Читать онлайн 11 дней и ночей, автора - Борджиа К., Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - 11 дней и ночей - Борджиа К. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

11 дней и ночей - Борджиа К. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
11 дней и ночей - Борджиа К. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Борджиа К.

11 дней и ночей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Конечно же, Дороти ошибалась: Стефания вызвалась отправиться на съемки в «студию» вовсе не затем, чтобы освежать воспоминания. Да, воспоминания были, и даже весьма приятного характера, однако девушка была устроена таким образом, что ее гораздо больше волновало настоящее и будущее, нежели подернутое дымкой времени прошлое.
Из прошлого она делала выводы.
В агентстве «Мотылек», кроме Стефании, была только одна профессиональная фотомодель – Наташа. С другой стороны, Дороти все же не обманула клиента, когда сказала, что ее девушки близки к идеалу. Любая могла бы при желании найти себе место манекенщицы или топ-модели. Любая – если бы одни только физические данные, пусть даже выдающиеся, определяли поступки того или иного человека.
Почему-то считается устоявшимся правилом, что если у тебя длинные ноги, приятной округлости бедра и грудь, заставляющая завистниц предполагать хирургическое в нее вмешательство, забывая о провидении Господнем, то твоя судьба предрешена: капризность в сочетании с покорством чванливым мужчинам – сильным мира сего – даст тебе возможность беззаботного существования в розовом гнездышке среди зеркал, мехов и баснословно дорогих ароматов. Это стало чуть ли не аксиомой, как будто кто-то удосужился спросить мнение самих обладательниц стройных ног и волнующих форм относительно того, а нужно ли им такое гнездышко.
Думать так – значит усреднять всех девушек с хорошими фигурами до (как это он выразился?) резвых телок. Телок, которым лишь бы стойло потеплее да сено послаще. Фу, гадость какая…
Пересекая улицу, Стефания сделала вид, будто не замечает оживленной мимики водителя бирюзовой с металлическим отливом «вольво». Лишнее подтверждение ее мыслям – люди просто отказываются верить в то, что «девушка с обложки» будет разгуливать по пешеходным переходам да еще без эскорта поклонников и телохранителей. Значит, делают они вывод, она сама не знает, какой драгоценностью является, а тогда почему бы за ней не увязаться.
И в этом состоит второе заблуждение обывателей. Бытует мнение, что если девушка (телка?) одета – раздета – вызывающе обтянуто, значит, она предлагает себя, причем всем подряд, и тут главное только не теряться.
Стефания брезгливо передернула плечами и подмигнула засмотревшемуся на нее негру в полицейской форме.
Конечно, очень может статься, что она и не подозревает о том, что является исключением. Что, гуляя по городу, а не скользя по улицам в роскошном лимузине, она просто эпатирует нью-йоркскую публику. Что ее наряды, призванные отнюдь не скрывать происходящего под ними, есть вовсе не призыв к нападению, а средство самовозбуждения, поддержания тонуса на уровне чуть повыше среднего. Почему бы и нет? Кому-то для того же необходимо напиться, а кто-то пьянеет от жизни. И нет двух похожих людей, и для каждого – своя мерка. Даже для «девушек с обложки».
Рядом притормозила «тойота», из открытого окошка которой доносилась заводная испанская дребедень. Поймав устремленный на ее ноги взгляд из-под темных очков, Стефания весело прошлась в ритме ламбады, чем вызвала бурю восторга как у водителя, так и у прохожих вокруг, но только отмахнулась, вильнула крепким задком и свернула в последний переулок.
7-я Авеню с застывшим в ожидании гостьи небоскребом была уже в каких-нибудь ста шагах.
По мере приближения к цели, Стефания все отчетливее чувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Внимание прохожих было не в счет. Может, это ей только так казалось, но Стефания готова была поспорить с кем угодно, что фотограф уже высматривает ее из окна «студии». В телевик ли фотоаппарата или в полевой бинокль – она ощущала этот взгляд. Но ведь он никогда ее не видел! Хотя… Дот довольно подробно описала ее по телефону.
