползти из этой норы, убежать от этого человека без оглядки.
Стар достал две маленькие таблетки, и проглотил одну за другой. Одна была «белой голубкой», другая, по его словам, – амфетамином. Майна была ошеломлена и напугана. Если не считать «травки», Стар впервые употреблял наркотики у нее на глазах. Выпив несколько стаканов воды, он снова исчез в ванной, не забыв запереть Майну в спальне. Когда Стар вернулся и привычно прилег рядом, она заметила, что он опять мылся. Правда, судя по всему, на сей раз мылся не слишком тщательно: вокруг ноздрей и на верхней губе у него остались подозрительные следы белого порошка.
Стар заявил, что сейчас даст ей «розовый камень». Майна насторожилась. Она догадывалась, зачем это ему понадобилось. Ему нужно было, чтобы розовый дурман овладел ею именно сейчас – надежно, на несколько часов.
Майна взяла у него таблетку и сунула себе в рот. Надо было как-то отвлечь его внимание, а потому она попросила Стара еще раз показать ей пистолет. Уловка сработала. Ей нужна была всего одна секунда – ровно столько ему потребовалось, чтобы встать с кровати. Выплюнув таблетку в ладонь, Майна молниеносно пихнула ее под матрас. Стар ничего не заметил.
Внезапно ему захотелось покурить еще и «травки» – той самой, крепкой, от которой Майне становилось дурно. Самое худшее заключалось в том, что он и теперь заставил ее курить за компанию. Заметив, что она не затягивается, Стар угрожающе уставился на нее. Глаза его замерцали недобрым огнем, и он заставил девушку глубоко вдохнуть дым, заломив ей руку за спину. Майна повиновалась – боль была невыносимой. Он заставил ее выкурить целый «косяк», а она до этого не съела за весь день ни крошки. Голова закружилась, затаенные страхи начали выползать из всех уголков мозга и расти, расти, обретая формы гигантских физических объектов: какие-то огромные птицы пикировали на нее, норовя столкнуть в глубокую пропасть.
Майна беспомощно улеглась на кровать, пытаясь отогнать этих птиц. Лежавший рядом Стар тоже был занят делом – он делал то, чего ей не хотелось видеть. Словно сквозь вату она слышала, как Стар расстегивает «молнию» брюк. Затем задергались его руки, ритмично заходило все тело, участилось дыхание. Во всем этом ощущалась какая-то безысходность. В конце концов, когда большие птицы ненадолго улетели куда-то, Майна через силу приоткрыла глаза.
На сей раз ему удалось добиться эрекции. Кажется, он один знал, что требуется ему, чтобы по-настоящему возбудиться. Не размыкая до конца тяжелых век, она увидела, что Стар берет пистолет. Страх железной перчаткой сжал ее сердце. Однако оказалось, что пистолет предназначен все для того же. Сверкающим стволом Стар нежно водил по возбужденной плоти. Майна крепко зажмурилась. Последовало еще несколько ритмичных движений, и его тело содрогнулось словно в агонии.
– Господи, – прошептал он. – Господи…
Майна почувствовала, что ее вот-вот вырвет. Она дрожала от страха и отвращения, жалости и любви. «Выждать, – гудело у нее в голове. – Выждать». И вот перед самым рассветом ее час настал. Птичий гомон послышался с улицы, полоска между не до конца задернутыми гардинами из черной стала серой. Было примерно полвосьмого, самое большее около восьми. Глаза Стара были закрыты, он ровно дышал. Майна потихоньку поползла к краю постели и собиралась уже встать, как его рука цепко схватила ее за кисть.
– Стар, – жалобно прошептала она, – мне плохо. Из-за «травки». Тошнит…
Майна ожидала, что он отправится в ванную вместе с ней, однако он не думал вставать с кровати. Только повернулся на бок и впился в нее глазами. Казалось, он видит ее насквозь. «Он знает, – беспомощно подумала Майна, – знает, что я собираюсь предать его».
Но Стар, должно быть, не знал этого, потому что отпустил ее. Она зашлепала в маленькую ванную. Майна со вчерашнего дня оставалась одетой, только ноги были босыми. Она не отважилась прихватить с собой туфли – тогда бы он точно обо всем догадался.
В ванной Майна почувствовала, как волны тошноты подхватывают ее и несут куда-то, качая из стороны в сторону. Ее прошиб пот и охватил ужас при мысли, что прямо сейчас она может отключиться. Майну вырвало несколько раз. После этого стало чуть лучше. Воровато оглянувшись, она открыла все краны. Трубы, прокашлявшись, дружно загудели. Оставалось надеяться, что этот шум поможет ей неслышно унести отсюда ноги.
