Читать онлайн Дестини, автора - Боумен Салли, Раздел - Элен в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дестини - Боумен Салли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.46 (Голосов: 155)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дестини - Боумен Салли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дестини - Боумен Салли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Боумен Салли

Дестини

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Элен
Оранджберг, Алабама. 1950

Позади прицепа-трейлера было дерево. Какое, она не знала, и мама тоже не знала: это американское дерево, говорила она. В Англии таких нет. Оно было жутко большим… – очень большим, заменила она неправильное слово правильным, – и ветки нависали очень низко. Если встать на стул и осторожно потянуться, можно было срывать росшие на нем длинные пряди. Мама сказала, что они называются «испанский мох», и в сумерках он выглядел каким-то страшным. Но не сейчас, в разгаре августовского дня, очень жаркого к тому же, и она собрала уже целую его кучку на земле перед прицепом. Такой красивый, мягонький, курчавый серый мох. И еще камешки, мама называла их «галька», и ромашки. Чтобы сделать сад, английский сад, к возвращению мамы.
Окно трейлера было открыто, и она видела большой круглый циферблат часов на холодильнике. Видела красные полоски, которые мама приклеила возле цифр четыре и двенадцать. Она еще не совсем умела узнавать, который час, но, когда стрелки укажут на эти две наклейки, мама будет дома. Они уже почти доползли до них, и, значит, теперь уже недолго. Сад она закончила, и у нее остались еще три сухарика. Что, если съесть их сейчас?
Отломив уголок, она вежливо предложила его Кукле, как научила ее мама. Но Кукла только уставилась на нее своими нарисованными глазами, и Элен съела сухарик за нее. Потом съела остальные и аккуратно стряхнула крошки с платьица, и тревожно оглядела юбочку. Пыль была противной, буро-рыжей и прилипала ко всему. А мама велела оставаться на месте, не шалить, не отходить вот отсюда, от входа в трейлер. И не перепачкаться.
В английских садах нельзя перепачкаться. Там трава растет как надо, и там есть садовники, чтобы поливать ее летом, а дамы сидят в плетеных креслах, и лакеи приносят им лимонад со льдом в высоких прохладных бокалах. Не эту противную водичку из бутылок вроде колы, а настоящий лимонад, сделанный из фруктов, воды и сахара, с длинной серебряной ложечкой, чтобы его размешивать.
Она виновато посмотрела через плечо. Вот бы выпить сейчас лимонаду! Пока она делала сад, в горле у нее совсем пересохло и першило. Она бы не отказалась даже от коки или от смешного зеленого чая, который готовила Миссисипи Мэри, – у него был привкус мяты, словно у зубной пасты. Но ей запрещалось разговаривать с Мэри. А если явятся дети Тэннеров, с ними тоже не разговаривать, а уйти в прицеп и ждать там, пока вернется мама.
Она отбросила длинную светлую прядь с липкого лба. Дети Тэннеров не придут. Она знала, где они, потому что слышала их крики. Они сейчас у реки, у бочажка и купаются голышом. Она, конечно, никогда этого не делала. Но один раз подкралась к ним и долго смотрела. Им было очень хорошо и весело. Мальчики и девочки, совсем раздетые, то прыгали в бурую воду, то вылезали на берег, то плескались в ней. А бурая вода выглядела такой прохладной, такой прохладной и приятной! И вообще было очень интересно. Девочки Тэннеры все выглядели как она, а мальчики Тэннеры по-другому. У них между ног болтался смешной мешочек, а когда она вытянула шею, чтобы рассмотреть получше, один расставил ноги, приподнял мешочек, и из него потекла, изгибаясь, струя прямо в бочажок. И все они смеялись. Она рассказала об этом маме, а мама очень рассердилась. Ударила ее по руке – очень сильно, так что осталась большая красная метка. И сказала, что Тэннеры – простонародье.
– Белая шваль, черная шваль, все равно, а ты держись от них подальше.
– Но почему, мамочка, у них есть такое? – спросила она, когда перестала плакать.
– Потому что мальчики не похожи на девочек.
– И у всех мальчиков есть? И у папы было?
– Да. У всех мальчиков. – Ее мать вздохнула.
– Но зачем им это? И почему у меня нет?
– Потому что девочкам они не нужны. Это грязь. Ну-ка, садись пить чай.
Теперь Элен быстро вскочила на ноги. Она почувствовала себя очень виноватой. Вспоминать про это было нельзя. Мама рассердится. Мама думает, что она забыла.
А она помнит. Да, помнит, хотя случилось это давным-давно. Может, даже прошлым летом. И она часто думала о том, что видела. Когда лежала вечером в кровати, а мама шила, и было так жарко, что сон к ней не шел. Думала и чувствовала себя очень приятно – и очень гадкой… И между ног становилось почему-то очень тепло. И это тоже было приятно. А потом она засыпала.
Но сейчас лучше про это не думать. Стрелки часов уже почти коснулись наклеек. Надо пойти сесть на верхнюю ступеньку. Тогда она увидит маму сразу, как только мама свернет на проселок. Она подняла Куклу, почистила ей платьице и посадила на горячую ступеньку рядом с собой. За спиной у нее был ручей, он вел к речке, а речка текла дальше и скоро вливалась в реку Алабама, которая была очень большой, хотя и не такой красивой, как реки в Англии.
В Англии была Темза. И она текла через Лондон, где во дворце жили король и королева, а прежде жила и мама. И еще там был Эйвон, и Эйвон тек через еще один город, только она не помнит его названия, но там жил Шекспир. Шекспир был англичанином и самый лучший писатель во всем мире. Так говорила мама. И мама один раз играла в его пьесе – в очень красивом платье. А когда Элен станет постарше, мама научит ее декламировать некоторые его стихотворения. Поэтому она должна сейчас следить за собой и говорить правильно, как мама, а не с этой ужасной оттяжкой, как дети Тэннеров. Вот тогда, декламируя стихотворения, она будет произносить слова правильно, как настоящая английская леди, – «а», «э», «и», «о», «у», красиво, открыто, мягко… Ой! Ей надо было поупражняться в гласных сегодня утром. Она обещала маме и забыла.
Элен заболтала ногами, чеканя звуки и оглядывая трейлерную стоянку – то ли парк, то ли кладбище автоприцепов. Их трейлер был чуть ли не самый старый, выкрашенный темно-зеленой краской, из-под которой пробивалась ржавчина. В нем были две комнаты: спальня, где они с мамой спали на узеньких кроватях, и комната, где они ели, где она делала уроки, а по вечерам они слушали радио. Еще были ступеньки, на которых она сидела сейчас, и дворик, в котором она устроила сад. Позади, рядом с деревом, была колонка и то, что мама называла «удобствами», где противно пахло, а летом было полно мух. Дворик был огорожен белым штакетником с калиткой, а от нее шла дорожка. А за ней еще деревья – слава богу, говорила мама, они хотя бы не видят остальные прицепы. Всего трейлеров было восемь, и в двух жили Тэннеры, у которых было семеро детей и ожидался восьмой – так сказала мама. Мистер Тэннер пил и иногда избивал миссис Тэннер – они слышали, как она кричит. Но мама велела не обращать внимания, потому что сделать они ничего не могут. Мужчины, они такие, сказала она, а миссис Тэннер – невежественная дура, если она с этим мирится.
– А папа тебя бил, мамочка?
– Один раз. Один раз ударил. Этого было достаточно. Тут ее губы сжались в узкую прямую линию, лицо у нее сделалось несчастным, и Элен не стала ее больше расспрашивать. Папа, наверное, был плохой, думала она иногда, и она его совсем не помнила. Он жил в Луизиане, они с мамой тоже немножко пожили там, прежде чем приехать сюда. Луизианы она тоже не помнила. Папа был солдат, и мама познакомилась с ним, когда он сражался на войне. А теперь он был в Корее, очень далеко отсюда, даже дальше, чем Луизиана. И очень хорошо, сказала мама. Пусть бы он совсем не возвращался. Папа не знал, где они живут – она и мама. Если он начнет их искать – только этого он делать не станет, сказала мама, искривив губы, – то ни за что не найдет. И очень хорошо, потому что они без него спокойны и счастливы, и в один прекрасный день, теперь уже скоро, они вдвоем вернутся в Англию, в свою родную страну.
По ту сторону остальных трейлеров было поле. Прежде оно было хлопковым, сказала мама, частью плантации Калвертов, но они забросили его во время войны, когда майор Калверт сражался за морем с немцами. Теперь там в лачугах из толя почти не осталось цветных, и она ни в коем случае не должна ходить туда – даже в гости к Миссисипи Мэри.
