Читать онлайн Тайные грехи, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайные грехи - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайные грехи - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайные грехи - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Тайные грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Когда Мара вышла из своего транса, на лице ее все еще было написано выражение отчаянно напуганного животного. Пальцы ее, как когти, вцепились в атласное одеяло. Она водила глазами из стороны в сторону. Из ее расслабленного рта вытекла струйка слюны, и звуки, которые она пыталась произнести, были нечленораздельными. Это было похоже на вой, стон или скулеж животного.
Фидлер дотронулся до ее руки, но она отдернула ее и съежилась, прижимаясь к изголовью кровати.
– Дорогая, все в порядке.
– А самолет?
– Здесь нет никакого самолета. Все это было только в твоем воображении. Ты в своей постели. Оглянись вокруг. Неужели это похоже на салон самолета?
Ее взгляд блуждал по комнате, привыкая к виду знакомых предметов: постели, электронного оборудования, туалетного столика, шезлонга, портретов ее матери и бабушки на стене, писанных маслом. Постепенно напряжение покидало ее тело, и наконец у нее вырвался вздох облегчения.
– Все это было в твоем воображении, Мара. Ничего этого не случалось с тобой в жизни.
Сжав губы, она внимательно смотрела на него. Голос ее звучал слабо, но убежденно:
– О, все это настоящее, Макс. И что бы ты ни сказал или ни сделал, не может изменить моего мнения. Я присутствовала там, при крушении самолета, которое убило моих родителей, отца и мать. – Слова будто застревали у нее в горле. – Только это было не крушение. И не было несчастным случаем, вызванным человеческой ошибкой или поломкой оборудования. Это другое. Ты снова настаиваешь, что я это где-то читала или слышала о Тэйтах. Но разве ты сам не видишь, Макс, что в этом случае твоя рациональная теория не выдерживает проверки фактами? Никто не знал, что произошло на борту «DC-3», исчезнувшего, да, исчезнувшего, а не разбившегося, внутри Бермудского треугольника. Не осталось никого в живых, кто мог бы описать, что произошло в тот роковой час, когда самолет потерял контакт с диспетчером в Гаване.
– Однако в то время в газетах высказывалось много догадок по этому поводу. Последние радиосообщения с борта самолета были искажены до такой степени, что их было трудно понять. Все так называемые сверхъестественные силы зла, населяющие эту область Атлантики, гораздо легче воспроизвести в твоей фантазии, чем обычную авиакатастрофу, какие происходят ежедневно. Вспомни, дорогая, ты ведь провела там целый месяц. После несчастья с родителями ты исследовала каждую квадратную милю океана вокруг предполагаемого места крушения, прочесала все, что называется, частым гребнем. Засыпала и просыпалась с мыслью о Бермудском треугольнике. Я и раньше говорил тебе, Мара, ты очень впечатлительная женщина.
– Может быть, ты и прав, Макс.
Внезапно она села на постели и руками откинула волосы со лба.
– Макс, ты был таким милым, и я всегда буду любить тебя.
Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала в губы.
Это слегка встревожило Фидлера. Совсем не в духе Мары было покоряться и сдаваться на волю обстоятельств. Покоряться врагу или смиренно принимать точку зрения оппонента.
– В чем дело? Ты, похоже, выпотрошила меня полностью и теперь собираешься выставить?
Улыбка, которой она ему ответила, показалась ему безжизненной.
– Не глупи. Я просто устала, совершенно обессилела. Сегодняшний вечер был для меня необыкновенно напряженным эмоционально – и не только в сексуальном плане.
Она погладила его по бедру.
Фидлер глуповато улыбнулся:
– Ну… для меня тоже. Ладно, я уйду и дам тебе выспаться. Обещай позвонить мне утром, как только проснешься.
– Обещаю.
Он снова поцеловал ее и встал.
– Не принимай душ. Не переодевайся. Я прикрою тебя этим одеялом. Самое важное в жизни – делать все вовремя, включая здоровый и крепкий сон.
Она улыбалась, пока он подтыкал одеяло со всех сторон и укрывал ее до самого подбородка.
– Я чувствую себя так удобно и уютно. Так хочется, чтобы ты остался здесь, со мной.
– И я бы хотел этого, и, поверь, я не собираюсь делать наши отношения эпизодом на одну ночь. Спокойной ночи и желаю сладких снов.
