Читать онлайн 11 дней и ночей, автора - Борджиа К., Раздел - * 9 * в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - 11 дней и ночей - Борджиа К. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

11 дней и ночей - Борджиа К. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
11 дней и ночей - Борджиа К. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Борджиа К.

11 дней и ночей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

* 9 *

Получилось все совсем не так, как предполагал Берни. И даже про цель своей поездки – бумажник – он в первое мгновение просто-напросто забыл, когда входная дверь после двух настойчивых звонков открылась и на пороге возникла та, кто до сих пор представлялась ему почему-то некой мистической фигурой из сна, хотя на палубе парома он ощущал ту же самую фигуру весьма отчетливо. А ведь прошла всего ночь.
На Стефании был серебристый шелковый халат. Не присматриваясь, Берни с первого взгляда понял, что под ним на девушке ничего нет.
Просто это было ее стилем. Ничего лишнего. Или вообще ничего.
Сегодня каштановые волосы уже не казались длинными водорослями в бурном течении. В квартире не было не то что ветра, но даже сквозняка, а кроме этого, у девушки оказалось достаточно времени для того, чтобы уложить их как следует – может быть, в дорогом салоне где-нибудь в центре, кто знает?
Стефания долго смотрела на юношу, не пропуская внутрь квартиры. Она словно хотела то ли запечатлеть черты его лица на будущее, то ли воскресить из прошлого, каким он привиделся ей в первый раз. Короче говоря, обоих посетили одни и те же сомнения.
При этом трудно было установить, кто из них смущен больше и почему. Вероятно, все же Берни как представитель интеллигенции сильного пола.
Наконец войдя в просторную прихожую, он с беспокойством посмотрел, куда бы причалить, чтобы перевести дух. Можно было подумать, что он бежал всю дорогу.
Куда там – на такси ехал!
Что-то все-таки с нервами, Эстер права…
А кто такая Эстер? Тьфу ты, черт…
– Давай не будем сразу о деле, – предложила Стефания и под руку довела гостя до дивана.
Всюду диваны! Почему нельзя придумать какие-нибудь стояки, чтобы хоть как-то разнообразить минуты отдыха? Чушь – если предлагают сесть, нужно садиться…
Хотя Берни понял так, что злосчастный бумажник будет возвращен в хозяйские руки дай Бог в конце вечера, Стефания, оказывается, называла «делом» отнюдь не это.
Она молча положила на колени Берни его пропажу.
Этим она тонко намекала на наступившую столь неожиданно необходимость выбора. Причина приезда была сама собой устранена, и Берни, по идее, имел полное право поблагодарить, раскланяться, даже поцеловать ручку, но после этого – непременно удалиться, откуда пришел. Однако тем же самым жестом Стефания приглашала его задержаться у нее, только уже по собственному желанию, ибо говорить спасибо и уходить – некрасиво.
Берни понял, что по рассеянности допустил еще одну – роковую для себя – ошибку: не купил по дороге сюда ни цветов, ни какого-нибудь вина, ни даже шоколадку, которой можно было бы красноречиво показать свое личное отношение к происходящему и его виновнице: вот вам, мол, барышня, кушайте вкусности, да только ко мне не приставайте, не по зубкам вам, да-с. Цветов и вина не было.
То есть они, конечно, были: вино на столе в гостиной, причем любое, цветы – повсюду. Но все это служило разве что тому, чтобы лишний раз продемонстрировать гостю, как мало в нем светскости и понимания жизни, когда речь заходит о случайном: о случайной встрече, случайном свидании, случайной женщине. Отправляясь в гости к Эстер, он не позволял себе расслабляться до забывчивости. Там был его будущий очаг, его дом, его крепость. А здесь? Бунгало опытной гетеры. Номера. Место, где не разбиваются сердца.
Он сел.
Стефания присела рядом и заговорила:
– Я терпеть не могу навязываться, Берни. Мне нравится, когда меня саму выбирают и дают понять, что я чего-то все-таки стою. Это моя жизнь. Я вижу, ты неправильно меня понял, да? Нет, я никогда не делала этого за деньги. Мне не хочется тебя оскорбить, но ведь ты пошел за мной тогда, на пароме, потому, что почувствовал – я не такая, как все, я не буду ни о чем просить. Мне это и не надо. – Она не без затаенной гордости обвела взглядом свои впечатляющие апартаменты. – Я хочу одного, Берни, – любить по-настоящему. И я думаю… нет, я робко надеюсь, что наша встреча не была такой уж случайностью, как это тебе кажется. Для меня. И для тебя. Что ты скажешь?
