Читать онлайн Хранительница грез, автора - Бондс Пэррис Эфтон, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бондс Пэррис Эфтон

Хранительница грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

1881
«Я установил последнюю часть ограды. Это должно уберечь Большой Дом от кроликов».
Насмешливая кривая улыбка Рэгги напоминала Энни отца. Как и ее отец, Рэгги никогда не сдавался. В то время как другие владельцы овцеводческих ранчо заявляли, что ограды могут лишь на некоторое время сдерживать алчных грызунов, не защищая от них полностью, он удвоил ограды, рассыпал яд, поставил людей с ружьями.
Разумеется, Рэгги не мог приказывать Богу и небесам, когда нужен дождь, но все же распорядился выкачивать из мельничного затона воду для орошения и организовал свободных от работы гуртовщиков для устройства ирригационных каналов. Редкий легкий дождик, заставлявший воспрянуть духом, едва ли наполнял поилки, слегка покрывая дно.
Вот уже около двух лет, каждый раз, когда Энни приезжала во Время Грез, — а это случилось пять или шесть раз — они с Рэгги относились друг к другу с вежливым уважением, граничащим с дружбой. Эти отношения строились на взаимоуважении.
Ее восхищало в Рэгги умение управлять ранчо и решительность. Сарай, навесы, жилые постройки всегда были ухожены и ежегодно подкрашивались. Установлены новые двойные ворота, а длинная дощатая ограда на всем своем протяжении постоянно и вовремя ремонтируется.
В свою очередь Рэгги поражала деловая хватка Энни — то, к чему в патриархальной Австралии считали женщину совершенно неспособной. Как-то утром она увидела Рэгги из окна своего кабинета. Он пересекал двор, направляясь в сторону летнего навеса своей широкой, несколько вразвалочку, походкой, свойственной мужчинам, которые привыкли большую часть времени проводить в седле.
Стокмены (пастухи крупного рогатого скота. Австралийское название ковбоев.) были людьми совершенно другого сорта, нежели пастухи овец. Главное их отличие заключалось в том, что стокмены почти не слезали с лошадей, в то время как те, кто пас овец, в седло садились крайне редко. От умения стокмена держаться в седле зависел успех его работы, а подчас и жизнь. Поэтому стокмены были окружены ореолом некоторой таинственности и романтики.
Рэгги прекрасно управлялся с кнутом. Лучшие кнуты делали из шкуры кенгуру, именно такой кнут был и у Рэгги. С удивительной грацией стокмен мог скакать легким галопом, стоя в стременах, щелкая в воздухе кнутом, чтобы отделить молодого бычка от стада. Чем бы он ни занимался, за ним всегда было интересно наблюдать. Энни помнила, как Рэгги двигался, работая на обустройстве временного лагеря на ранчо Никогда-Никогда, и эти удивительные, уверенные, наполненные какой-то притягательной силой движения. Худой, нескладный стокмен, безусловно, был очень грациозен.
Энни отложила ручку и вышла из-за стола. Перед тем, как выйти наружу, она поправила уложенные косы перед зеркалом в передней, из чего можно было заключить, что ее отношение к Льюису носило не только деловой характер, хотя сама Энни этого и не осознавала.
Даже эти годы, проведенные в Сиднее, вдали от Времени Грез, не притупили ярких воспоминаний о сезоне стрижки: засаленная шерсть, набитая в ящики или плотно связанная в тюки, разгоряченные потные рабочие, дымящиеся деготь и масло, зубодробящий скрежет затачиваемого инструмента и, конечно же, загоны, полные скота.
Энни не сразу увидела Рэгги. Стрижка только началась, и более двух дюжин стригалей готовили инструмент для стрижки блеющих овец. Наконец она разглядела Рэгги, который стоял в загоне на коленях. Из-за невыносимой жары он снял рубашку, и Энни увидела шрамы, тянувшиеся от щеки через шею и вокруг груди.
Обычно при приближении женщины первый, кто ее увидит, должен сказать «Утка в воде», подавая сигнал остальным, чтобы они сдерживали выражения. Но с тех пор как Энни надела мужскую одежду, никто не узнавал ее вовремя для такого предупреждения. Поэтому все застыли, когда она, подойдя ближе, застала своего управляющего полуобнаженным.
