Читать онлайн Хранительница грез, автора - Бондс Пэррис Эфтон, Раздел - Глава 1  в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бондс Пэррис Эфтон

Хранительница грез

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1 

1870
— Я не знаю, кто я и кем хочу быть! — сказал Дэниел Трэмейн.
Энни мягко провалилась в бабушкин диван, пожалуй, единственную более-менее комфортную мебель в кабинете старой леди Ливингстон. Девушка наблюдала за Дэном, который нервно вышагивал перед огромным столом с кожаной столешницей. Энни совершенно точно знала, что творится в душе брата.
Точно так же сильно, как он любил бабушку, Дэниел устал от ее упорного желания сделать его наследником «Нью-Саут-Уэльс Трэйдерс Лтд».
Выпачканной в печеночном паштете рукой с проступившими венами восьмидесятишестилетняя австралийская mesdames потрепала Дэна по плечу: «Разумеется, ты знаешь, внучек, что хотел бы стать премьером Нового Южного Уэльса, в свое время, естественно.»
Мальчишеский рот скривился в горькой ухмылке. Дэниел отшатнулся от стола, уворачиваясь от бабушкиной руки, и придвинулся поближе к окнам конторы, которые выходили на Эрджил-стрит и на дальнюю гавань.
Энни слишком часто наблюдала подобные сцены. Все свое детство они с братом провели между чудесными широкими просторами ранчо Время Грез и затхлым пыльным пространством конторы «НСУ Трэйдерс» в Сиднее. Иногда близнецы слонялись по сиднейским пристаням и складам. Великолепный пышный дом Нэн Ливингстон, возвышающийся над Элизабет-Бэй, был лишь местом для сна, приемов и изредка обедов. Жизнь для Нэн Ливингстон началась и закончилась здесь, в «НСУ Трэйдерс».
Окованные железом суда теснились в небольшой бухте Сиднея. Мачты клиперов, груженных шерстью, казались лесом из деревьев без листвы. Многие из этих судов были внесены в реестр «НСУ Трэйдерс». Под зимним июльским штормом с Тихого океана корабли закачались в серой неспокойной воде подобно пробкам.
Сегодня инициалы С. О, на флаге возле почты указывали, что, согласно телеграфному сообщению, почтовый пакетбот обогнул мыс Оттуэй сорок четыре дня назад.
— Ну, не прекрасны ли они, Дэниел? — указывая на покачивающиеся суда, спросила Нана. — Взгляни на медную отделку, блестящую на солнце, на фантастические носовые фигуры и «вороньи гнезда». Где надувались ветром все эти прямые паруса? Если бы я родилась мужчиной, то взбиралась бы в «воронье гнездо» на фок-мачте с легкостью пирата.
Только в этом Энни могла бы согласиться с бабушкой. Родиться мужчиной было бы и в самом деле здорово, наверное поэтому Энни так любила Время Грез. Лишь там, в непокоренных еще просторах, она могла быть свободной.
Просто быть…
Почему же она не разделяла восторгов Нэн Ливингстон, наблюдая прибытие судов, принадлежащих «НСУ Трэйдерс» и швартующихся у широко раскинувшихся причалов? Да потому, что старая женщина знала каждую заклепку, каждый метр оснастки, все мачты и реи…
Дэниел сжал руки в карманах твидового пиджака. Разглядывая семейные символы богатства, он спросил тихим, время от времени прорывающимся до высоких нот голосом:
— Скажи, наконец, Нана, какой ценой мои родители привлекли ваши мечты к Австралии?
— Ценой жизни, — мягко сказала Энни. Она поднялась и направилась к Дэну тихой кошачьей поступью, столь характерной для нее. Но Энни и ее брат-близнец все-таки отличались друг от друга. Дэн однажды по секрету признался! что чувствует себя обделенным из-за своего телосложения — хрупкого, деликатного, свойственного, скорее, девушке. Мускулистое стройное тело Энни, напротив, закалилось в карабканий по деревьям, на манер аборигенов, и четко сбалансированном хождении по ветвям, подобно канатоходцу.
Непохожая на своего брата, робкая и застенчивая, Энни глубоко скорбела об умерших родителях, но не была сломлена. Она черпала силы в регулярных посещениях прекрасных, безлюдных, пустынных районов, которые у Дэна могли бы вызвать только отвращение. Австралийцы, а не их страна, очаровывали ее брата.
Если все это принять во внимание, то Энни и Дэниел были совершенно разными. У них было и совсем незначительное внешнее сходство. Энни унаследовала от родителей необычайно высокий рост. Непослушные рыжие волосы обрамляли ее квадратное лицо с мягкими каре-зелеными глазами, хотя она сама не раз говорила, что ее глаза и волосы «невыразительно коричневые».
