Читать онлайн Великолепная страсть, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Великолепная страсть - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Великолепная страсть - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Великолепная страсть - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Великолепная страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

1 января 1890 года
«Милая Уэнди!
Итак, мы вступаем в новое десятилетие. Это удивительно и даже несколько пугает. Подумай, как ускоряет свой бег время по мере того, как идут годы. Шон говорит мне, что я не выгляжу ни на один день старше, чем когда он встретил меня. Я понимаю, что тут проявляется его ирландский характер и манера угождать дамам, и все же слышать это приятно. В конце концов, и я ведь убеждаю его в том, что его стан ничуть не менее стройный, чем когда я вышла за него замуж. Откровенно говоря, я совсем не чувствую, что старею. В тридцать девять я вешу столько же, сколько весила в девятнадцать. У меня нет ни единого седого волоска. И единственная веха, указывающая нам наш возраст, – наши дети. Я получила письмо от Патрика из Военной академии Соединенных Штатов, что в Уэст-Пойнте. Как тебе известно, он пытается осуществить свою детскую мечту и стать кавалерийским офицером, как и его отец. Он поразительно похож на Брэда, просто его копия, что ты, вероятно, заметила прошлым летом, когда он навестил тебя в Мэриленде.
С другой стороны, Дезирэ, насколько я замечаю, очень мало похожа на меня, хотя люди говорят, что чертами лица и статью мы похожи и это видно невооруженным глазом. Она унаследовала медно-рыжие волосы и зеленые кошачьи глаза нашей бабушки Каллахан. А какой темперамент! Дезирэ – злючка. Она вспыльчивая и волевая, как и положено «дочери полка». И я теперь снова вспоминаю, что много лет назад то же самое можно было сказать и обо мне.
В прошлом году Шону присвоили чин бригадного генерала. Как странно складывается жизнь. Ведь он не собирался делать военную карьеру, но, как и в других сферах жизни, есть какие-то более мощные, чем наша воля, сложные силы, влияющие на нашу жизнь да и просто формирующие ее. Я опасаюсь, что мы с Шоном погрязли в рутине. Последние десять лет были для нас спокойными, благополучными и безоблачными в отличие от первого кошмарного года в Индии. Мы стали типичными колониальными жителями: переодеваемся к обеду, играем в вист в клубе и ездим верхом в сопровождении собак каждое воскресное утро.
В конце этого года мы отпраздновали юбилей Шона: он прослужил в армии, в уланском полку, ровно двадцать пять лет и теперь подал прошение об отставке. Мы собираемся осесть в Англии, а возможно, в Ирландии, купить небольшую ферму и красиво и благородно встретить старость.
Сегодня вечером едем на маскарад в правительственную резиденцию по случаю прибытия нового вице-короля сэра Сиднея Фарнсуорта. Я буду в костюме Марии Антуанетты, а Дезирэ выбрала костюм Саломеи,
type="note" l:href="#n_20">[20]
которая, как ты, вероятно, помнишь, потребовала, чтобы ей поднесли на серебряном блюде голову Иоанна Крестителя. Шон говорит, что усматривает некую мрачную символику в выборе наших костюмов, потому что оба они – и Иоанн Креститель, и Мария Антуанетта – потеряли свои головы. Иногда мне кажется, Дезирэ ведет себя так, будто не отказалась бы принять мою отрубленную голову, поднесенную ей на блюде. Я люблю Дезирэ, а она, я знаю, любит меня, но по большей части мы с ней бываем несовместимы, как вода и постное масло. Шон избаловал ее больше, чем это мог бы сделать родной отец, и она его обожает. Она называет его папочкой, что мне не нравится. Пэт никогда не мог себя заставить звать его отцом. Он слишком боготворил Брэда. Он всегда называл Шона дядей, и они прекрасно ладили.
Я так жду нашей семейной встречи и воссоединения в следующем году, когда Шон выйдет в отставку и мы остановимся на некоторое время в Штатах по пути в Англию.
Пожалуйста, передай привет Карлу и вашим детям и скажи, что я неизменно люблю их. Не сомневаюсь в том, что они растут так же быстро, как и наши. Конечно, передай привет Сьюзен и ее потомству, как и уверения в моей любви. Пожалуйста, поскорее напиши мне.
