Читать онлайн Тайные грехи, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайные грехи - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайные грехи - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайные грехи - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Тайные грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Через определенные промежутки времени капля жидкости изливалась из флакона, установленного на стенде IV у постели Мары, и проделывала долгий извилистый путь по прозрачной пластиковой трубке к блестящей металлической игле, через которую эта жидкость вводилась в вену Мары.
Фидлер сидел на стуле у кровати. Сидел, подавшись вперед и упираясь ладонями в мясистые ляжки. Он был без пиджака и без галстука, к тому же высоко закатал рукава рубашки, открыв для обозрения свои мускулистые волосатые руки.
Шторы в палате были задернуты, и одна только неяркая матовая лампа в изголовье кровати освещала пациентку. Томкинс сидел в тени, в глубине комнаты, и оттуда, из полумрака, наблюдал за происходящим с неослабевающим интересом, с восторгом во взгляде.
Как только пентотал, смешанный с микроскопической дозой нового галлюциногена, с которым экспериментировал Фидлер, распространился по телу Мары, психиатр заговорил:
– Мара, вы в состоянии глубокого сна… глубокого… глубокого… очень глубокого. Вы в ином мире, где оказались лишь благодаря напряжению воли, но одна вы не сможете достигнуть желаемой цели. Сейчас вы как бы в подвешенном состоянии, между двумя мирами, в преддверии иного мира, куда стремитесь попасть… Я хочу вам помочь, Мара. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам.
Он все говорил и говорил. Говорил монотонным голосом, обладавшим какой-то гипнотической силой. Не раз уже Томкинс ловил себя на том, что голова его начинала опускаться, веки наливались свинцом и он клевал носом. Фидлер же по-прежнему обращался к лежавшей перед ним женщине:
– Мара, вы позволите мне помочь вам?
Он взял ее свободную руку и положил на покрывало, чуть приподнимавшееся над грудью.
– Если вы разрешаете мне помочь вам, Мара, поднимите указательный палец левой руки… Ну вот, сделайте это сейчас.
Затаив дыхание, Фидлер смотрел на тонкую изящную женскую руку. Наконец указательный палец шевельнулся… Сначала это было едва заметное движение. Потом палец задрожал, будто пытаясь преодолеть отчаянное сопротивление, будто его сковывала какая-то невидимая сила. Наконец медленно поднялся вверх.
Сделав над собой усилие, Фидлер удержался от возгласа ликования. Самым обыденным тоном проговорил:
– Очень хорошо, Мара. Я чрезвычайно доволен. Теперь мы можем добиться некоторого успеха… Мара, вы должны полностью расслабиться. Все ваше тело и, что гораздо важнее, ваш мозг должны расслабиться. Попытайтесь представить себя плывущей в воде, попытайтесь вообразить, что ваше тело невесомо, что оно не обременено плотью… И ваш мозг – как чистая страница… Попытайтесь изгнать из своего сознания все мысли, Мара. Будто вы смотрите на пустую грифельную доску. А теперь невидимая рука, держащая кусок мела, начинает писать на этой доске. Вот она написала цифру «сто». Вы видите эту цифру на доске? Если вы ее видите, поднимите палец.
На этот раз указательный палец поднялся тотчас же.
– А! Очень хорошо, Мара… А теперь скажите мне, Мара, какое число вы видите… Ну же, вы обещали позволить мне помочь вам. Число, Мара…
И впервые с того момента, как она потеряла сознание, на лице Мары отразились какие-то эмоции – нетерпение и раздражение.
– Назовите число, Мара, – требовал Фидлер. – Мы не можем терять время… Быстро! Так какое там число?
Томкинс чувствовал, как волосы у него на затылке стали дыбом, а в кончиках пальцев запульсировала кровь, вызывая ощущение зуда. Каким бы иррациональным это ни казалось, но он, присутствуя при демонстрации профессионального искусства Фидлера, ощущал себя очевидцем некоего чуда.
Голос Мары, нарушивший тишину, царившую в палате, казалось, доносился из потустороннего мира:
– Там… сто.
– Верно, Мара… Очень хорошо. А теперь сотрем это число, и пусть мел напишет кое-что другое. Да, следующее число будет «девяносто девять». Вы его видите, Мара? Нет, не поднимайте палец. Теперь отвечайте мне, говорите со мной. Так какое число вы видите?