Майна спускалась по лестнице, каждую секунду ожидая услышать окрик Стара, почувствовать на своей шее железную хватку его пальцев. Ей пришлось немало повозиться с замками и задвижками входной двери, прежде чем удалось открыть ее. И когда путь перед ней был свободен, она едва не повалилась без чувств на мостовую. Однако девушка нашла в себе силы бежать, быстро, куда глаза глядят. Лишь окончательно затерявшись в лабиринте узких улочек, она чуть-чуть успокоилась, поняв, что теперь ему не догнать ее. Привалившись спиной к каменной стене и глотая слезы, Майна постаралась дышать глубже, но ей все равно не хватало воздуха. Ей было очень плохо. Она беспомощно разевала рот, уличный холод обжигал ей легкие, однако тошнило от этого не меньше. Майна переломилась пополам, и ее снова вывернуло наизнанку. Как раз в это время мимо проходила какая-то женщина с крохотной собачкой на поводке. Громко фыркнув, дама брезгливо отвернулась в сторону.
Но Майна в эту минуту думала только о том, чтобы позвонить домой. Больше всего на свете ей сейчас хотелось услышать голос отца. Однако когда она в конце концов отыскала на улице телефон и попыталась сделать заказ, телефонистка не смогла понять ни слова. Майна вновь и вновь пыталась втолковать этой дуре, как срочно нужно ей позвонить в Англию, но тщетно. Тогда ей в голову пришла другая мысль. Вернее, эта мысль давно уже пряталась в темном закоулке ее мозга и оказалась теперь как нельзя кстати. Она вспомнила о мужчине и женщине, которые разговаривали на улице Сен-Северин, у собора. Она помнила, как зовут мужчину, – женщина назвала тогда его по имени, было известно и название отеля – «Сен-Режи». К тому же не оставалось никаких сомнений в том, кем были эти двое. После долгих раздумий Майна пришла минувшей ночью к однозначному выводу: ну конечно же, это частные детективы! Наверняка их нанял отец. Он и сам мог находиться сейчас, в Париже, вместе с этими людьми. Конечно, он волнуется, наверное, с ног сбился, разыскивая ее.
Майна не имела ни малейшего представления о том, где она находится и в каком конце города расположен «Сен-Режи». Узнать это оказалось не так-то легко. Она останавливала прохожих и на смеси английского и плохого французского пыталась спросить их, в какую сторону ей идти, но те, при виде ее грязной одежды, босых ног и как попало выкрашенных волос, заметив слезы на ее глазах и почуяв запах рвоты, шарахались от нее как от зачумленной. Лица людей были непроницаемы, как тюремная стена.
Конечно, она могла обратиться к полицейскому. Она видела двух людей в форме, когда, спотыкаясь, брела по бульвару Сен-Мишель. Блюстители порядка зорко наблюдали за плотным автомобильным потоком. Майна остановилась, решая для себя, обратиться ли к полицейским. «Нет, – подумала она, – только не в полицию». Ей не хотелось, чтобы Стара арестовали. Нельзя было допустить, чтобы ему причинили боль, обиду. Ей всего лишь нужно было, чтобы его вовремя остановили. Чтобы оказали ему помощь, показали врачу, поместили в тихую, больничную палату, где он смог бы прийти в себя, хоть немного успокоиться. Но только не в полицию. Дорога проходила по набережной, и Майна, внезапно обретя силы, бросилась наперерез отчаянно сигналящим машинам к мосту, аркой поднимавшемуся над рекой. Но и взбежав на мост, она не смогла понять, где находится. Пожилая женщина, к которой Майна обратилась с вопросом, оказалась добрее других. Остановившись, она ткнула пальцем куда-то вдаль.
– Mais, il est la, – произнесла женщина. – En face, vous voyez.
type="note" l:href="#n_43">[43]
Увидев, что Майна по-прежнему непонимающе хлопает глазами, она развернула грязную девчонку за плечи и слегка подтолкнула вперед. И тогда Майна увидела то, что искала: огромный серый замок, возвышавшийся неподалеку, на самом деле оказался отелем «Сен-Режи». Она теперь ясно видела его название из бронзовых букв с завитушками. Эти огромные буквы располагались как раз над входом, напоминавшим дворцовые врата.
И Майна побежала к этим вратам из последних сил, но перед ней выросло новое препятствие, теперь в виде швейцара. Расставив руки, он не хотел ее впускать. С неизвестно откуда взявшейся ловкостью ей удалось прошмыгнуть мимо привратника, но ее все равно остановили. Эти люди наотрез отказывались выслушать и понять ее. Объяснение безнадежно затянулось, и, казалось, все идет прахом. Но в конце концов появился тот самый мужчина, которого звали Роуленд. В отличие от других он был внимателен и добр. Этот человек разговаривал с ней на удивление мягким тоном, пытался успокоить ее, делая все, чтобы она перестала дрожать, задыхаться и плакать. Но даже он не мог до конца понять ее. Как видно, Майна сама еще не осознала, что с ней произошло. Все смешалось в ее голове, рассказ получался невнятным.
И все же наступил момент, когда смысл ее слов наконец дошел до него. Майна сразу увидела это по его лицу. Помог оружейный каталог, про который она очень кстати вспомнила. Эту тонкую брошюрку она скатала в трубку и сунула за пазуху, когда вчера вечером Стар стоял под душем. Поняв, что каталог убедит мужчину лучше всяких слов, Майна достала измятую брошюру и дрожащим пальцем указала на рисунок пистолета, который купил себе Стар.