Твоя любящая сестра Майра».
Майра запечатала письмо и прошла через широкий коридор в спальню Дезирэ. Она постучала в дверь.
– Входи, мама.
Майра остановилась в дверях, будто зачарованная глядя, как ее дочь вертится перед зеркалом и делает пируэты, примеряя свой бальный туалет и охорашиваясь.
– Что ты думаешь, мама?
Майра поморгала, потом сказала:
– Это очень красивый костюм, вполне подходящий для одалиски, содержащейся в гареме какого-нибудь шейха, но он вовсе не годится для бала в правительственной резиденции. Право же, это так, моя дорогая. Бедного вице-короля хватит удар, когда он увидит тебя в таком костюме.
– Этот старый греховодник сэр Сидней придет от меня в восторг.
– Ты невыносима.
– Ну, пожалуй, это верно. Когда на прошлой неделе я отвозила эти бумаги в правительственную резиденцию, он ущипнул меня за щеку. – Ее глаза недобро блеснули, и она добавила: – Я имела в виду совсем не эти щеки! – Она дотронулась до лица.
Майра не могла удержаться от смеха.
– Ты гадкая, гадкая девчонка, Дезирэ, и тебя следует отшлепать.
Дезирэ хихикнула:
– Держу пари, что сэр Сидней ни за что не упустит второй такой возможности.
Майра покачала головой и вошла в комнату, чтобы рассмотреть костюм дочери получше.
На девушке была туника из красного шелка, доходившая до колен, а под ней пара полупрозрачных восточных шаровар из тонкого белого шелка, и в самом деле похожих на те, что носят женщины гарема, открывавших больше женских ног, чем вице-король видел за долгие-долгие годы, решила Майра. Шаровары дополняли медные накладки на грудь и короткий жакет черного бархата. Между каймой, украшавшей жакет, и местом, где начинались шаровары, было дерзко выставлено напоказ голое тело.
– Я не одобряю, и боюсь, твой отец тоже не одобрит. Я только хотела бы, чтобы он был здесь и привел тебя в чувство, юная леди. Знаю, что меня ты не послушаешься.
– Не будь такой ханжой, мама. Я все слышала о твоих эскападах в юности.
Она взглянула на себя в зеркало, потом провела пальцами по своим бронзовым кудрям, свободно спускавшимся на округлые плечи.
– Думаю, сегодня вечером я могу оставаться с распущенными волосами. Это придаст мне более бесшабашный вид. Ведь Саломея, вероятно, выглядела именно так.
Майра просветила дочь, когда Дезирэ достигла половой зрелости, но не на конкретных примерах, а скорее теоретически. Они никогда не были настолько близки, чтобы обсуждать слишком интимные вещи. Она не посвящала Дезирэ в свои отношения с любовниками точно так же, как никогда не спрашивала девушку о ее опыте на этой стезе, если, конечно, у нее был такой опыт. Но инстинктивно Майра чувствовала, что Дезирэ рассталась со своей невинностью давным-давно – подростком. В четырнадцать, как и Майра, она достигла половой зрелости, и теперь Майра улыбнулась своему воспоминанию о первом чувственном опыте с юным Бобом Томасом. Конечно, в форте Уильям и его окрестностях для молодой незамужней девушки было много возможностей завести тайную интрижку, если бы только она пожелала. Там были десятки молодых и привлекательных холостяков среди отчаянных, лихих улан, а также некоторых молодых штатских.
И разумеется, на светских раутах вокруг Дезирэ толпились молодые люди, и она со всеми флиртовала напропалую. По примеру некоторых гордых, хорошеньких и пользующихся успехом молодых особ Дезирэ благоволила к тем, кто меньше остальных обращал на нее внимание. И особый интерес она проявляла к некоему лейтенанту Фарли Джонсону.
Майра была вынуждена признать, что он обладал и красивой внешностью, и шармом, что было способно заставить затрепетать почти любое женское сердечко независимо от того, была ли женщина молодой или не очень. Однажды жена адъютанта Шона, знойная брюнетка, разоткровенничалась с Майрой.