– Тебе тоже.
Перед тем как выйти из комнаты, он остановился, чтобы как следует рассмотреть два семейных портрета матриархов. Ему казалось, что их глаза следуют за ним, провожая его из двери спальни. И это чувство было настолько ярким и реальным, что волосы у него на затылке поднялись дыбом. Он поспешил в холл и с чувством облегчения закрыл за собой дверь.
«Макс, ты сам еле стоишь на ногах!»


Сцена с женой Рут, пережитая им этой ночью, была горькой, но не было в ней ни грязных оскорблений, ни криков. Когда он вошел, она ждала его в неосвещенной гостиной. Он и не заметил ее, пока комнату не залил внезапно включенный свет.
– Иисусе! – вздрогнув, воскликнул он. – Что ты здесь делаешь в такой час?
– А что делал ты вне дома, осмелюсь я спросить, вернее, спросила бы, если бы не знала?
Ее губы были сжаты, линия челюсти четко обозначилась, а презрительное выражение глаз не оставляло у него сомнений насчет того, что она готова объявить ему войну – жестокую и беспощадную.
– Я пытался объяснить тебе, что у меня появился экстренный больной.
– Консультация в Беллвью? – спросила она с подчеркнутым сарказмом.
– Ладно, если уж тебе так необходимо знать, то у меня был сеанс с Марой Тэйт. Я знаю, что ты о ней думаешь. Поэтому и солгал. Прости, это было ребячеством.
– То, что ты делал с этой богатой ненормальной, совсем не походит на ребячество. А впрочем, может быть, я ошибаюсь, может быть, вы играли в доктора и пациентку?
Он попытался разыграть благородное негодование:
– Ну что за пакости ты говоришь, Рут? Это недостойно тебя.
– Ах ты, мерзкий ублюдочный лицемер! Да от тебя разит этой сучкой, мускусом и теми лягушачьими духами по пятьсот долларов за унцию, в которых она купается! И что же, она была так хороша в постели, как ты ожидал, Макс?
Она наступала на него, сложив руки под тяжелыми грудями и презрительно улыбаясь.
Он выбросил руки вверх жестом бессильного отчаяния.
– Мне следовало знать заранее, что ты не способна проявить благоразумие и здравомыслие.
– Это я-то должна проявлять благоразумие и здравомыслие к мужу и отцу моих детей, совершившему адюльтер? К врачу, который трахает свою пациентку? Макс, да у тебя отберут твою лицензию вместе с кабинетом и кушеткой, на которую ты укладываешь своих больных. Ты просто позоришь свою профессию.
Это был рассчитанный удар, и он поразил его прямо в сердце. Он опустил голову и промолчал.
«Черт возьми! Она права. Я действительно позорю свою профессию. Я бесхребетное, самодовольное ничтожество. Я просто дерьмо!»
– Ты хочешь, чтобы я ушел? – спросил он бесцветным голосом.
В ней произошла мгновенная перемена, голос ее потеплел.
– Это глупый вопрос, Макс. Мы прошли вместе столько, что это было бы слишком – изгнать тебя за одну идиотскую ошибку, хотя она и надорвала мне сердце. Я испытала нечто вроде эмоционального инфаркта. Мы пережили вместе слишком много хороших и слишком много скверных времен, чтобы расстаться, не говоря уже о том, что у нас двое замечательных детей, которых ты обожаешь и которые обожают тебя. Я это знаю.
Она глубоко вздохнула, и в этом вздохе послышался отголосок рыдания.
– Нет, Макс, я хочу забыть эту ужасную ночь, если… если ты дашь мне слово, что никогда больше не увидишь Мару Тэйт даже в качестве пациентки.
– Рут…
Он не мог произнести ни слова, только смотрел на нее с изумлением, но изумление это было вызвано не ее неожиданной широтой, благородством и желанием простить его, а его нерушимым решением не принимать ее благородства и прощения. Как принято писать в романтической литературе, Мара Тэйт проникла в его кровь и плоть как болезнь, и, как многие больные, свыкшиеся со своим недугом и принимающие его как часть своего существа, как любой здоровый орган, как здоровое тело и мозг, он не хотел расставаться со своей болезнью. Он хотел пестовать и лелеять свой недуг.
