Читать онлайн Джейн Спитфайр., автора - Боал Аугусту, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Джейн Спитфайр. - Боал Аугусту бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Джейн Спитфайр. - Боал Аугусту - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Джейн Спитфайр. - Боал Аугусту - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Боал Аугусту

Джейн Спитфайр.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14
Джейн Спитфайр встречается с ректором-палеонтологом

Джейн выбралась из машины. Трое друзей ожидали приказа. Она подошла к огромным воротам ректорской усадьбы и позвонила. Открыл главный привратник, человек малосимпатичный.
– Надеюсь, я не опоздала…
– Нет-нет, что вы! Но эти трое не могут вас сопровождать. Вы должны быть одна!
– Мои неразлучные друзья также хотят лично познакомиться с ректором…
– Сеньорита, или, черт возьми, кто вы там, послушайте! Вот уже 35 лет я здесь работаю и ни разу не увидел ни министра, ни ректора, ни как его там, черт возьми, вообще никого! Понятно вам?! Не знаю даже, существуют они или нет! Вы войдете одна и будьте довольны этим!
И снова неразлучные друзья вынуждены были разлучиться. Ничего страшного: они займутся ловлей бабочек – ведь перед ними целое поле цветов. Есть где развлечься.
Джейн вошла. За воротами ее ждал экипаж с задернутыми черными занавесками, запряженный черными лошадьми. Ключница пригласила ее сесть в карету. Внутри – полный мрак и духота.
– Можете поднять шторы, – распорядилась ключница, хорошо сохранившаяся в свои 85 лет. – Мы закрываем все, только если мимо проезжает досточтимый господин министр, он же ректор… – она отодвинула шторы. – Время от времени он навещает могилу какого-нибудь старого друга… но не переносит нашего сада…
Лошади пустились галопом. Запах цветов был опьяняющим, цвета – ярче любой, самой лучшей, краски. Через пять минут показались деревья, растущие только в Швеции – прикрытые футляром, под которым работала охладительная система. За ними ухаживали трое садовников.
Любопытная Джейн поинтересовалась, зачем эти деревья. Старуха ответила:
– Наш досточтимый ректор решил дать молодежи возможность снимать шведские фильмы. Без этих деревьев национальное кино пропало бы. Не снять ни одного шведского фильма – как Бергман, например. Знаете, почему фильмы Бергмана шведские? Потому что он живет в Швеции. Это – большое преимущество для всех, кто желает посвятить себя седьмому искусству. Мы – слаборазвитая пока страна, и ректор решил помочь нашему кино, ввезя эти деревья… Но они плохо приживаются в тропиках… Зачем существуют тропики, скажите мне? Мы обречены производить наши фильмы вместо шведских… А наши фильмы, как вам известно, никто не смотрит…
Ключница была старой, болтливой и образованной. Она вовсе не казалась никчемной развалиной. Наконец, экипаж остановился. Джейн оказалась в холле. Там ее ждал врач, быстро обследовавший гостью и нашедший ее в прекрасном физическом состоянии. Во время осмотра ключница объяснила, что ректор страдает бесчисленным количеством болезней, известных и неизвестных науке. Отсюда такие строгости. Среди прочих недугов был и такой, который вызывал медленное самобальзамирование тела. Так что ректор наполовину был уже мумией: у него действовали одна рука, одна нога, один глаз, одно полушарие мозга.
Ректорский кабинет. Сам ректор и его супруга сидели, попивая чай, при неверном пламени свечи. Ключница предупредила, что Джейн может сесть за стол, есть и пить, но не должна говорить ни слова, пока к ней не обратятся.
Ректорская чета за пятичасовым чаем обычно вспоминала прошлое. Оба настолько погружались в пережитое, что посторонних просто не замечали. Однажды террористы взорвали в кабинете бомбу, снесшую часть крыши. Но те двое ничего не заметили и продолжали беседовать. Кровельщики отремонтировали крышу, художники заново расписали потолок. А они, улыбаясь, все вспоминали прошедшее, умершее, но не похороненное: сокровища памяти.