– Через одиннадцать дней я женюсь, Стефания. Я не тот человек, за которого ты меня приняла. Я женатый человек. И я люблю свою жену.
– Ты хотел сказать «невесту», – поправила девушка. Бури не получилось. Расставляющее все точки над «i» известие было воспринято как нечто само собой разумеющееся. Все равно что сказать «я промочил нога», когда идет ливень.
– Я хочу, чтобы ты попробовал сначала белое вино. Можно, я тебе налью?
– Да, пожалуйста. Но ты меня выслушай, Стефания!
– Сначала мы немного выпьем, да?
– Хорошо. Твое здоровье.
– Спасибо.
Она смотрела на него, она дышала жизнью, она была невыразимо свежа и хороша собой, дома, по-домашнему одетая, если не считать эротических белоснежных туфелек с кожаными бантиками на пятках и умело наложенного вечернего макияжа.
– Ты можешь не продолжать, Берни. Я замечательно тебя поняла. Но вынуждена сознаться: твоя холостяцкая или семейная жизнь меня не интересует нисколечко. – Она мягко взяла его за руку и заглянула в глаза. – Ты упомянул об одиннадцати днях. Я не стану на них претендовать. Но тогда подари мне хотя бы одиннадцать ночей. Ты не пожалеешь. Я буду любить тебя, как любила на палубе, только дольше, совсем неторопливо, так, как захочется тебе, мой милый…
Она низко-низко наклонила голову, и каштановые водопады закрыли ее лицо. Берни не увидел, но почувствовал, что она целует ему руку.
Это был уже сон.
– Подари мне одиннадцать ночей, Берни… – Она вдруг резко поднялась с дивана. – И еще одну минуту – сейчас!
С замирающим сердцем и тугим стуком в висках следил он за тем, как она, стоя прямо перед ним, осторожно, словно боясь его напугать, распускает тесемки, сдерживающие полы серебристого халата.
Только сейчас он заметил, что шелк имеет цвет – розоватый.
Она не распахнула халат сразу, по всей длине. Нет, сначала она показала мужчине главное – свой удивительно женственный пах: сферу гладкого живота и нарочито выделяющийся в контрасте с бледно-золотой кожей пышный и густой треугольник темных вьющихся волос.
Это было ее руно – то руно, за которым устремлялись к далеким армянским берегам легендарные аргонавты во главе с одержимым навязчивой идеей Ясоном. Это было ее естество, ее достоинство, ее сила и ее слабость, покорявшая еще надежнее, чем сила. Покорявшая тех, кто видел это чудо, тех, кому она благосклонно показывала его, гордясь собой, гордясь своим нежным, податливым телом и изнывая от стыда, потому что здесь, в этом самом месте особенно явственно выступала ее неприкрытая нагота, обрамленная живой амфорой полных бедер.
Потом раскол халата устремился вверх, к запрокинутой в полной беззащитности шее, но Берни не следил за ним. Он не мог оторваться от сумасшедшего переплетения трогательных завитков под едва заметно вздрагивающим животом, от этой упоительной головоломки, имеющей свою потрясающую логику, в которой заключалась ее первозданная красота. Распутать ее, выпрямить, расчесать – все равно что расплести конскую гриву, отчего бедное животное зачахнет и погибнет, не подозревая о том, что пало жертвой чересчур заботливого хозяина.
Он осознал произошедшее лишь тогда, когда из-под шелка обнажились красиво развернутые плечи и вся невесомая тяжесть материи рухнула с высоты изумительного женского тела вниз, по безвольно опущенным тонким рукам, под стройные ноги породистой кобылицы.
– Сначала хорошенько осмотри меня, – сказала Стефания.
Словно глаза гостя не были одновременно на всех уголках ее дрожащей, выскользнувшей из ледяного кокона девственно-теплой плоти.
– Смотри на меня сколько захочешь, пока ты не поймешь, что я принадлежу тебе вся, как есть, нагая, нагая для тебя, только для тебя, пока ты не ощутишь желание обладать мною еще больше, проникнуть в меня, слиться со мной…
Он смотрел. Он видел. Он чувствовал. Он страдал.
– Ты сможешь проникнуть в меня так, как тебе будет приятнее, мой любимый. Я готова распахнуть перед тобой все три тайных пути в тело жаждущей этой ласки женщины. Смотри!
Она опустилась перед ним на широко расставленные колени.
Подняла над головой длинные змеи рук. И открыла красивый, сверкающий алой губной помадой рот.
Он смотрел на нее.
Прикрыв глаза, она открыла рот так, чтобы ему стало видно влажное нёбо и не находящий себе места в этой ароматной пещерке розовый язычок.
Она хотела, чтобы он понял наверняка, для чего и как он может воспользоваться этим путем.
Потом губы надулись и вытянулись в трубочку.
Ему так понравился рот, что он застонал, когда девушка опустила руки на пол и стала медленно разворачиваться на четвереньках.