– Так как мы договоримся, Макс?
Он был не в силах всю ночь провести в баталии с ней.
– Послушай, давай поговорим об этом утром. Мы оба устали и взвинченны. Такие вопросы лучше решать на свежую голову.
– Нет, Макс, что касается меня, то я решила, что это произойдет или сегодня или никогда. Я поставила тебе условия – раз и навсегда. Они вполне простые, разумные и справедливые, и тебе следует их принять. Забудь о Маре Тэйт, и я забуду о сегодняшней ночи. Ты должен мне помочь, и я никогда не заговорю об этом вновь, пока мы оба живы.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – пробормотал он, зная, насколько слабо и неубедительно звучат его слова. – Думаю, сегодня мне лучше переночевать в офисе, а завтра утром я тебе позвоню.
– Можешь об этом не беспокоиться, – ответила она, и в голосе ее он почувствовал надлом.
Он стремительно выбежал из квартиры, затыкая уши руками, чтобы не слышать ее отчаянных рыданий.
Фидлеру пришлось спать на складной койке в своем офисе.
Но слово «спать», разумеется, было неуместным в этом случае. О сне приходилось только мечтать. Он лежал без сна на своей койке, уставившись на лучи света, косо пересекавшие потолок его офиса каждые пять секунд, когда проблесковый маяк мигал на какой-то дальней крыше и свет его лучей проникал сквозь шторы на венецианских окнах. Он лежал без сна, мучительно переживая заново сцену с Рут и свои страхи за Мару до тех пор, пока мигающий свет маяка не поблек, потому что наступил рассвет.
И тогда ему удалось задремать, но он не знал, долго ли проспал. Ему показалось, что всего несколько секунд, когда его разбудил пронзительный звонок телефона, резанувший по его барабанным перепонкам как кинжал. Он вскочил со своей складной койки и, еще не проснувшись, шатаясь, бросился к телефону на письменном столе. Телефон продолжал звонить, и, когда Макс поднял трубку, он взглянул на часы на стене: было десять минут восьмого. Ледяные пальцы сжали его бешено забившееся сердце.
– Алло! – хрипло сказал он в трубку.
– Привет, доктор Фидлер. Говорит Франсина Уоткинс.
– Франсина! В чем дело?
– Мисс Тэйт с вами?
– Со мной? О чем вы говорите?
– Я подумала… – Поколебавшись, Франсина продолжала: – Ну, вы ведь были с ней прошлой ночью. Я подумала…
– Вы хотите сказать, что Мары нет в ее квартире?
– Нет. Я как раз здесь. Я только что вернулась от своего друга из центра города с рождественской вечеринки. Ее постель расстелена, но ее нет дома.
– Этого не может быть. Когда я уходил, она спала сном младенца. Я ушел от нее незадолго до часа ночи.
Он поморщился. Что за глупость он сказал, признавшись, что Мара была в постели, когда он ушел от нее, ушел из ее спальни.
Но Франсина не обратила на это внимания. Она была слишком взволнованна.
– Что мне делать, доктор?
– Садитесь и звоните всем подряд: в компанию «Т.И.И.», ее близким друзьям и коллегам по бизнесу – Шону Тэйту, Льюису О’Тулу, Джин Касл… О, черт возьми, Франсина, вы лучше меня знаете, кому надо звонить. Я отправляюсь к вам сейчас же. Если нам не удастся ничего о ней узнать, остается только одно – обратиться в полицию. Пока.
Не успев закончить разговор с Франсиной, он набрал номер Лесли Томкинса.


Фидлер и Томкинс приехали на квартиру Мары с интервалом в пять минут. Когда они одновременно вошли в гостиную, Франсина расхаживала по комнате и курила сигарету.
– Я чертовски напугана, – пробормотала она, засовывая руки глубоко в карманы своего лохматого свитера.
– Франсина, вы осмотрели ее платяные шкафы, ее гардероб? – спросил Фидлер. – Чего-нибудь недосчитались?
– Да, как только я повесила трубку после разговора с вами, я заметила, что нет ее большого чемодана и многих платьев, которые она, должно быть, в него положила.
Фидлер схватил Томкинса за руку.