А дальше было шоссе, а дальше по шоссе Оранджберг, с бензоколонкой, рынком, банком, отелем и салоном Касси Уайет, где мама три раза в неделю по утрам делала дамам прически.
А за Оранджбергом были Селма, Монтгомери – столица штата, а потом Бирмингем, но там она никогда не бывала. Мама сказала – ну и что? Зачем ей Бирмингем? Когда она подрастет, они поедут в Нью-Йорк и пройдут по Пятой авеню, и побывают во всех прекрасных магазинах. А потом сядут на теплоход или даже на самолет и поедут в Лондон, и в Париж, и в Рим. Конечно, немцы разбомбили Лондон, и мама его не видела вот уже почти пять лет, но она сказала, что он все равно самый красивый. И там есть парки – большие парки, совсем не такие, как деревья вокруг, а с зеленой травой, множеством цветов и прекрасными аллеями. И еще там есть эстрады, а на них солдаты играют марши и вальсы.
Когда у них будут деньги, сказала мама. Вот тогда они и поедут. И не остановятся, чтобы осмотреть Бирмингем в штате Алабама. Они? Да ни в коем случае!
Она повернула голову. Стрелки на часах стояли точно на красных наклейках. Мама сейчас вернется. Она никогда не опаздывает. «Точность – вежливость королей», – вот как она говорит. А придет она с другой стороны, по тропинке, которая ведет через поле к большому дому, потому что сегодня суббота, а по субботам мама причесывает миссис Калверт. Не в салоне Касси Уайет – туда миссис Калверт не снизойдет поехать, говорила мама, – а прямо у нее в спальне.
Элен один раз ходила туда с мамой – один-единственный разочек, – чтобы подавать ей шпильки. Так мама сказала миссис Калверт. Но Элен знала, что эта причина ненастоящая. Просто мама хотела, чтобы она увидела дом – приличный дом, – высокий, белый, с колоннами и верандой. У миссис Калверт был цветной дворецкий и настоящие слуги, как полагается настоящей даме, и она очень капризничала, и говорила, что от солнца у нее болит голова, а потому шторы держали опущенными. В комнате у нее было сумрачно и прохладно. И очень тихо. И пахло щипцами для завивки, и еще духами, свежевыглаженным бельем и цветами.
Так чудесно, подумала Элен. И всякие сверкающие хрустальные бутылочки перед зеркалом на ее туалетном столике, и еще щетки в серебряной оправе. Но сама миссис Калверт ее разочаровала. Такая тощая, костлявая… А когда Элен стояла совсем рядом, то разглядела пудру, присохшую к землистой коже миссис Калверт, заметила, что уголки ее рта оттянуты книзу и в морщинах. Она была янки, сказала мама. А это значило, что миссис Калверт приехала с Севера – из Нью-Йорка или, может, из Бостона Настоящая дама, сказала мама, и заметно старше своего мужа, добавила она с маленькой улыбкой. У нее были седые волосы, и мама освежала их какой-то особой жидкостью из пузырька, который пах очень скверно. Так они всегда говорили – «освежала», но дома мама смеялась, подмигивала и говорила: «Не забыть захватить флакон с краской».
Когда они в тот раз уходили из большого дома, на веранде им встретился майор Калверт. На нем был белый костюм. Элен никогда прежде не видела мужчин в белых костюмах. Он был очень высокий, и очень загорелый, и очень красивый. А увидев ее, он встал и подошел к ним. Подошел, и остановился, и стоял, оглядывая ее с головы до ног, пока мама не представила ее ему. Ну, после этого Элен хорошо знала, что надо сделать. Мама ее научила. Она протянула руку, посмотрела ему прямо в глаза и сказала: «Как вы поживаете?» – совсем так, как показывала мама. А майор Калверт уставился на нее, а потом засмеялся, очень громко. И очень вежливо пожал ей руку, и что-то сказал маме, только Элен не расслышала.
«Что он сказал, мамочка?» – спросила она, как только они отошли подальше. А мама улыбнулась.
«Он спросил, сколько тебе лет, а я сказала – пять, и он сказал, что ты вырастешь красавицей».
Элен так и застыла на месте.
«Красавицей? Это значит – красивой? Как настоящая леди?»
«Ну, конечно! – Мама ласково погладила ее по плечу. – Разве я тебе это не говорю постоянно?»
Да, она говорила. Постоянно. С тех пор, как Элен себя помнила. И это очень приятно, подумала она, подняв глаза и увидев за деревьями фигуру матери.
Очень-очень приятно. Но все-таки меньше, чем от того, что это сказал майор Калверт, потому что майор Калверт был мужчина и джентльмен. От него пахло одеколоном, и кожа на ладонях у него была гладенькая, а когда он пожимал ей руку, то сделал что-то неожиданное, о чем мама никогда не упоминала и чего никогда не делала, когда учила ее пожимать руку и они упражнялись. Он вдавил кончик пальца во влажную впадину ее ладошки – сначала слегка, а потом посильнее, и чуть-чуть тайно царапнул ей кожу безупречно наманикюренным ногтем.
Маме она не сказала. Вдруг она рассердилась бы и больше не пустила бы Элен в большой дом никогда-никогда. А ей очень хотелось снова там побывать. Хотелось поглядеть на большие серебряные щетки, почувствовать запах свежего белья и опять увидеть майора Калверта. Потому что он царапнул ее ладошку, и это было очень-очень приятно. Ей стало тепло, и радостно, и непонятно – совсем так, как тогда, когда она подглядывала за мальчиками Тэннеров у бочажка.
А это было странно. Потому что майор Калверт, хотя и был мужчиной, выглядел очень красивым и очень чистым. Так почему же она почувствовала себя совсем так же, как когда глядела на грязные мешочки, про которые ей было запрещено упоминать?
Она быстро поднялась со ступеньки. Об этом не надо думать. Это гадко, и мама может заметить, что она вела себя плохо. Она замахала руками, охваченная внезапной радостью, что у нее есть тайна, и радуясь, что вернулась мама.
– Посмотри, – сказала она. – Я сделала тебе английский сад.
Самое лучшее время было после ужина. Элен очень его любила. Свет становился мягче, воздух прохладнее, ситцевые занавески на открытом окне колыхались от ветерка, а снаружи цвиркали цикады. И мама принадлежала ей одной, и они занимались особыми уроками, которые были совсем не похожи на обычные уроки, а казались игрой, в которую она умела играть очень-очень хорошо.
А этот вечер оказался еще и особенным. Потому что мама вернулась с сюрпризом – пакетом в оберточной бумаге, который сразу спрятала в спальне, но Элен увидела по ее глазам, что ей весело. И мама сказала, что позволит ей посмотреть потом. Если она будет стараться, когда они займутся уроками.
Но сначала был «детский ужин», как говорила мама. Она в этом была очень строга: дневная еда называлась «второй завтрак», а вовсе не «обед», как говорили дети Тэннеров, потому что были маленькими невеждами. Потом чай в пять часов, который никогда не сервируют за обеденным столом, а только в гостиной, если она у вас есть. У них гостиной не было, и они только делали вид. Потом был ужин, а когда она вырастет, вместо него будет обед, который подают в восемь.
Поужинали они крутыми яйцами и намазанными маслом тонкими-претонкими ломтиками белого хлеба с обрезанной корочкой. Ничего жареного они никогда не ели. Мама говорила, что жареная еда – вульгарна и от нее портится цвет лица. А в заключение кусочек сыра и фрукты. Но с фруктами было трудно, потому что есть их полагалось с помощью ножа и вилки, а чистить апельсины надо было одним способом, а яблоки совсем другим, так что иногда Элен путала, а мама хмурилась.
После ужина мама включила радио, и они слушали последние известия, очень скучные, думала Элен. Только войне во всяких местах, про которые она никогда прежде, кроме Кореи, и не слышала. А потом, когда посуда была вымыта, потом начиналось самое интересное. Уроки.
На этот раз ей было задано поставить прибор на покрытом клеенкой столе, правильно положив ножи, вилки и ложки. Получилось не очень красиво, но мама не сердилась, потому что все они были одной величины, а не разные, как полагается, но раскладывать их следовало по правилам.
Кончив, Элен взобралась на стул с подушкой и чинно ждала. Спина прямая, локти прижаты к бокам, потому что на банкете или званом обеде ратопыривать локти нельзя – слишком мало места. Мама улыбнулась.
– Хорошо. Ну, сегодня ты съешь немного супа – пожалуй, бульона. Консоме, помнишь? Затем рыба – филе трески или чуть-чуть тюрбо. Затем жаркое – цыпленок, или мясо, или дичь. Естественно, к нему будут поданы овощи, которыми обедающих обносят. С какой стороны от тебя остановится слуга?
– Слева, мама.
– Хорошо. Теперь ножи и вилки – в каком порядке ты будешь их брать?
– От внешних к внутренним, мама.
– Хорошо. Ну а булочки, вообще хлеб?
– Отламывать по кусочку, мама. Пальцами. Ножом не резать, он для масла.
– Отлично. Ну а рюмки?
Элен посмотрела на три выстроенных в ряд граненых стакана.