От смущения, не зная, отвести ли ему глаза или поскорей напяливать рубашку, Рэгги смотрел на нее снизу. Это был незабываемый момент. Их глаза встретились, и они смотрели друг на друга несколько дольше, чем положено в таких случаях. Во всяком случае, достаточно долго, чтобы по глазам он мог прочесть все, что происходило у Энни в душе. Наконец она решила, что обмен взглядами затянулся до неприличия, так как в ответ на ее мысли в глазах стокмена вспыхнула явно различимая страсть. Энни неоднократно замечала Рэгги, имея дела с бизнесменами, — никто из них даже и не думал, что она может выглядеть столь привлекательно.
Энни прервала тягучую тишину:
— В полдень вам привезут булочки, сэндвичи, джем и чай, — сказала она стригалям.
Сначала она думала послать Зэба объявить об этом, но теперь ей самой захотелось сообщить мужчинам нечто приятное, чтобы поднять им настроение:
— Мистер Льюис, я бы хотела сказать вам несколько слов, когда у вас найдется свободная минутка.
Он кивнул и снова занялся овечкой, пораненной неосторожным стригалем.
Энни вернулась в свой кабинет, но не смогла заставить себя работать. Перед глазами то и дело вставала бронзовая от загара грудь с вьющимися, слегка выгоревшими на солнце волосами, и это заняло все ее мысли в оставшееся время.
Кроме того, Энни беспокоило то обстоятельство, что и в ее глазах Рэгги распознал ответное неприкрытое желание.
Примерно через полчаса стокмен вошел в кабинет. Теперь он был в мокрой от пота батистовой рубашке. И даже держал свою шляпу в руках, хотя его прическа не носила следов ее прикосновения. Энни подумала, что он взял шляпу специально для того, чтобы подчеркнуть официальность отношений между хозяином и наемником.
— Вы желали меня видеть?
Она чуть не рассмеялась. Господи, да! Она желала его. Хуже то, что он знал это, черт бы его побрал! Энни придвинула свое кресло ближе к столу, потому что в коленках появилась слабость только от одного присутствия этого мужчины:
— Я хотела бы услышать ваше мнение. Легкая усмешка заиграла в уголках его рта.
— Вы спрашиваете моего мнения? Несомненно, ее слава упрямой женщины, которая прислушивается только к собственному мнению, независимость и нежелание слушать советы, уже достигла его ушей.
— Что вы думаете, если Время Грез закажет несколько новых машин для стрижки овец?
Льюис засунул большие пальцы за пояс, как это обычно делал:
— Я думаю, что стригалям придется научиться обращаться с ними, в противном случае, им просто нечего будет здесь делать.
Энни положила руки на стол и сурово улыбнулась:
— Я заказала машины, а вы обучите стригалей.
Его высокомерная улыбка бумерангом вернулась к ней в ответ на ее вызывающий тон:
— Не беспокойтесь, мисс Трэмейн.
Однако машины прибыли из Мельбурна только спустя три недели.
Эти три недели были для Энни весьма напряженными. Напряжение в отношениях с Рэгги возникло в тот день, когда она застала его без рубашки, а он заметил желание в ее глазах. Они оба знали об этом, и это знание делало их ранее легкие приятельские отношения почти невозможными.
Долгожданный дождь добавил смуты в душе и вынудил Энни большую часть времени проводить дома, заниматься рутинными делами, которые то и дело так или иначе напоминали о Льюисе.
Когда же Зэб и Баловэй вернулись с фургоном, нагруженным машинами для стрижки овец, она вместе с Рэгги ожидала их на веранде, не говоря ни слова.
Они работали плечом к плечу, разгружая машины, — конструкции из лезвий, шкивов и приводных ремней. Сорок стригалей стояли поодаль от фургона и молча наблюдали. Они было ушли на ранчо Данлоп, но вернулись, чтобы достричь оставшихся овец, принадлежавших Времени Грез.
— Я не думаю, что они собираются что-нибудь делать с машинами, — сказала Энни Льюису.
Рэгги взглянул на нее снизу:
— Я полагаю, теперь моя очередь действовать.