Обнаружилось, что подошвы ее туфель совершенно новые, без единой царапины – она наверняка надела их впервые к сегодняшнему вечеру. Она хотела показать ту тщательность, с какой к нему готовилась.
Уже стоя на четвереньках спиной к гостю, девушка подогнула руки и уперлась в ковер локтями. От этого плечи ее стали ниже, а гладкий круп с двумя аккуратными ямочками и упруго натянутые, слегка раздвинутые ягодицы оказались несмело выставленными напоказ.
Он еще никогда не смотрел на живую женщину с такого ракурса.
Это было дико, сладостно и чудесно. – Ты видишь меня? – послышался голос. – Ты меня видишь?
Не получив ответа, она вытянула руки перед собой, пошире расставила колени и легла на ковер щекой. Все было гладко выбрито.
Он никогда не задумывался о том, что и здесь у женщин есть волосы, но сейчас ему стало со всей очевидностью ясно, что она перед его приходом не только приняла расслабляющую душистую ванну, но и дотошно побрила все лишнее, на чем бы мог задержаться его испытующий взгляд.
Взгляд его не был испытующим.
Взгляд был робким и то и дело поскальзывался в гладком желобке.
Внизу желобка была еще одна нежная расщелина, причудливо обрамленная двумя крохотными пухлыми подушечками и алая, как полюбившиеся губы. Взгляд скатывался на нее, трогал теплые складки и снова поднимался по желобку вверх.
Здесь его ждало последнее и самое трогательное отверстие – бурое сморщенное колечко, которое тоже жило своей жизнью, то втягиваясь в натянутое дно желобка, то выступая из него чувственным пригорком.
Неужели и в эту тесноту она может позволить проникнуть его желанию? Неужели она действительно думает, что он сделает это и тем самым осквернит красоту, сотворенную природой и только по странному недоразумению предоставленную в распоряжение грубого завоевателя? Нет, он не будет этим завоевателем, он будет храмовым жрецом, идолопоклонником, нищим у порога дворца изобилия, покорным судьбе путником на пути в Мекку, в его Мекку…
Тут он увидел, что длинные пальцы девушки нервно проверяют, все ли так хорошо, как ей казалось раньше, когда в доме не было посторонних.
Пальцы с овальными ногтями, похожими на капли крови, терли и мяли пухлые подушечки, опережая друг друга, взбирались между ягодицами и по очереди жалили бедненькое колечко.
Это была их игра, игра, которой они предавались в любое время, но сейчас она была для него, а ему казалось, что игра слишком жестока, потому что явственно доносились приглушенные постанывания девушки.
Ему вдруг захотелось крови, и он нагнулся и попробовал слизнуть живые капли.
Это были ее пальцы, и он лизал и целовал их, иногда промахиваясь и прикасаясь губами к тонкой коже между расщелиной и колечком. Он был принят в игру.
Постепенно ему становилось все труднее и труднее успевать за очумевшими ноготками. Их пляска сменилась непредсказуемой мельтешней.
Распаляя себя, девушка извивалась всем телом и только иногда оглядывалась через плечо, чтобы встретиться помутневшим взглядом с широко открытыми глазами Берни.
Внезапно она глухо вскрикнула и замерла, прогнувшись так сильно, что он испугался, как бы у нее не лопнул позвоночник.
Не зная наверняка, не явился ли он сам причиной этой резкой паузы, Берни невольно отпрянул и посмотрел на девушку уже с безопасной высоты дивана.
Она стояла у него в ногах на четвереньках, по-прежнему спиной к нему, и напоминала большую белую кошку, которой добрый хозяин поставил блюдце со сливками и которая лакает из него прямо с пола, содрогаясь от наслаждения.
Обе дырочки взволнованно дышали. Наклонившись, он мог бы дотронуться до любой из них пальцем. Но он не сделал этого. У него не осталось на это времени.
Стефания повернулась на коленях.
По ее разрумянившемуся лицу было отчетливо видно, что она только что пережила сильное потрясение. Движения ее сделались вялыми, когда она вытягивала вперед руки и клала ладони на колени мужчины, призывая его ощутить ее близость.
– Я хочу тебя… – пробормотала она. – Ты не представляешь, как я хочу тебя…
Берни наивно думал, что представляет. Ему все еще казалось, что это есть не что иное, как отлично вызубренная роль, игра, способ удовлетворять свои болезненные инстинкты. У него было недостаточно опыта для того, чтобы судить о чувствах женщины без ложной здравости. Не умел он прислушиваться и к себе.
– Встань, – попросила она.
Было уже очень поздно. Он не хотел даже смотреть на часы.
Когда он поднялся на ноги и остановился над ней, нагой и коленопреклоненной, Стефания осторожно ухватилась пальцами за его ремень.
Она перехватила недоуменный взгляд и спросила:
– Можно?
Сверху он видел белые пятки туфель, ободки ее ягодиц, каштановую макушку и крепкие яблочки грудей между оживившихся локтей.
Она не без труда расстегнула ремень и принялась за пуговицы.
Когда брюки упали по ногам до колен и замерли двумя черными гармошками, он вдруг вспомнил, что ведь она уже видела его, даже чувствовала в себе, и потому он зря готовится к тому, что сейчас произойдет, как к чему-то новому. Другое дело, что произойти это должно по-новому благодаря окружавшим их теперь удобствам, теплу и уюту квартиры, служившей жильем красивой девушке, что уже само по себе привносило в квартиру атмосферу волнительности и тайны.
Следом за брюками были стянуты узкие трусы.
Внешне ничего как будто сразу не изменилось. Рубашка оказалась достаточно длинной, чтобы прикрыть твердеющий ствол освобожденной плоти.
Стефания снизу вверх смотрела на гостя. На ее выжидательно поджатых губах играла легкая усмешка. Она добилась своего и теперь была на пути к разбухающей вопреки его желанию цели.
Она запустила руку под измятый после долгого заточения подол рубашки и тыльной стороной пальцев легонько провела по зябко подобравшейся мошонке.
От отчаянности своего положения – еще бы, брюки спущены, как у первоклассника, ни шаг шагнуть, ни подобрать, не отбиваться же ему от девушки, он сам обрек себя на упоительный плен ее рук – Берни запрокинул голову и закрыл глаза, чтобы не отвлекаться и только чувствовать.
У Стефании была маленькая прохладная ладошка, и прикосновения ее к разгоряченному взаперти члену вызывали в нем желание плакать от умиления и беспомощности.
Она же быстро осмелела и уже просто мяла податливый кожаный мешочек, в котором что-то загадочно и твердо перекатывалось, наводя на мысли о сокрытом здесь кладе.
Свободной рукой Стефания расстегнула две нижние пуговицы и распахнула рубашку, словно только сейчас вспомнила, что у мешочка есть не менее увлекательное продолжение. Это самое продолжение сделалось уже достаточно длинным и упруго покачивалось, как грозный перст, призывающий к порядку.
Однако она его не боялась.
Как бы ни напрягался он в ее кулачке, как бы ни наливался кровью двойной желудок в форме сердца, как бы ни пульсировали под тонкой кожей вздутые вены, она знала все его повадки и теперь доверчиво льнула к нему щекой, залитой очаровательным румянцем предвкушения.
Одновременно она незаметно для Берни обнюхала его и удостоверилась в том, что лишний раз ходить в ванную не придется.
– У тебя очень красивый член, – услышал он тихое признание откуда-то с пола.
А потом его буквально обжег влажный язычок, улиткой скользнувший вдоль всего ствола от основания до притупленного кончика. На кончике улитка замешкалась и превратилась в крылышко крохотной колибри.
Стефания лизала его.
Это было так удивительно, что Берни открыл глаза и наклонил голову.
Она покорной рабой стояла перед ним на коленях и, не прикасаясь к нему руками, одним язычком доводила до бешенства и сводила с ума.
– Можно, я возьму его в рот? – зачем-то спросила она, будто он и так не принадлежал ей уже целиком и полностью.
Она приняла его сразу весь, дотронувшись посапывающим носиком до жестких волос в паху, и потом стала очень медленно выпускать негнущийся и мокро блестящий ствол, удерживая его алым колечком губ.
Берни невольно подался вперед, боясь, что его бросили, но это была только пробная вылазка – Стефания готовилась к серьезной осаде.
Она пошире открыла рот и высунула лопатку язычка, на которую положила твердую головку и стала снова клониться к животу мужчины, нанизываясь на каменное древко.
«Как ей не стыдно?» – потрясенно думал Берни.
Мужчины вообще в таких случаях возбуждаются сильнее не от физических ощущений – они могут даже ничего не чувствовать совершенно, – а от сознания того, что женщина сознательно унижается перед ними, чтобы сделать им приятное. Скажите об этом самой женщине, и она рассмеется, потому что со своей стороны ей кажется, что это она – хозяйка положения, владеющая мужчиной и заставляющая его напрягаться и рычать от удовольствия.
Потом Берни стало как-то спокойно на душе. У него сосали, перед ним пресмыкались, а он только и делал, что стоял и наблюдал за происходящим, имея возможность заодно и участвовать в нем пассивно, своими чувствами.
– Я не хочу, чтобы ты кончал сейчас, – сказала Стефания, имея в виду некоторые признаки приближающегося оргазма. – Сначала ты должен проверить меня всю.
Она встала с ковра и прижалась к Берни грудью.
– Тебе не больно? Ты можешь терпеть?