Во взглядах фотографов, привыкших работать с женской натурой, есть что-то магнетическое. Наташа, прошедшая в свое время неплохую школу в России, считала, что человек с фотоаппаратом – все равно что врач. Стефания никогда так не думала. Всякий мужчина старается выбирать профессию или хобби по душе, чтобы оно в той или иной мере отвечало его жизненным запросам. Скульпторы или художники, если только они не прячутся цинично за натюрморты, церкви и прочие «предметы», ищут живую натуру. Творческий акт для них – Стефания была в этом уверена – понятие гораздо более широкое, чем создание конечного результата. Многим бывает важнее процесс, будь то лепка, живопись или фотографирование. Фотографы в душе распутны – это заключение она давно уже взяла на вооружение. И чем чаще подтверждал его опыт, тем охотнее она шла на общение с этими странными людьми. Наверное, потому, что сама была странной и распутной. В душе.
Вот и дом, вот и вход, вот и лифт. Небоскреб был старый и не такой уж по нынешним временам высокий. Лифт лязгал металлическими решетками, дверцы открывались и закрывались вручную, пол проседал, а когда кабина шла вверх, было слышно, как трутся и поскрипывают тросы. Стефанию эта допотопность многих нью-йоркских построек не переставала забавлять. Однако теперь цель была так близка, что пришло время сосредоточиться.
Кабина стала.
Стефания распахнула дверцы и увидела через решетку, что с тех пор, как она его помнила, помещение претерпело разительные изменения.
Исчезла вся мебель. Огромные окна зияли, лишенные занавесок. Зато повсюду теперь сидели, стояли и лежали невозмутимые манекены, куклы в человеческий рост, лысые, пластмассовые, с режущими глаз следами стыков в самых неподходящих местах и все до одного – мужские. Одни стояли, прислоненные крепкими затылками к колоннам и стенам, другие застыли на подобиях кресел в позах астронавтов, вышедших в открытый космос, третьи валялись прямо на полу, как будто их случайно уронили и забыли поднять.
Невдалеке от лифта, посреди обширного пространства, условно ограниченного тремя колоннами, стоял голубой, с низкой спинкой диван в белый цветочек.
Стефания робко вышла из лифта и была приятно обрадована тем, что пол под изящными туфельками чисто подметен и свежевымыт. Запустение и хаос были ложными.
Она огляделась.
Никто ее не встречал, никто не протягивал к ней влажных рук и не говорил, как она замечательно выглядит. Ей давали время на то, чтобы как следует осмотреться.
За неимением ничего лучшего, Стефания приблизилась к дивану. Не успела она, однако, сесть на него, как из висевших тут же динамиков раздался приятный мужской голос.
– Доброе утро, Стефания. Спасибо за точность. Все уже готово, и мы можем приступать.
– Вы не хотите поздороваться со мной по-человечески? – задиристо спросила пустоту девушка.
– Пока это не входит в мои планы. Вы же знаете вашу задачу.
– Разумеется, как знаю и то, что в вашем распоряжении полчаса. Время уже пошло, не так ли?
– Вы правы, Стефания. Раздевайтесь.
Она уже заметила, где мог находиться обладатель невидимого голоса: у одной их самых дальних колонн была расположена широкая бархатная ширма. За ней-то он наверняка и прятался.
Сбоку от ширмы что-то сверкнуло. Это мог быть только объектив нацеленного на нее аппарата.
Подумав о том, хватит ли для фотографа света – конечно, хватит, окна здесь вон какие громадные, – Стефания расстегнула на боку «молнию» юбки и наклонилась вперед, отчего юбка аккуратно спустилась до стройных щиколоток.
Оставшись в белой кофточке и узких шелковых трусиках, рассекавших белоснежным конусом женственно выпуклую чашу живота и полные, но упругие бедра, Стефания потянулась. Она любила раздеваться перед мужчинами и сознавать силу своего крепко сбитого и одновременно нежного тела. Особенно, если видела этого мужчину впервые в жизни. Сейчас она не видела его вообще.