Энни знала, кто она и чего желает. Жить рядом со Временем Грез.
— Я не хочу умирать, — пробормотал Дэн, — я хочу жить собственной жизнью.
Стоя за его спиной, Нэн сказала:
— Ты говоришь так, будто я не хочу, чтобы ты ею жил. Я всего лишь желаю для тебя лучшей жизни, вот зачем я готовила тебя к тому, чтобы ты успешно принял бразды правления, когда придет время.
Готовила?
«Это больше, чем простое манипулирование его волей», — подумала Энни. Она ободряюще положила руку брату на плечо. Дэн повернул голову, чтобы взглянуть на сестру, и в его глазах она увидела отблеск пережитых воспоминаний. Жестоких, мучительных воспоминаний.
Пристальный взгляд брата скользнул поверх девушки и устремился на Нэн. Энни показалось, что Дэн с мучительным усилием заставляет себя повернуться и посмотреть в бабушкино лицо. Энни знала, что бабушка любит брата сильнее всего. Ее необъятное чувство усилилось после смерти дочери и зятя от взрыва, разорвавшего на части колесный пароход, на котором они в тот момент находились.
— Ты вызвала меня из Оксфорда по какому-то делу. Что же это за дело, Нана?
Нэн передвинула свое крошечное высохшее тело в кресле с подлокотниками:
— Хартфорд-колледж отпустил студентов на лето, Дэниел. И я не оторвала тебя от занятий.
Энни увидела, как напряглись руки брата в карманах. Ей было знакомо это чувство, когда пытаешься сдержать себя перед бабушкой. Иногда Энни ощущала, будто ей не хватало воздуха, особенно здесь, в конторе «НСУ Трэйдерс».
Теперь же у нее было тяжелое чувство, оттого что ее брат собрался снова капитулировать перед раздражительной старой женщиной, и, о Боже! Они оба любили ее так сильно и так многим были ей обязаны.
Нана была очень дисциплинированной и знала цену слову, ибо кто как не ссыльная в Австралию из Англии, где была осуждена за сотрудничество с французами, должна знать цену всему, тем более — слову.
Энни и Дэниел находились под бабушкиной опекой с девятилетнего возраста с тех пор, как их родители погибли. Бабушка отдавала внукам всю себя и требовала полной отдачи от Дэниела. Энни знала, что дело было не только в благоговейном страхе Дэниела перед Нэн.
— Нана нашла тебе жену, — произнесла вслух девушка. Вчера утром Энни издалека заметила брата, пробирающегося сквозь толпу между рынком скота и Джордж-стрит. Он был с дочерью скотовода, владельца небольшой фермы в нескольких милях от Сиднея. И Энни постаралась избежать встречи с ними, несмотря на то, что брат все же заметил ее.
Предвкушая неизбежную развязку, Энни вернулась на диван, чтобы оттуда следить за разыгрывающейся, полной драматизма сценой. Девушка с размаху плюхнулась на мягкие диванные подушки и вытянула длинные ноги. Ее худое гибкое тело было облачено в платье Долли Варден, получившее название по имени героини диккенсовской «Барнаби Родж». Все в сборках, платье совершенно ей не шло. Набивной кашмирский ситец собирался складками поверх турнюра на спине, лишний раз подчеркивая неуклюжесть Энни.
— Энни, сядь правильно, как подобает леди! — Нэн обратила взор пронзительных карих глаз снова на Дэниела:
— Я познакомилась с очаровательной девушкой, полагаю, она заинтересовала бы тебя, Дэниел. Это дочь владельца серебряных рудников на Брокен-Хилл.
Дэниел заметно вздрогнул.
— Еще одно вторжение в его жизнь, — подумала Энни.
Дэниел внимательно посмотрел на нее. Энни знала: он считает, что она рассказала бабушке о том, что видела его вчера в обществе дочери простого скотовода. Почему бы ему не думать о ней как о сплетнице после того ужасного эпизода с письмом, который произошел год назад? Энни повернулась к бабушке и натолкнулась на неумолимое выражение ее лица. Нэн никогда не согласится на мезальянс с дочерью простого скотовода. Было ли это обходным маневром или же очередной бабушкиной интригой?
К чести Дэниела, он справился со своим голосом, спросив ровно и спокойно:
— И почему же я заинтересовался бы ею? Кончики пальцев старой женщины сошлись друг против друга, разошлись и сошлись снова, как в детской игре «Паук и Зеркало»:
— Она очаровательная, утонченная, образованная — выпускница Вэссэр-колледжа в Соединенных Штатах.
