Читать онлайн 11 дней и ночей, автора - Борджиа К., Раздел - * 35 * в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - 11 дней и ночей - Борджиа К. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

11 дней и ночей - Борджиа К. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
11 дней и ночей - Борджиа К. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Борджиа К.

11 дней и ночей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

* 35 *

В этом доме пахло, как во сне.
Тяжелые испанские или португальские гобелены, застилавшие стены, дышали средневековой пылью.
Каменным холодом сияли тяжеленные бюсты великих римлян на бронзовых постаментах, выстроенных вдоль стен широкого коридора, по которому шла Эстер. Римляне смотрели далеко перед собой невыразительными глазами без зрачков, и казалось, будто они вглядываются в мраморную глубь себя.
– Галерея предков, – рокочущим баском пояснил итальянец, идущий рядом с Эстер.
Она недоверчиво покосилась на него, но он только улыбнулся и приложил палец к губам.
Между бронзовыми постаментами высились длинногорлые вазы с сухими цветами на тонких стеблях. Цветы напоминали опахала, которыми египетские рабы обмахивали своих юных фараонов. Они тоже пахли историей.
Эстер уже не могла вспомнить, как оказалась в этом дворце.
Они некоторое время брели по улице, куда-то сворачивали, итальянец о чем-то рассказывал, ни на мгновение не умолкая, а она думала о том, что увидела.
Женщина Берни была воплощенной мечтой. Это для Эстер стало понятно сразу, как только она заметила ее выходящей из-за будки охраны на стройке. С мечтой невозможно тягаться. Она получает с легкостью все, до чего ни дотронется. Она всюду и нигде. Она владеет всем и никому себя не навязывает. Но все тянется к ней и не хочет отпускать.
А потом прямо с улицы они попали во дворец. Хотя, может быть, их туда довезло такси. Эстер этого уже не помнила.
– Сегодня вы будете моей королевой, – сказал итальянец.
Он осторожно взял спутницу под локоть и свернул в боковой проход, занавешенный золотыми струнами.
Струны приятно звенели, когда хозяйская рука отстранила их, приглашая девушку смелее идти дальше.
Из пыльного средневековья они вышли в ликующий под солнцем тропический сад и двинулись по тропинке между раскидистых папоротников и карликовых пальм.
Ветра не было.
– Как здесь тихо! – прошептала, постепенно забываясь, Эстер, проводя ладонями по набухшим соками листьям.
– А вы не заметили?
Итальянец поднял взгляд, и девушка, проследив за ним, поняла, что над их головами выгибается стеклянный купол в форме полусферы.
– Эту оранжерею придумал мой отец, – сказал итальянец и обнял Эстер за плечи. – Там в глубине есть фонтан. В нем очень вкусная и полезная вода. Если вы искупаетесь в нем в полночь, то помолодеете на десять лет.
– Тогда мне придется снова идти в школу, – грустно усмехнулась девушка, наблюдая за птицами, кружившими в это самое мгновение над куполом.
– О, я знаю, вы очень молоды! – восторженно прошептал итальянец. – Вам не нужен мой волшебный источник. Вы сами можете подарить не один десяток лет жизни любому, кто сумеет завоевать ваше сердце.
Из оранжереи они попали в огромную залу с бассейном. Вдоль стен с одной стороны стояли массивные диваны, обтянутые кожей, а с другой – шипели, разбиваясь о каменный пол, густые струи душей.
Казалось, здесь только что было множество людей, и вот они все куда-то вышли и должны скоро вернуться.
– Я люблю, когда влажно, – сказал итальянец. Бассейн замыкался лестницей, уводившей по спирали вниз.
Через два пролета начинался новый коридор.
На этот раз можно было подумать, что хозяин этой роскоши – заядлый охотник: на стенах висели оскаленные морды медведей, гривастые головы львов, оленьи рога, плавники гигантских рыб и черепа.
– Человеческие, – кивнул итальянец, понимая, о чем думает его спутница. – Не бойтесь, это трофеи прошлого века. Они напоминают мне о том, как быстротечна наша жизнь. Кстати, какой-то из этих черепов принадлежит моряку из команды Христофора Колумба. Я все никак не могу его отыскать. Но это не важно.
Эстер заметила, что их шаги не производят ни малейшего звука.
Они шли по толстой ковровой дорожке, прибитой к полу золотыми шпильками.
Нет, вокруг нее был не музей. Хотя не было и ощущения, что здесь кто-то живет. Однако музей – это то, что принадлежит всем. В нем никто не чувствует себя хозяином. Между тем Эстер твердо знала, что хозяин окружавшего ее сейчас великолепия идет рядом.
Коридор закончился высокой дверью в новую залу.
Музей преобразился в картинную галерею.
Эстер совершенно не разбиралась в живописи, однако даже она почувствовала, что находится среди настоящих полотен, имеющих свою историческую и художественную ценность, и притом, вероятно, немалую. Она поняла это по тому, что притихшие на стенах картины выглядели на первый взгляд очень скромно и ничем не выделялись. Самые первые, которые она увидела, были просто мрачными, в них только угадывались фигуры людей, склоненных над столами с рыбой и крабами.
– Голландия? – поинтересовалась Эстер.
– Ранний Рубенс, – кивнул итальянец. – Очень старые работы. Видите, как их вытемнило время? Но я люблю, когда нет излишне ярких красок. В яркости всегда избыток.