Всякий раз, когда она делала это, ей становилось стыдно. И радостно. Радостно оттого, что удалось подавить стеснение и снова одержать над собой маленькую победу. Чувство же стыда, причем не кокетливого, а всамделишнего, до румянца на щеках, возникало потому, что Стефания с детства имела привычку наблюдать за собой со стороны и анализировать свои поступки как посторонний созерцатель. Ее стыдила сама ситуация: женщина, обнажающая свое тело для удовольствия, как правило, постороннего мужчины. Когда мужчина становился не посторонним, ощущения притуплялись, если только он не обладал изощренной фантазией, что встречается, как это ни странно, довольно редко. Быть может, именно поэтому Стефания до сих пор не смогла остановиться на ком-нибудь одном…
Проверив, хорошо ли держатся клипсы, Стефания стянула через голову кофточку. Груди ее на мгновение приподнялись вместе с узкой материей, но сразу же смекнули, где попросторнее, и выскользнули на свободу.
У Стефании была пышная грива каштановых, местами причудливо выбеленных волос, которые мягко спадали ей ниже плеч и казались живыми – с такой лаской они никли к ее голой коже.
Повернувшись к ширме спиной, она слегка наклонилась над диваном и спустила с бедер трусики. Она обожала это ощущение, когда волосы внизу живота охватывал свежий воздух и все тело пело: обнажена, обнажена!
Теперь на ней остались только клипсы, часики – нужно же следить за временем – и туфли на высоком каблуке.
Когда голос из динамиков зазвучал вновь, Стефания почему-то подумала, что пауза получилась непроизвольная. Фотограф наверняка собирался покомандовать ею, сказать, с чего начать, каким боком повернуться, но вышло по-другому: она просто-напросто опередила его своей дерзостью и – ох уж эта самокритичность! – красотой. Только сейчас он снова обрел дар речи.
– Все замечательно, Стефания. Теперь мне нужно, чтобы ты поиграла с манекенами.
– Что?
– Вообрази, что они живые, что они хотят тебя.
Тут он дал промашку. Стефания поняла, что говорящий недостаточно хорошо чувствует ее. Он должен был сказать: «что ты хочешь их».
Подумав об этом, она, однако, заметила, что уже идет по направлению к ближайшему пластмассовому истукану, распростертому в горизонтальном положении и устремившему раскрашенные белки глаз в потолок.
Пол в помещении был бетонным, отчего каблучки ее туфель издавали волнующее цоканье.
Стефания считала, что обнаженная женщина никогда не должна ходить босиком. И вовсе не потому, что тогда у нее в самом невыгодном свете обрисовывается линия ноги, укороченной и слоноватой. Просто наготу, если она предназначена для соблазнения, возбуждения или восхищения, всегда следует прикрывать. Лежащая в постели голенькая Даная смотрится слишком обыкновенно, в ней нет утонченности, которая непременно требуется при создании атмосферы, называемой эротикой. Стефании очень нравились фотографии распростертых на покрывалах девушек в одних только носочках. Одного этого оказывалось достаточно – картинка оживала и влекла к себе взгляд. Обнаженность полная требовала, по мнению Стефании, отточенности позы, поскольку неправильная постановка того же кадра могла превратить нагую босую девушку в голую девку.
Но это – что касается искусства. Стефания же считала, что жизнь не должна сильно отличаться от искусства – и даже от сна-мечты. Многим людям почему-то кажется, будто состояние последнего недостижимо в реальности. Однако это не было правдой, какой ее понимала и знала Стефания. Обычным людям зачастую просто не хватает дерзости, дерзновения. Внутренний голос испуганно нашептывает им: этого нельзя, так никто не делает, опомнись. Но разве можно поверить во что бы там ни было, не проверив самой, на своем опыте? Разве хоть кто-нибудь из живущих верит в смерть? Никто. Да, ее боятся, но все-таки до конца не могут осознать конечности бытия. Только уход близкого человека как бы приоткрывает завесу, и тогда одним становится страшно, а другим легко на душе, но в корне это ничего не меняет.
Стефания с самых юных лет учила себя не прятаться от сна. Он явственно проступал перед ней и наяву, указывая дорогу, и девочка шла по ней, шла, как сомнамбула, шла отчаянно, пока сон не стал ее будничным, повседневным состоянием и окружением. При этом она отнюдь не перестала ощущать действительность. Напротив, та сделалась для нее еще более яркой и насыщенной. Человек, сделавший самого себя, – self-made man – это выражение можно было с полным правом отнести и к Стефании, но только придав ему больше романтичности: self-dreamed woman – женщина, сотворившая себя из грез.