– Девяносто девять, – ответила она не колеблясь.
– Прекрасно. А теперь невидимая рука продолжит писать цифры в обратном от девяноста девяти порядке. А вы, Мара, будете их называть по мере появления, пока не дойдете до нуля. Понятно?
Она принялась бесстрастно отсчитывать:
– Девяносто восемь, девяносто семь…
Пока она считала, Фидлер повернулся к Томкинсу и сказал:
– Я ухитрился перевести ее из состояния самоиндуцированного транса в иное, которое я могу контролировать. Этот переход закончится, когда она произнесет «ноль».
– Может она нас слышать? Не помешает ли это процессу?
– Нет, она будет слышать только то, что предназначается для ее ушей, только то, что я велю ей слышать. – Фидлер помолчал и плутовато улыбнулся: – Я не уверен, что мой метод нашел бы безоговорочную поддержку у мэтров психиатрии. Я всегда считал, что в любом деле, за которое ретиво берешься, следует проявлять непредвзятость, открытость и постоянную готовность импровизировать, а не ограничивать себя трудноосуществимым планом. Увидим, что получится.
И он снова повернулся к Маре. Когда та произнесла «ноль», Фидлер похлопал ее по руке.
– Прекрасно, Мара, благодарю за помощь… А теперь давайте немного углубимся в ваше прошлое, но не очень далеко… Лес, какая недавняя дата была для Мары важной? Что ей хотелось бы вспомнить?
– Четырнадцатое июля, день выдвижения Джона Кеннеди кандидатом в президенты от демократической партии.
Фидлер кивнул и снова посмотрел на Мару.
– Эта дата, четырнадцатое июля, что-нибудь значит для вас, Мара? Она вам особенно памятна?
Маска смерти, не сходившая с ее лица в течение трех дней, медленно растаяла – словно луч солнца пробился сквозь грозовые тучи. Лицо Мары преобразила ослепительная улыбка, а в голосе, когда она заговорила, зазвенел восторг.
– Четырнадцатое июля 1960 года? Как я могу забыть этот чудесный день, когда демократическая партия выдвинула Джека кандидатом на пост президента. Вы хотели бы услышать об этом?
– Как-нибудь в другой раз, Мара. Видите ли, у нас куча дел. Итак, давайте-ка теперь обратимся к другому памятному вам дню.
С помощью Томкинса, давнего друга и доверенного лица Мары, Фидлер принялся извлекать из памяти Мары ряд важных для нее событий, но ни на одном из них не останавливался подробно. Примерно через час он решил, что она сделала вполне достаточно для одного дня.
Фидлер взглянул на Томкинса.
– Если мой прогноз верен, я смогу теперь вывести ее из транса и вернуть в реальную жизнь.
– Это просто чудо… – пробормотал Томкинс, поднимаясь с места.
– Человеческий мозг творит чудеса, – заметил Фидлер. – От вас требуется лишь правильно… сориентировать его… Ладно, Мара, для одного сеанса мы сделали очень много. На сегодня хватит воспоминаний. Сейчас я сосчитаю до пяти, и, когда скажу «пять» и щелкну пальцами – вот так, – к вам вернется сознание. Вы понимаете?
– Да, понимаю.
– Ладно. Один… два… три… четыре… пять.
Он щелкнул пальцами, и Мара открыла глаза.
Выражение ее лица претерпело несколько мгновенных преображений – на нем отразились недоумение, страх и наконец здоровое любопытство.
Она приподнялась.
– Что происходит?..
Ее зрачки были расширены, и она с трудом смогла сфокусировать взгляд на Фидлере.
– Кто вы?
– Я – доктор Фидлер.
Положив руки ей на плечи, он легонько надавил на них, стараясь заставить ее лечь.
– Все в порядке, мисс Тэйт. Ложитесь и попытайтесь расслабиться.
Она с тревогой оглядывала капельницу, стенд IV и иглу в своей руке.
– Господи, что вы со мной проделываете? Черт возьми, где я?
Томкинс подошел к кровати.
– Все будет хорошо, Мара. Ты в Павильоне Харкнесса.
Заметив Томкинса, она с облегчением вздохнула.
– Лес, Харкнесс – это больница? Но почему я здесь?