– Я совсем как Пруст, – любил повторять министр-ректор. – Для меня воспоминания важнее жизни. Я живу только ими, а не поступками. Мы с Прустом – две родственные души…
– Да-да… так много общего… – согласилась жена ректора. – Ты тоже страдаешь от астмы. Оба такие чувствительные… Два астматика…
– Да, но у меня нет… ммм… отклонений, моя дорогая. В этом мы расходимся…
– Мелкие различия, мелкие… – согласилась супруга.
Именно поэтому в экипаже были черные шторы: астматический ректор не терпел даже вида цветов. Они вызывали у него жестокий приступ болезни. В последнее время он падал в обморок, даже если видел цветы на фото. И жил, окруженный цветами… совсем как Пруст. Астма со временем обострялась, и ректор теперь не переносил также и деревьев, даже на фото. И то же самое – с людьми. Только жену, ключницу и редко – посетителей. Полуслепо, он благословлял свою полуслепоту, избавлявшую его от множества страданий. Он мечтал о полном мраке.
Так ректор и жил: взаперти, предаваясь воспоминаниям и снова воспоминаниям.
По телефону он отдавал указания, получал информацию. А когда собирался кабинет, Мессия, в знак особого уважения, позволял своему министру просвещения участвовать в заседании через видеосвязь. На отведенное ему кресло ставили монитор. Президент, девять министров и телеэкран. Это было удобно: когда воспоминания министра надоедали Мессии, он попросту выключал монитор. После заседаний он обычно получал записку от Мессии: «Вы вели себя, как варвар, досточтимый министр-ректор, как настоящий татарин!». Из жалости к ректору, ему не рассказывали, что монитор был выключен. И по той же причине он не знал о смерти Старого Мессии.
Итак, перед Джейн сидела выдающаяся личность, попивающая чай, жующая тосты, погруженная в прошлое. Он даже не поднял глаз, когда Джейн вошла, уселась рядом с ним, принялась намазывать джем на тосты, выжимать в чай лимон. Они с женой как ни в чем не бывало продолжали делиться воспоминаниями, улыбаясь, переживая вновь, живя полноценной жизнью.
– Дорогая, помнишь Рузвельта?
– Которого?
– Теодора.
– О, это был человек!
– Величайший из американских президентов. Одна философия «большой дубинки» чего стоит! Америка для североамериканцев… а кто не согласен, того дубинкой! Отлично придумано.
– А помнишь о торжествах в его честь?
– Хотел бы не вспоминать, но помню, и очень хорошо.
– О, ты все так же ревнив… – улыбнулась госпожа ректорша.
– Перестань. Тот граф… вижу его как живого. Он потрогал тебя за грудь. И что-то сказал тебе на ухо.
– Глупости…
– Но я так мучился!
– Столько лет прошло…
– Проклятый граф!
– Он страдал от булимии…
– От лейкемии, дорогая, от лейкемии.
– Благородная болезнь. Очень достойно.
– Проклятый граф!
Появление женолюбивого графа разбило очарование прошлого, и ректор с неохотой вернулся в презираемый им мир реальности. Только тогда он обнаружил Джейн. Последовало знакомство. Джейн обратила внимание, что восхитительный чай был китайским.
– Это единственное, что мне по душе у коммунистов…
Ректор при помощи супруги и ключницы встал и поглядел на Джейн. Та представила себе, как он когда-то был молодым и обаятельным. Даже сейчас, полузабальзамированный, он сохранял нечто от тех галантных времен. Что-то среднее между Борхесом и Борисом Карлоффом в ролях Франкенштейна и Дракулы. Было в нем что-то вампирское.
Все перешли в соседнюю комнату, где находились в витринах любимые экспонаты ректора. Он стал показывать их Джейн.
– Этот динозавр называется орнитоподом. Видите, лапа, как у птицы. Ведь правда? А это цератопсий, плотоядная тварь. А рядом с ним – анкилозавр, в панцире, словно броненосец. Смотрите внимательно. Чуть позади – эстегозавр, названный так из-за пластинок, покрывающих его тело.