Стригали не спеша собирали свои инструменты. Энни и Рэгги наблюдали, как они садились на баржу, чтобы переплыть через бухту Вулумулу на другую сторону.
— Это выглядит так, будто они устраивают демонстрацию, — промолвила девушка.
Рэгги засунул большие пальцы рук за холщовый ремень:
— Н-да, я думаю, мне нужно пойти и поговорить с ними.
— Ну да, ничего не остается, кроме, как хорошенько поговорить, — мрачно подумала Энни и пошла за ним, чтобы посмотреть, как он садится в лодку и переправляется на другой берег, где его уже ждали, спустившись к воде, трое забастовщиков.
После обмена рукопожатиями Рэгги опустился на одно колено, то же самое проделали и представители бастующих. Со стороны их разговор напоминал серьезные переговоры. Прошло полчаса или больше, когда стригали вдруг резко поднялись и зашагали обратно. Видимо, согласия так и не достигли.
Энни ждала, пока Рэгги вернется, но он пошел по направлению к группе стригалей, играющих в «Конское копыто» («Конское копыто» — игра типа пятнашек.). К удивлению девушки, Льюис уселся, скрестив ноги, рядом со стригалями, которые сидели в тени камедного дерева и наблюдали за игрой.
Вторая половина дня прошла похоже. И следующий день, и еще, и еще, и еще. Каждый раз Рэгги перебирался на противоположный берег, чтобы вести переговоры с забастовщиками стригалями. Когда они не хотели его больше слушать, Рэгги все равно оставался с ними, делая все то же самое, что и они. Так прошло более недели.
Когда же Энни спрашивала его, как идут переговоры, Рэгги неизменно отвечал:
— Всему свое время.
Но вот однажды после обеда они с Рэгги сидели у Энни в кабинете, решая, как поступить с несколькими тюками подмокшей от дождя шерсти. Девушка не могла сосредоточиться на том, что говорил Рэгги. Как обычно, все ее мысли крутились вокруг него. Мужчина вдруг как-то слишком дерзко посмотрел вокруг себя. Находил ли он Энни привлекательной? Ее взгляд упал на его загорелые длинные руки, и ее рот дразняще полуоткрылся от внезапно нахлынувшей страсти.
Энни напомнила себе о разнице между ними. В нем в высшей степени ощущалось мужское начало. Она же независима до хищного. Он никогда не поддался бы ей в городе. А она не поддалась бы ему здесь, среди необитаемых диких пустынь. То, что Рэгги работал на нее, лишь усугубляло противостояние характеров.
— Прошлой ночью ветер сорвал парусину, покрывавшую тюки, — говорил он, — и мы потеряли где-то около сорока пяти тюков…
Зэб появился в дверном проеме. Украшение из палочки с тряпочкой в его носу слегка дрожало от плохо скрываемого возбуждения:
— Мисс Трэмейн, мистер Льюис, стригали сказали, чтобы я передал вам их требования.
— Ну и? — в нетерпении спросила Энни.
— Они хотят, чтобы мистер Льюис переправился через Вулумулу вплавь. Рэгги улыбнулся:
— Пат нарушен.
— Господи! — произнесла она, — это же опасно — ведь река глубока и полноводна после дождей!
— Ничего не поделаешь, — Рэгги посмотрел на Энни сверху вниз своими янтарно-золотистыми глазами, как бы извиняясь. — Если я не сделаю этого, они предложат что-нибудь еще. Они хотят найти компромисс, они хотят работать.
— Если ты этого не сделаешь, — сказала она, — тогда я буду вынуждена подыскать другого управляющего.
Два дня спустя Рэгги был готов и послал к стригалям Зэба, чтобы сообщить им об этом.
— Они дали достаточно времени, чтобы растянуть слова, — пояснил Рэгги (жители Западной Австралии, в частности, Нового Южного Уэльса и Виктории, говорят с характерным тягучим акцентом, на что и намекает Рэгги.). — В любом случае, выиграю или нет, я хотел бы, чтобы на меня смотрело столько народу, сколько сможет вместить Время Грез, — так мы дадим понять, что никогда не сдаемся.