– Господи! – сказала она. – Готова утверждать хоть под пыткой, что этот малый кое-чего стоит! Я позволю ему поставить свои сапоги под моей кроватью, как только он пожелает.
Хотя он был на десять лет моложе ее, Майра молча признавалась себе, что от этого юноши веет мужественностью, что могло взбудоражить любую женщину и воспламенить ее кровь.
И она как могла избегала встречи с лейтенантом Джонсоном. Однако с того самого дня, как лейтенант прибыл в форт Уильям, было очевидно, что он предпочитал общество жены своего командира обществу всех остальных молодых женщин. И это несчастное обстоятельство послужило причиной того, что возникало постоянное напряжение в отношениях между Дезирэ и ее матерью.
– Теперь, дорогая, мне пора одеться самой. Поможешь мне надеть костюм Марии Антуанетты? Он ужасен.
– Буду рада помочь.
Она последовала по коридору за Майрой в ее спальню и присела на кровать, пока Майра надевала белье.
Сначала она надела белые панталончики до колен, вышитые, украшенные кружевами и цветными лентами. Поверх них надела плотную шерстяную нижнюю юбку, подбитую конским волосом, с кринолином. Поверх этой надевалась вторая нижняя юбка с подкладной подушечкой, спускавшаяся до колен. От колен и до талии эта нижняя юбка была укреплена вшитым в нее китовым усом. На эту надевалась третья нижняя юбка, белая с накрахмаленными цветами, и, наконец, сверху полагалась последняя юбка, из муслина. К тому времени как был совершен этот подвиг во имя красоты – облачение Майры в ее пышное объемистое платье, на которое пошли ярды и ярды присборенного белого атласа, поддерживаемого сзади турнюром и посаженного на обруч, так что все это сооружение походило на воздушный шар, – обе женщины, и мать и дочь, были страшно утомлены.
– Этот монстр сидит на тебе прекрасно, – пробормотала Дезирэ. – Неужели придворные дамы времен Людовика XVI всегда так одевались?
– Не думаю. Возможно, только для особых случаев, для самых пышных балов.
– Тогда я рада за них, потому что, если было не так, то это должно было вредить их сексуальной жизни. Не могу себе представить, чтобы нашелся мужчина, у которого хватило бы терпения и сил распутывать все эти узлы и снимать слой за слоем ткань, чтобы добраться до лилейного тела какой-нибудь девицы.
Майра рассмеялась:
– Дезирэ, ты скороспелка, отличаешься дерзостью и выражаешься как торговка рыбой.
– Ну, я рада, что на тебе этот туалет. Уж по крайней мере Фарли Джонсон не сможет к тебе приблизиться – это сооружение будет держать тебя на расстоянии. Когда на тебе эти обручи, ни один мужчина не сможет подойти к тебе на расстояние в три фута.
Тон ее был нейтральным, обыденным, но на губах играла злорадная улыбка.
Майра нахмурилась и ответила резко:
– И что бы это должно было значить, юная леди?
Девушка пожала плечами и поправила свои медные пластинки на груди.
– Да ничего, кроме того, что они всегда увиваются за тобой. – Ее улыбка теперь стала еще язвительнее. – И знаешь что? Я думаю, что тебе льстит их внимание. А, мама?
– Не говори глупостей! Что касается Фарли, то ему впору быть моим сыном.
Дезирэ недоверчиво подняла брови:
– Ну, едва ли!
– Я нахожу твой юмор безвкусным и отвратительным!
– Даже папа говорит, что он влюблен в тебя.
– Не хочу больше слушать эту чушь. Веди себя сообразно своему возрасту.
– А ты, мамочка, почему не ведешь себя сообразно возрасту?
Майра стиснула зубы. Она молча подошла к дочери и дала ей пощечину.
– Скажешь еще хоть одну дерзость, и я запрещу тебе появляться на этом балу!
В глазах Дезирэ блеснули слезы, но ярче слез полыхнул зеленый огонь ярости. Стараясь сдержаться, девушка круто повернулась и вышла из комнаты. Майра подняла глаза к потолку в бессильной досаде.