Хочется отвернуться. А мне нравится, когда хочется смотреть.
– Вы коллекционер?
– В некотором роде.
Они уже шли мимо полотен импрессионистов. Пейзажи Парижа начала века сменялись образами обнаженных женщин. Постепенно нагота сделалась доминирующей темой картин.
Эстер не заметила, как они перешли в смежную залу. Здесь превалировали скульптурные композиции.
– На мой взгляд, лучшая работа Родена.
Итальянец обратил внимание спутницы на вытянутую в струнку худенькую голую девушку в объятиях могучего обнаженного юноши.
– Мне кажется, вам должно нравиться такое искусство.
– Да, это красиво, – смутилась Эстер.
Ее охватило волнение. Волнение было ей приятно.
– А вот и обещанное вино!
Итальянец подошел к стенному шкафу, который по обеим сторонам охранялся двумя нагими негритянками, стоящими на четвереньках.
Негритянки были из бронзы.
Он открыл дверцу шкафа.
Эстер увидела, что внутри пусто. Она решила было сделать вид, что не заметила конфуза, и заговорить о чем-нибудь постороннем, однако итальянец с улыбкой повернулся к ней и сказал:
– Вы моя гостья – выбирайте. И нажал на потайную кнопку.
Сразу же в шкафу все ожило, задняя стенка медленно поползла вверх, и Эстер с восхищением увидела, что следом за ней из недр стены поднимаются деревянные полки, а на них в специальных люльках лежат всевозможных видов и цветов бутыли с вином.
Механизм, приводивший в действие все это сооружение, был явно старым, потому что иногда полки дергались и бутыли весело вздрагивали.
Только сейчас Эстер услышала, что итальянец комментирует этот своеобразный парад, называя марки вин и возраст бутылок.
Девушка растерялась и ничего толком ответить не могла. Тогда хозяин со смехом остановил череду полок и взял, как показалось Эстер, первое, что попалось под руку.
– Вот с этого нам стоит начать, – сказал он, приглашая гостью к изящному деревянному столику, больше похожему на этажерку на длинных, витиевато резных ножках.
Они сели в два кресла с чрезмерно высокими спинками и без подлокотников.
– Вы верите в предопределенность встреч? – спросил итальянец, наливая душистое красное вино в длинные серебряные бокалы.
Эстер не знала, что ответить, и только неопределенно пожала плечами.
Со своего места она теперь могла как следует осмотреться.
Зала, где они оказались, как уже упоминалось, была средоточием скульптур из камня, бронзы, стали, мрамора и всевозможных других материалов, природу которых Эстер была не в состоянии определить, не потрогав рукой.
Однако материал не имел значения. Основным были сюжеты и образы, в нем запечатленные.
Некоторые скульптуры казались Эстер знакомыми по альбомам музеев, изображая прекрасных античных юношей в длинных плащах и гривастых шлемах на пышных кудрях. Юноши замерли в свободных задумчивых позах, плащи были распахнуты, и от этого с наибольшей отчетливостью бросалось в глаза, что под своей легкой одеждой они совершенно обнажены.
Эстер всегда замечала, что подобные фигуры древности имеют то странное свойство, что, вырезанные из камня, они кажутся живыми участниками событий, происходящих вокруг, будь то музейный зал или аллея парка. Они словно ощущали взгляды посторонних и бесстыдно позволяли себя рассматривать.
Девушке пришло в голову, что она впервые видит античные скульптуры в частном доме, где можно практически оставаться с ними один на один. Интересно, какое тогда возникает чувство?
Точно так же соблазнительно выглядели и стоявшие рядом с юношами скульптуры нагих античных дев.
Эстер нередко пыталась определить возраст позировавших скульпторам девушек. И всегда у нее почему-то выходило, что это были уже дамы в летах, матери семейств, стремившиеся хоть таким образом продлить свою молодость, продлить на века…
Однако были здесь и не только невинные образы достойных подражания тел.
Не то дошедшие из более древних времен, чем они, не то рожденные больным воображением современных художников, кое-где стояли увеличенные во много раз отдельные фрагменты мужчин и женщин. Преобладал культ фаллоса. Возбужденные мужские члены стояли, лежали, переплетались между собой, как толстые стебли лиан, то похожие на настоящие, то абстрактные, то совершенно неправдоподобные. Некоторые были запечатлены в момент проникновения в разверстые каменные или железные влагалища, как эпизоды незатейливого порнографического фильма.
Наконец, были здесь представлены и парные сцены из так называемой «супружеской жизни»: девушки, стоящие на четвереньках и покрываемые мощными мужскими телами, девушки на коленях, приникшие ртами к животворящим органам партнеров, девушки, страстно обнимающие друг друга, девушки, опрокинутые на спины, с разведенными в стороны ногами, ласкающие себя на глазах невидимых наблюдателей, совокупляющиеся юноши, две девушки, дерущиеся за право оседлать равнодушного к ним мужчину…
Итальянец молчал, давая гостье возможность привыкнуть к столь необычной обстановке.
– Почему вы не пьете? – спросил он, когда решил, что времени было дано достаточно.
Эстер спохватилась. Вино оказалось действительно вкусным. Девушка не заметила, как стала пьянеть. Ей казалось, что это происходит само собой, что это естественно, потому что нельзя было оставаться бесчувственной в окружении такого избытка эмоций, пусть даже застывших.