Манекен смотрел, как Стефания склоняется над ним, и тянулся к ее медленно оттягивающимся вниз грудям бежевыми пластмассовыми руками.
Она уперлась в его твердую грудь ладонями и ощутила животом гладкую бесполую промежность. Ей захотелось лечь на него, и она не стала бороться с желанием.
Хотя все окна были закрыты, от каменного пола поднималась прохлада, а по помещению гулял легкий ветерок, так что Стефания вздрогнула, когда прикоснулась нежной кожей к мертвому пластику. Груди расплющились и постепенно согрели пластмассу.
Манекен закачался.
Он был почти как живой, этот яйцеголовый мужчина без признаков пола, одновременно застывший в беспомощной позе и чувствительно отзывающийся на каждое движение модели.
Модели…
В самом деле, Стефания на какое-то мгновение совершенно позабыла о том, что за ней наблюдают. Она приподняла голову и поверх блестящего лба куклы увидела, как сверкает в солнечных лучах объектив возле ширмы. Сам фотограф умудрялся даже сейчас хранить инкогнито. Вероятно, он был слишком занят собой и боялся, как бы девушка не обнаружила, что он там делает на самом деле. Однако она и без того была вполне уверена в том, что он не теряет времени даром и уже запустил пятерню под раскрытую «молнию» на ширинке.
Отклеившись от первого любовника, так и оставшегося покачиваться в позе зародыша, Стефания плавно перешла к тому, который стоял посреди залы на подставке, в которую влип ногами. Она двигалась с вызовом, как гарцующая по загону лошадка.
Теперь она стояла к наблюдателю боком и терлась животом о пластмассовое бедро. Манекен упорно смотрел перед собой, и как Стефания ни искала его взгляд, смотрел он выше нее.
Заметив, что поднятая рука куклы снабжена шарнирами, девушка опустила ее вниз. Оттопыренный большой палец оказался так соблазнительно близко, что она слегка раздвинула ноги и аккуратно присела на него. Не все же одному фотографу наслаждаться, подумала она и закрыла глаза.
Где-то вдалеке щелкал затвор. Потом слышалось жужжание перемотки. Неужели у него уже кончилась первая пленка? Или вторая?..
От неудобства положения полусогнутые ноги Стефании напряглись, однако она продолжала мерно двигать бедрами, чувствуя, как увлажняется под ней бесстрастный палец манекена. Она уже перестала думать о том, что палец мог оказаться пыльным или вообще грязным, ей было до упоения все равно. Палец принадлежал какому-никакому мужчине и жил внутри нее своей, только одному ему внятной жизнью.
– Походи по залу, – донесся голос из динамиков.
Стефания не хотела подчиняться. Палец не отпускал ее. Она терлась об него, впускала в себя, насаживаясь, словно на колышек, и чувствуя приближение заветного взрыва. Однако она все же послушалась, выпрямила ноги и отошла от манекена.
Рука куклы блестела ее влагой.
Теперь Стефания слушалась только голоса, который настойчиво приказывал ей то повернуться, то сесть на корточки, то нагнуться и взяться за щиколотки, а то и просто побегать по студии или попрыгать.
При полной груди у Стефании была очень узкая, гибкая талия, переходящая в округлые бедра, и девушка знала, каким соблазнительным представляется это место для мужчин. Она томно изгибалась, вставая на цыпочки, поднимала руки над головой и наклонялась плечами вперед, следя за тем, как мягко отвисают полные груди. Она подхватывала их ладонями и нежно мяла, заставляя розовые кружочки сосков твердеть и морщиться.
Летавший по помещению ветерок приятно овевал ее жаркое тело, не давая выступать на коже капелькам пота.
– Поиграй с собой, – сказал голос.
Стефания остановилась у колонны рядом с грустным манекеном и повернулась лицом к ширме. Ей нравилось то, что ей предлагали сделать.
Чувствуя за спиной молчаливую поддержку колонны, Стефания расставила ноги, напрягая икры и бедра. Потом подумала и расставила еще шире. Обе ладони заскользили по животу вниз, локти сблизились и стиснули груди. Ягодицы вздрогнули и образовали ямочки, оставшиеся невидимыми для объектива фотоаппарата.
Зато из-за ширмы было видно, как длинные пальцы с красными овалами ногтей прорежают и ерошат завитки каштановых волос на выпуклом лобке. «Гнездо порока» с готовностью уступало ласкам. Стефания надавила средним пальцем на расщелинку, делившую на две равные половинки заветный треугольник, и проникла в тепленькое и скользкое нутро, по которому был один путь – ниже, к узкому отверстию, притаившемуся в нежных складках плоти.