– Шон, почему тебя нет рядом, когда ты мне так нужен?
Генерал Флинн в этот вечер должен был присутствовать на торжественном и почетном ужине в честь посещения принцем Уэльским британского линкора, только что бросившего якорь в гавани Калькутты.


Сэр Сидней Фарнсуорт и его жена Хелен приветствовали Майру и Дезирэ у лестницы, которая вела вверх, в бальную залу правительственной резиденции. Вице-король был облачен в костюм китайского мандарина, дополнявшийся шапочкой, обтягивавшей череп, и фальшивой косичкой, свисавшей на спину. Его жена была одета в яркое кимоно, а волосы ее были уложены в затейливую восточного стиля прическу и взбиты высоко надо лбом.
Дезирэ пошла на компромисс и, дабы продемонстрировать, что и она не чужда скромности, окутала свои обнаженные плечи шалью. И несмотря на это, и вице-король, и его супруга были смущены ее излишне откровенным костюмом.
– Вы выглядите прелестно, миссис Флинн, – сказал вице-король не своим, а каким-то слишком тонким голосом. Потом, выдержав паузу и откашлявшись, добавил, обращаясь к Дезирэ и стараясь не смотреть на нее: – И вы тоже очаровательны, моя дорогая… да, очаровательны.
Лицо Хелен Фарнсуорт могло бы заморозить геенну огненную.
Майра и Дезирэ смешались с толпой гостей, стоявших на площадке для танцев, и где бы ни появлялась девушка, ее костюм вызывал оживление. Майра каждый раз вздрагивала, слыша замечания в их адрес:
– Такой туалет был бы вульгарен даже для спальни.
– Для спальни? О, мой муж никогда не видел меня в столь бесстыдном костюме. Это отвратительно.
Дезирэ наслаждалась вызванным ею переполохом, и чем-то напомнила Майре ее самое в таком же возрасте, когда и она любила эпатировать старших. Лицо Дезирэ оживилось при виде лейтенанта Фарли Джонсона, высокого и стройного и столь непохожего на жирных клерков и молодых офицеров, среди которых он стоял. Он был красив грубоватой и мужественной красотой. Прямые светлые волосы свисали ему на лоб. Кожа его была чистой, с несколькими веснушками. Со своими веселыми синими глазами и открытой улыбкой он так и светился обаянием. Плечи у него были широкие, и Дезирэ в мечтах часто представляла их обнаженными, с играющими под кожей мускулами. Она представляла также, как его мощное и мужественное тело нависает над ее собственным, как он обнимает и обволакивает ее. Майра не ошиблась, предположив, что Дезирэ не была больше девственницей. Молодой капрал, приставленный к лошадям и помогавший на конюшне, приобщил ее к «радостям жизни», или, как он грубо и непристойно выражался на своем кокни,
type="note" l:href="#n_21">[21]
взял ее, когда ей было пятнадцать. После этого у нее было еще два любовника. Но ни один из них не пробудил в ней такой страсти, как Джонсон, и она безумно ревновала его к матери, видя, что он оказывает ей знаки внимания.
Лейтенант Джонсон, как и остальные присутствующие на балу, замолчал и чувствовал себя крайне неуютно, видя, что Дезирэ в ее странном костюме направляется к нему, соблазнительно и призывно покачивая бедрами.
– Господи! – прошептал старший из клерков. – Да ведь это девочка Флиннов!
Лейтенант вставил в глаз монокль, чтобы лучше видеть, и уронил его, как только ему удалось разглядеть девушку.
Джонсон был в костюме пирата – полосатой морской тельняшке, штанах до колен и красном платке, особым образом повязанном на голове. Левый глаз у него был закрыт черной повязкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывал Дезирэ.
– Черт меня возьми, если это не мисс Флинн!
Она на мгновение приподняла черную маску.
– Как вы меня узнали? – спросила она вызывающе. – Прежде вы никогда не видели меня без одежды.
Лейтенант подавился своим виски с содовой и чуть не задохнулся, и в мгновение ока все, кто стоял рядом с ними, рассеялись по залу, покинув лейтенанта на поле боя. Дезирэ окутывала аура бесстыдства и сексуальности, приводившая в робость мужчин постарше.