Он не ответил. Он хотел того же, что и она. Но у него не было слов, чтобы в этом признаться.
Стефания снова опустилась на пол. Только теперь она легла на ковер спиной и раскрыла перед ним объятия согнутых в коленях ног.
– Сними рубашку, – попросила она, обхватывая себя за икры руками и ожидая, когда он выберется из брюк и расстегнет все пуговицы.
Для Берни все это было как в каком-то наркотическом сне. Он сам не верил в то, что может с такой легкостью изменить Эстер, изменить их чистой, почти платонической любви, которая еще вчера так много для него значила. Это был не он. Не он, яростно стряхивающий с рук рубашку. Не он, опускающийся в капкан разведенных в стороны ног. Не он, отыскивающий членом уютное, мягкое гнездышко, которое поначалу сдавило его, не желая пропускать внутрь, и вдруг поддавшееся, узкое и бездонное.
Она подняла колени к подбородку и положила ноги на плечи Берни.
Он уперся в пол за ее головой руками и закачался на весу, как пружина, напрягая и расслабляя ягодицы.
Само тело знало, что нужно делать. Можно было ни о чем не думать. Только смотреть в глаза друг другу и чувствовать.
Когда же она успела так приворожить его к себе? Или она была права, говоря, что его увлекает в ней отсутствие каких бы то ни было запросов, кроме одного – любить ее?
Он не знал этого. Он не знал, зачем так жестоко надругается над своей невестой, зачем приехал сюда – ведь не за бумажником же! – зачем вообще это все… Неужели страсть и в самом деле превращает человека в животное, для которого важнее всего его природные инстинкты?
Он не мог в это поверить.
Не мог прогнать неотвязное наваждение.
Не мог ничего.
Только пронзать ее, пронзать это открытое тело, ловить ртом чужое дыхание, думать о той гармонии, которая заложена в тела мужчины и женщины, когда они слиты в одно, и снова пронзать, пронзать…
«Нет, все-таки я хорошая свинья», – подумал Берни. Ведь он даже не додумался поцеловать девушку. Занятый своими идиотскими размышлениями, он упустил из виду, что все это происходит с ним в действительности, а отнюдь не во сне, и если ему сейчас приятно, то только благодаря ей, прекрасной незнакомке, скрывающейся под именем Стефания.
Она ждала этого поцелуя. Она ждала, что он поймет ее и если и не оценит, что само по себе было бы не лишено пошловатости, то по крайней мере будет ей благодарен.
Они скосили взгляды вниз, туда, где нежно стукались их напряженные животы и сминались холмики волос, объединенные влажным стержнем, принадлежавшим сейчас им обоим.
– Мне жарко, Берни, давай выйдем на балкон.
– Но…
– Нас никто не увидит. Ты забыл, что уже давно ночь? Нет, про ночь он не забыл, однако заниматься этим на улице…
Он накинул рубашку, не застегиваясь.
Стефания не надела на себя ничего.
Город шумел под ними черным зеркалом, в котором отражались тысячи разноцветных огней.
Оказывается, за то время, пока Берни был у нее, успел пройти дождь и сделалось свежо.
– Ты не замерзнешь? – спросил он.
– Замерзну, если этому не помешаешь ты.
Она ухватилась руками за край балкона и повернулась к Берни округлой попкой. На ягодицах играли синие и красные отсветы.
– Хотя подожди.
Она присела на корточки, оглянулась и густо смочила древко горячей слюной.
– Мне будет больно, но так лучше. А теперь давай, пока опять не высох.
И она снова встала перед ним, выпрямив ноги и согнувшись пополам.
Он ничего не видел и несколько раз ткнулся во что-то твердое. А потом ему на помощь пришла ее маленькая рука.
– Не бойся и дави сильнее. Я хочу этого…
Нет, она слишком узка, он может ее порвать, это ужасно, девочка моя, зачем тебе это, ну еще чуть-чуть потерпи, я не ослабну, я проколю тебя, как ты этого просишь, ну, вот, еще… есть.
Ему вдруг стало опять легко и удобно.
Он был в ней.
В последнем, третьем отверстии. Самом маленьком и нежном.
И он мог в нем двигаться, ощущая со всех сторон гладкие стенки этой живой трубы. Живой. В ней все было живое. Все дышало и извивалось.
Выпустив край балкона, она пыталась помочь им обоим, раздвигая руками булочки ягодиц.
Было жарко.
С Гудзон-ривер дул промозглый ветер, но там, на балконе, никто его не замечал.
А потом была минута, когда Берни понял, что, даже если сейчас умрет от разрыва сердца, жизнь прожита не зря.
Ему не нужно было спрашивать, можно ли извергнуться внутрь или сегодня тот день, когда стоит поберечься.
Все было в его власти.
Она подарила ему эту власть. Она предвидела, что так будет. Будет… будет… ну же… Кажется, балкон падает…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману 11 дней и ночей - Борджиа К.