– Вам не жарко? – сказал итальянец.
Она посмотрела на него.
Какие у него сейчас были мягкие глаза!
– А что, можно раздеться? – игривым тоном спросила Эстер, не отрывая губ от прохладного края бокала.
– Да, снимите юбку.
Произнесено это было совершенно по-будничному, без подвоха, просто предложение умудренного жизнью человека.
Эстер осталась сидеть.
Итальянец выжидательно смотрел на нее, лаская одними глазами.
– Мне хочется вас сравнить, – прибавил он, отставляя свой бокал.
Девушка почувствовала, что делает то же самое и медленно встает с кресла.
– Только юбку?
– Да, только юбку.
Следя за своими руками, она расстегнула поясок и молнию. Нагнулась, опустив ткань до пола, и осторожно переступила через нее.
Она знала, что у нее красивые ноги. Особенно сейчас, обтянутые дорогими чулками, доходившими до середины ляжек, где их удерживали кружевные подвязки.
Короткая кофточка позволяла видеть узкие черные трусики, облегавшие низ живота.
Она еще раз нагнулась и подтянула чулки, хотя в этом не было никакой необходимости.
– Можно сесть?
– Нет, не спешите. Вам стало прохладнее?
– Да, немного. У вас тут хорошо. Итальянец смотрел на нее, не трогаясь с места.
– Видите ли, кара, – начал он, снова беря в руку недопитый бокал. – Проводя большую часть жизни среди произведений искусства, я невольно привыкаю видеть в окружающем меня мире только красоту. Все остальное оказывается просто вне поля моего зрения. Как вы уже поняли, я из породы эстетов, которым кажется, что существовать имеет право только прекрасное. По-своему мы правы. Иначе было бы страшно думать, что свет может быть отдан на потребу уродства.
Он вздохнул.
– Увы, я вижу одни лишь крайности. Но красота, хотя и вечна, не должна закостеневать и обрастать плесенью. Вы понимаете, о чем я говорю?
Эстер кивнула.
Она стояла перед собеседником, покачиваясь на стройных ногах и чувствуя, что это только прелюдия.
– Поэтому красоте нужно обновление, приток свежести. Сегодня я увидел его в вас, когда вы шли по улице. Я ни о чем вас не спрашиваю, но мне показалось, что и вы, и я одинаково одиноки. И тогда мне захотелось показать вам мой мир вечности.
Он отпил из бокала несколько глотков, не отрывая глаз от серьезного лица девушки.
– Теперь я бы попросил разрешения рассмотреть вас повнимательней.
– Что я должна делать?
Итальянец указал на низенький пуфик, стоявший рядом с одной из парных скульптур. Девушка на четвереньках смотрела на подходившую Эстер и, качалось, совсем не замечала, с каким напором берет ее сзади козлоногий фавн.
Вблизи стало видно, что пуфик обтянут мягким фиолетовым бархатом.
Эстер в нерешительности остановилась.
– Встаньте на него коленями.
Она подчинилась. Оглянулась через плечо на итальянца.
– Спустите трусики.
Возражать было по меньшей мере глупо.
Эстер взялась за резинку и стянула трусики почти до колен.
Итальянец некоторое время молчал.
– У вас очень красивые ягодицы, – сказал он наконец. – Я так и думал. Это не могло быть иначе. Вы слишком юны, чтобы иметь малейший изъян. Хотя бедра уже вполне сформировавшейся женщины. Присядьте на пятки. Да, я был прав. Какое чудо! Вы когда-нибудь слышали о содомии?
– Да, – тихо ответила Эстер.
– Вы просто созданы для нее, кара. Такие соблазнительные попки бывают только у совсем еще маленьких девочек. Они настолько хороши, что даже не наводят на греховные мысли. Попробуйте немножко раздвинуть ягодицы.
Эстер нагнулась сильнее и помогла себе пальцами.
– Я даже отсюда вижу, какая нежная у вас промежность. Наверное, вы еще не начали ее подбривать. Мои соотечественницы, да и вообще многие женщины запускают это место и позволяют ему зарастать волосами, что очень редко бывает красиво. В таком положении должны быть отчетливо видны пухлые губки. Какие они у вас маленькие!
Эстер слушала эти странные слова и удивлялась себе, потому что никогда прежде даже представить не могла, что сможет вот так стоять на четвереньках спиной к незнакомому мужчине и при этом не испытывать ни малейшего чувства стыда. Он описывал ее, как произведение искусства, он метался, подыскивая слова, и тосковал, как художник, скованный полотном.
– Можно, я подойду к вам, кара?
Она кивнула, ничего не услышала, поняла, что он не понял ответа, и сказала:
– Можно.
Когда сзади послышались шаги, она вся съежилась, уже предчувствуя смелое прикосновение. Так и произошло.
Он положил ладонь на ее плоский крестец и слегка погладил.
– У вас изумительная кожа, кара. Сколько вам все-таки лет?
– Девятнадцать.
Ее ответ остался без внимания, потому что нетерпеливые пальцы уже спешили вниз, по уютной расщелинке между ягодицами, к мягким и совершенно беззащитным губкам.
– Зачем вы это делаете? – простонала она. Мне стыдно…
– Вам не должно быть стыдно, кара. Стыдиться можно только плохого. А вы хорошая. Вы нежная. Вы доверчивая, Вы любите?