– Ну да, я не видел вас столь скудно одетой. – Он бесстрашно оглядел ее с головы до ног. – Должен признать, что вы самая соблазнительная звезда гарема, какую мне доводилось видеть. Очень хорошо, что вашего отца сегодня нет на этом балу. Если бы он увидел вас в таком костюме, он бы разнес здесь все.
– О, я умею ладить с моим добрым старым папочкой. И кстати, я вовсе не звезда гарема. Я пресловутая Саломея.
– Очень похоже на то. У вас такая же репутация, как у нее. Вы мастерица кружить головы.
– А кто вы сегодня?
– Пират Черная Борода.
– В таком случае где же ваша борода?
Ухмыляясь, он сунул руку в карман и извлек фальшивую бороду.
– Она вызывает зуд. Боюсь, что в ней завелись вши.
– Странно, но это вызывает ассоциации с потерей головы.
– Что вы хотите сказать?
– Моя мать сегодня в костюме Марии Антуанетты, которая, как вам известно, лишилась головы. Я Саломея, потребовавшая голову Иоанна Крестителя. А теперь вот вы, пират Черная Борода. Если память мне не изменяет, то его тоже обезглавили. Что скажете?
– А я думал, что его повесили, но это не важно. Некоторые теряют голову или, точнее, жизнь и таким образом – их вешают.
Она властно взяла его за руку.
– Как принцесса иудейская, на сегодняшний вечер я предъявляю на вас права, сэр. Потанцуем?
– Как прикажете, госпожа Саломея.
Он поклонился ей с подчеркнутой любезностью и, обняв ее, двинулся к площадке для танцев, где уже кружились пары. Играли веселый и оживленный гавот, и казалось, он продолжается бесконечно. Когда он закончился, Джонсон и Дезирэ запыхались.
– Не знаю, как эти милые старички выдерживают такой темп, – задыхаясь, промолвила Дезирэ. – Давайте-ка пропустим следующий танец и выпьем чего-нибудь.
Они с трудом проталкивались сквозь толпу гостей к столам, на которых стояли блюда с закусками и напитки и где они увидели Майру. Дезирэ обиженно надулась, глядя, как лейтенант склонился к руке ее матери и поцеловал ее.
– Вы неотразимы, ваше величество. Я готов биться на смерть и пожертвовать жизнью, чтобы ваша прелестная головка осталась при вас.
– А я была бы польщена, лейтенант, если бы вы вступили за меня в бой и сражались бы, повязав на руку шарф моих цветов.
Майра присела в реверансе.
– Пожалуйста, раздобудьте мне пунша, Фарли, – резко перебила их Дезирэ.
– Ваше слово – закон для меня. А как насчет ее величества королевы? Что скажете вы, мадам? Принести вам чего-нибудь выпить?
– Нет, благодарю вас. Я только что выпила.
Почувствовав раздражение дочери, Майра поспешила удалиться.
– Извините меня, но этот танец я обещала майору Хокинсу, – сказала она. – Увидимся позже.
Джонсон заказал пунш с ромом для Дезирэ и виски с содовой для себя у слуги в тюрбане, приставленного к бару.
– Давайте выйдем подышать на веранду, – предложила Дезирэ.
– Если хотите.
Они вышли на веранду и остановились у балюстрады, глядя на ухоженные кустарники и газон. Как во многих колониальных домах, главным украшением фасада правительственной резиденции был фонтан. Три струи воды высоко взмывали в воздух над краем овального резервуара, выгибаясь арками одна над другой. В лунном свете капли воды, подхваченные легким ветерком, сверкали, как драгоценные камни.
– Люблю сидеть на скамье у фонтана и дышать воздухом, напоенным влагой. Идемте.
Она взяла его за руку, и они спустились по ступенькам к фонтану на лужайке.
– Вы не находите, что я неотразима в этом костюме? – спросила она его.
– И вы, и ваша мать – необычайно красивые женщины.