Энни любила редкую улыбку Рэгги наравне с его загаром. Сейчас улыбка была, как всегда, кривой, но как никогда искренней.
Рэгги был прав, что принял вызов и пригласил присутствовать при этом большое количество зрителей. Мужчины, дети и несколько женщин пришли с дальних ранчо, расположенных в радиусе более сотни километров. По обеим сторонам реки стояли их лагеря.
Это превращалось в настоящий праздник, и вскоре Энни пришлось снабжать продуктами более восьмидесяти человек, не считая стригалей и ее собственных работников.
Среди гостей был и Майк Гаррисон. Он внезапно окликнул ее, когда она вслух и для всех обсуждала проблемы, накопившиеся на ранчо: сетование по поводу отсутствия доктора, непомерно высокие цены за привезенные товары, которые обычно доставляли караваны верблюдов, и тому подобное.
Солнце сегодня, едва появившись из-за грязно-серых облаков, отбрасывало свои лучи на ярко-рыжую шевелюру Майка Гаррисона, которая напоминала Энни степной пожар. Предупреждение?
Она протиснулась сквозь толпу зрителей к пристани. Ее не слишком заботило, что о ней могут подумать окружающие, и она сосредоточила свой взгляд на Рэгги, который в этот момент стянул с себя фланелевую рубашку, оставшись в нижней муслиновой сорочке, и принялся за сапоги.
— Беспокоитесь за своего управляющего? Вода была коричневой, беспокойной и опасной.
— Нет.
— Вы совершили большую ошибку, наняв стокмена присматривать за овцами.
— Четыре года на Времена Грез и Никогда-Никогда говорят об обратном.
— Я хотел только предупредить, что вы когда-нибудь пожалеете о том, что наняли его. Он слишком самоуверен. Это видно даже из того, что он собирается переплыть залив.
Энни повернула голову и увидела квадратное лицо Майка. Его ресницы не могли скрыть бесстыдного хищного блеска глаз.
— Он переплывет реку, и я не пожалею о своем решении.
Но сейчас ее сердце все же сжималось от страха. Рэгги вошел в воду по бедра и затем нырнул в стремительно бегущую воду. Он плыл, энергично работая руками, но сильное течение сносило его вниз, увеличивая расстояние до противоположного берега.
Внезапно Энни пришла в голову мысль, что если Рэгги погибнет, то она будет тосковать по нему и вечно любить только его, а все из-за своей дурацкой женской гордости.
Хлопая и громко крича, зрители подбадривали Льюиса. Внезапно боковым зрением Энни заметила вывороченное с корнем дерево, подпрыгивающее на волнах и несущееся прямо на него. Она закричала:
— Рэгги! Оглянись!
Он, конечно же, не услышал.
Теперь и зрители заметили нависшую опасность. Но все предупреждающие сигналы руками, все крики были бесполезны. В слепой безрассудной ярости течение подхватило Рэгги и поглотило все прочие звуки.
В ужасе Энни увидела, как ствол дерева ударил Рэгги в грудь. На мгновение девушка застыла, парализованная нахлынувшим ужасом. Ее сердце утонуло вместе с ним.
О Господи, Боже, нет!
— Вот он, — закричал один из гуртовщиков.
Взгляд Энни устремился в указанном направлении. «Да!» Она облегченно вздохнула. С четверть километра ниже по реке Рэгги, пошатываясь, выбирался на берег. Он поднял руку в приветствии и затем упал.
— Зэб! — позвала Энни. Юный абориген, бывший всегда под рукой, шагнул вперед. — Помогите мистеру Льюису добраться до Большого Дома!
Она отстранила пораженного Майка Гаррисона и большими шагами направилась к Большому Дому, чтобы найти Баловэя и Вену. Они взволнованно наблюдали за происходящим с веранды.
— Вена, завари свежего чаю.
Энни поспешила в свою спальню, чтобы разобрать постель. В считанные минуты она собрала полотенца, шерстяное одеяло и захватила мазь, масло и перевязочный материал из ящичка с медикаментами.
Пока Энни собирала все необходимое, Зэб и старый стригаль, которого она запомнила с прошлых сезонов, поддерживал Рэгги под мышки, карабкаясь вверх по лестнице.