– А ты не припоминаешь, Мара? Сборище в «Т.И.И.»? Неприятности, связанные с Шоном и «Коппертон куквэйр»…
– Да… я… помню.
Однако было очевидно, что воспоминания ее не слишком отчетливые.
– Ты потеряла сознание и находилась в беспамятстве трое суток.
– Трое суток? Ты серьезно?
– Не волнуйтесь, мисс Тэйт, – попытался успокоить Мару Фидлер. – Вы находились под действием психотропных препаратов. Когда их действие ослабеет, ваша память полностью восстановится. Лес, позови сиделку, и пусть она отключит установку IV. А я хочу поговорить с мисс Тэйт еще несколько минут.
Томкинс поспешно вышел из комнаты; он не стал вызывать сиделку нажатием кнопки, чтобы дать Фидлеру возможность побыть с пациенткой наедине.
Широко расставленные, вопрошающие глаза Мары остановились на фигуре Фидлера, и она оглядела его с ног до головы, как бы оценивая.
– Вы сказали, ваше имя…
– Фидлер, доктор Макс Фидлер.
– Вы меня лечили?
– Доктор Томкинс пригласил меня в качестве консультанта.
– Я действительно пролежала без сознания трое суток? Я хочу спросить: что это было? Сердечный приступ? Удар?
Фидлер покачал головой и ободряюще улыбнулся, понимая, что успокоить эту живую и энергичную женщину можно только одним способом – сказать ей правду. Но к сожалению, он не знал всей правды, пока не знал. То, что он говорил Томкинсу, было лишь его предположениями.
– Мисс Тэйт, некоторое время вы останетесь нашей пациенткой. Дело в том, что…
– Вы не знаете, что со мной?
Мара пристально посмотрела на Фидлера.
– Не вполне. По правде говоря, не вполне.
– Ради Бога, доктор! Вы говорите, я трое суток находилась без сознания, но не имеете ни малейшего представления о том, чем это было вызвано?
– Я этого не сказал. У меня есть кое-какие предположения, но не в моих правилах водить пациентов за нос и гадать о том, что происходит.
Мара прищурилась и с подозрением взглянула на собеседника.
– А что вы за доктор? Какова ваша специализация?
– Я психиатр, – с невозмутимым видом ответил Фидлер.
– Психиатр?
Он видел, как лицо ее исказилось страхом. Страх этот прозвучал и в голосе.
– Зачем мне психиатр? В чем дело? Вы с Лесом… вы оба считаете меня помешанной?
– Вовсе нет, мисс Тэйт. Дело в том, что на свете нет такого человека, который бы не страдал время от времени от эмоциональных и психических потрясений, ну… как нет на свете человека, не подверженного простуде. Только эмоции – дело психиатров. Не буду от вас скрывать: я и сам в течение трех лет пользовался помощью психоаналитика. У меня есть кое-какие фобии, некоторые странности, например, когда я уйду отсюда, я не успокоюсь, пока не вымою руки раз десять, чтобы не подцепить какую-нибудь инфекцию.
Она едва заметно улыбнулась:
– Это не самая лучшая рекомендация.
Фидлер пожал плечами и продолжал:
– Мне следует быть честным со своими пациентами. Если пациенты не могут доверять своему психоаналитику – кому же им доверять?
– Психоаналитику?.. – Мара с явным недоверием покачала головой. – Со стороны Леса – чистое безумие приглашать ко мне мозгоправа. Я ведь была без сознания, а это симптом физического недомогания, а не психической болезни.
Фидлер посмотрел на Мару внимательным и долгим взглядом. Потом взял ее за руку.
– Мисс Тэйт, – проговорил он, – я вижу, вы не из тех, кто удовлетворится полуправдой. Хочу быть с вами откровенным, хотя не рассчитываю на то, что вы безоговорочно примете все, что я вам расскажу. Вы даже можете счесть меня шутом, жирным шарлатаном, и все же давайте попытаемся… – Фидлер заговорщически подмигнул ей. – Как принято говорить на Мэдисон-авеню,
type="note" l:href="#n_10">[10]
давайте поднимем флаг и посмотрим, будет ли кто-нибудь салютовать. Пожалуйста, выслушайте меня и не торопитесь с заключениями. Прошу вас лишь об одном: проявите терпение!
Она утвердительно кивнула:
– Я вас слушаю, доктор Фидлер.