Вопрос был слишком неожиданным, чтобы на него сразу ответить.
Ласковая рука продолжала задумчиво массировать голые ягодицы.
– У вас есть возлюбленный?
– Да. – Она закрыла глаза. – Мы должны пожениться.
– Тогда думайте о нем, кара. Вообразите, что это он стоит рядом с вами и гладит вас нежно-нежно…
На мгновение ей вдруг показалось, что так оно и есть. Это было похоже на гипноз. Но потом появилась каштановая красавица и увела Берни.
– Сейчас вам будет еще приятнее, – говорил голос, и она чувствовала, как что-то твердое и холодное повторяет путь, пройденный пальцами, и останавливается на сжатой точке ануса. – Не напрягайтесь.
Она еще ниже опустила плечи, боясь оглянуться. Холодный предмет медленно входил в нее.
– Что вы делаете? – прошептала Эстер, будучи не в силах сопротивляться.
– Ничего страшного, кара. Это обычная перьевая ручка. У вас появился маленький, хорошенький хвостик.
В пору было провалиться со стыда, но ей сделалось, наоборот, весело.
– На кого я теперь похожа?
– А вы можете сами на себя посмотреть. Дайте руку.
Она открыла глаза.
Итальянец стоял рядом. Он помог девушке встать с пуфика. Трусики, стреноживавшие ее, упали на пол. Эстер переступила через них.
Холодок между ягодиц заставил ее завести руку за спину.
– Нет, не нужно, – остановил ее хозяин. – Оставайтесь как есть.
Он провел ее за руку по зале и остановился перед огромным зеркалом, в котором Эстер смогла увидеть себя почти в полный рост. Не хватало только плеч и головы. Таким образом была сохранена причудливая анонимность отражения.
Итальянец обнял ее сзади за бедра. Она видела, как его руки медленно сползают вниз, вдоль округления живота под коротким подолом кофточки, и ладони двумя теплыми плавниками накрывают ровный треугольник черных волос.
Она невольно подалась бедрами назад.
Итальянец засмеялся.
– Нет, кара, вы не совсем меня поняли. Я вовсе не хочу брать вас в том обычном понимании, которое доступно каждому мужлану. Быть с женщиной гораздо эротичнее, чем быть в женщине. Вы никогда об этом не думали?
– Спасибо, – вдруг тихо вырвалось у девушки. Он поцеловал ее в маленькое ушко.
– Почему вы сказали «спасибо»?
– Потому что вы оказались еще лучше, чем я о вас думала. Вы даете мне возможность переживать наяву мои самые сокровенные грезы, в которых я не всегда признаюсь даже самой себе, и при этом ни на что не претендуете. Теперь я вижу, что не все мужчины так одинаковы, как пытаются это показать. Поэтому я и благодарна вам.
– Вы прямо поете мне дифирамбы, которых я, ей-Богу, не заслуживаю! Но я тоже рад, что вы оказались именно такой, какой я вас увидел на улице.
Он мял кончиками пальцев ее нежный лобок под густой шерсткой.
– Но постойте! – Эстер, начавшая было покачиваться в такт его уверенным движениям, замерла, потрясенная догадкой. – Ведь тогда получается, что если не мужчины, то мы, женщины, похожи друг на друга. Выходит, у нас один и те же грезы, созвучия которым мы все так или иначе находим здесь, в вашем доме. Вы же не будете уверять меня и том, что привели меня сюда первую?
– Нет, вы пятая, – просто ответил он.
– Всего лишь? Я полагала, что все это богатство должно иметь более широкое применение.
– Почему?
Он взял в горсть ее промежность и легонько сжал.
– Что же вы замолчали, кара?
– Наверное, я и в самом деле не то говорю…
– Отнюдь. Все правильно. И ваши вопросы уместны. Второй рукой он мягко поглаживал ее живот. Эстер, не отрываясь, смотрела на свое отражение. У девушки там и вправду были красивые ноги.
– Если хотите услышать, что думаю по этому поводу я, кара, то вот вам мое мнение. Все мы так или иначе похожи друг на друга. Мужчины на женщин, женщины на мужчин. Таких, как я, вы совершенно правы, достаточно мало. Но они есть. Нам не нужна женщина как механизм удовлетворения нашей похоти. Для этой цели существует множество иных способов, зачастую, быть может, даже еще более привлекательных. Женщина интересует нас с точки зрения… нет, я не хочу произносить слово «искусство». Оно обычно воспринимается чересчур академически. Как совокупность неких художественных приемов, как эдакая «надмирская» ипостась. На самом же деле я подразумеваю под искусством то, чего мы обычно не видим в жизни. Древние китайцы называли это «дао» и призывали вообще не упоминать его всуе. «Кто знает – не говорит, кто говорит – не знает». Это действительно так. Современники тех художников, полотна которых мы миновали в самом начале нашей маленькой экскурсии, объясняли это отношение к женщине по-своему, возводя ее на пьедестал где-то между смертным человеком и Богом. Правды ради замечу, что предыдущие поколения мужчин отдавали пальму первенства в этом вопросе собственному полу.
– Однако большинство их богинь – женщины, – вставила резонное замечание Эстер, хотя сейчас ей было вовсе не до эстетических философствований.
– Разумеется, но вспомните, какие почти все они были стервы, – заговорщически рассмеялся итальянец и снова поцеловал полюбившееся ушко.