– Как с ножами и вилками. От внешней к внутренней. Даже если рюмку наполнят еще раз, никогда не пить больше трех, и прихлебывать понемножку и не торопясь… Пальцы, – она улыбнулась до ушей, – держать все на ножке, не оттопыривать!
– Хорошо. – Ее мать вздохнула. – Три рюмки это не правило, ты понимаешь… Но предусмотрительность не мешает. Ну-у… Что могут подать после жаркого?
– Пудинг, мама.
– Пудинг, совершенно верно. На десерт. Этим словом обозначаются фрукты и орехи, которые подаются в заключение. И ни в коем случае не «сладкое». Ну а теперь… – Она указала на стеклянные перечницу и солонку в центре клеенки, покрывавшей дощатый стол. – Что это?
– Соль и перец, мама. А иногда еще и горчица. – Она подняла голову, гордясь своими познаниями. – Мы не говорим «судок», но, если кто-то скажет так, мы все равно передадим и не улыбнемся.
– Отлично. Ну а это? – Она указала на квадрат, отрезанный от бумажного полотенца, который лежал возле тарелки Элен.
– Это салфетка.
– А так как мы дошли до пудинга, где ей следовало находиться уже довольно давно? Элен прижала ладошку к губам.
– Ой! Я забыла. У меня на коленях, мама.
– Как и твои руки, если не ошибаюсь.
Упрек был очень мягким. Руки Элен тотчас нырнули под стол.
– Очень хорошо. И последнее. Ты съела свой апельсин – естественно, как полагается, не уронив кожуру под стол, но пока забудем про это. Что произойдет дальше?
– Ну… – Элен нерешительно помолчала. – Мы немножко поговорим, и я должна обращаться к соседу и справа, и слева, а не позволять, чтобы меня мо… мопо…
– Монополизировали. Очень хорошо. Продолжай.
– И я должна следить, когда хозяйка дома подаст знак. Она может перехватить мой взгляд или положить салфетку, но я должна быть уже готова. Тут она встанет, и все остальные женщины встанут, и мы следом за ней выйдем из столовой. А мужчины останутся и будут пить портвейн. И рассказывать смешные истории…
– Да-да. – Ее мать встала. – Что делают они, тебя не касается. И в любом случае… – Она помолчала с некоторой растерянностью. – Возможно, этот обычай уже не соблюдается строго. Я точно не знаю. После войны, видишь ли… Теперь все не так официально, ну, и я уехала так давно… – Ее голос замер. – Тем не менее знать его не помешает.
– Да, мама. – Элен поколебалась, поглядывая на ее лицо. – Как я отвечала? Хорошо?
– Очень хорошо, моя радость. Можешь выйти из-за стола.
Элен соскользнула с подушки и подбежала к матери.
Та сидела в их единственном кресле. Элен думала, что оно очень безобразное – желтые деревянные ножки, засаленная красная обивка. Но мама задрапировала его красивой старинной шалью, которую привезла из Англии. Когда Элен забралась к ней на колени и прижалась головой к ее плечу, мама откинулась на шаль и закрыла глаза. Элен подняла лицо и внимательно ее оглядела.
Мама очень красивая, думала она. Очень худая, но ведь у них часто мало еды, особенно когда Касси Уайет долго не платит ей, как иногда случается. От нее всегда пахнет чистотой и цветами, и она всегда следит за своим лицом, а волосы на ночь накручивает. Никто тут не выглядит, как мама. У нее были мягкие каштановые волосы, которые она стригла сама, и они красиво вились. Она была бледной и никогда не сидела на солнце, чтобы оно не обожгло ей кожу. Брови она выщипывала, оставляя два тонких полумесяца, а глаза у нее были большие и широко расставленные, как у самой Элен. Они были фиалковые, чем и объясняется ее имя Вайолет, что значит фиалка. И полностью ее зовут Вайолет Дженнифер Фортескью. То есть звали, когда она в Англии играла на сцене. А тут она Крейг, миссис Крейг, потому что это фамилия папы. И Элен тоже Элен Крейг. Фамилия Крейг не очень нравилась Элен. Быть Элен Фортескью было бы гораздо приятнее, и, когда она вырастет, так и будет. Она станет играть на сцене, как мама, и выберет фамилию, какую захочет. А может, и в кино – в кинофильмах, как говорит мама. В Селме было кино, и мама иногда брала ее туда, если она вела себя хорошо. Фильмы Элен очень нравились, и в кино она сидела тихо, как мышка. Она думала, что мама похожа на Кэрол Ломбард, но только Кэрол Ломбард красилась под пепельную блондинку, а у мамы волосы были настоящего цвета.
У мамы была сестра Элизабет, и мама каждое Рождество посылала ей открытку, и иногда Элизабет тоже присылала открытку. Их папа и мама умерли, вот почему им сложно вернуться в Англию. Где они будут там жить? – А не могли бы мы жить с Элизабет? Ну, сначала? – спросила Элен.
Но мама покачала головой. Они с Элизабет не очень ладили, сказала она. Элизабет была старше и всегда злилась на нее, потому что она была любимицей их папы. Один раз он взял Вайолет в Париж, только ее одну, и они чудесно провели время, потому что Париж самый прекрасный город в мире, даже прекраснее Лондона. Когда они вернулись, Элизабет злилась и дулась просто ужасно. Она все еще живет в доме в Девоншире, где они выросли, хотя она не вышла замуж, и живет совсем одна, и дом для нее слишком велик. А они туда вернуться не могут, говорила мама, – Элизабет не хочет, а кроме того, маме там будет слишком грустно из-за воспоминаний.
– Элизабет мне завидует, – сказала мама. – Я вышла замуж, а она так и осталась на полке.
Элен вздохнула. Она знала, что означало это выражение. Оно означало, что Элизабет осталась старой девой, а это ужасная судьба, самая ужасная, какая только может постигнуть женщину. Это значит, что ты не нравишься мужчинам; это значит, что ты некрасивая и неинтересная и должна доживать жизнь в углу полки, точно банка из-под джема. От таких мыслей Элен иногда очень пугалась: а что, если так будет и с ней?
Но ведь замужество тоже выглядело не таким уж хорошим. Миссис Калверт замужем, а кажется сердитой и несчастной. Миссис Тэннер замужем, а ее муж пьет и избивает ее. Мама вышла замуж и говорит об этом очень редко, а когда говорит, то плачет.
Элен очень хотелось узнать, была ли мама влюблена в папу, – ведь так полагалось, уж это-то она знала. Сначала ты влюбляешься, а потом мужчина просит тебя выйти за него замуж, и тогда он тебя любит и всегда тебя лелеет. Только иногда так не получается, и ей хотелось узнать почему. Мама ничего не объясняла. Сказала только, что была война, а она была совсем молоденькой, что это был военный брак. А потом сразу заговорила о другом. Замуж она вышла без белого наряда и без фаты – это Элен все-таки выяснила. Опять из-за войны, сказала мама. А Элен подумала, что, наверное, из-за этого все и пошло не так: мама женилась не как полагается – не в подвенечном платье, а в костюме, и не в церкви, а в какой-то регистратуре. Начало очень плохое, думала Элен. Когда она будет жениться, то не наделает таких ошибок.
Она часто хотела расспросить маму поподробней о том, как женятся, и о папе тоже, потому что он ее очень интересовал. Но мама сердилась, когда она задавала эти вопросы, а сегодня вид у нее был усталый и немножко тревожный, словно ее что-то волновало. А потому Элен, свернувшись клубочком у нее на коленях, задавала только такие вопросы, какие маме нравились. Про то, как мама жила, когда была маленькой, про ее дом, про платья и про то, как она ездила в гости, – и про то, как она, когда ей исполнилось девятнадцать лет, убежала из дома, чтобы стать актрисой. Элен уже сто раз слышала все ответы, но все равно ей нравилось их слушать. Мама говорила сначала медленно, и надо было ее упрашивать, а потом мало-помалу ее фиалковые глаза все больше блестели на щеках появлялись два ярких пятна, и она уже говорила очень быстро, так что слова перемешивались.
Белый атлас и лисьи боа, шампанское на завтрак и место, которое называлось кафе «Ройал», в которое чуть было не угодила бомба в тот вечер, когда мама танцевала там. Вечеринки, которые начинались в театральных уборных и продолжались до утра. Мужчины в смокингах, а иногда и во фраках. Очень умный мужчина, который носил шелковый халат и играл на рояле, и пел остроумные куплеты. Косметика Лейкнера и Макса Фактора в маленьких жирных тюбиках с номерами – у мамы еще сохранилось их несколько. Цветы. Когда мама ужинала в гостях, она всегда прикалывала к платью розу. У нее было много поклонников, а ее любимое платье, которого у нее больше нет, было из сиреневого шелка и оттеняло цвет ее глаз. Автомобили – «Даймлеры» с кожаными сиденьями. И песни – много-много песен. Мама иногда пела их ей, стоя посреди комнатки, – глаза у нее блестели, щеки горели, лампочка озаряла ее волосы. Любимая ее песня была про сирень.