— Выпускница? И сколько же ей лет?
— Всего лишь на два года старше тебя. Небрежный жест руки, как бы отметающий прочие доводы, встревожил Энни. Дэниел тоже насторожился.
— Скажи ему, Нана… Это станет известно в любом случае.
— Сказать что?
Нэн Ливингстон вздрогнула:
— Во вчерашнем номере «Сидней Диспатч» объявлено о твоей помолвке с Кэролайн Бальзаретти.
— Что???
— Я ничего не могла поделать с утечкой информации. Джеймс Бальзаретти и я лишь обсудили возможность и согласились не торопить события, пока вы не познакомитесь друг с другом.
— Господи!
— Дэниел, Бальзаретти — настоящие меринос.
Энни был знаком этот термин — «меринос». Это означало, что семейство не имело среди предков осужденных или ссыльных. Она видела, как Дэниел запустил палец под стоячий воротничок, и поняла: брат был, наконец, близок к тому, чтобы взорваться. Часто она сама ощущала такой же гнев, наступающий прежде, чем осознаешь, что происходит. Но ни она, ни Дэниел никогда не давали этому гневу вырваться наружу.
— Господи, Нана!
— Следи за собой, юноша, или тебя отошлют в твою комнату.
— К черту твои запреты, властолюбица Нана! Если хочешь заиметь нужные связи, выдай Энни за какого-нибудь лорда. В конце концов, Энни — твоя сторожевая собака!
Со слезами на глазах Энни вскочила на ноги.
— Вы все уже готовы тратить наши доходы от компании, но до сих пор не желаете отказаться от своего стиля жизни. Ты во всем любишь быть первым! — должно быть, Энни кричала, обращаясь к брату.
— Я никогда не стремился быть первым! Бабушка и Энни выглядели испуганными. Дэниел шагнул вперед так, будто он принял решение. Никогда прежде ни Энни, ни ее брат сами ничего не решали. Только под влиянием бабушки. Даже это решение, вероятнее всего, было принято под ее влиянием, ибо Дэниел выглядел так, словно пытался вырваться из-под ненавистного гнета.
Так ли уж нужно было брату, как и самой Энни, самоутверждаясь, безуспешно искать себя?
С замирающим от страха сердцем девушка проследила, как ее брат спокойно и хладнокровно повернулся и вышел за дверь, вон из особняка, прочь из бабушкиной и ее жизни.
— Как ты думаешь, куда ушел Дэниел? Это так на него не похоже.
Энни следила за тем, как бабушка мерила шагами гостиную. Никто не дал бы этой женщине восемьдесят шесть, столько жизненной энергии исходило от нее.
— Ты этого не знаешь, но он не жил здесь с двенадцати лет. Зачем ты послала его в Хэрроу, Нана, когда он только и хотел, чтобы остаться здесь, в Австралии?
— Я должна была думать о его будущем. Наши колониальные школы не могут дать образование, необходимое политику.
«Будущее? Неужели она возомнила себя божественной силой, определяющей человеческое бытие?»
— Тогда почему вы послали его в небольшой пансион в Англии?
Старая леди остановилась на полушаге, и ее черная шерстяная юбка закрутилась вокруг ботинок с высокими застежками.
— Поверь, я лучше знаю, что нужно моему внуку.
Энни спросила себя, почему она не часто вспоминает, что она тоже ее внучка. Образование, полученное в колониальной школе, как раз подходило для Энни.
— Не думаешь ли ты, Нана, что Дэниел достаточно взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно?
Нэн Ливингстон пренебрежительно махнула рукой:
— Дэниел еще не созрел для своего возраста. — Она снова заходила по комнате:
— Где может быть ребенок? Энни, скажи Райту, пусть возьмет фаэтон и съездит вниз к складам, я хотела бы, чтобы он также проверил все пабы и пивные, и пусть не забудет заглянуть в бордели на Питт-стрит. Дэниел вполне мог оказаться там и закутить, чем, по его мнению, отстоять свою независимость.
Энни повернулась и направилась в сторону, где жили слуги. Их квартиры находились на нижнем этаже задней части трехэтажного особняка, построенного в георгианском стиле. Она прошла не более половины пути по длинному коридору, украшенному портретами великих римлян и их мраморными бюстами. Ее шаги замедлялись, становясь все более неуверенными, и, наконец, девушка остановилась.
— Энни — ваша сторожевая собака, — реплика Дэна причиняла боль еще и потому, что была правдой, она это понимала. Мысленно Энни представляла это проклятое письмо, видела себя размахивающей им, как захваченным флагом.