– Он войдет туда под видом студента, – объяснила она, – и будет сидеть в заднем ряду, дожидаясь окончания. А когда после показа перед публикой появится Лазар, он хочет пустить эту штуку в дело. – Майна яростно ткнула пальцем в глянцевую картинку. Лицо мужчины посерьезнело, глаза обеспокоенно уперлись в раскрытый каталог. – Но он не сделает этого, я уверена, что не сделает, – поспешно залепетала девушка. – Все это – только в его больном воображении. Так-то он хороший, он меня ни разу пальцем не тронул. Вы понимаете, о чем я говорю? А против Жана Лазара и Марии Казарес у Него вообще ничего нет. Кстати, он плакал, когда она умерла. Пожалуй, он даже любит их обоих, только не признается в этом никому, даже самому себе. Вот и купил эту вещь, чтобы убедить себя…
Роуленд во все глаза глядел на изображение пистолета, в которое девушка в горячке продолжала тыкать пальцем. Он словно наяву слышал, как тикают часы, отсчитывая секунды. Из разрозненных кусочков мозаики получалась целостная картина: сценарий, придуманный Старом, вырисовывался все отчетливее. Пистолет, на который указывала Майна, имел название «беретта-93R». Патроны – девятимиллиметровые, пятнадцать штук в обойме, огонь можно вести очередями по три выстрела. Дальность стрельбы на поражение – семьдесят пять метров. О боеприпасах к пистолету в каталоге было сказано особо. Внутри каждой синей девятимиллиметровой пули был пластиковый сердечник, который после выстрела смещался, и, попадая в цель, она начинала двигаться по хаотичной траектории. Тот, кто конструировал это оружие, как следует позаботился о том, чтобы максимально уменьшить шансы жертвы на выживание. Пуля со смещенным центром крайне редко проходила человеческое тело навылет, и это считалось главным ее достоинством, с точки зрения специалистов.
Роуленд поднял глаза. Майну по-прежнему трясло, как в лихорадке. Казалось, она близка к обмороку. Учитывая ее состояние, в расспросах необходима была предельная осмотрительность. Каждый вопрос, каким бы важным он ни был, приходилось задавать ровным голосом, мягко и с величайшим тактом.
– Майна, – обратился он к ней, – посмотри внимательно. Видишь, здесь нарисованы обоймы? Не помнишь, сколько их купил Стар?
– Обоймы? Это такие штучки, которые вставляют в рукоятку? – Она несколько замялась, ее глаза беспокойно забегали по сторонам. – У него их было пять. Точно: пять. Он разложил их все на кровати…
В этот момент Роуленду стало очевидным, что с обходительностью пора кончать. Повернувшись к помощнику управляющего, он попросил его набрать номер полиции и вызвать Мартиньи. Полицейский телефон долго не отвечал. Мужчины застыли в ожидании. А Майна опять разрыдалась, умоляя Роуленда не делать этого. Но Роуленд не слушал ее, думая о том, что может произойти в ближайшее время. Он был погружен в расчеты.
Опытный стрелок с близкого расстояния не промахнется – такой обойдется одним выстрелом. Человеку, менее привычному к оружию, чтобы расправиться с ближним, придется выпустить очередь, от силы две.
Стар отправлялся на дело, запасшись пятью обоймами, по пятнадцати патронов в каждой. Семьдесят пять патронов в общей сложности. Правда, чтобы сделать столько выстрелов, ему придется несколько раз перезарядить пистолет.
Перед глазами Роуленда предстал призрак кровавой бойни. «Только ли Жан Лазар, – подумал он. – Но кто еще?»
* * *
Стар прикатил на «Мерседесе» – очень дорогом, «шестисотом». Джини с любопытством заглянула в окно автомобиля. В глаза бросилась кожаная обивка нежно-кремового цвета. Машина скорее всего была угнана. Прижимаясь к стене здания, так чтобы ее не было видно из окон верхних этажей, Джини, запомнив номер, отошла чуть в сторону.
Поначалу, когда из резко затормозившего «Мерседеса» вышел элегантный молодой человек, она даже не подумала, что это Стар. На парне, вылезшем из-за руля, были черный костюм и белая рубашка с галстуком. Да, у него были длинные черные волосы, но они не обрамляли его лицо, а были стянуты на затылке в хвост. Своим обликом он напоминал преуспевающего молодого бизнесмена, делающего деньги в отрасли, где к внешнему виду не проявляют слишком строгих требований. Специалист по рекламе, продюсер какой-нибудь фирмы звукозаписи или еще что-то в этом роде… Однако когда он, захлопнув дверцу, на секунду повернулся к ней лицом, сомнений не осталось. Молодой человек вполне соответствовал описанию, данному бродягами: вылитый голливудский герой-любовник.
Это определенно был Стар. Джини давно его поджидала, твердо зная, что если он в прошлом регулярно наведывался к Матильде Дюваль, то рано или поздно появится здесь снова. Она оказалась права, однако момент, выбранный им для посещения, не мог ее не удивить. Жюльет де Нерваль ранее по секрету поведала Роуленду, что за мадам Дюваль в пол-одиннадцатого утра приедет лимузин, который отвезет ее на показ коллекции Казарес, а потом доставит обратно домой. До половины одиннадцатого оставалось совсем немного времени.