Стефания осознавала, как высоко ценят мужчины эту ее девственную узость – награду за терпение и упорство в нежелании заводить детей. Тело ее было тем божеством, фимиам которому она курила и днем, и ночью. Поиск не только духовного, но и физического совершенства, культивирование себя, своего тела были для Стефании заботой и отдохновением. Не склонная к нарциссизму,
type="note" l:href="#n_4">[4]
она вместе с тем отдавала должное той красоте, которой наградила ее природа, и старалась всячески ее поддерживать.
Забота о теле была для нее тем же самым приятным ритуальным времяпрепровождением, что и чашечка утреннего кофе в «Марокко». Три раза в неделю, по вечерам, она ходила в спортивный зал, недавно открывшийся на соседней улице, и там два часа «качалась», работая с весом, над прессом и растяжкой. Мистер Дженкинс, директор зала, пускал ее бесплатно, потому что именно в эти три дня в его заведении был полный аншлаг. Стефания же ничуть не стеснялась настойчивого внимания толпы атлетов, смело показывала себя во всех даже самых причудливых ракурсах, а заодно экономила на тренере, поскольку советы ей давались, как из рога изобилия, и, надо отдать девушке должное, она к ним охотно прислушивалась.
Широко разведя в стороны колени, Стефания присела на корточки. Многим мужчинам нравилась такая поза. Она открывала женщину и делала ее по-своему беззащитной. Высокие каблучки помогали сохранять равновесие.
Стефания медленно гладила себя между ног левой рукой, наслаждаясь красотой пальцев, которым могла бы позавидовать любая музыкантка. Пальцы были гибкими и настойчивыми. От долгого напряжения нежные вытянутые губки приоткрылись, как маленький клювик. Это было ее, женское начало.
Следя за левой рукой, Стефания заметила часики. Отняв руку от теплой промежности, она поднесла ее к глазам и увидела, что полчаса уже две минуты как истекли.
Она встала.
– Стефания!
– В следующий раз. – Она помахала ширме рукой и пошла к оставленным на диване вещам.
Она почти оделась, когда к ней подошел сам фотограф. Стефания не сразу обратила на него внимание, а когда заметила, то была поражена разницей между тем человеком, которого рисовало ее воображение, опиравшееся на звучание голоса, и тем, который робко стоял сейчас рядом с ней, отсчитывая деньги.
Это был гигант, толстый, весь оплывший жиром и похожий на большого ребенка в дешевых роговых очках. Он старался не смотреть на девушку.
Не успел он заговорить, как раздался телефонный звонок. Звонил аппарат, стоявший на полу за диваном. Гигант взял трубку, сказал «да» и передал трубку растерянно улыбавшейся Стефании.
– Это тебя.
Она узнала голос Дороти.
– Как успехи, детка? Все прошло нормально? Я вам там не помешала?
Стефания приняла из рук фотографа три стодолларовые купюры.
– Полный порядок, Дот. Мы как раз закончили. Я даже не успела устать.
– Это очень хорошо. Звонил Баковский. Он хочет только тебя. Я пообещала, что ты будешь через час.
– Дот, но для этого нужен подходящий туалет, а я… – Стефания взглянула на свое отражение в восхищенных глазах фотографа.
– Купи платье по дороге и запиши на мой счет. Мне важно, чтобы Баковский остался доволен. Я знаю, что могу на тебя положиться.
– Разумеется.
– Потом возвращайся в контору.
Дот повесила трубку, не попрощавшись.
Стефания пожала плечами и подмигнула фотографу, которому явно не терпелось что-то сказать. Он проводил ее до самого лифта и только тогда осмелился открыть рот.
– Я хочу видеть тебя каждый день…
– Не имею ничего против, дорогой. Позвони в контору.
– А без конторы мы никак обойтись не можем?
– Ах ты негодник! – погрозила пальцем Стефания и шагнула в кабину. – Нет, дорогой, без «Мотылька» я буду приходить к тебе только во сне. Договорились?
И, упиваясь своей профессиональной честностью, Стефания захлопнула дверцы лифта и уплыла под пол, оставив бедного фотографа наедине с его умиравшими от бессильного желания манекенами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману 11 дней и ночей - Борджиа К.