– Почему все всегда говорят и обо мне, и о моей матери, будто мы неразделимы? Мы же не пара клоунов из водевиля – Майра и Дезирэ! Я самостоятельная личность, как и моя мать.
– Ну, это было вполне рядовое замечание. А мне кажется, вы ревниво следите за успехами вашей матери.
Дезирэ почувствовала, что ее лицо запылало. Она была рада темноте и тому, что он не может видеть ее румянца.
– Ну, это просто смешно и нелепо! У меня нет причины ревновать к ней или завидовать ей!
Они остановились у фонтана, и Джонсон повернул ее к себе лицом и положил руки ей на плечи.
Дезирэ затрепетала, ощутив силу и тепло его пальцев на своей обнаженной коже. Движением плеч она сбросила шаль, и та упала на траву.
– Вы правы. У вас нет ни малейшей причины ревновать к матери.
Ее глаза блестели в лунном свете.
– Тогда почему же вы уделяете больше внимания ей, чем мне?
Он откинул голову и расхохотался:
– Так, значит, я не ошибся! Ах вы, маленькая упрямица! Да, я нахожу ее весьма и весьма желанной женщиной, но не желаю ее. Я хочу сделать карьеру, и не думаете ли вы, что верный путь к ней – быть приятным и угодным жене моего генерала? Возможно, это и дерзко с моей стороны!
Она внимательно смотрела на него, склонив голову и прищурив по-кошачьи глаза.
– Думаю, это правда! Вы пытаетесь подольститься к Майре, чтобы добиться расположения моего отца, но далеко вы не продвинетесь.
– Признаю себя виновным.
Она вздрогнула, как от озноба, когда его руки спустились с ее плеч ниже.
– Но мое угодничество распространяется и на дочь. Однако, что касается вас, Дезирэ, то тут я никогда не позволю себе забыться… Дезирэ… Как вам подходит ваше имя. Желание!.. Вы созданы, чтобы возбуждать желание!
– А вы желаете меня?
Он яростно покачал головой:
– Ведь я уже сказал вам, мой принцип – руки прочь от дам, так или иначе связанных с генералом.
– Я не смотрю на себя таким образом. Я здоровая самка и делаю что хочу. Я больше не маленькая папенькина дочка и предпочла бы сидеть у вас на коленях, а не у него.
Она просунула руки под свои нагрудные пластины, приподняла их, и ее груди выпрыгнули на свободу – два алебастровых полушария, бледно светившихся в лунном свете. Потом она взяла его за руки и положила их к себе на груди. Оказалось, что они как раз подошли к его ладоням. Руки его задрожали, когда он почувствовал, что ее соски отвердели под его пальцами, и теперь они жгли его, как маленькие твердые слитки раскаленного металла.
– Должно быть, я рехнулся! – Он с опаской оглянулся на дом. – Что, если нас кто-нибудь увидит?
– Не думаю, но нам лучше выбрать более укромное местечко.
Взяв за руку, Дезирэ повела его в рощицу тутовых деревьев, где царила густая тень. Она обвила руками его шею и страстно поцеловала, при этом ее язык проник в его рот, и она прижалась к нему всем телом, и бедра ее задвигались в бешеном ритме, пока она не почувствовала давления мужской плоти на свой трепещущий живот. Руки Джонсона скользнули ей за спину, он погладил ее вдоль спины под шароварами и короткой туникой и принялся гладить и ласкать ягодицы, возбуждая и дразня. Дезирэ мгновенно воспламенилась.
– Немедленно раздевайтесь! – скомандовала она. – Я не могу больше ждать.
Она отпрянула от него и сбросила медные пластины, украшавшие ее грудь. Потом спустила тунику и шелковые панталоны. Джонсон уже был наполовину обнажен и собирался снять рубашку, когда она обеими руками охватила его возбужденный орган.
– Не медли, Фарли! Оставь рубашку в покое. Я не могу ждать больше ни секунды!
Она легла навзничь на траву и, не выпуская его, заставила лечь поверх нее. Волнообразные движения ее бедер начались до того, как он проник в нее.
– Боже, девочка! Помедленнее, – задыхаясь, прошептал он. – Я не могу найти тебя!