Квартира Матильды Дюваль – об этом ей опять-таки было известно со слов Роуленда – располагалась на самом верху. Джини задрала голову и окинула быстрым взором ровный ряд окон, а потом снова перевела обеспокоенный взгляд на «Мерседес». То, что Стар столь спокойно бросил машину под запрещающим знаком, могло означать только одно: он не намеревался здесь надолго задерживаться. В душе шевельнулась тревога: мадам Дюваль, больная и старая женщина, жила одна. Потоптавшись немного в нерешительности, Джини в конце концов все же взбежала вверх по широким ступенькам.
Путь ей преградили массивные двери. Вглядевшись внимательно сквозь дверные стеклянные панели, она увидела обширный пустой вестибюль, облицованный мраморной плиткой, и клетку лифта. Как и в доме, где жила Элен, здесь не было никаких признаков того, что подъезд находится под охраной консьержки. Джини пришла в голову мысль о том, что в этом доме тоже проживают главным образом те, кому по карману содержать сразу несколько роскошных квартир. Значит, и тут, как в доме Элен, основная часть жилья пустует иногда по нескольку месяцев подряд. Она прижалась носом к стеклу. Сквозь красиво переплетенные прутья лифтовой клетки можно было различить толстые провода и противовесы. Значит, кабина находилась где-то на другом этаже. «На десятом», – сделала вывод Джини.
Она оглядела несколько рядов кнопок домофона на стене рядом с дверью и позвонила в две другие квартиры десятого этажа, однако ни из одной ответа не последовало. Джини решила проверить квартиры на нижних этажах. Шестая попытка оказалась удачной. Голос женщины, ответившей на звонок, звучал нетерпеливо. Усилив американский акцент и немилосердно коверкая свой французский, Джини объяснила, что остановилась здесь у друзей. Но вот беда, они дали ей ключи только от квартиры, а ключ от двери подъезда дать забыли.
– Oh, quelle betise – ces idiots…
type="note" l:href="#n_44">[44]
– В нескольких емких выражениях женщина излила досаду по поводу дурацкой ситуации, в которую ее втягивают в среднем по четыре раза в неделю. И все же, вняв слезным мольбам Джини, она сделала то, чего ни за что на свете не сделал бы ни один обитатель американского дома: нажала кнопку, открыв замок входной двери. Джини быстро проскользнула внутрь.
Подойдя к лифту, она, ощущая в душе неприятный холодок, посмотрела вверх. Стрелка индикатора, сообщавшего, на каком этаже находится кабина лифта, указывала на цифру «десять».
В этой ситуации у Джини было несколько вариантов действий: или просто ждать, или стучаться во все квартиры подряд, пока кто-нибудь не позволит ей воспользоваться телефоном, или тихо подняться по десятый этаж по лестнице.
Ей представилась старая беспомощная женщина – одна в своей квартире. Представился и Стар, недавно купивший с помощью Шанталь «серьезный» пистолет. Джини подошла к лестнице, но замерла, не успев поставить ногу на ступеньку. Лифт ожил: провода и противовесы пришли в движение. Стар спускался вниз.
«Ждать, – решила она. – Прикинусь здешней. Жительница дома стоит внизу, дожидаясь лифта. Что может быть естественнее?» Ждать надо было, чтобы увидеть, спустится ли он один.
Стар был не один. Рядом с ним, опираясь на его руку, стояла женщина, которую ни с кем нельзя было спутать. Это была Матильда Дюваль. Едва увидев старуху сквозь решетку клетки лифта, Джини почувствовала, как у нее защемило сердце от жалости и страха за это беспомощное существо. Матильда оказалась крохотной и еле стояла на ногах. Одета она была подчеркнуто аккуратно – в черный костюмчик, который вышел из моды, должно быть, лет сорок назад. Старческие руки в новых черных перчатках заметно дрожали. Джини не могла сказать наверняка, что является причиной этой дрожи – дряхлость или страх. В то время как Стар открывал дверь лифта, старуха подняла голову, и Джини застыла в напряженной позе. Она поняла, что Матильда Дюваль больна катарактой в тяжелой форме: ее мутно-голубые глаза были словно подернуты молочной пленкой. Они смотрели, как две матовые лампочки.
– Bonjour, madame, monsieur,
type="note" l:href="#n_45">[45]
– поздоровалась Джини, как только распахнулась дверь лифта. Она вежливо поклонилась старухе. Матильда Дюваль не ответила на приветствие, она даже не повернула головы. «Совсем слепая, – заключила Джини. – И глухая вдобавок».
Зато глаза Стара с первой же секунды настороженно впились в нее. Душу Джини терзали сомнения: говорить или молчать? Вмешаться сейчас или выждать?
Матильда Дюваль сама сделала вмешательство необходимым. Выходя из лифта, она споткнулась и едва не упала. Пальцы Стара цепко удержали ее за локоть. Он помог старой женщине обрести шаткое равновесие и постарался побыстрее вывести на ее улицу.
Сделав несколько шажков, старуха остановилась и прижала ладонь к груди.