— Положите его на мою кровать, — распорядилась Энни, не обращая внимания на их удивленные лица.
Как только двое мужчин внесли хромающего и совершенно мокрого Рэгги в спальню и положили на кровать, Энни принялась расстегивать на нем нижнюю рубашку. Его веки, задрожав, приоткрылись. Рэгги положил руку на грудь с правой стороны, туда, где среди шрамов от ожогов выделялся огромный багровый синяк. Вроде бы все ребра были целы, и Энни вздохнула с облегчением.
— Что произошло? — пробормотал Льюис, ощупывая рукой ушибленное место.
— Ты получил хороший пинок от плавуна, и от удара твоя грудь посинела.
— Ага, но мне кажется, это нормально. Ни один парень не скажет, что цвет его шрамов, синяков, порезов и ушибов имеет какое-то значение.
Энни на секунду смутилась. До сих пор она никогда в разговоре не касалась его безобразных шрамов. Но, заметив его кривую улыбку, она расслабилась:
— Давай-ка я помогу тебе снять мокрую одежду.
Его брови полезли вверх:
— У меня пока еще есть свои руки. И я вполне в состоянии раздеться самостоятельно.
Энни мгновенно покраснела и отошла от кровати:
— Я буду снаружи. Позовите меня, когда будете готовы.
— Можно один вопрос? Что я делаю в вашей кровати?
— Это потому, что я так захотела.
— Почему же? Моя кровать ничем не хуже.
Энни помолчала, держа руку на дверном косяке. По опыту она знала, что лучше всего сказать правду:
— Когда-нибудь я хотела увидеть вас здесь.
Наступившая тишина и его изумление, широко раскрытые глаза встревожили ее, как необъезженную лошадь.
— Вы сильная женщина, мисс Трэмейн. Я могу работать на вас. Но вот с какой женщиной я буду заниматься любовью, позвольте мне решать самому. Здесь вы не можете приказывать.
Краска обожгла ее лицо:
— Это не приказ, а всего лишь робкая надежда.
Вздохнув, Рэгги закрыл глаза:
— Подумайте, мисс Трэмейн, к чему это может привести?
— Раздевайся. Я скоро вернусь. Следующие пять минут Энни мерила шагами свой кабинет. Какой же чертовой дурой она, наверное, выглядела. Как теперь вернуться назад и посмотреть ему в лицо? Энни задержалась у окна. День был пасмурный и мрачный, дождь накрапывал по ту сторону стекла и, казалось, будет идти вечно. Снаружи зрители уже покинули пологие берега Вулумулу, лишь несколько динго, опасливо озираясь по сторонам, шлепали по воде.
Прошла только ночь с начала времени ягнения, как на ранчо уже потеряли одного ягненка, зарезанного дикими собаками. Те редко ели собственных жертв, убивая их лишь ради забавы, чертовы динго!
Как можно не вернуться к Рэгги? Человек должен потакать собственным желаниям. Теперь Энни знает: если хочешь что-либо получить в этом мире, то просто обязан следовать этому правилу.
— Мисс Трэмейн? Она обернулась:
— Да, Зэб.
Зэб стоял в дверном проеме, держа шляпу в руке, его зубы и палочка в носу белели на лоснящемся черном лице.
— Стригали согласились вернуться к работе и к новым машинам. Она улыбнулась:
— Спасибо.
Когда Энни открыла дверь своей спальни, Рэгги уже сидел на кровати, подложив под спину подушки, его грудь была обнажена, и у Энни снова перехватило дыхание. Она постаралась выглядеть беззаботной.
— Поздравляю вас, вы добились-таки успеха. Бастовавшие стригали согласились приступить к работе и испытать новые машины.
— Вы как будто не рады. Она попыталась быть честной.
— Я сконфужена, мои чувства в смятении, и я в них совершенно запуталась. Но прочь все бессмысленные сомнения! Вы знаете, что я желаю вас, и думаю, что вы так же желаете меня. Если это и в самом деле так, то вы — первый мужчина, который жаждет не моего положения и состояния, а лично меня.