– Мне почему-то кажется, что и эта точка зрения вам близка.
– Не то чтобы близка, как вы выразились, но я ее принимаю.
– В таком случае мне, наверное, стоило бы спросить у вас о том, сколько здесь до меня побывало мальчиков. – Она повернула голову.
Итальянец поймал ее губы и впервые поцеловал.
– У вас острый ум, кара. Вы правы совершенно: в мальчиках есть своя прелесть. Однако я чувствую, что отошел от исходной темы. Мужчины и женщины похожи между собой тем, что и те, и другие весьма разные. И среди девушек вашего возраста тоже можно найти немало тех, к которым упомянутые вами грезы не являются даже во сне. Они – рабочий материал для подобных им мужчин-самцов. И те, и другие не подозревают о том, как несчастны в своей животности и скольких радостей лишены. Хотя я отчетливо понимаю, что и мы для них кажемся чем-то убогим, поскольку не всегда пользуемся предоставленной нам возможностью совокупляться. Для них дикость – наше пассивное любование.
– Ваше любование пассивным никак не назовешь, – заметила Эстер, имея в виду пальцы собеседника, уже некоторое время не покидавшие ее сжатого между ног гнездышка.
– Бог с вами, кара! Они знают о существовании только двух вещей на теле человека и пребывают в полнейшей уверенности, будто если одна из них заменена чем-то другим, то это следует называть мастурбацией.
– Вы думаете, они знают такие слова?
– Может быть, и нет. Да, вы задали хороший вопрос. Ведь действительно, ни одно животное не может удовлетворить себя само. Ему всегда необходим партнер. Иначе оно дуреет. Как дуреют самцы, долгое время лишенные тел самок, в которые им только и приятно изливать свою страсть, А вы сами мастурбируете?
Он снова задал вопрос таким образом, что на него нельзя было сразу найти ответ, хотя в данном случае требовалось всего лишь односложное и однозначное «да» или «нет».
Пока Эстер думала, как лучше ответить, итальянец лизал ее крохотную мочку.
– Последнее время мне приходится заниматься этим каждую ночь.
– Вы же говорили, что собираетесь замуж.
– Именно поэтому. Я очень хочу этого человека, а он как будто специально избегает меня.
– Как вы это делаете?
– Что?
– Ласкаете себя.
– Ну… по-разному.
– Где?
– Где? В основном в ванной, по вечерам.
Было странно рассказывать ему все это и одновременно ощущать шевелящиеся внутри себя пальцы совершенно постороннего мужчины.
– А еще где?
– В постели.
– Вы в это время закрываете глаза и думаете о нем или вам необходимо зеркальце, чтобы видеть, как это происходит на самом деле?
– И так, и так.
– Покажите.
– Что показать?
– Я люблю смотреть, когда женщина делает себе приятное. – И добавил, видя, что Эстер хочет ему возразить: – Потому что я знаю это свойство некоторых женщин: предаваясь обычным ласкам вдвоем с мужчиной, они не могут кончить, но зато потом, оставшись одни, они возбуждают себя да безумия.
– Мне еще никогда не приходилось кончать в присутствии мужчины.
– Но ведь вы попробуете?
– Прямо сейчас?
– Конечно, нет. Сначала я предложу вам еще немного выпить.
Он обнял девушку за талию и повел обратно к креслам, где осталось их вино.
Присаживаясь, Эстер ойкнула, потому что забыла о металлической ручке, пикантно выглядывавшей между ее округлых ягодиц. Она снова хотела было вынуть ручку, но итальянец сказал, что ей придется потерпеть.
Эстер осталась стоять перед столиком, а итальянец устало опустился в кресло и разлил вино.
– Пейте, кара.
– Тогда мне будет казаться, что я согласилась на это только потому, что была неприлично пьяна.
Она отпила несколько глотков и протянула бокал собеседнику.
– Мое вино не опьяняет.
– Что же оно делает?
– Раскрепощает. Повернитесь.
Эстер впервые почувствовала, что для того, чтобы отдать команду телу, ей требуется некоторое время.
– Возьмите себя за щиколотки. Она нагнулась к полу, стараясь при этом не сгибать ноги.
– Когда девушка принимает такую позу перед мужчиной, это уже о многом говорит.
Кровь прилила к голове Эстер, и она не могла ответить. Да и не хотела.
– Выпрямитесь.
– Где я могу это сделать?
– Вот видите. – Итальянец поднялся с кресла. – Вы тоже задаетесь вопросом, где. Для таких людей, как Мы, все-таки важно соблюдать некоторые условности. Хорошо, идемте, я провожу вас.
Эстер невольно восхитилась тем, что у этого человека есть специальное помещение, где гости в его присутствии могут предаваться столь интимным утехам.
Прямо из залы они вошли в темную комнату, вход в которую был занавешен тяжелой портьерой.
Итальянец щелкнул невидимым выключателем.
Комната озарилась ослепительным светом.
Девушка увидела посреди нарочито замкнутого пространства без окон высокое кожаное кресло на своеобразном постаменте. Кресло сверкало никелированной сталью и вообще неприятно напоминало стульчак в кабинете женского врача. Сходство довершали разведенные в стороны на блестящих трубках кожаные подставки для ног.
Прямо напротив стоял плюшевый диван, изогнутый в виде подковы. На таком диване, подумала Эстер, могут сразу поместиться несколько человек. Означает ли это, что в некоторые дни здесь бывает больше одного зрителя?