И он попытался объяснить ей все, что недавно объяснял Томкинсу, разумеется, в популярной форме, чтобы пациентка хотя бы отчасти поняла его.
– Вы берете лозу, чтобы отыскать место, где есть вода, – говорил Фидлер. – Берете эту волшебную палочку и, держа ее в руке, обходите какой-либо участок земли. Когда же ваш волшебный жезл начинает клониться к земле, это значит, что вы набрели на будущий колодец. И не важно, колодец ли это с водой или кладезь знаний – в обоих случаях принцип один и тот же. Практику приходится полагаться на интуицию, а волшебная палочка или, как в нашем случае, кровать в больничной палате – это всего лишь реквизит… чтобы успокоить клиента или пациента…
Мара оказалась более восприимчивой к его теории, чем Фидлер смел надеяться.
– От всего этого у меня кружится голова, доктор Фидлер, – сказала она. – Хотя должна признаться, что я всегда чувствовала себя немного непохожей на других людей.
– В каком смысле непохожей?
Она рассмеялась, и в ее смехе звучала насмешка над собой.
– Не знаю, как точнее определить это, но мне казалось, что я – вроде ясновидящей, что обладаю вторым зрением, как выражалась моя бабушка.
Фидлер задумался.
– Ваша бабушка Мара Первая… – проговорил он наконец. – А она тоже обладала этой способностью – видеть то, что недоступно обычным людям?
– Да. И моя мать – тоже.
– Мара… Вы не возражаете, если я буду называть вас Марой?
– Конечно, нет. И даже хотела бы называть вас Максом.
– Отлично. Потому что нам предстоит стать близкими друзьями, пока мы не разрешим вашу маленькую проблему.
В ее глазах, которые сейчас казались скорее серыми, чем голубыми, промелькнула насмешка, смешанная с любопытством.
– Моя маленькая проблема? А что заставляет вас думать, что у меня и в самом деле есть проблемы? Мне тридцать девять лет, и я возглавляю компанию с многомиллиардным оборотом. А мой нездоровый интерес к предкам никогда не мешал мне успешно заниматься бизнесом. Это не мешало мне также ни в светской жизни, ни в любви. – Мара взглянула на Фидлера с озорной улыбкой.
К своему стыду, он почувствовал, что краснеет. И рассмеялся, тотчас же уловив фальшь в собственном смехе.
«Черт возьми, Макс! Ты ведешь себя как влюбленный подросток!»
Бесполезно было бы отрицать тот факт, что Мара Тэйт вызывала у него сильнейшее физическое влечение, большее, чем вызывала любая другая женщина, не исключая и его жену Рут. Фидлер попытался овладеть собой, не выходить за рамки профессиональной этики. Выпустив руку Мары, он поднялся со стула. Физический контакт с пациенткой теперь казался ему совершенно недопустимым и даже неприличным.
– Но ведь вы сами так сказали. Вы сами назвали свой интерес к предкам нездоровым. Хотя традициями Тэйтов можно гордиться. Немногие могут похвастать такими удачливыми и блестящими предками. Лично я очень интересуюсь историей вашей семьи.
Мара была польщена и не скрывала этого.
– В таком случае я дам вам прочитать кое-какие из моих книг о Тэйтах. О них написано много, начиная с Гвен и Дрю и с того времени, когда он и мальчики работали на угольных шахтах Кардиффа.
– Мне было бы очень интересно…
– Послушайте, сколько мне еще оставаться здесь?
– Я полагаю, что вы можете покинуть больницу в любой момент. Физически вы вполне здоровы.
– Значит, у меня только непорядок с головой, верно? – В ее интонациях появились резкие нотки.
Фидлер вздохнул.
– Как я уже сказал вам, Мара, у всех у нас свои странности. Вы должны считаться с неопровержимыми фактами, а именно: должны считаться с тем, что внезапно потеряли сознание. И находились в беспамятстве трое суток. И этот факт мы – особенно вы – не можем игнорировать. Подобное может повториться в случае сильного стресса, сами понимаете.
– Я всю жизнь живу в состоянии стресса. И мне нравится такое состояние. Мне просто необходимо напрягаться, чтобы решить очередную проблему.
– Пусть так, но ведь случается, что последняя капля переполняет чашу. Я очень вам советую, нет, умоляю вас: продолжайте лечиться у меня.