ЭТОТ РоМАН ЛУЧШИЙ ИЗ ВСЕХ ЧТО Я ЧИТАЛА
11 дней и ночей - Борджиа К.КРИСТИНА
6.04.2011, 20.42





Да роман необыкновенный много секса, эротики У ГГ не законченная судьба Конец романа ошеломил Смотрела фильм по этому роману захватывает, но как по мне хочется ХЭПИ ЭНД.Читайте острый сюжет, ровнодушным не оставит никого.
11 дней и ночей - Борджиа К.Лика
25.02.2012, 10.00





Лика, а можно узнать, фильм так и называется? Хочется посмотреть....какой год фильма, 1987?)
11 дней и ночей - Борджиа К.Таня
25.02.2012, 10.29





Фильм называется 11 дней,11 ночей, эротика,1986 г.
11 дней и ночей - Борджиа К.Лика
25.02.2012, 14.21





1987
11 дней и ночей - Борджиа К.Л
25.02.2012, 14.28





Ага, спасибо)
11 дней и ночей - Борджиа К.Таня
25.02.2012, 15.18





Много секса, страсти. Интересно. Но в конце как-то стало грустно и жалко героиню!
11 дней и ночей - Борджиа К.Кристина
14.11.2013, 19.27





Советую тем, кто будет впервые читать этот роман, прочитать - почти аннотацию- в самом конце романа. После этого будет ясно стоит читать или нет. Отношение двоякое. Чем-то похоже на -9 1\2 недель- и - Дикая орхидея-. Для меня это не ново.
11 дней и ночей - Борджиа К.иришка
2.12.2013, 8.07





Очень интригующая книга...
11 дней и ночей - Борджиа К.Рузиля
11.09.2014, 14.49





Своеобразное чтиво про несчастливуюrnТетку- манипуляторшу , живущую в разладе с собой :-)
11 дней и ночей - Борджиа К.Любовь, декоратор и мама
12.09.2014, 22.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100