– Un moment, Christophe, – услышала Джини ее одышливый шепот. – Tu marche trap vite pour moi… Souviens-toi, je suisvieille maintenant…
type="note" l:href="#n_46">[46]
Однако Стар остался безучастным к старческой жалобе. У него было такое лицо, будто он волоком был готов вытащить Матильду из этого вестибюля. Чертыхнувшись сквозь зубы, Стар действительно потащил немощную женщину за руку. Джини не оставалось ничего иного, как вступиться за нее.
– Мадам Дюваль? – участливо склонилась она над старухой. – Vous etes malade? Je реuх vous aider? Un moment, monsieur…
type="note" l:href="#n_47">[47]
Губы у Матильды Дюваль стали синими, ей было трудно дышать. Подняв глаза, Джини встретила немигающий взгляд Стара. Подавив в себе страх, она снова захлопотала вокруг больной старухи: тут, в подъезде, есть скамеечка; может, мадам Дюваль присядет ненадолго, отдышится?.. После недолгих размышлений Стар согласился. Он тоже заметил, как посинели губы Матильды, и вместе с Джини подвел ее к скамье. Джини опустилась на скамейку рядом со старухой, Стар отступил чуть в сторону.
Взяв холодные ладони мадам Дюваль в свои руки, Джини принялась сыпать предложениями о помощи. Она, как могла, тянула время. Может, доктора вызвать? И стоило ли вообще выводить мадам на улицу в такую погоду? Холод страшный, дождь того и гляди пойдет…
С помощью этих вопросов ей удалось выиграть ровно тридцать секунд. Стар по-прежнему не сводил глаз с ее лица.
– А ведь вы не француженка. Американка, правильно я угадал? – Он медленно полез в карман и вытащил небольшую коробочку с таблетками.
– А-а… Да-да, верно. – Джини бросила на него растерянный взгляд. – Я сначала не поняла, в чем дело, а тут вижу: ей же плохо совсем, губы посинели и…
– Вы живете здесь? – Вынимая из коробочки пилюлю, Стар, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Его голос был странно тих. Голос довольно приятный, но вместе с тем совершенно бесцветный, не запоминающийся – именно таким описывали его те, кто встречал этого человека до нее.
– Что? Ах, да-да, здесь…
Подобный ответ представлялся ей наиболее безопасным. Не станешь же говорить, что пришла к кому-то в гости, но тут же узнала мадам Дюваль. Стар, казалось, поверил ей. У нее отлегло от сердца.
– У нее ангина, – обыденно сообщил он. – Уж восемьдесят пять старушке. Но ничего, выпьет таблеточку, и все будет в порядке. Она кладет их под язык – просто чудо, а не лекарство. Вот увидите, через пару минут все будет в полном порядке.
С этими словами Стар протолкнул крохотную пилюльку в рот мадам Дюваль. На старческих губах появилась слабая улыбка благодарности. Матильда уставилась молочно-голубыми глазами куда-то вдаль, глядя мимо своего провожатого. Стар выпрямился.
– Покажите мне свой ключ, – потребовал он.
– Простите, не поняла… – Джини в смятении смотрела на него. Его лицо оставалось бесстрастным.
– Ключ, говорю. Если вы здесь живете, у вас должен быть ключ от квартиры, верно я говорю?
– Боже правый… – Джини поднялась со скамьи. – Да что же это такое? Естественно, у меня есть ключ. Я живу на шестом этаже. Да о чем мы вообще говорим? Нам нужно врача вызывать, срочно.
– Согласен, – ухмыльнулся молодой человек. – Так давайте же поднимемся в вашу квартиру и позвоним в «Скорую». Я вас провожу. Идет?
Джини почувствовала, как ею начинает овладевать панический страх. Хуже всего было то, что страх отражался на ее лице. Она сама чувствовала это.
Зато Стар окончательно восстановил уверенность в себе. С озабоченным видом он запустил руку в карман своего черного пиджака.
– Вот ведь дьявол, – мягко пожаловался он, – говорили мне карты: ожидай неожиданного. Так и сказали: сегодня утром. Не соврали на этот раз.
Стар был каким-то не от мира сего, и голос его звучал отстраненно, будто откуда-то издали. Пожав со вздохом плечами, он извлек из кармана пистолет. С выражением легкого неудовольствия он направил дуло на молодую женщину. Джини смотрела в черное отверстие, застывшее напротив ее груди на расстоянии метра.
– Пожалуйста, поймите… – пробормотала она. – Я ничего не понимаю. Я всего лишь хотела помочь мадам Дюваль…
Но Стар не слушал ее. Он морщил лоб, как видно, обдумывая следующий шаг.
– Машину водить умеешь? – не слишком учтиво поинтересовался он.
– Да, умею, но послушайте…
Джини запнулась на полуслове, сообразив, какую глупость только что сморозила, и Стар мгновенно заметил это по ее лицу. Он вообще отличался быстротой реакции.