Она попыталась сдержаться, пока не почувствовала его разбухшую плоть внутри своего лона.
– О, как хорошо! Как прекрасно! Продолжай, дорогой! Не останавливайся!
Это был безумный, дикий танец желания, пляска страсти, и ничего подобного лейтенант не испытывал никогда в жизни. Она извивалась и брыкалась, как необъезженная кобыла, которую оседлали впервые. Ее ноготки вцепились в его спину и оставили на ней царапины. Такие же царапины она оставила на его плечах четырежды – по числу пиков испытанного ею наслаждения.
«Право же! – думал он. – Это первый раз в жизни!» А знает ли генерал Флинн о том, какой ад бушует между бедер его ангелоподобной дочери? Впрочем, возможно, он и подозревал это. В конце концов, ведь он был мужем ее матери и, если только суждение Джонсона было правильным, Майра Флинн была в постели таким же сгустком огня.
«Господи! Как мне хотелось бы получить возможность сравнить этих двух женщин!»
Нет! Этого не могло случиться! Он уже позволил себе преступить негласный закон, вступив в связь с дочерью генерала. Если бы он пренебрег и вторым запретом, он заслужил бы вечное проклятие. После того как пароксизм страсти прошел, они впали в летаргическое состояние и лежали бок о бок в траве, ощущая, как желание медленно покидает их. Мелкие капельки влаги от фонтана увлажняли их разгоряченные вспотевшие тела.
Внезапно Дезирэ приподнялась и села.
– В чем дело? – спросил он, приподнявшись и опираясь на локоть.
Она явно прислушивалась к какому-то звуку, исходившему от дома вице-короля.
– Отчего такой шум? Что там случилось?
До лужайки донесся хор возбужденных громких голосов.
Джонсон пробормотал:
– Возможно, наше отсутствие заметили и нас ищут!
– Не говори вздора! Что-то случилось. Наверное, вице-король испустил дух от возбуждения, потому что слишком долго пялился на грудь моей матери.
Опираясь на ладони и колени, девушка подползла ближе к дому и выбрала более удобную позицию для наблюдения.
Когда она заговорила, в голосе ее зазвучала неподдельная тревога:
– Знаешь, там полно конников! Нам лучше одеться и вернуться.
Она принялась натягивать свои шаровары, тунику и нагрудные пластины, потом целомудренно закутала обнаженные плечи и грудь в шелковую шаль. Джонсон торопливо поправлял свою пиратскую рубашку и шарил по земле в поисках черной повязки на глаз, которую потерял во время их страстных содроганий в траве.
– Да забудь ты об этом, – нетерпеливо одернула она его. – Пойдем!
Они поспешили к дому через широкую лужайку, и их волнение возрастало по мере приближения к ступенькам крыльца. Подъездная дорожка, веранда и ступеньки были запружены людьми – гостями вице-короля и только что прибывшими кавалеристами.
– Это военная полиция, – сказал Джонсон. – Господи, может быть, индусы взбунтовались и напали на гарнизон.
Опередив девушку, он подошел к капитану в мундире.
– Что происходит, сэр?
Офицер желчно покосился на потешный маскарадный костюм Джонсона:
– Это вас не касается.
Джонсон провел руками по одежде, приглаживая ее.
– Не обращайте внимания на маскарадный костюм. Я лейтенант Фарли Джонсон из Восемнадцатого уланского полка.
– Прошу прощения, лейтенант, но мне дано строжайшее распоряжение не обсуждать это дело ни с кем.
Дезирэ взбежала вверх по ступенькам и пробилась сквозь толпу в дом. Жена вице-короля подошла к ней. Лицо ее было смертельно бледным.
– О, вы здесь. Мы везде искали вас, Дезирэ. Ваша мать ожидает вас в кабинете сэра Сиднея.
Дезирэ почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.
– Что-то случилось с моей матерью?
– Нет, дитя, с ней все в порядке. – Она тотчас же отвернулась, добавив: – Сейчас же ступайте к ней.