Нэн Ливингстон тонко использовала Дэна, преследуя собственные цели, так же, как она использовала и Энни.
Почему она позволяла бабушке помыкать собой? Потому что Энни отчаянно стремилась добиться ее расположения.
Шаги возобновились. В Энни Нэн Ливингстон нашла невольного, вынужденного подчиниться союзника.
Холод пробирал Дэниела до костей. Он поглубже забился в свой чсстерфильд (особый покрой пальто. — прим, пер.), ветер рванул бархатный воротник, пригнул куст ежевики как раз напротив его холодных щек. Дэн прилег, скрючившись, под тиковым деревом и впал в оцепенение, отрешась от действительности и уносясь в мир мечты.
Мечты были очень приятными: о родителях, обнимающих друг друга. Энни и он, играя, пытаются протиснуться между ними. Смех, знойное рождественское солнце, запах корицы от сливового пудинга, горячий, приправленный пряностями кларет, зеленое убранство рождественского дерева.
Мечты текли, как теплая янтарная жидкость из бутылки бренди, от одних праздников к другим — летним каникулам. Наконец — к дому, после первого года, проведенного в Хэрроу. Солнечный холодный июльский день и письмо. Письмо из Хэрроу.
Дэниел всхлипнул во сне.
Он был ужасно расстроен, уезжая в пансион. Умолял оставить его дома. Рыдания Дэна раздражали Нану. Она имела собственные виды на Хэрроу так же, как и на Оксфорд. Она предусмотрела каждую деталь, каждую мелочь его проклятой жизни. Даже если это шло наперекор традициям и здравому смыслу.
Вот так Дэн попал в Англию. Более девятисот мальчиков в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет жили и учились в колледже, увитом плющом. После Сиднея, с его широкими просторами, искрящейся водой, легкими судами, Хэрроу казался серым, переполненным людьми, и производил угнетающее впечатление.
Как житель колонии Дэн был неприспособлен к жизни в Хэрроу. Более того, он был маленького роста, хрупкого телосложения и неловок, что оставляло ему возможность лишь наблюдать регби и боксировать за боковой линией.
Бенджамен, студент второго курса, носивший очки, и был солнечным лучом в мрачной жизни первого года учебы. Тихий и приветливый Бенджамен предложил утешиться изучением античной истории, богословия, греческого, латинского, естествознания и математики.
«Первый год всегда самый трудный для новичков, Дэниел. Пройди через это, и ты преодолеешь все, что угодно».
Остро нуждавшийся в дружбе, Дэниел не мог отказать Бенджамену в мальчишеской просьбе помочь ему смошенничать на этих весьма важных экзаменах. Экзамены означали отправку домой неприятного письма, если хотя бы один из них не был бы сдан…
И такое письмо было все же послано и сообщало об исключении Дэниела за соучастие в обмане. Позор, который, он думал, не сможет пережить. Просто невообразимый в семье Ливингстон. А бабушка считала, что внук всего лишь приехал на летние каникулы. Конечно, рано или поздно она все равно узнала бы правду. Но узнать о его позоре, как это произошло, из письма…
Страшась неизбежной встречи с бабушкой, Дэниел перехватил письмо от администрации Хэрроу. Он хотел узнать его содержание и сам подготовить Нану к худшему. Подавленно он читал нелицеприятное описание своего постыдного поступка, когда Энни, кокетливо играючи, вырвала письмо у него из рук.
Хотя Энни собиралась немедленно вернуть письмо брату, но ужас, отчетливо проступивший на его лице, заставил ее проворно ринуться вниз по лестнице, размахивая письмом, как захваченным флагом. Но Нэн оказалась проворнее, схватив и Энни, и письмо.
Жар унижения полыхнул огнем по щекам Дэна — даже в своих грезах он почувствовал, как они горят.
Проклятая Энни! Предательница Энни… Всегда шпионила за ним, докладывала о его похождениях бабушке. Энни хотела стать ее любимицей.
И ко всему еще ее последнее предательство, в результате которого Нана выбрала ему жену. Черт бы побрал эту Энни!
Какой-то толчок вернул Дэна к действительности. Грезы растаяли, а щеки продолжали гореть от пронзительного утреннего холода.
И толчок. Дэниел открыл глаза, ища его причину: холодный ствол винчестера уткнулся ему в пах:
— Не успеешь и глазом моргнуть, как найдешь свою мошонку засунутой прямо к себе в задницу, — предупредил Фрэнк Смит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон


Комментарии к роману "Хранительница грез - Бондс Пэррис Эфтон" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100