И она пела ее очень красиво высоким серебристым голосом, а когда кончала, Элен хлопала в ладоши, а мама делала реверанс и смеялась. Один раз Элен спросила: «Мама, а что такое сирень?» И мама ответила, что это цветы – белые или лиловые, и пахнут они весной и Англией, и садовник майора Калверта выращивает их в большом доме.
Тут мама вдруг замолчала и заплакала. А потом сказала, что жизнь актрисы бывает очень трудной. Люди не относятся к тебе серьезно.
В этот вечер мама не пела и отвечала на вопросы Элен очень быстро, словно из-за чего-то тревожилась. Может быть, из-за денег.
А потому Элен помолчала, потом сжала мамину руку и напомнила про сюрприз.
– Ах, да! Сюрприз…
Мама медленно встала, взяла Элен за руку и отвела в спальню. На маминой кровати стояла коричневая картонка.
Мама очень осторожно развязала веревочку и подняла крышку. Элен от волнения сжала кулачки, глядя во все глаза.
Очень осторожно, поглаживая материю, расправляя складки, мама вынула из картонки платье. Она на минуту приложила его к себе и вздохнула. Потом бережно расстелила на кровати. Элен уставилась на платье – она уловила счастье в глазах матери и боялась сказать хоть что-нибудь.
Платье было из какой-то шелковистой материи. Серое с белым, словно смазанным, узором, который Элен не понравился. У платья был широкий воротник, подкладные плечики и поясок из такой же материи, застегивающийся на талии. На краю воротника чернело круглое пятнышко.
Некоторое время обе молча смотрели на платье, а потом ее мать внезапно наклонилась и потрогала материю. Разгладила воротник.
– Видишь, Элен? Да посмотри же! Бергдорф Гудман. Вот тут, на ярлычке. Это чудесный магазин, Элен. На Пятой авеню. Для избранных. Ужасно дорогой. Чистый шелк. Погляди! Потрогай! Чудесно, правда? – На мгновение она спрятала лицо в складках юбки. – Чистый шелк. Я не прикасалась к шелковому платью, не надевала шелка вот уже… – Она замолчала и нервно усмехнулась. – Очень долгое время.
Элен уставилась на платье. И судорожно сглотнула.
– На нем пятно, мамочка, посмотри. Вот тут – на воротнике. Оно грязное! Не новое!
Ее мать резко обернулась, фиалковые глаза сверкнули:
– Конечно, не новое. По-твоему, я могу купить себе такое платье? Да его не купить и за… за все, что Касси Уайет мне заплатит за год… – Она повысила голос, но что-то вдруг заставило ее изменить тон. Она встретила взгляд Элен, и ее глаза опустились, а потом вновь поднялись, полные мольбы.
– Оно же красивое, Элен, разве ты не видишь? Я знаю, знаю, оно очень простое, но по-настоящему красивые вещи часто такие, запомни это. Ну, и конечно, его носили. Вот пятнышко, но пустячное. Я его выведу, ты увидишь. И оно мне велико – вот посмотри. Миссис Калверт выше меня, и мне придется его ушить. И она шире в бедрах – видишь? Вот тут я немножко уберу, самую чуточку, но и от нижнего края останется немножко материи – два-три кусочка. И я подумала, что мы сможем сшить Кукле новое платье. Настоящее, для гостей, и…
– Это платье миссис Калверт? – Элен смотрела на мать и увидела, как краска залила бледные щеки. – Она дала его тебе? Как бедной? Как Тэннерам?
– Вовсе не как Тэннерам! – Губы ее матери сжались в жесткую линию, она выпрямилась. У нее тряслись руки.
– Это платье, только и всего. Красивое платье. И совсем не ношенное. Миссис Калверт решила его выбросить и…
– Тебе его дала миссис Калверт?
Что-то заставило ее повторить вопрос: она не могла удержаться. Сердце у нее вдруг сжалось в болезненный комочек, и она уже знала, каким-то образом знала еще до того, как ее мать опустила глаза, до того, как она отвернулась, до того, как ответила.
– Нет. – Она нагнулась и начала складывать платье. – Не она. А майор Калверт. Платье собирались выбросить с еще многими вещами. Но он его увидел и спас. Для меня. Потому что подумал, что оно мне понравится. Потому что подумал, что оно будет мне к лицу. Так и есть! – Она с силой опустила крышку. – Ты не понимаешь. Ты же никогда не видела хороших платьев. Погоди, вот я его надену, и тогда ты увидишь…
Мама сердилась, Элен это чувствовала. Сердилась и огорчалась. Словно по комнате носился гадкий сквозняк и закружил маму – она рассовывала вещи, гремела ящиками комода, говорила, чтобы Элен поторопилась, побыстрее принесла воду и ложилась спать. Она же маленькая, еще и семи нет, и ей давно пора в постель…
Элен молча умылась, разделась и забралась на свою узкую кровать. Тогда мама подошла, и села рядом, и взяла ее за руку, и Элен поняла, что она просит прощения, и они ни о чем не говорили.
Наконец мама встала и немного попятилась. Элен подумала, что она сейчас выйдет и закроет за собой дверь, но она осталась стоять там.
– Элен… – сказала она потом. – Ты не спишь? Ты знаешь, что завтра воскресенье?
Элен зевнула и забралась поглубже под тонкое шершавое одеяло. Конечно, завтра воскресенье, она это знала. По воскресеньям мама стирала, а потом они шли вместе гулять по берегу ручья.
– Я… мне нужно будет уйти, Элен. Ненадолго. Совсем на немножко. Днем.
– Но мы же днем ходим гулять! – Элен села на постели.
Мама вздохнула.
– Я знаю, деточка. Но завтра не пойдем, хорошо? Маме надо уйти. Ей… ей надо повидать одну знакомую.
У Элен округлились глаза.
– Знакомую? А мне можно с тобой? Какую знакомую? А я ее знаю?
– Нет, нет! – Ее мать ласково заворковала. – И завтра тебе нельзя пойти со мной. Может, как-нибудь в другой раз. Если ты будешь умницей. А гулять мы пойдем. Как только мама вернется – пойдем, как всегда.
Элен заплакала. Она не знала почему и не могла остановиться. Знала она только одно: вдруг все стало плохо. Сначала сюрприз, и вовсе не приятный, а очень гадкий. А теперь – это. Слезы текли по ее лицу и капали на одеяло.
– Ах, Элен… – Ее мать подбежала к ней и крепко ее обняла. Слишком крепко. Лицо Элен прижималось к худенькому плечу матери, и она чувствовала, что мама внутри вся натянута – жесткая, проволочная, словно сама вот-вот заплачет.
– Деточка моя, не плачь! Ну, не будь глупенькой. Ты устала, вот и все. И ты еще очень маленькая, и… – Мама замолчала и вдруг рывком отодвинулась. И голос ее стал таким странным – не тихим и ласковым, как всегда, а тонким и прерывистым.
– Мне тридцать один, Элен. Тридцать один год. Это немного. Это еще молодость. Я еще молода. И… Маме нужны друзья, деточка. Они всем нужны. Ты же не хочешь, чтобы мама была одинокой… не имела друзей… ведь не хочешь?
Элен внимательно на нее посмотрела. Ее слезы перестали капать так же внезапно, как хлынули. Но мама не увидела – она отвернулась.
– Нет, – сказала наконец Элен, и мама вздохнула.
Она нагнулась, поцеловала Элен в лоб и снова уложила под одеяло. Потом погасила лампочку и пошла к двери.
– Мамочка?
– Что, детка?
– А ты наденешь к этой знакомой свое новое платье? Наступила тишина, а потом ее мать тихо засмеялась.
– Может быть, – сказала она. – Очень может быть! Голос у нее стал почти веселым. Потом она закрыла дверь.
И она надела новое платье. Наверное, она почти до утра перешивала его, чистила и гладила, потому что, когда она его надела, оно было ей совсем впору, а пятно исчезло. Она надела его и долго смотрела на себя в треснутое старое зеркало в спальне. Потом засмеялась, захлопала в ладоши и закружилась.
– Видишь, радость моя? Красивое, правда? Как мама и сказала?
Элен выпятила губу и молча на нее смотрела. Мама успела вымыть и волосы – они блестели в солнечном свете; лицо она подкрасила тоже очень тщательно. Брови у нее стали чуть заметнее обычного, а губы казались алым бантиком. Она перестала кружиться, подошла к ней и крепко обняла.
– Ну, не дуйся, деточка, – не надо. От этого ты становишься такой некрасивой! Мамочка скоро вернется, она же тебе сказала. И знаешь что? Почему бы и тебе не нарядиться? В твое особое платье. И дай мамочка тебя причешет. И тогда мы обе будем красивыми леди, а когда мамочка вернется, пойдем гулять, хорошо? По берегу ручья в наших красивых платьях, и будем держаться за руки, и споем, и будем играть, будто мы в Лондоне, в Риджент-парке, и идем слушать оркестр. Ну, так как же? Договорились?
Элен ничего не сказала, но мама даже не заметила. Она была вся какая-то взволнованная и суетливая. Она засовывала и впихивала Элен в ее праздничное платье. Оно было хорошенькое и обычно нравилось Элен. Его сшила мама, спереди собрала складочки и сделала кружевной воротничок из старой нижней юбки. Элен надевала его, когда они ходили в Селму в кино. Но сегодня оно показалось ей неудобным – тесным и кусачим под мышками. Она чувствовала, что вся вспотела, а в трейлере было душно, словно собиралась гроза. У мамы на лбу и на верхней губе выступили бисеринки пота.