Джейн охватило нетерпение: в конце концов, она выслушала когда-то полный курс доисторической, древней и новой зоологии в университете Нью-Брунсвика. Поэтому она без обиняков решила продемонстрировать свою эрудицию:
– А это зауроподы, не так ли, господин ректор? Правильно? А там – текодонт, предок динозавров, с длинными задними лапами и короткими передними. А тут – тираннозавр, царь динозавров, самый крупный хищник из всех, живших на земле: шесть метров в высоту, общая длина – пятнадцать метров вместе с хвостом, вес – десять тонн. А вот мой приятель бронтозавр, двадцать пять метров…
Ректор был очарован столь глубокими познаниями и улыбнулся.
– Как жаль, что эти красивые животные больше не существуют. Они жили 150 миллионов лет назад. Жаль, что меня тогда не было…
– У вас есть с ними что-то общее… – подыграла ему Джейн. – Что-то высокое…
– Не надо мне льстить. Что привело вас сюда?
Джейн рассказала ему, что ищет третью формулу – единственное средство против студенческой агитации, которая, пусть даже будучи поверхностной, грозит помешать выполнению плана национального возрождения. Ректор признался, что он предпринял кое-какие шаги:
– Раньше в университет мог поступить кто угодно. Я прекратил неограниченный доступ. Теперь войти могут только выдержавшие экзамен по пяти предметам: палеонтологии, латинскому, древнегреческому, моральным и гражданским наукам. Это основной набор знаний, связывающий древнейшие времена динозавров с современностью, с нашим великим Мессией…
– Он умер, – сообщила Джейн.
– Не знал. Какая потеря. Я живу очень замкнуто… – опечалился ректор. Затем продолжил защищать принятые им меры: – Кем мы были бы без римлян, из чьего языка вырос наш собственный? Мы попросту не могли бы общаться между собой. Я не против математики и вообще точных наук. Считаю, что может преподаваться все, что установлено и должным образом подтверждено североамериканскими учеными. Все! Вплоть до учения Галилея. Я лично не питаю к нему особых симпатий. Но… поскольку земля вертится и, к сожалению, больше не является центром вселенной… все, вплоть до Галилея. Но эти ужасные Маркс, Фрейд, Пауло Фрейре… о нет! Только через мой труп! Те, кто осмелится упомянуть о них, будет изгнан из священного здания нашей альма-матер!
Из-за сильного возбуждения ректор испытал приступ каталепсии. Несколько секунд он выглядел как бы заснувшим. Очнувшись, он с яростью продолжил:
– Все несчастья начались с Возрождением! До конца Средних веков, несмотря на отдельные, прискорбные примеры прогресса, без которого легко можно было обойтись, все было в порядке.
И задумчиво прибавил:
– Средние века… Инквизиция… Церковь… Монахи…
Джейн охватило нетерпение: ей нужны были сведения о формуле, а не торжественная лекция.
– Монахи… Торквемада… Так… Дорогая мисс Спитфайр, я не знаю, где искать формулу, но укажу вам след: Торквемада. Это отправная точка. Не хватает еще двух слов. Торквемада… Торквемада… Торквемада… Не хватает двух слов… Найдите их…
Новый припадок каталепсии.
Вызвали медика.
Слишком поздно.
Досточтимый министр и ректор скончался на руках своей супруги. К счастью, она ничего не заметила, вспоминая о том графе с его булимией или лейкемией, живя полноценной жизнью. И, привыкшая быть с мужем всегда и во всем, она скончалась тоже.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Джейн Спитфайр. - Боал Аугусту



Идиотизм
Джейн Спитфайр. - Боал АугустуИрония
6.06.2013, 13.39





Чокин в американском варианте
Джейн Спитфайр. - Боал Аугустумарджи
12.02.2014, 8.36





я хотела сказать: Чонкин
Джейн Спитфайр. - Боал Аугустумарджи
12.02.2014, 9.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100