– Это хороший знак. По крайней мере мы теперь знаем, что она не бродит бог знает где в полубессознательном состоянии, с затуманенным разумом, подавленная и деморализованная. Это означает, что она мыслит вполне разумно – до известных пределов. Мы можем быть почти уверены, что она не стоит на Бруклинском мосту, думая о самоубийстве.
– Хотел бы я так же в это верить, как ты, Макс, – заметил терапевт.
– Кроме того, она взяла с собой деньги, – вставила Франсина, несколько приободрившись. – Ее сейф в стене открыт, а чековая книжка и кредитные карты исчезли.
– Еще один обнадеживающий штрих, – сказал Фидлер, почти просияв. – Итак, последовательность наших действий ясна. Я позвоню в полицию.
Через полчаса двое полицейских в штатском из бюро по розыску – сержант Кокоран и его коллега детектив Леви – прибыли на квартиру Мары. Все уселись за круглый кофейный столик в гостиной, и Франсина подала кофе с пирожными. Фидлер, описывая хронологию событий, старался быть как можно более точным, описывая события, приведшие к таинственному исчезновению Мары Тэйт Третьей.
– Вы уверены, что у нее было все благополучно со здоровьем? Никаких болезней?
– Физически она была здорова, как новенький доллар, – сказал Томкинс, – а психически…
Он посмотрел на Фидлера.
– Да, доктор Фидлер, – Кокоран уловил нерешительность доктора Томкинса, – насколько она психически здорова? Все же у нее, вероятно, были проблемы с психикой, иначе она не стала бы вашей пациенткой.
– Сержант, – горячо возразил Фидлер, – как психиатр, я не сторонник таких штампов – психически нездорова или тем более сумасшедшая. Вы понимаете, о чем я говорю? Да, у мисс Тэйт были кое-какие проблемы. Я хочу сказать, что ее профессиональная ответственность была столь велика, что ее эмоциональную, психическую и физическую нагрузку можно сравнить с нагрузкой государственных деятелей США высшего звена. Да, она испытывала напряжение от груза постоянной ответственности. У каждого из нас бывают такие личные кризисные моменты, с которыми нам порой приходится бороться. Вот почему она лечилась у меня.
– А не можете ли вы описать состояние ее духа прошлой ночью, когда вы в последний раз видели ее?
– Она была в приподнятом настроении.
– И все же после ужина вы сочли необходимым провести сеанс лечения? И прямо здесь, у нее на квартире?
Сержант и детектив переглянулись, буравя Фидлера неприязненными, колючими взглядами.
– Разве это не против правил, доктор, заниматься психоанализом прямо на квартире у пациентки? Вы ведь сказали, что это был не профессиональный, а светский визит.
Фидлер мысленно молил Бога, чтобы ему удалось не обнаружить своих подлинных чувств. Он знал, что и Томкинс внимательно смотрит на него. Вне всякого сомнения, терапевт был столь же заинтересован в его ответе, как полицейские, и хотел знать все подробности их вчерашнего тет-а-тет.
– Заниматься психоанализом… – повторил Кокоран.
«Заниматься сексом», – подумал Фидлер.
– Совершенно верно, сержант, – ответил он тотчас же. – Это случилось сразу после ужина. Мы пили кофе у камина, когда вдруг она попросила меня ввести ее в состояние транса.
– В состояние транса?
– Да, это принятая форма лечения, в процессе которого пациента вводят в состояние транса с помощью обычного гипноза или с помощью инъекции содиума пентотала или какого-нибудь другого препарата. Пока пациент находится в состоянии транса, психоаналитик уводит его в прошлое, и пациент как бы совершает путешествие во времени назад. Если воспользоваться терминологией непрофессионалов, психиатр помогает пациенту вспомнить те события жизни, которые дремали в его подсознании в течение многих лет, а его подсознание часто скрывает мучительные для него, болезненные эпизоды, которые его сознание, намеренно блокируя, отторгало. В процессе воссоздания под гипнозом таких событий врачу-психоаналитику часто удается помочь пациенту справиться со своими нынешними трудностями.
– Да, нам приходилось посещать лекции по психиатрии в прошлом году. Правда, Леви?
– Да, что-то в этом роде.
Они не считали нужным скрывать свой скепсис.
– Продолжайте, доктор Фидлер, – сказал Кокоран. – Почему вы согласились сделать то, что сами считаете не совсем этичным с профессиональной точки зрения?