– Да не бойся ты, – произнес он почти ласково. – Ты все правильно ответила. Вот если бы сказала, что не умеешь, пришлось бы пристрелить тебя прямо здесь. А мне это сейчас ни к чему. Грохот, грязь, суета… Это может нарушить мои планы. Вот видишь, буквально все приходится учитывать. Постоянно исхитряться надо, мозгами шевелить. Правильно я говорю? Но мне это не в тягость – я таким родился, все умею. А теперь пойдем-ка отсюда. На улице стоит «Мерседес». Не заперт. Сядешь за руль, а я с мадам Дюваль – на заднее сиденье.
Помедлив, Стар снова слегка наморщил лоб. В эту секунду он выглядел совершенно нормальным человеком, который, строя обычные планы на предстоящий день, неожиданно увидел какую-то мелкую помеху.
– Надеюсь, ты достаточно умна? – спросил он, снимая пистолет с предохранителя. Раздался сухой щелчок. Джини, не отрывая глаз от черного дула, с трудом проглотила вставший в горле комок.
– Во всяком случае, не безрассудна, если ты именно это имеешь в виду.
– То-то же. Смотри у меня, без глупостей. Поняла? Чтобы не вздумала заорать или смыться. Сейчас я дам тебе ключи, а ты заведешь машину и поедешь. Хорошо поедешь, без фокусов. В противном случае стреляю без промедления. И тогда мадам Дюваль больше не будет мучить хроническая ангина.
Старуха, кажется, расслышала собственное имя. Щеки ее чуть-чуть порозовели, и неожиданно она подняла голову. Посмотрев мутно-голубыми глазами на стоявших рядом людей, Матильда безмятежно улыбнулась. Джини помогла ей встать, и старуха, шаркая непослушными ногами по мраморному полу, забубнила что-то себе под нос. Лишь с большим трудом можно было разобрать ее слова о том, какой Кристоф хороший мальчик, какой заботливый, а главное, терпеливый…
Выйдя на тротуар, Джини посмотрела в обе стороны. Улица была совершенно пуста. У Джини мелко задрожали руки. Открыв дверцу, она в изумлении замерла, не решаясь сесть в машину. Взглянув на кожаную обивку и педали, Джини не могла сдержать испуганного возгласа. За ее спиной устраивались Стар и мадам Дюваль. Старуха вытащила свои четки. Джини, не смевшая оглянуться, поняла это, услышав мерное постукивание деревянных бусинок. Во рту у нее пересохло от страха.
Сев наконец в машину, она уже не сомневалась: бурые липкие подтеки на сиденье водителя и вязкая лужа внизу, под педалями, в которой скользили ноги, были не чем иным, как кровью.
– Ага, кровь, – радостно подтвердил кошмарную догадку Стар, наклонившийся к ней с заднего сиденья. Одновременно ей в шею уперлось дуло пистолета. – Угадай, сколько людей я замочил за сегодняшнее утро. Не мучайся, сам скажу: троих. Третьим был этот шофер. Это его кровью залито сиденье, а тело его лежит в багажнике. Но ты об этом не думай. Заводись – и вперед. Доедешь до конца бульвара, а там – направо.
Ей пришла в голову мысль «залить» двигатель. Пусть захлебнется карбюратор. Выжав педаль газа до самого пола, она повернула ключ в замке зажигания. Стар злорадно засмеялся:
– Не получится. С «Мерседесом» такие штучки не проходят. Ты на «Мерседесе» каталась хоть раз? Отличная машина. У моего папы все самое лучшее. «Мерседесы». «Роллс-Ройсы». Таких, как этот, у него четыре штуки. Что, не знала?
Двигатель мягко заурчал. Кое-как поборов в душе ужас, Джини тронулась с места и поехала вдоль бульвара. Сзади продолжали постукивать четки.
– Она не за тебя молится. И не за меня, – пояснил Стар таким тоном, словно болтал с хорошей знакомой. – Она молится за мою мать. Моя мать мертва. Скоропостижно скончалась в понедельник, во второй половине дня. Таблеточки маленькие, но если принять их слишком много за один раз, может и такое случиться. Короче говоря, перебрала их моя мама. Во всяком случае, так утверждает Матильда. Писала мне письмо и выпила сразу три пилюльки, что было, конечно же, довольно глупо с ее стороны. Так и не дописала своего письма. Повалилась на пол. В конвульсиях задергалась. Матильда говорит, она не сразу умерла. Не слишком приятное было зрелище. Но я думаю, смерть редко бывает приятной.
Джини не ответила и этим, судя по всему, рассердила его. Посмотрев в зеркало заднего вида, она заметила, как он насупился.
– Моя мать была очень известной женщиной, – упрямо продолжил Стар. – Всемирно известной. И ты ее знаешь. Ее имя – Мария Казарес. – Он ненадолго замолчал. – На следующем перекрестке – налево. А сама-то ты кто? Из полиции? Из какого-нибудь спецподразделения? Или, может, частный детектив? Тебя, наверное, отец Майны нанял?
– Нет. Я журналист, – ответила Джини, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно тверже. – Расследую историю с исчезновением Майны.
– Ах, вот как? И смерть Кассандры тоже? Жаль, но так уж получилось. Видел, что пишут в газетах по этому поводу. Но Майна, конечно же, ничего не знает. – Он снова умолк на несколько секунд. – Журналистка, говоришь? И в какие газеты пишешь – американские?