Мама расчесывала щеткой длинные светлые волосы Элен, пока они тоже не заблестели, а потом достала щипцы для завивки, нагрела их и завила длинные волнистые пряди в светлые кудряшки. Элен видела, что она старается сделать ей приятное, и чем больше мама старалась, тем жарче и душнее ей становилось.
Наконец мама посмотрела на свои часики и сказала:
– А теперь – самое особое. И тебе тоже – один разочек можно.
Она подошла и выдвинула ящик желтого безобразного комода у ее кровати, порылась в глубине и достала коробочку. Особую коробочку.
Она была совсем белая с золотой надписью, а внутри, в углублении, выстланном пожелтевшим белым атласом, была бутылочка со стеклянной пробкой. Совсем маленькая бутылочка, а на самом донышке в ней была капелька оранжево-коричневой маслянистой жидкости. Очень-очень осторожно мама наклонила бутылочку так, что часть жидкости попала на конец стеклянной пробки, и тогда она вытащила пробку. Потерла ею за ушами и по голубым жилкам с нижней стороны запястья, а потом помазала и Элен.
Элен сморщила нос.
– Пахнет непонятно…
– Это самые дорогие духи в мире! – Ее мать смотрела на бутылочку. – Ты помнишь? Я же тебе рассказывала. Они называются «Радость» и пахнут весной. – Внезапно ее лицо омрачилось. – Этот флакон я берегла семь лет. И теперь ничего не осталось.
Элен подумала, что раз так, она выбросит бутылочку, но мама ее не выбросила, а воткнула стеклянную пробку на место, положила бутылочку в углубление и убрала коробочку в ящик. Потом вздохнула.
– Никогда не оставляй духи стоять на свету, Элен. Они улетучиваются. Запомни. А теперь… – Она посмотрела на часики и ахнула. – Мне пора. Я задержалась. Ты будешь умницей, правда? Оставайся возле прицепа, как всегда. И помни про наклейки на часах. Когда стрелки подойдут к наклейкам, мамочка будет дома.
Она поцеловала Элен, обняла ее очень крепко и ушла. Элен смотрела ей вслед. Мама спустилась со ступенек и пошла через двор, а когда вышла за штакетник, то побежала.
Элен пошла на кухню, встала перед холодильником и посмотрела на часы. Она нахмурилась. Наклейки передвинулись. Одна была у двенадцати, как всегда. Вторая была у шести.
Она растерянно смотрела на часы. Что это означает? Мама вернется раньше или позже? Она попробовала догадаться, но в трейлере было жарко и душно, а потому она отвернулась от часов и вышла наружу. Осмотрела английский сад. Он выглядел гадко-прегадко. Все цветы завяли на солнце, а камушки были не там, где следовало. Она ткнула в них носком туфли. Камушки, а не галька! Может, если набрать воды из колонки и полить цветы, они оживут? С некоторым сомнением она взяла бутылку, налила ее дополна и, увлекшись своей задачей, опустилась на колени и начала осторожно лить воду. Это оказалось трудно. Вода разбегалась по пыли и не всасывалась там, где нужно. Мох сдвинулся, засохшие одуванчики попадали.
– Чего ты их поливаешь? Они же засохли. Элен медленно подняла голову. Это был один из Тэннеров. Билли Тэннер, наверное. Она прищурилась от солнца. Да, Билли Тэннер. Он опирался на штакетник и смотрел на нее. Она молча поглядела на него. Он был совсем коричневый, а подстрижен некрасиво, как все Тэннеры, – ежиком, говорила мама. Так коротко, что сквозь каштановую щетину поблескивала кожа. И какой он был некрасивый! Без рубашки, без ботинок… Хотя Тэннеры в ботинках ходили только в школу. И в синих джинсах, обрезанных над коленками – таких старых, что они стали почти белыми.
Она уставилась на него, но не ответила. Может, если она будет молчать, он уйдет. И она вылила на пыль еще воды.
Билли Тэннер быстро покосился на трейлер, потом открыл калитку и вошел во двор. Он остановился шагах в трех от нее и принялся загребать ногами пыль. Ноги у него были грязные, в рыжей пыли чуть не до колен.
– Они же завяли. Поливай – не поливай, толку не будет. Раз они завяли. – Он помолчал. – Хочешь, я принесу тебе хороших? Я знаю, где их много. Покрасивше этих. Большие такие. Ниже по ручью.
Элен откинулась на корточках и опасливо посмотрела на него. Предложил он ей помощь небрежно, но по-дружески. Другие Тэннеры стали бы смеяться или бы расшвыряли камешки ногами. Но Билли был лучше остальных Тэннеров, вспомнилось ей. Однажды, когда за ней еще присматривала Миссисипи Мэри, она упала перед другими прицепами, а Билли ее поднял и промыл ссадину под коленкой. Она решилась.
– Это английский сад, – объяснила она.
Билли ухмыльнулся и присел на корточки рядом с ней.
– Английский сад? А ты что, видела английские сады?
– Нет. Но мама видела. Она мне про них все рассказывала. Они очень зеленые, и в них много-много цветов. Ну, как сад Калвертов, только лучше.
– Ага… – Он наклонился и ловко переложил камешки. – Надо вот так – чтобы получилась плотина, поняла? Тогда вода не скатится. Хочешь еще попробовать?
Элен попробовала. Она осторожно вылила воду, и вода растеклась перед камешками в лужицу, как ей и хотелось. Мало-помалу, вода ушла, и она улыбнулась.
– Благодарю тебя.
– Да ладно! – Он пожал плечами, а сам, заметила Элен, косился на нее – на волосы, на праздничное платье, на голые ноги и сандалии. Сначала от его взгляда ей было не по себе, но он ее не тронул, даже не попытался, и немного погодя ей стало приятно.
– А у тебя волосы красивые, знаешь? – неожиданно сказал он, и Элен с удивлением увидела, что он покраснел. Лицо у него стало свекольно-красным, и он перестал улыбаться. – Я один раз видел девочку вроде тебя. В книжке с картинками. В школе.
Элен ответила ему неуверенным взглядом, не зная, похвалил он ее или наоборот. Но, прежде чем она успела что-нибудь сказать. Билли сморщил нос и засмеялся.
– А вот пахнешь ты чудно. Чем это от тебя воняет?
– Много ты понимаешь! Это духи. Французские духи. Меня мама надушила. Это самые дорогие духи в мире, вот что, Билли Тэннер!
– Правда?
– Правда. И они называются «Радость». – Она с достоинством посмотрела на него, потом повернула руку запястьем к нему. – Понюхай по-настоящему. Вот тут, видишь? Они очень хорошие.
Билли поколебался, потом неуклюже пригнулся к ее запястью и понюхал.
– Ты говоришь, это духи? Которые хорошо пахнут? – Глаза у него округлились от недоумения. – Разит, как от матерого кота.
– И вовсе нет! – Элен сердито отдернула руку.
– Верь – не верь, твое дело. – Он пожал плечами и выпрямился. Отошел на несколько шагов, посмотрел на небо, потом вниз на пыль, потом опять на Элен.
– Твоя мамка ушла? Хочешь искупаться? – Он помялся. – Я знаю одно клевое местечко. За хлопковым полем. Там ни ребят, ни черномазых. Хорошее место. – Он помолчал. – Моих братьев и сестер я туда ни разу не водил.
– Мне нельзя. Я должна ждать тут. Пока мамочка не вернется. Когда стрелки на часах дойдут до красных наклеек. Вон там, в кухне, видишь? – Элен важно помолчала. – Она пошла в гости к знакомой.
Билли направился к трейлеру и заглянул в окошко.
Потом засмеялся:
– Шесть! Она только в шесть придет. Через целых три часа с хвостиком. И что ты тут будешь делать три часа? Или ты чокнутая? Пошли купаться. Твоя мамка ничего и знать не будет.
Элен уставилась на него. Ей хотелось пойти. Вдруг очень-очень захотелось. Так гадко сидеть тут и ждать. Гадко-прегадко, и жарко, и одиноко. Она закусила губу.
– Я… я не умею плавать, – выговорила она наконец.
– Я тебя научу. Подумаешь! – Он засвистел, потом перестал и спросил: – А сколько тебе лет-то?
– Семь. Почти семь.
Он, казалось, удивился, потому что снова оглядел ее – медленно, сверху вниз, как в первый раз.
– Я думал, ты постарше. Вид у тебя старше. – Он помолчал. – А ты совсем малявка!
– Вовсе нет! – Элен негодующе выпрямилась во весь рост. – Я умею читать, и писать, и…
– Буквы? Ты буквы умеешь читать? А давно?
– С пяти лет. Мамочка меня научила. Еще до школы. – Она умолкла и оценивающе его оглядела. – А ты умеешь читать буквы?
– А как же? Конечно, умею. Я книжку прочел. И даже две. Ну, знаешь, с картинками – я же говорил. Мамка прямо возгордилась, когда услышала, как я подписи разбираю. Папка этого не умеет, а он взрослый мужик.
Элен слушала его очень внимательно. Он словно не стыдился того, что его отец не умеет читать. Она поколебалась:
– А тебе сколько лет?
– Одиннадцать. Двенадцать сравняется в День Благодарения. – Он покопался ногой в пыли. – Так ты идешь купаться? Или нет?
Элен глубоко вздохнула.
– Ладно. – Она с тревогой оглянулась на часы. – Только совсем немножко!
– Ага! – Билли засмеялся. Он словно обрадовался и перепрыгнул через калитку. – Так идем? А разговариваешь ты чудно, тебе про это никто не говорил?