– Неэтичным? – возмутился Фидлер. – Не приписывайте, сержант, мне тех слов, которых я не произносил. Возможно, это был неортодоксальный или необычный подход, но в этом не было ничего противоречащего врачебной этике. По правде сказать, я согласился на внеплановый сеанс только потому, что мисс Тэйт угрожала, что будет экспериментировать сама с самогипнозом после моего ухода. Как ее психиатр, я должен был пойти на такой риск.
Полицейские разглядывали его с таким интересом, будто он был представителем другого вида фауны, неким инопланетянином. Похоже, в эту минуту они вспоминали все известные им шутки о мозгоправах.
Фидлер быстро нашелся и тут же выдал едкую реплику:
– Я знаю, о чем вы думаете, ребята. Вы думаете: «Не надо быть психом, чтобы стать мозгоправом, но иногда это помогает им стать». Я понимаю.
Должно быть, он попал в самую точку, потому что полицейские начали переминаться с ноги на ногу, ерзали на стульях и старались избегать его прямого взгляда.
Кокоран прокашлялся.
– Ладно, итак, вы покончили с этим… – сказал он, – в ее спальне.
– Верно. По просьбе мисс Тэйт.
– Она разделась, прежде чем лечь в постель?
«Мерзкий сальный сукин сын! Спокойствие, Макс».
– Мисс Тэйт не ложилась в постель. Она легла на покрывало, и на ней было то самое домашнее платье, в котором она была, когда я приехал и она принимала своего бухгалтера мистера Льюиса О’Тула.
Он повернулся к Франсине, маячившей на заднем плане.
– Франсина, она взяла с собой это платье?
– Нет, сэр, оно все еще на постели, где она его оставила.
Детектив Леви потер свою тяжелую челюсть, синюю от отросшей темной щетины.
– Я это понимаю так, Русс, у нее были серьезные неприятности с законом, и, должно быть, она не могла перенести своей неудачи. Как и многие в ее положении, она предпочла бегство. Сейчас, я полагаю, она летит куда-нибудь на Кубу или на Бермуды.
– Но это полная чепуха! – в раздражении воскликнул доктор Томкинс. – Мара Тэйт – не какая-то дешевая расхитительница, не ординарная растратчица. Она одна из самых уважаемых граждан Соединенных Штатов, близкий и доверенный друг президента Кеннеди. Уверяю вас, она не обратилась в бегство, детектив Леви!
– Он прав, Гарри, – сказал Кокоран медленно. – Но что-то очень и очень серьезное заставило ее бежать, и если кто-нибудь способен вразумительно объяснить, что могло толкнуть ее на такое бегство, то это только доктор Фидлер и никто больше. Что скажете, док? Этот транс, в который вы погрузили ее прошлой ночью, может пролить свет на ее поведение? Можете вы нам как-то помочь?
Фидлер вскочил с места.
– Думаю, я начинаю понимать, что было у нее на уме, когда она решила покинуть Нью-Йорк. Вы, вероятно, не помните, сержант, что в 1956 году отец и мать мисс Тэйт погибли в авиакатастрофе. Во время перелета из Пуэрто-Рико во Флориду.
– Это едва не довело ее до нервного срыва, – вмешался Томкинс. – Тэйты, именно эта ветвь семьи, отличались невероятной привязанностью друг к другу. Когда Комитет гражданской авиации, флот и отряды береговой охраны после долгих поисков не нашли никаких следов самолета и его пассажиров, Мара взялась за поиски на своем личном самолете. Прекрасный пилот плюс к другим ее многочисленным достоинствам и умениям, она вела долгие и упорные поиски.
– Вот вам отправная точка, сержант, – сказал Фидлер, не скрывая волнения. – Готов заложить свою репутацию врача, что она направилась на юг, во Флориду, а потом… – Тут его голос пресекся… Он решил придержать язык, оставив свои фантазии при себе: Майами, Куба, Пуэрто-Рико – все эти запретные территории – суша и вода, находящиеся в пределах Бермудского треугольника.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайные грехи - Блэйк Стефани



Вообще не поняла смысл романа, а конец вообще бред какой-то...
Тайные грехи - Блэйк СтефаниМилена
23.01.2015, 16.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100