Это было полуправдой. Райан Шеридан не желал ее состояния и положения. Издатель газеты желал чего-то еще, о чем даст знать, когда придет время и он будет в этом нуждаться. Долгое время он никаких просьб не выказывал. Они встречались только на заседаниях Совета Директоров компании, проходивших каждые полгода.
— А не ошибаетесь ли вы, мисс Трэмейн, по поводу того, что мне не нужны ни ваше положение, ни ваше богатство?
Она глянула на Рэгги сверху вниз. Одеяло было у него подмышками, но не закрывало его вьющиеся темно-русые волосы, рассыпавшиеся по плечам и спускавшиеся ниже лопаток. Странно, но она больше не замечала шрамов от ожогов на его теле.
— Я обычно верно сужу о людях и думаю, что не ошибаюсь в вас. У вас лицо честного человека.
Его губы растянулись в улыбке.
— Лицо-то честное, да не слишком красивое.
— Мое лицо, лицо волевого человека, тоже нельзя назвать красивым.
Его глаза расширились от удивления:
— И кто же вам такое сказал?
— Моя бабушка.
— Она была не права, ибо именно из-за воли и целеустремленности ваше лицо так привлекательно. Это, мисс Трэмейн, даже больше, чем просто красота.
Его слова воодушевили Энни и, немного смутившись, ощутив незнакомое доселе чувство робости, она придала голосу самое деловое выражение и сказала:
— Ну ладно, а теперь самое время заняться вашими ранами.
Энни взяла чистую тряпицу и опустила ее в миску с теплой водой. Затем, присев на краешек кровати рядом с Рэгги и отжав тряпочку кончиками пальцев, прикоснулась ею к его плечу, чтобы смыть грязь и песок, налипшие на ссадину. Оба вздрогнули, как от удара молнии. Наконец, опомнившись, быстро и ловко, без лишних слов Энни смыла грязь.
— Я пришлю кого-нибудь справиться о вас, — сказала она и поспешила вон из комнаты.
Но вскоре пришла сама, ведомая влечением к нему, с которым не в силах была справиться. Ее постель теперь находилась в гостиной, и, лежа на ней, Энни подолгу думала о Рэгги, борясь со своими мятежными чувствами.
Следующие несколько дней она нашла утешение в беседах с Рэгги. Он развлекал ее. Рэгги так же, как и она, любил эти места, жил здесь с детства и за свою жизнь пережил множество приключений.
— Когда мне было пятнадцать лет, — рассказал он во время одного из визитов, — тридцать или что-то около того аборигенов пришли к нашему лагерю и попросили у отца пороху для своих мушкетов. Отец попытался умиротворить их, дав им немного табаку, который они с отвращением отвергли. Тогда он предложил им муки. В то время они казались настроенными дружелюбно, поэтому отец предложил проверить их мушкеты, на что аборигены охотно согласились. Занимаясь оружием, он открыл полку и пальцем выковырял кремень. Аборигены ничего не заметили. Это спасло нам жизнь. Вскоре после этого один из туземцев притаился за столбом ограды и выстрелил в моего отца. Отец тут же выстрелил в ответ поверх головы со всех ног удиравшего аборигена. Больше они нас никогда не беспокоили.
Однажды утром, когда она пришла проведать Рэгги, Энни нашла его спящим. Одеяло было сброшено на пол, окно настежь открыто. Обнаженное тело Рэгги было прекрасно. Стараясь двигаться бесшумно, на цыпочках, девушка прошла через комнату, чтобы прикрыть его. Но, поддавшись соблазну, не удержалась и прикоснулась к бронзовой коже на груди, как раз туда, где лежало несколько прядей волос. В этот самый момент его веки открылись.
— Вы, должно быть, замерзли, — прошептала Энни.
Он взял ее за запястье и поднес ладонь к своим губам.
— Тогда, я полагаю, самое время вам согреть меня, мисс Трэмейн. — Его дыхание теплым дуновением касалось ее тела.
Дыхание участилось. Возбуждение, заставившее девушку затрепетать, пришло откуда-то из глубины естества и обдало жаром, как горячее дыхание знойного январского дня.
— Пожалуйста, — прошептала она, когда его язык нежно стал ласкать ее ладонь. — Пожалуйста, не зови меня мисс Трэмейн. Не сейчас.