– Иногда. Но живу в Лондоне. Работаю в британской газете. «Корреспондент» называется.
– А-а, ну как же, наслышаны. – Стару явно льстило такое знакомство. – Очень солидная газета, если не ошибаюсь. Вроде «Таймс», верно?
– Да. Можно сказать и так.
– Ого, так это же просто прекрасно! Здесь направо, а потом – прямо по основной. – Теперь в зеркале была отчетливо видна его белозубая улыбка. От этой улыбки у Джини стыла кровь в жилах. – Знаешь, каких-нибудь несколько минут назад, возле лифта, я ничего не мог понять. Карты ясно говорили мне: ожидай неожиданного. Кажется, я уже упоминал об этом. Но вместе с тем, судя по раскладу, меня ждало что-то хорошее… – Он опять нахмурился. – Сказать тебе правду, почему я не пристрелил тебя сразу? Я тогда малость соврал: это не имеет никакого отношения к тому, умеешь ты водить машину или нет. Я просто выжидал. Естественно, ты была для меня сюрпризом, однако поначалу не слишком приятным. Казалось, ты вот-вот пустишь все мои планы под откос. Но я верил картам и, как видишь, оказался прав. Да, твое появление было для меня полной неожиданностью, но оказалось именно тем, что мне сейчас нужнее всего. Это надо же, как повезло! Гляди-ка, все сошлось… Сбавь скорость. Поверни налево.
Джини едва удерживала руль – она была ни жива ни мертва от страха. На лбу ее выступил холодный пот. Оставалось только надеяться, что он не видит этого. Она по-прежнему чувствовала дуло пистолета у себя на затылке. Стар водил стволом вниз-вверх, будто лаская ее. Джини панически боялась пистолетов. В Боснии, да и не только там, она не раз своими глазами видела, что способно сделать современное оружие с человеческим телом. Проглотив шершавый комок, который вновь встал в горле, она постаралась придать своему голосу спокойствие.
– Чем же я могу тебе пригодиться? – поинтересовалась Джини.
– Чем? – удивленно переспросил он. – А сама разве не догадываешься? Тем, что можешь написать обо мне статью, в которой все объяснишь. Вот именно, объяснишь! Если хочешь, дам тебе эксклюзивный материал. Только тебе – и никому больше. А ты напишешь статью, на которую у тебя будут исключительные права, – чтобы все газеты напечатали. Газеты всего мира. Ведь это возможно, не так ли?
– Да, такое бывает, но только изредка. Если тема громкая.
– Насчет этого не беспокойся: тема что надо – громче не бывает. – Он вздохнул. – Вот когда я прославлюсь. Стану знаменитостью. Мое имя будет греметь по всей Европе, в Америке. Ты поможешь мне стать звездой. Ну как, согласна?
Джини начинала постигать суть его мечтаний. Теперь ей стало абсолютно ясно, куда он ее тащит. Они проезжали рядом с предместьем Сент-Оноре. Уже сейчас можно было видеть знаменитый частный отель, служивший фирме Казарес штаб-квартирой. Вскоре стало хорошо видно и соседнее здание Дома Казарес, в котором должен был состояться показ. Рядом повсюду торчали тарелки спутниковых антенн, сновали съемочные группы. Нарядно одетые люди фланировали группами взад-вперед по тротуару в ожидании, когда откроются двери зала.
Поколебавшись, Джини тихо осведомилась:
– Звездой? А разве ты уже не звезда? Ведь, кажется, так звучит одно из твоих имен – Стар. Не ты ли сам его для себя выбрал?
– Я, кто же еще? Если хочешь, можешь и ты обращаться ко мне так, когда будешь брать у меня интервью. Но в своей статье ты должна назвать мое истинное имя, то, которое значится в моем свидетельстве о рождении, – Кристоф Ривьер… Эй, эй, тормози! Направо сворачивай. Остановишься перед воротами вон той конюшни.
Джини подчинилась. Остановившись, она смотрела на высокие решетчатые ворота, к которым была прикреплена табличка с надписью: «Казарес». За воротами виднелся узкий двор, где вытянулись шеренгой около двадцати гаражей, которые когда-то служили лошадиными стойлами и каретным депо. Очевидно, этой конюшней пользовались ранее хозяева двух роскошных особняков, на задворках которых она располагалась. Достав небольшой электронный пульт, Стар нажал на кнопку, и ворота раздвинулись. Он велел ей подъехать к последнему гаражу в ряду и с помощью того же устройства открыл его стальную дверь, которая с грохотом поднялась вверх. Джини въехала в гараж и выключила двигатель.
Бокс оказался узким: Стар с большим трудом сумел вытащить из машины мадам Дюваль. Отведя старуху к выходу, он тут же вернулся.
Джини сидела очень тихо, глядя прямо перед собой. Она знала, каким будет его следующий шаг: он запрет ее здесь. Запрет, оставив наедине с мертвецом в багажнике.
– Пожалуйста, – тихо взмолилась она, когда Стар поравнялся с открытым окном машины, – не запирай меня здесь.