Заводь была узкой, заслоненной тополями. Они добрались до нее по проселку, который вел к плантации Калвертов, а потом сворачивал вдоль канавы, пересекавшей поле. Слева Элен видела крыши лачуг, где жила Миссисипи Мэри, и дымок, лениво тянувшийся к свинцовой голубизне небес. Справа раскинулись хлопковые поля, которые майор Калверт еще держал под хлопком, а дальше стеной вставали болотные кипарисы, заслонявшие большой дом и сады от полей.
Она с трудом поспевала за Билли, спотыкаясь на засохшей грязи рытвин, а жесткая трава и колючки цеплялись за ее платье. Ей было жарко, она запыхалась и была одновременно полна веселым волнением и тревогой. Кожа у нее стала липкой, праздничное платье облепляло тело и царапало под мышками. Потом Билли остановился, пополоскал во рту слюной и сплюнул. Он ухмыльнулся ей, и она только теперь заметила, какими синими кажутся его глаза на фоне загорелого лица. Он поднял ладонь и мотнул головой.
– Вон там, видишь?
Элен широко раскрыла глаза. Он указывал на тополя, которые росли по сторонам овражка. Почти сразу за ними начинались болотные кипарисы.
Там? Но ведь большой дом совсем рядом! Прямо у края сада! Билли подмигнул.
– Ага! Но мы же в ворота не пойдем!
Он потянул ее через канаву в кусты. Прямо перед ними оказалась изгородь из колючей проволоки. Билли прижал палец к губам.
– Ну, ладно. Я приподниму проволоку, а ты пролезешь под ней. Видишь, тут она повыше? Лезь, чего ты ждешь? И говори потише, поняла? Нам надо пробраться по краю сада и спуститься к заводи, и порядок. Я же тебе говорил. Сюда никто никогда не ходит…
Элен заколебалась, потом, тщательно предохраняя платье от проволоки, пролезла под ней. Билли проскользнул следом и снова взял ее за руку. Ей стало хорошо. Они оказались среди высоких разросшихся кустов, где было сумрачно и цараписто. В крохотные просветы между ветками она видела зеленую траву, низ высоких белых колонн. Сердце у нее колотилось, и ей казалось, что она очень шумит, хотя Билли шел перед ней почти беззвучно. Раза два он быстро нагибался и приседал, прислушиваясь, а сердце Элен колотилось еще сильнее. Что, если кто-нибудь их услышит? Что, если кто-нибудь из садовников увидит их, или – еще страшнее – сам майор Калверт? Что, если он появится среди кустов в своем белом костюме и?.. Она отчаянно дернула Билли за руку. Он остановился. Элен почувствовала, что стала совсем красной от стыда. Она замерла, обеими пальцами вцепившись в подол.
– Билли! Билли! Я хочу… Мне надо…
Лицо Билли расползлось в широченной усмешке.
– Да ладно! Со мной то же было, когда я сюда в первый раз залез. Оттого, что стараешься не шуметь. Посикай тут за кустом. Я смотреть не буду.
Элен уставилась на него в изумлении. Он как будто ничуточки не смутился, а она узнала новое слово. Только маме, конечно, это слово не понравилось бы.
Она хихикнула. Билли возвел глаза к небу.
– Девчонки… Давай быстрее.
Элен послушно зашла за куст, а когда вышла, то почувствовала себя гораздо лучше. Она опять ухватилась за руку Билли, и они двинулись дальше, он немножко впереди. Элен ставила ноги туда, куда ставил он, и уже не шумела и была очень довольна собой. «Посикай», – шепнула она. Посикай. Такое хорошее слово!
Оно ей понравилось, и она его прилежно запомнила.
У самого края овражка, где стояли тополя, была полянка. Большой дом отсюда виден не был, его закрывали кусты. Элен догадалась, что они, наверное, оказались позади него. А перед ними была скверная, неухоженная трава, почти такая же желтая и бурая, как трава на трейлерной стоянке. Справа среди кустов она заметила смешной домик. Билли остановился и посмотрел по сторонам. Элен дернула его за руку.
– Билли, Билли! Что это за домик? Вон там!
Билли ухмыльнулся.
– Это? Да беседка, они его так называют. Уютно и в сторонке, понимаешь?
– В сторонке? – Элен уставилась на него: его словно что-то рассмешило, но вот что? Что такое беседки, она знала. Беседки были и в английских садах.
– Ага! – Билли засмеялся. – Мамка говорит, что построить ее велел старик Калверт. Ходил туда с черномазыми дамами, понимаешь? Только я не верю. Кто-то взял да и наплел, я так думаю…
Глаза Элен округлились.
– Старик Калверт? Ты про майора Калверта говоришь?
– Да не о нем! – Билли засмеялся. – О его папаше. Он помер давным-давно – уж такой сукин сын, мамка говорит… – Он ухватил ее за руку. – Пошли! Вот сюда.
Он быстро протащил ее по траве до овражка, который укрыл их с головой. Вскоре они вышли к крутому обрывчику. Под ним была заводь.
Они остановились, и Элен молча уставилась на воду. Под деревьями было прохладнее. Вода выглядела неподвижной и бурой. Над поверхностью метались две стрекозы. Радужные крылышки вспыхивали на солнце. Элен нахмурилась.
– Черномазые дамы? Я не понимаю. – Этого слова она никогда раньше не говорила и знала, что маме оно не понравилось бы. – Я не понимаю. Зачем белый джентльмен поведет черномазую даму в беседку?
– Ну, это, думается мне, тайна… – протянул Билли, и Элен рассердилась, так как поняла, что он знает, а ей объяснить не хочет. Но в следующую минуту она позабыла об этом, потому что Билли отпустил ее руку и нырнул в воду прямо в джинсах.
Он всплыл, отфыркиваясь. По его лицу катились бриллиантовые капли.
– Чего ты ждешь?
Элен замялась. Она не имела понятия, как следует себя вести в подобной ситуации. Она не знала, как ей поступить, но ей было почти все равно. Она знала только, что ей очень жарко и хочется поскорее в воду.
– Мне надо будет снять платьице, – сказала она наконец с достоинством. – Купаться я буду в панталончиках.
– Мне все едино. Как сама хочешь. – Билли опять окунулся с головой.
Элен аккуратно разделась. Сняла сандалии и накрыла их тщательно сложенным платьем.
Потом на цыпочках подошла к воде. Билли подплыл и встал на дно.
– Давай! – Он протянул ей руку. Он опять посмотрел на нее, и опять она увидела в его глазах странное выражение. Они казались очень серьезными и словно потемнели. Он смотрел на нее так, как будто хотел стоять тут еще долго-долго и не мог поверить тому, что видел.
– Давай! – повторил он ласковее. Потом потянулся, осторожно взял ее за руку и помог сойти в воду.
Элен вскрикнула. Она почувствовала между пальцами ног мягкий прохладный ил, а вода показалась ей такой холодной, что у нее дух захватило. Она шагнула вперед и не нашла дна. Вода захлестнула ей волосы и подбородок. Она забарахталась и закричала.
Билли подхватил ее. Она почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее, приподняли, и, еще не сообразив, что происходит, она закачалась на воде.
– Здорово, а? – Билли улыбнулся ей, и она заметила щербинку между его передними зубами. – Ничего приятнее во всем мире нет, верно?
– Да, Билли, – ответила она. – Да! Да!
Потом они сидели на илистом берегу, обсыхая в солнечном пятне. Билли подбирал камешки, бросал их в заводь, и Элен смотрела, как по поверхности разбегаются круги. Он стал какой-то тихий, подумала Элен.
– У меня ничего не получилось, – сказала она наконец тоненьким голоском. – Плавать труднее, чем кажется.
– Ты молодец, – решительно возразил Билли. – Ты сделала три гребка, а может, и четыре. Ага, почти четыре.
Наступило короткое молчание. Билли бросил еще камешек.
– Хочешь опять сюда прийти? – спросил он наконец очень небрежно и рассеянно. – Я буду за тобой заходить. Утром. Твоя мамка ведь по утрам работает у Касси Уайет, правильно? Вот я, может, и зайду за тобой.
– Правда? – Элен радостно ему улыбнулась. – Мне очень нравится. – Тут она умолкла и нахмурилась. – Только мне нельзя. Мамочка очень рассердится, если узнает.
– А ты ей не говори. Чего выбалтывать? Человеку нужны секреты, так мой папка сказал. – Он помолчал. – А мой секрет вот это место. Мне тут нравится. Тихо так и красиво. Красивше не бывает. Я сюда даже зимой прихожу. Просто чтобы побыть без других. Ну, когда другие ребята мне надоедят, ты понимаешь.
Он замялся, и она поняла, что он снова смотрит на нее тем взглядом, хотя и не повернула головы.
– Если хочешь, это будет и твой секрет. – Странным робким движением он взял ее руку и тут же выпустил. – Ты красивая, красивше не бывает. Ну, и приводить тебя сюда, это в самый раз. Знаешь… – Он снова замялся, словно не зная, продолжать или нет, и Элен обернулась к нему. – Ты знаешь, другие ребята не хотят с тобой водиться. Говорят, ты задаешься и всякое такое. А я так не думаю. Ну, разговариваешь ты чудно, это так. – Он ухмыльнулся. – Но ты же не виновата. И еще они говорят, что у твоей мамки одни дурацкие выдумки. И имя она тебе выдумала дурацкое. А по мне, оно очень даже красивое, хотя я его и не сказал ни разу. Тебе не сказал.
Элен бросила на него недоумевающий взгляд.
– Оно французское, – объяснила она наконец, опасаясь, что он тоже вдруг захохочет, как хохотали другие тэннеровские дети, когда она однажды сказала им это.
– На самом деле оно английское, но его надо произносить, как французы произносят. Маме так больше нравится. Говорит, что оно так звучит нежнее. Ну, вроде как вздох, понимаешь?
– Мне нравится. У тебя чудной английский голос и чудное французское имя, но они тебе подходят. И волосы у тебя… Знаешь, когда солнце светит на твои волосы, они совсем такие, как спелая пшеница. Я видел такую пшеницу – чистое золото. Я ее в Айове видел. Поля и поля. У меня в Айове дядя… – Он замолчал и поднялся на ноги. Бросил последний камешек в заводь и последил за кругами.
– Ну, так ты придешь со мной сюда опять? А я тебя научу плавать – по-настоящему. Давай это будет наш секрет – только твой и мой?
Элен тоже встала. Она медленно надела сандалии, потом натянула платье. Билли застегнул ей «молнию». И все это время она думала, зная, что должна ответить «нет», и зная, что не хочет этого. И внутри у нее было такое странное чувство – такое веселое, счастливое, словно ей хотелось танцевать.
Она поглядела в глаза Билли, синие, как крыло зимородка.
– Ладно, Билли, – сказала она.
Билли нагнулся и быстро чмокнул ее в щеку.
– Это тоже наш секрет, – сказал он, и лицо у него снова стало свекольно-красным. – И никому не проговорись, что я это сделал!
– Хорошо, Билли.
– Мне неохота, чтобы вякали, что я связался с малявкой, договорились? Мы друзья, верно? А теперь пошли домой.
Он помог ей взобраться по крутому склону овражка вывел из тополей на полянку. Тут он остановился, и она заметила, что он вздернул голову, точно зверушка, прислушиваясь. Она сначала не поняла, но потом тоже услышала. Мужской голос, приглушенный, а потом женский смех; а потом странный звук, не то вздох, не то стон. Он донесся из деревянного домика, из беседки. Она увидела, что Билли посмотрел на домик, потом на нее, потом схватил ее за руку и побежал. И даже через кусты бежал, пока они не подлезли под проволокой. А тогда на краю поля остановился. Они оба совсем запыхались.
– Билли, а что там было… в домике? Что?
– Ну, люди. Так просто…
– А ты их видел? Я не увидела. Что они делали?
– Немножко видел. Ну, любились… любовь крутили, ну, ты понимаешь.
– Нет. Я не понимаю… – Он быстро зашагал под дороге, и ей пришлось бежать, чтобы не отстать от него. – Кто там был? Ты видел? Цветная дама?
– Еще чего! Она была белая. – Он остановился на секунду, нахмурился и мотнул головой. – И это не наше дело. Пошли домой. Погляди! – Он указал на небо. – Скоро дождь польет. Побежали.
Но дождь подождал. Билли довел ее до прицепа и оставил во дворе, и она сидела на горячем солнце, пока ее панталончики и волосы совсем не высохли. Ей сразу стало легче: теперь мама ничего не спросит. А если бы спросила, она бы ответила, что облилась, когда наливала воду из колонки.
Мать она увидела, когда начали падать первые крупные капли дождя. Элен увидела, как она посмотрела на небо, потом на свое платье и побежала. В своих лучших туфлях на высоком каблуке бежала она неловко, а ветер спутал ей волосы, и она совсем забыла про свое лицо, потому что губная помада вся стерлась. Она вбежала в калитку, подхватила Элен на руки и, смеясь, унесла ее в трейлер.
– Как раз вовремя! Сейчас хлынет! А я задержалась… – Она посмотрела на часы, потом на Элен. – Немножко задержалась. Но я так приятно провела время, и… – Она вдруг замолчала.
– А ты тут была умницей, сокровище мое? Ты знаешь, я по тебе соскучилась, а теперь мы не сможем пойти погулять из-за ливня… – Голос у нее замер, она оглянулась, и Элен подумала, что еще никогда не видела, чтобы глаза ее матери так блестели, а лицо было таким бледным.
Элен села на деревянный стул. Спину она держала очень прямо.
– Если мы не пойдем, это ничего, – сказала она, старательно выговаривая каждое слово. – А ты будешь еще ходить в гости к твоей знакомой?
Ее мать, опустив голову, закладывала складочками шелк своего платья, но теперь посмотрела на Элен.
– Может быть. Пожалуй. Ну, иногда, ты понимаешь. Не часто.
– А мне можно будет пойти?
– Нет, деточка. – Она отвела глаза. – Пока нет. Это мамочкина знакомая, понимаешь? Но потом, возможно… Поглядим. Это особая знакомая, понимаешь? Ну, как будто секретная, тебе понятно? Ты знаешь, как мамочка ненавидит сплетни, и помнишь, что она тебе говорила о здешних людях… о Тэннерах, Касси Уайет. – Неожиданно она зашевелила пальцами. – Болтают, болтают весь день напролет. Другого дела у них нет. Ну так я не хочу, чтобы они болтали обо мне, ведь так? А потому… – Она замолчала, опустилась на колени и обняла Элен. – А потому никому про это не говори, хорошо, родная? Ну, если пойдешь со мной к Касси Уайет. Или если кто-нибудь зайдет в трейлер, пока меня не будет. Не упоминай, что у мамочки есть знакомая, хорошо, Элен? Так ведь интереснее. Это будет наш секрет.
Элен внимательно на нее посмотрела. Губы мамочки улыбались, но широко открытые глаза были тревожными. Элен поняла, как поняла с Билли, что ее мать о чем-то умалчивает, о чем-то недоговаривает. И вновь ее сердце больно сжалось. Когда мамочка нагнулась поцеловать ее, она отвернулась, и поцелуй пришелся на волосы.
– Хорошо, – сказала она наконец. – А можно я возьму печеньину? Мне есть хочется.
Ее мать быстро поднялась на ноги. Слишком быстро. И не поправила «печеньину» на «печеньице». Элен ничего не понимала. Так бывало, когда мама сначала сердилась, а потом жалела ее и старалась утешить.
Она холодно смотрела, как мать открыла ящик буфета, и была рада, что ходила к заводи, была рада, что ходила туда с Билли Тэннером, была рада, что ничего не сказала мамочке. Пусть у нее будут секреты, думала она. А ей все равно. Элен обхватила себя руками и улыбнулась.
Теперь у нее было целых два секрета. Что она ходила купаться с Билли и что майор Калверт царапнул ей ладошку. Для начала хорошо.
Но лучше, если их будет больше.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дестини - Боумен Салли