Она представила, как бы это выглядело, если бы она согласилась проделать то же самое на виду у двоих, троих, четверых мужчин. А если бы среди приглашенных были женщины?..
– Я должна лечь в это кресло?
– Буду вам весьма признателен.
– Только нельзя ли убавить свет?
– Отчего же?
В следующее мгновение освещение стало почти сумеречным.
– Да, так лучше. Она подошла к креслу и потрогала одну из подставок.
– Если я положу сюда ногу, это будет некрасиво.
– Ошибаетесь.
Итальянец уже занял место на диване.
– Сначала снимите с себя все. Здесь, по-моему, совсем не холодно.
Она огляделась, словно желая убедиться в правоте его слов. Не спеша расстегнула и спустила с плеч кофточку. Стащила через голову майку.
Бюстгальтеров Эстер не носила, не слушая возражений матери относительно того, что подобное обхождение с грудью лишает ее должной формы.
Грудь у Эстер была маленькая, но очень выразительная, с заметно выступающими пирамидками бурых сосков.
Пока она избавлялась от майки, соски нервно сморщились.
Она растерла их ладонями.
Взгляд итальянца уже не волновал ее в той мере, как поначалу, а, напротив, подбадривал и согревал.
Она поднялась на помост и легла спиной в прохладу черной кожи.
Не снимая туфель, она подняла ноги и опустила икры на оказавшиеся очень удобными подставки.
Между широко раздвинутых ног на нее внимательно смотрел мужчина.
Она не могла оторваться от его завораживающего взгляда, подсознательно представляя себе, что именно он видит благодаря ее совершенно раскрытой позе.
Итальянец молча ждал.
Эстер заложила руки за голову и замерла, прикрыв глаза. Ей нужно было расслабиться.
Думая о своем, она начала поводить из стороны в сторону бедрами и сразу же почувствовала ручку, задевающую край кресла и трогающую ее своим кончиком где-то внутри.
Заиграла музыка.
Слушая ее, Эстер забыла о том, что должна делать.
Мужчина не торопил ее. Он курил трубку, и аромат его крепкого табака сам собой воскрешал грезы, которые посещали Эстер прошлой ночью…
Только вместо вчерашнего Берни теперь рядом с ней оказалась та ненавистная женщина, которая была причиной их немого раздора.
Чтобы хоть как-то отомстить, Эстер представила ее себе обнаженной.
Это было ошибкой, потому что без черного плаща соперница выглядела еще великолепнее.
Груди женщины нависали над самым лицом Эстер, полные и тяжелые, с крепкими брусничниками сосков. До них хотелось дотянуться губами.
Женщина стояла и смотрела на Эстер, а левая рука ее уже трогала лепестки раскрытого цветка…
Итальянец с интересом наблюдал, как пальцы девушки медленно ложатся на розовые складки промежности и начинают сначала робко, а потом все уверенней и уверенней играть с ними, раздвигая и пощипывая.
Пальцы были длинные и тонкие, с красивыми овальными ногтями, имевшими загадочный перламутровый оттенок.
Потом он встал с дивана и подошел к креслу вплотную, остановившись между свободно разметавшимися ногами. Глаза Эстер были закрыты.
Она не могла не чувствовать его приближении. Она просто не хотела, чтобы он об этом знал. Она ждала, и только пальцы ее жили своей независимой жизнью…
Он нащупал потеплевший от долгого соприкосновения с телом стержень ручки.
Ощутив постороннее движение, девушка слабо застонала.
Присев на корточки, итальянец осторожно вытянул стержень и заметил, как плавно закрылось за ним крохотное отверстие.
Он убрал ручку в нагрудный карман. Это был его любимый «паркер» с платиновым пером.
Розовые губки излучали нежность. Они и в самом деле напоминали детский ротик, который хотелось приголубить и поцеловать.
Он поборол соблазн. Он вернулся на диван.
Пальцы замерли.
Она думала, что сейчас все начнется, но ничего не произошло.
Неужели он действительно не хочет ее?
Иногда перед сном ей представлялось, что она лежит именно в этой раскрытой позе на массивном столе из мореного дуба и мужчина – не то Берни, не то кто-то другой – подходит к ней и жестоко берет, пронзая до самого нутра.
Греза осталась мечтой. Эстер открыла глаза.
Итальянец по-прежнему был здесь. Она почему-то думала, что он ушел, покинув ее в этой странной комнате, потолок которой, как она теперь видела, был очень низким.
Зато она больше не чувствовала предмета, одновременно приятно и неприятно торчавшего в ней все это время.
Скосив глаза на своего единственного зрителя, она увидела кончики грудей и прикрыла их ладонями.
Он улыбнулся.
– Сейчас вы были похожи на изумительную скульптуру, кара. Знаете, существуют такие скульптуры, у которых какая-то часть подвижна, но при этом сохраняется ощущение статики. Вам идет быть беззащитной.
Только сейчас она заметила, что ноги ее, до сих пор просто лежавшие на подставках, оказались прикованы к ним мягкими кожаными шнурами. Когда это было сделано, она не знала. Она знала только то, что при желании итальянец может проделать с ней все что угодно, и она будет вынуждена ему покориться.
– Не бойтесь, кара. – Он верно прочел ее мысли. – Мне важно ваше ощущение. Я не тот, кто издевается над женщинами. Только варвары брызгают кислотой на картины бессмертных мастеров. Скажите что-нибудь.