– Ничего, это ненадолго, – заверил он ее бодрым голосом. – Скоро я вернусь за тобой. А пока отдай мне ключи от машины. И слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Телефона в «Мерседесе» нет – я выломал его. Машину с места не сдвинешь. Дверь в гараже – пять сантиметров толщиной, из пушки не прошибешь. Кричать и барабанить можешь сколько угодно – все равно никто не услышит, потому что все машины Казарес стоят, выстроившись в очередь, на улице Сент-Оноре. Будут развозить больших шишек после показа. Еще часа полтора здесь не будет ни одной живой души. Не считая меня, конечно. А я себя долго ждать не заставлю. Схожу только, убью своего папашу… Господи, как же долго я ждал этого дня, ждал с того самого момента, когда узнал, что он мой отец. Больше года я готовился к этому шагу. Как только дело будет сделано, я приду прямиком сюда, и…
Впервые за все время на его лицо легла тень сомнения, дуло пистолета дрогнуло. Джини увидела, как в прекрасных глазах Стара заметалось беспокойство.
– И если я буду возбужден чуть больше обычного, не пугайся. Договорились? Такое со мной случается иногда. Голова начинает болеть страшно, глаза. Но я покажу тебе, что делать. Ты должна немного погладить меня по лбу, вот так. И боль отступит. К тому же у меня есть таблетки, особые. Может, я приму одну из них. Чтобы отметить это событие. Понимаешь? – Он весело улыбнулся. – Могу даже тебе дать. В общем, посмотрим. Кстати, у тебя часы есть? Я вернусь в одиннадцать часов двадцать минут, самое позднее к половине двенадцатого… Вот ведь болван, чуть не забыл! Слушай, как тебя зовут?
– Женевьева. Друзья зовут меня Джини. Стар, прошу тебя… – Джини колебалась. Что, если молниеносно открыть дверь? Ошеломить его, выбить из руки пистолет… Нет, рисковать в таких условиях не имело смысла. Пистолетное дуло плясало в нескольких сантиметрах от ее лица. – Ну почему ты не хочешь взять меня с собой? У меня и статья тогда получилась бы гораздо живее.
Стар задумался, и на какую-то секунду Джини показалось, что ее уговоры подействовали. Однако он отрицательно покачал головой. И дал объяснение, обезоруживающее своей логичностью:
– Не могу. В Доме Казарес охрана на каждом углу. Служба безопасности у них там не хуже, чем у президента. С Матильдой я войду без проблем, на этот счет все улажено, а вот тебя, Джини, они точно не пустят. Не знают они тебя – вот в чем беда. Итак, в двадцать минут двенадцатого встречаемся снова здесь. Для свободного человека время – это все.
Он закрыл за собой дверь гаража, прежде чем Джини успела выйти из машины. Снаружи щелкнул замок. Однако Стар все еще возился, проверяя, надежно ли заперта дверь. В гараже стало темно – хоть глаз коли. Пришлось передвигаться на ощупь. В темноте она оперлась рукой на то, что должно было быть багажником. И замерла, прислушиваясь. Джини была почти уверена, что внутри что-то прошелестело. Кто-то там ворочался – еле слышно, словно боясь напугать ее. Она отшатнулась в сторону, взвизгнув от ужаса. А потом, спотыкаясь, направилась к гаражной двери и рванула ее вверх. Дверь оставалась неподвижной. Из багажника донеслось какое-то журчание.
Джини опустилась на корточки рядом с дверью. Она слышала, как Стар уводит мадам Дюваль. Нетерпеливым тоном он втолковывал ей, что им надо чуть-чуть поторопиться. Если бабуля, конечно, не хочет опоздать на праздник в честь ее ненаглядной Марии.
Джини ждала, когда стихнут их шаги. Она знала, что должна сделать, только сначала надо было собраться с духом. Необходимо было открыть багажник. Непременно. В конце концов трясущимися руками женщина подняла крышку багажника. Зажглась лампочка подсветки, и стало видно то, что находилось внутри. Но лучше бы она этого не видела. Сдавленно вскрикнув, Джини отшатнулась. То, что лежало в багажнике, шевелилось! Она зажала себе рот ладонью. Трудно было удержаться от крика и еще труднее – от того, чтобы тут же захлопнуть крышку багажника.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь красного цвета - Боумен Салли

Разделы:
Пролог

Часть первая

12345678

Часть вторая

9101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Любовь красного цвета - Боумен Салли



Извечная проблема одиночества.Все герои ищут разные способы,чтобы избавиться от него,но суть от этого не меняется.Есть вечные ценности,такие ,как семья,дети,и человек так устроен,что постоянно к ним тянется или пытается заменить их каким-нибудь суррогатом,как это делает Стар.Правда у него это переросло в манию и он идет по головам не щадя никого.ГГ нельзя назвать тряпкой,но она явно представляет собой тип "жертвы"особенно это выражается в личных взаимоотношениях. Хотя в жизни таких людей немало.Советую прочитать ,особенно тем у кого есть дети подростки.
Любовь красного цвета - Боумен СаллиЕльНик
6.10.2012, 20.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть первая

12345678

Часть вторая

9101112131415161718192021

Rambler's Top100