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ I

ЭдуардЭленЭдуардЭлен

Ваши комментарии
к роману Дестини - Боумен Салли



Не закончен
Дестини - Боумен Саллиalexa
21.09.2010, 15.08





Самая интересная книга))))
Дестини - Боумен СаллиЮлия
30.09.2010, 10.20





Замечательно!!!
Дестини - Боумен СаллиОксана
6.01.2011, 21.59





мне одной кажется что роман незавершенный?! на самом интересном и обрыв..может есть продолжение?!
Дестини - Боумен Саллиманька
6.11.2011, 16.46





офигенный!
Дестини - Боумен СаллиВИКТОРИЯ
12.11.2011, 14.07





Очень интересный роман советую всем
Дестини - Боумен СаллиАсель
23.11.2011, 7.25





Дестини - первая из четырех книг одноимённой серии: 1- Дестини, 2- Отвергнутый дар, 3- Актриса, 4- Все возможно
Дестини - Боумен СаллиHelen
23.11.2011, 9.38





Тяжелый роман. Хорошо написан, но осадок очень горький. Жалею, что прочитала. Роман не завершен, продолжение в следующих книгах, читать не буду - вроде бы и интересно, да только сердце слабое. К любовным романам мы все-таки обращаемся не за этим грузом несчастий, своих всем хватает.
Дестини - Боумен СаллиВита
31.01.2012, 1.47





Непревзойдённый роман! Когда то читала в детстве! советую всем прочитать!Зацепило)))
Дестини - Боумен СаллиОля)))
10.03.2012, 16.09





когда читаешь любой роман,надеешься что конец будет счастливым и всегда остается неприятный осадок,когда он бывает не таким.роман,конечно,очень замечательный,захватывающий,но всё равно Эдуард погибает в конце четвертой книги.они же пробыли вместе всего несколько лет и мне даже жаль что я наткнулась на роман и прочитала.хотя это всего лишь роман,а не реальная жизнь ты читаешь и переживаешь за героев и бывает немного грустно что конец трагический
Дестини - Боумен СаллиMelissa
10.03.2012, 17.32