– Что вы от меня хотите?
– Ничего. Вам разве не хочется просто лежать и давать мне возможность лицезреть вас во всей красе, дарованной вам природой?
– И вы не надругаетесь надо мной?
Она даже сама не могла точно для себя установить, чего именно она этим добивается. Убеждает или провоцирует?
– Если мы оба понимаем, что я в любой момент могу это сделать, тогда зачем мне делать это по-настоящему?
– Наверное, это приятно… Ведь многие мужчины не упускают случая.
– Это ваш маленький комплекс, кара. Ни один мужчина не изнасилует женщину, которая ему нравится. Обычно насильники вообще не смотрят на внешность жертвы. Она им безразлична. И наоборот, красота женщины служит ей самой верной защитой, если у нее нет ничего другого. Вы скажете, что случается всякое. Разумеется, есть и безумцы. Мы все – безумцы, но каждый – по-своему.
– Я тоже?
– У вас есть сомнения?
Она вздохнула.
– Как жаль сознавать, что для того, чтобы получить удовольствие, нужно немножко сойти с ума…
– Однако некоторые сходят с ума, не получая удовольствия.
– Но никогда – наоборот.
Эстер увлекал этот причудливый философский диспут. Диспут между обнаженной девушкой, распятой во врачебном кресле, и полностью одетым мужчиной, который удобно устроился на диване и знай себе попыхивает гнутой трубкой.
– Мне не хочется думать о том, что будет, когда я отсюда уйду, – произнесла она вдруг вслух.
– А что будет?
– Правильнее сказать: чего «не будет»…
– Так вы предпочли бы остаться? В таком случае мой маленький дворец в вашем распоряжении. В конце недели я должен на некоторое время уехать на Гавайи, так что живите, сколько хотите.
– Спасибо, у меня есть дом.
Она снова заложила руки за голову, и мужчина увидел ее трогательную, лишенную волос подмышку.
– Я могу вам еще как-то помочь?
– Скажите, зачем вам все это нужно? – Эстер села и обнаружила, что сковывающие ноги шнуры очень легко распутываются. – Ведь я выхожу замуж. Выхожу за человека, которого люблю. Мы даже не сможем с вами видеться.
– Почему? Разве ваш муж не работает? Разве вы, согласившись пойти со мной сегодня, не предполагая, что вас ждет, откажетесь позвонить мне завтра? Не в обиду вам будет сказано, но разве вы женщина строгих правил?
Эстер улыбнулась, представив себя сейчас со стороны.
– Конечно, я вам позвоню, если вы дадите мне телефон и предложите им воспользоваться. Но что это даст вам?
– Лично мне – ничего. Это даст нам обоим. Вы никогда не думали о том, как редко встречаются люди, которых называют «родственными душами»?
– Думала, и довольно часто.
Они оба замолчали.
– Наверное, мне лучше уйти, – сказала она наконец. – Пора уже. Я совсем опьянела.
– Подождите минутку, не вставайте.
Итальянец поднялся и подошел к девушке. Она снова откинулась на спину. Он снял с ее правой ноги туфельку и, наклонившись, коснулся губами маленьких пальчиков.
– Все это время я хотел вас, кара.
– Но я…
– Нет, не нужно, вы правы, сейчас нам будет лучше расстаться. Я могу переоценить свои силы.
У Эстер комок подкатил к горлу.
– Я позвоню вам.
Он только усмехнулся.
– Я пошутил: у меня нет телефона, кара. Когда-нибудь мы снова случайно встретимся на улице, и вы пригласите меня… скажем, в бар.
Эстер не хотелось ничего ему отвечать. Только бы побыстрее одеться и уйти. Забыть о нем, забыть обо всем, что здесь произошло, о картинах, о скульптурах, о холодной ручке…
Она быстро развязала один из шнуров. Итальянец помог ей со вторым и подал руку.
Эстер сошла на пол.
Нагнувшись, чтобы подобрать одежду, она почувствовала на спине приятную тяжесть мужской ладони.
Выпрямившись, она оказалась стоящей в объятиях итальянца.
Эти объятия сразу же показались ей излишне судорожными и никак не вязались с предыдущим спокойствием их беседы.
Однако это по-прежнему был он.
Итальянец прижимал ее голое тело к себе, и Эстер чувствовала, как врезаются в нежную кожу краешки пуговиц. Он смотрел на нее, буквально пронизывая взглядом.
– Нет, я не могу отпустить вас просто так, вот просто так взять и отпустить, кара!
– Мне больно.
– Я знаю. – Он не ослабил объятий. – Вы должны решиться на это сами.
– На что?
– Станьте моей до конца, кара. Я отпущу вас. Я никогда больше не встречусь вам на пути. Нью-Йорк – большой город. Но только не сейчас… Вы слышите меня?
Он поцеловал ее в шею.
Эстер запрокинула голову и увидела прямо над собой белый потолок.
Пространство было слишком ограниченным.
– Я уже не могу так… – тихо сказала она, невольно пугаясь робости своего тона. – Это, наверное, все-таки лучше прервать сразу и…
Он не дал ей договорить.
Вам нужно выпить, кара. Вы вся дрожите. Я тоже. Вы чувствуете?