Дезирэ бросилась бежать по длинному коридору. Сердце ее отчаянно билось. Дверь кабинета была распахнута, и она стремительно вбежала в комнату. Одного взгляда на Майру было достаточно, чтобы понять, что стряслось что-то очень страшное. Меньше чем за час ее мать постарела лет на десять. Она сидела на диване, окруженная вице-королем и тремя офицерами, которых Дезирэ никогда не видела прежде. Их лица были непривычно серьезными, и в комнате царила похоронная атмосфера – в ней чувствовался запах смерти.
Рука сэра Сиднея лежала на плече ее матери.
– Мама, что случилось?
Дезирэ подошла и встала рядом с ней на колени, взяла ее руки в свои. Они были холодны, как руки трупа. Она смотрела куда-то мимо Дезирэ остекленевшим взглядом, и казалось, не видела и не слышала ее.
– Мама… – Девушка умоляюще посмотрела на вице-короля: – Сэр Сидней, пожалуйста, скажите, что с моей матерью!
Сэр Сидней кашлянул, собираясь с силами и стараясь не смотреть ей в глаза.
– Мое дорогое дитя, – начал он, – Дезирэ, произошел несчастный случай. Сегодня вечером в гавани Калькутты паром перевозил гостей на берег с корабля «Горацио Нельсон». – Вице-король умолк на мгновение и неуверенно покачал головой. – Этот паром… взорвался в гавани. Власти считают, что это была диверсия. Никого из тех, кто был на нем, не осталось в живых.
Дезирэ качнулась назад, пытаясь удержаться на коленях. Ее охватил животный ужас, какого ей еще не доводилось испытывать в жизни. Он поднимался и рос в ней и душил ее так, что она не могла произнести ни слова и только смотрела на вице-короля, как доведенное до панического страха животное, беспомощно ожидающее пули из направленного на него ружья.
– Дезирэ, генерал Флинн, ваш отец… он… он был на этом пароме, как мне ни грустно говорить об этом.
Дезирэ спрятала лицо в колени Майры, ее тело содрогалось от рыданий – печаль разрывала ей сердце, и горе ее было настолько безутешным, что даже видавшие виды военные, стоявшие вокруг, были потрясены.
Она даже не помнила, как ее увели наверх, и не заметила, что увел ее лейтенант Джонсон. Потом она лежала на кровати в одной из спален, смутно видя полукругом стоящих над ней людей и не различая их лиц. Постепенно чувства вернулись к ней, и она начала узнавать знакомые лица. Там были вице-король, его жена, Фарли и ее мать, сидевшая на краю кровати. Мать гладила ее руки. Слезы навернулись ей на глаза, и она опять перестала отчетливо видеть лица стоявших вокруг людей. Она закрыла глаза и отвернулась, спрятав лицо в подушку.
– О мама, как это ужасно для тебя! Как это ужасно для нас обеих. Но для тебя ужаснее. Двое мужей погибают в расцвете лет насильственной смертью!
– Такова воля судьбы, – сказала Майра горько.
Она вздохнула.
– Думаю, что только их товарищи по оружию могут понять, почему так случилось. Твой брат – он поймет. И мой отец понял бы.
Она рассмеялась горьким смехом.
– Да, и ирония судьбы заключается в том, что и Брэд, и Шон, избирая свою профессию, понимали, что это может случиться с ними в любой момент.
Она крепко обняла дочь за плечи.
– Что же касается женщин, то им приходится только принимать удары судьбы. Да, дитя мое, нам надо взять себя в руки, примириться с этой трагедией и продолжать жить. Время залечивает все раны.
Майра сама не верила в то, что говорила. Она произносила эти слова, только чтобы утешить дочь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Великолепная страсть - Блэйк Стефани



классный роман,супер! Столько интриг любви, мне очень понравился
Великолепная страсть - Блэйк Стефаниг
8.08.2013, 11.48





По мне не очень, главная героиня в 14 теряет девственность с одним, в 15 выходит замуж за другого,потом считая его мертвым 10 лет живет с другим, когда он умирает, возвращается опять к мужу, и бесконечно изменяя друг другу. Герой, ради карьеры постоянно изменяет, и даже бросает семью)))
Великолепная страсть - Блэйк СтефаниМилена
21.12.2014, 15.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100