– И что это за лечение?
– Это методы, о которых я вам рассказал, – гипноз и возрастная регрессия. И знаете, я убежден: вам понравится лечение.
– Возвращение в прошлое, – сказала Мара, уже нашедшая определение методу Фидлера.
Она смотрела на собеседника, но не видела его: ее сознание заполнилось образами далекого прошлого.
– Ну что за черт? – пробормотала она наконец. – Ладно, я пойду вам навстречу, уважу вас, Макс. А теперь позовите сестру, чтобы вытащила эту проклятую иголку из моей руки. Пора выбираться отсюда!
Спускаясь по лестнице Павильона Харкнесса, поддерживаемая с обеих сторон Фидлером и Томкинсом – на случай, если бы у нее вдруг закружилась голова, – Мара подшучивала над собой:
– Боже! Я чувствую себя древней старухой!
– Ты три дня пролежала без движения, – напомнил Томкинс. – Тебе еще предстоит привыкнуть держаться на ногах. Эй! Такси! – Он остановил проезжавшее мимо такси.
– Хочу поехать в офис, – сказала Мара, устроившись на заднем сиденье.
– Ни в коем случае, – заявил Томкинс. – Тебе понадобится еще несколько дней, чтобы оправиться окончательно и набраться сил.
– На моем письменном столе наверняка громоздится гора бумаг. До потолка! И все это невозможно решить без меня.
– К черту! – с раздражением выпалил Томкинс. – Пора тебе умерить свое рвение и прервать гонку, которая продолжается, сколько я тебя знаю. Ты переоцениваешь свое… значение для мира, воображаешь, что солнце восходит и заходит по мановению твоей руки. У тебя типичный синдром, который называется «земля перестанет вертеться без меня». Послушай, Мара, «Т.И.И.» прекрасно существовала еще в те времена, когда ты носила подгузники, и будет процветать много лет после того, как ты ляжешь в могилу. Холмс, Касл и О’Тул уже очистили твой стол от бумаг. Ручаюсь!
Ей было неприятно это слышать.
– А теперь погоди-ка минутку, Лес… Кто дал им право…
– Ты! – перебил он. – Именно поэтому ты их наняла и платишь им баснословное жалованье. Черт возьми!.. По сравнению с деньгами, которые у тебя получает Уэнделл Холмс, жалованье президента Соединенных Штатов – просто смехотворная сумма.
– Президент Соединенных Штатов! – Она мгновенно все вспомнила. – Выборы! Джек, конечно, их выиграл.
– Выиграл, но до последнего утра, до среды, все висело на волоске. Кое-кто из твердолобых сторонников Никсона требовал, чтобы подсчет голосов был произведен заново… Кстати, тебе пришли телеграммы с пожеланиями здоровья от Джо Кеннеди и от президента.
Она хмыкнула:
– Президент! Подумать только! Следует привыкнуть к этому. Больше нет никакого Джека или Джонни. Мистер президент! А звучит приятно… – Она улыбнулась Фидлеру: – Ладно! Когда у нас следующий сеанс, мистер Мозгоправ?
Он уловил в ее интонациях провокационные нотки.
«О! Как бы мне хотелось уложить тебя на кушетку!»
Фидлер улыбнулся:
– Некоторое время я хотел бы видеть вас три раза в неделю. Можно начать послезавтра?
– Идет. Это будет вроде свидания. У меня или у вас?
И снова в ее голосе послышалось что-то похожее на намек.
– Лучше у меня. Там есть сестра, которая введет вам пентотал.
Мара смотрела на него так, будто все, что он говорил, очень ее забавляло.
– Знаете что, Макс? Вы вовсе не похожи на мозгоправа. Я представляла себе психиатров совсем другими – высокими, тощими, с трубкой в зубах и в очках в роговой оправе. Что-то вроде Грегори Пека…
Фидлер усмехнулся:
– Одна из моих пациенток сказала, что я напоминаю ей большого плюшевого медведя, теплого и мягкого, с которым так приятно улечься вечером в постель.
Улыбка, которой ответила Мара, показалась ему загадочной.
– Да, похоже, ваша пациентка права.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайные грехи - Блэйк Стефани



Вообще не поняла смысл романа, а конец вообще бред какой-то...
Тайные грехи - Блэйк СтефаниМилена
23.01.2015, 16.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100