Только сейчас она обратила внимание на то, что его пальцы ухватились за ее левую бессильно опущенную руку и притягивают кисть к тому месту, где под брюками явственно прощупывалось твердое вздутие подземного корня.
Прикосновение к этому предмету, призванному свидетельствовать об истинном состоянии любого мало-мальски здорового мужчины, оказало на Эстер воздействие, схожее по силе с воздействием молнии на одиноко стоящее посреди поля дерево.
Она была потрясена. Она никогда раньше не предполагала, что это место на теле мужчины можно воспринимать с такой обостренностью, так отчаянно упоенно и настолько вне связи с остальным телом.
Под ее рукой было что-то живое. И это живое было упрямо, своенравно и одновременно покорно. Ей. Ей одной.
У Эстер закружилась голова.
Оставшейся без присмотра рукой она обвила шею мужчины и, прикрыв глаза, стала слепым котенком искать его губы.
Ноздри ее трепетали от переполнявшего их аромата обветренной мужской кожи.
Губы их едва касались, теплые и сухие.
Он отпустил ее руку, и она взяла в ладони его склоненную голову.
Теперь она уже касалась вздутия под тканью брюк не пальцами, но упругим лобком. От этих прикосновений ее с головы до ног пронизывало изумительными разрядами тока, колени дрожали, ноги подкашивались, хотелось рыдать и смеяться. Такое было с ней впервые, даже близость любимого Берни не казалась больше откровением. Душевное вдохновение сплелось в этот миг с физическим возбуждением и стало катализатором сильнейшего потрясения, которое только может пережить женщина, оказавшаяся в роли добровольной пленницы, вдруг ощутившей себя всемогущественной хозяйкой и с восторгом испугавшейся предоставленной ей возможности.
А потом ей стало по-настоящему страшно.
Страшно того, что она делает.
Она предает человека, которого любит и с которым хочет связать всю свою оставшуюся жизнь. Да, между ними стоит другая женщина, но какое значение имеет эта незнакомка, если она, Эстер, любит, любит его, своего глупого, своего податливого Берни и никогда, никогда и никому его не отдаст?
Губы итальянца ласкали ее лицо, скользили по щекам, согревали кончик носа…
– Да, мне нужно выпить, – пробормотала она, понимая, что этими словами сокрушает последнюю баррикаду, разделяющую восставшую плоть и распаленное сознание.
Это был конец.
Итальянец перестал ее целовать, обнял одной рукой за голую талию и вывел в другую комнату.
Там Эстер сидела в кожаном кресле, небрежно раскинув длинные ноги, и пила из постоянно наполняемого хозяйской рукой бокала. Мысли ее смешались, страхи исчезли, она уже больше не была предоставлена самой себе, она купалась в новых ощущениях, она знала наверняка, что сейчас произойдет, хотя готовилась к этому еще тогда, когда только вошла в этот странный дом. Но тогда все обернулось шуткой, лишь распалившей воображение, и вот теперь ей приходилось посредством хорошего, но уж очень крепкого вина спускаться с небес на землю и смотреть пристально-рассеянным взглядом на руки стоящего перед ней мужчины, верхняя половина тела которого в какое-то мгновение просто перестала существовать для нее, а осталась только эта, нижняя, ограниченная ремнем, под которым из вертикальной прорези уже указывал на нее гладкий перст влекущей плоти…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману 11 дней и ночей - Борджиа К.



ЭТОТ РоМАН ЛУЧШИЙ ИЗ ВСЕХ ЧТО Я ЧИТАЛА
11 дней и ночей - Борджиа К.КРИСТИНА
6.04.2011, 20.42





Да роман необыкновенный много секса, эротики У ГГ не законченная судьба Конец романа ошеломил Смотрела фильм по этому роману захватывает, но как по мне хочется ХЭПИ ЭНД.Читайте острый сюжет, ровнодушным не оставит никого.
11 дней и ночей - Борджиа К.Лика
25.02.2012, 10.00





Лика, а можно узнать, фильм так и называется? Хочется посмотреть....какой год фильма, 1987?)
11 дней и ночей - Борджиа К.Таня
25.02.2012, 10.29





Фильм называется 11 дней,11 ночей, эротика,1986 г.
11 дней и ночей - Борджиа К.Лика
25.02.2012, 14.21





1987
11 дней и ночей - Борджиа К.Л
25.02.2012, 14.28





Ага, спасибо)
11 дней и ночей - Борджиа К.Таня
25.02.2012, 15.18





Много секса, страсти. Интересно. Но в конце как-то стало грустно и жалко героиню!
11 дней и ночей - Борджиа К.Кристина
14.11.2013, 19.27





Советую тем, кто будет впервые читать этот роман, прочитать - почти аннотацию- в самом конце романа. После этого будет ясно стоит читать или нет. Отношение двоякое. Чем-то похоже на -9 1\2 недель- и - Дикая орхидея-. Для меня это не ново.
11 дней и ночей - Борджиа К.иришка
2.12.2013, 8.07





Очень интригующая книга...
11 дней и ночей - Борджиа К.Рузиля
11.09.2014, 14.49





Своеобразное чтиво про несчастливуюrnТетку- манипуляторшу , живущую в разладе с собой :-)
11 дней и ночей - Борджиа К.Любовь, декоратор и мама
12.09.2014, 22.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100