Спасибо большое, Melissa, что сообщили всем, чем закончится. Эдуард погибнет. Можно не читать. rnОх уж эта очаровательная категория людей, которая сообщает, например, в начале "Шестого чувства", что герой - призрак, и все в том же духе. Лишь бы показать осведомленность и испортить людям чтение...
Дестини - Боумен СаллиSnowflake
1.10.2012, 23.47





А почему вы возмущаетес , а я рада что предупредили а то читаеш 4 книги , чувствуешь переживаешь а тут бац Не буду читать трагедий и в жизни хватает
Дестини - Боумен СаллиАнна
18.02.2013, 19.53





Давно не попадался любовный роман такого мощного воздействия на личность. Не возможно было заснуть, перед глазами сцена гибели одного из главных героев. И физическое ощущение безвозвратной потери. Насилу внушила себе, что это всего лишь книга.....
Дестини - Боумен СаллиТатьяна
5.03.2013, 12.19





спасибо что предупредили , не хочу огорчаться
Дестини - Боумен Саллианна
10.06.2013, 10.00





Роман понравился! Прекрасный сюжет;динамично;хороший перевод!Прочитавшим вопрос о названии этой серии,почему Дестини? даже если 1книга,то почему Дестини?
Дестини - Боумен СаллиЛариса
29.06.2013, 21.08





Дестини в переводе на русск. с итальянск.- Судьбы.
Дестини - Боумен СаллиЛариса
29.06.2013, 21.22





Дестини - это означает "судьба", я читала книгу в печатном варианте, оне не была поделена на серии. Вообще конечно книга тяжелая и действительно проникнута фатализмом - ГГрой борется с судьбой, но она настигает его в самый неожиданный момент... Один из лучших романов, по моему, не смотря ни на что
Дестини - Боумен СаллиВиктория
29.06.2013, 21.20





Полностью с Вами согласна Виктория. Один из самых лучших и любимых романов прочитанных мною.
Дестини - Боумен СаллиАлексаедра
2.08.2013, 22.10





Читала этот роман лет десять назад.Нашла эти книги в дедушкиной библиотеке.Читала,не могла оторваться.Прекрасный роман.
Дестини - Боумен СаллиАннушка
21.10.2013, 11.19





НЕ знаю, чем роман показался интересен, но я считаю это грязь и бред.
Дестини - Боумен СаллиАкулина
1.11.2013, 10.45





Девочки, читайте, роман замечательный, я его читала лет пятнадцать назад, оставил несгладимое впечатление, один из немногих романов, который запоминается. Это не вся книга. Читала его в печатном издании, книга было оочень толстая, помню, что было несколько частей. Так что эта книга, только начало, рассказ о жизни Эдуарда и Элен до того, как они встретились. Самое интересное впереди. И конец не такой пхой, как 11писали выше. Мой совет, найдите полное издание и эта книга Вам понравится. Очень советую
Дестини - Боумен СаллиМарта
1.11.2013, 12.37





Чтобы понять, что жизнь на самом то деле сложная и безценная штука, стоит прочесть Дестини.
Дестини - Боумен Саллинастя
2.01.2014, 1.16





Прочла этот роман в 2011 году.Он оставил неизгладимое впечатление,просто огромный след.Это прекрасный роман,просто прекрасный.Неоднократно советовала его своим знакомым,и каждая,кто его прочитала были от него в восторге.Спасибо за этот роман Салли Боумен.
Дестини - Боумен СаллиТанюша
29.03.2014, 21.17





Роман тяжеловат,особенно конец.Смерть Билли-как-будто потерял кого-то своего,близкого.И в очередной раз убеждаешься,что не все "добропорядочные" граждане являются таковыми. Такие же впечатления и от "Подарок\Земля на краю моря" М.Каммингс.
Дестини - Боумен СаллиНочка
30.03.2014, 12.21





Ах, судьба! Прекрасная и горькая судьба, называемая " Дестини!" Я, вобщем то , не люблю книги про артистов( как сказал поручик Ржевский:" Актерок, право, не люблю!", )но тут меня тронул даже не сюжет. Становление Элен, как артистки, необычайно сложное детство, которое наложило отпечаток на нее, как на личность- все это прелюдия к встрече с главной любовью ее жизни- Эдуардом. Меня била дрожь, когда я читала мелодию( иначе не назовешь!) их встречи- эта маленькая церковь, надвигающиеся сумерки, его фраза:" Я искал жещину. Любую. А нашел тебя!" Мгновенное узнавание друг друга, мгновенная страсть! Но как описана! Откуда у этой , 16 летней девочки такое спокойствие, уверенность в себе , такая самоотдача?Я вижу это маленькое кафе, вижу, как Эдуард кладет руку на руку Элен:" Да?" И они срываются с места, потому, что страсть и любовь переполняет их! Какое счастье тех, кто смог испытать хотя бы нечто подобное! Последующие события в его замке, этот лунный свет, перчатки с бриллиантом, подаренные Эдуардом ей, как залог его любви и надежды... Ничего не спасло их от разлуки. Дальнейшее продолжение романа неплохое, но ничто не затмит этих 3 х недель любви вначале , читаю и перечитываю" О, Элен, ты видишь ? Теперь ты видишь?..."
Дестини - Боумен СаллиЕлена Ива
14.09.2014, 17.57





Читать всем, кто не любит любовные романчики, состоящие из "соплей и слез", здесь все на грани.Очень сильно написано, каждую строчку читаешь и думаешь.Браво автору!
Дестини - Боумен Салликен
6.10.2014, 11.05





А ничего,что она ему племянницей приходится?
Дестини - Боумен СаллиМарина
21.01.2015, 11.29





Очень интересный роман))))
Дестини - Боумен СаллиДана
4.04.2015, 16.15





20 ЛЕТ НАЗАД ЗА НОЧЬ ПРОЧИТАЛА РОМАН ПЕРВУЮ ЧАСТЬ ДИСТИНИ.ЛЕГКО И ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО ЧИТАЕТСЯ .СКАЗАТЬ ХОРОШИЙ РОМАН.... НИЧЕГО НЕ СКАЗАТЬ...
Дестини - Боумен СаллиВИОЛЕТТА..
21.05.2015, 22.51





СПАСИБО..ОЧЕНЬ БЫ ХОТЕЛОСЬ ПРОЧИТАТЬ ВТОРУЮ ЧАСТЬ ... ДИСТИНИ
Дестини - Боумен СаллиВИОЛЕТТА..
21.05.2015, 22.58





просто бесподобный роман,захватывает с первых страниц. Давно ничего подобного не читала. Читайте и вам понравится
Дестини - Боумен СаллиЛенчик
23.06.2015, 0.59





Начало совсем не понравилось, какой-то стиль у автора - все события галопом пересказываются. Но потом история затянула, и я не жалею, что прочитала. Главы Элен больше понравились. Скачала продолжение.
Дестини - Боумен СаллиЛена
25.06.2015, 15.20





Мораль сей басни такова: прыгайте, девочки-школьницы, в машину к каждому мужику, который рядом остановится, глядишь, рано или поздно миллионера подцепите. А по правде жизни ее этот майор трахнул бы в первый же раз, в крайнем случае во второй. И если б добрая мамина подруга денег на самолет не дала, жила бы она и дальше в своем трейлере. Хотя в Голливуд, если талант был, может, и пробилась бы, только как большинство - через постели продюсеров. Но как сказка роман хорошо читается, рекомендую.
Дестини - Боумен СаллиГалина К.
5.07.2015, 18.29





10+. Захватывающий роман. Все как в жизни:- с лихвой хватает подлости, глупости, и прочего дерьма, но к счастью есть доброта, любовь, надежда. И все-таки дорогу осилит идущий.
Дестини - Боумен СаллиНюша
23.02.2016, 22.12





Прочла серию Дестини, 8 из 10.Бывает и лучше,но в общем неплохо. Немного затянуто, можно урезать и до двух книг.Хотя все равно затягивает.
Дестини - Боумен СаллиЕвгения
7.03.2016, 0.37





Кому понравился этот читайте гостья из тьмы макконли тамара- наподобие тоже не оторваться
Дестини - Боумен СаллиКотик
13.03.2016, 11.52





Много лет назад прочла этот роман!Захватил полностью,прочла на одном дыхании!Так хотелось ещё раз пролистать,но,увы,забыла название,помнила,что что то про судьбу,перевела на английский и вот Destiny.Нашла,теперь опять буду наслаждаться!Замечательный роман!!!
Дестини - Боумен СаллиЛидия
7.04.2016, 16.50





Тоже произвел на меня сильное впечатление! Читала взахлеб, ревела над некоторыми моментами)) Вторая половина романа показалась, на мой взгляд, чуть скучнее первой. Я все время находилась в ожидании той самой трагической концовки, о которой случайно узнала из отзыва, что держало в напряжении. Советую к прочтению!
Дестини - Боумен СаллиОльга
6.11.2016, 11.48





Тоже произвел на меня сильное впечатление! Читала взахлеб, ревела над некоторыми моментами)) Вторая половина романа показалась, на мой взгляд, чуть скучнее первой. Я все время находилась в ожидании той самой трагической концовки, о которой случайно узнала из отзыва, что держало в напряжении. Советую к прочтению!
Дестини - Боумен СаллиОльга
6.11.2016, 11.48








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100