ЭТОТ РоМАН ЛУЧШИЙ ИЗ ВСЕХ ЧТО Я ЧИТАЛА
11 дней и ночей - Борджиа К.КРИСТИНА
6.04.2011, 20.42





Да роман необыкновенный много секса, эротики У ГГ не законченная судьба Конец романа ошеломил Смотрела фильм по этому роману захватывает, но как по мне хочется ХЭПИ ЭНД.Читайте острый сюжет, ровнодушным не оставит никого.
11 дней и ночей - Борджиа К.Лика
25.02.2012, 10.00





Лика, а можно узнать, фильм так и называется? Хочется посмотреть....какой год фильма, 1987?)
11 дней и ночей - Борджиа К.Таня
25.02.2012, 10.29





Фильм называется 11 дней,11 ночей, эротика,1986 г.
11 дней и ночей - Борджиа К.Лика
25.02.2012, 14.21





1987
11 дней и ночей - Борджиа К.Л
25.02.2012, 14.28





Ага, спасибо)
11 дней и ночей - Борджиа К.Таня
25.02.2012, 15.18





Много секса, страсти. Интересно. Но в конце как-то стало грустно и жалко героиню!
11 дней и ночей - Борджиа К.Кристина
14.11.2013, 19.27





Советую тем, кто будет впервые читать этот роман, прочитать - почти аннотацию- в самом конце романа. После этого будет ясно стоит читать или нет. Отношение двоякое. Чем-то похоже на -9 1\2 недель- и - Дикая орхидея-. Для меня это не ново.
11 дней и ночей - Борджиа К.иришка
2.12.2013, 8.07





Очень интригующая книга...
11 дней и ночей - Борджиа К.Рузиля
11.09.2014, 14.49





Своеобразное чтиво про несчастливуюrnТетку- манипуляторшу , живущую в разладе с собой :-)
11 дней и ночей - Борджиа К.Любовь, декоратор и мама
12.09.2014, 22.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100