— На одном из нас слишком много одежды, Энни.
Звук ее имени, слетевший с его губ, доставил Энни несказанное удовольствие, сделав ее дыхание быстрым и прерывистым, заставив пульс стучать в ушах, а сердце биться чаще и сильнее.
— Ты имеешь в виду?..
— Я имею в виду, что желал тебя все это время.
— Почему же ты не сказал мне об этом?
— А как бы ты сказала своему боссу что-либо подобное? Она сглотнула.
— Ты только что сказал это.
— Может быть, ты разденешься? — произнес он. — Я не совсем в форме, чтобы сделать это сам.
Раздеться перед ним? При дневном свете?
— Закрой глаза, Рэгги. Я не привыкла ни перед кем снимать одежду.
Она уловила легкую насмешку в его голосе:
— Тебе придется привыкнуть, Энни. Потому что, уж если я начал это с тобой, то останавливаться не собираюсь.
Раздеваться перед ним? Это было, наверное, самым волнующим из всего, что она когда-либо делала, сравнимое разве что с представлением, которое она устроила МакИннесу на первом собрании акционеров.
Однако это также и обижало ее больше всего. Ее собственное представление о себе как о деловой женщине не уменьшалось по мере того, как Энни начинала себя чувствовать просто женщиной.
Каждый элемент одежды, который она снимала, делал ее все более уязвимой. А что если ее угловатое мальчишеское тело не вызовет у него ответного желания?
Ботинки снялись легко, мужские брюки и рубашка отнюдь не скрывали округлившихся форм, но панталоны и сорочка, казалось, приросли намертво к телу. Наконец Энни полностью разделась и скрестила руки перед собой.
Обожание отразилось на лице Рэгги, он выпростал руки из-под одеяла. Его голос стал скрипучим, а улыбка напряженно-искривленной.
— Иди ко мне, Энни. Иди скорее ко мне, пока я, потеряв рассудок, не выскочил из кровати и не взял тебя на холодном жестком полу.
Подстегиваемая его страстностью, Энни перестала сдерживаться и шагнула вперед, преодолев оставшееся расстояние до рук Рэгги. Она легла рядом с мужчиной, вытянувшись и прижавшись к его холодному телу, и вскоре ее огонь зажег и его.
— Твоя грудь, — выдохнул он, — я не думал, что она такая большая. — Сложив ладонь чашечкой, он взял одну грудь в руку и припал к ней губами. Энни вздохнула. Она ощутила, как внизу, возле ее живота, набухает его мужская сила, которая, уткнувшись в нее, настойчиво толкала и требовала отдать ей положенную часть женского тела. Могла ли Энни быть в достаточной степени женщиной, ведь всю свою жизнь она занималась мужскими делами, играя роль хозяина и бизнесмена одновременно? Был ли этот акт так же обычен, как случка баранов и овец, разводимых на ее ранчо?
Когда его язык нежно лизнул кружок вокруг ее соска и Рэгги захватил сосок губами, Энни задохнулась от захлестнувшего ее удовольствия, забыв обо всем на свете… Она даже не сразу поняла, что Рэгги лег на нее, а его сила стала проталкиваться куда-то вперед меж ее бедрами.
— У тебя никогда прежде не было мужчины? — спросил он ее на ушко. Она тряхнула головой:
— Нет.
Он взъерошил пальцами ее волосы, расплетая косы.
— Я не знаю, что тебе рассказывали или что ты слышала об этом…
— Ничего.
Его руки проскользнули под ней, мягко обхватив ее ягодицы.
— Это может быть немножко больно, Энни, но я надеюсь, что приятного будет больше.
Он начал осторожно двигаться в то время, как его поцелуи покрывали ее щеки, шею и плечи. Возбуждение наполнило Энни, когда он вошел в нее. Она закричала, но в ее крике, как и надеялся Рэгги, было больше радости, чем боли.
«Она обхватила его плечи, голос стал интимно хриплым, каким бывает у женщин, которых переполняют подобные чувства, и страстно прошептала:
— Теперь я не позволю тебе остановиться… Еще, еще!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон


Комментарии к роману "Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100