Читать онлайн Тайные грехи, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайные грехи - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайные грехи - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайные грехи - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Тайные грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мара крепко уснула. Она казалась такой спокойной и такой ангельски красивой, что у Фидлера не хватило духу разбудить ее. На его часах было без десяти девять. Еще ранний вечер. Если он окажется дома до полуночи, ему придется отражать нападки и отметать обвинения жены.
«Да черт с ней, с Рут!»
Он пытался замаскировать бравадой чувство вины.
«Врачу, исцелися сам!»
Он был страшно голоден. Одевшись и натянув носки и башмаки, он тихонько вышел из спальни и отыскал путь на кухню. Сквозь стеклянную дверь микроволновой печи он увидел омлет по-эльзасски, но решил дождаться, когда она проснется. Открыв дверцу холодильника, он занялся поисками каких-нибудь остатков. При виде половины жареного цыпленка под пластиковым колпаком рот его наполнился слюной. Он вытащил его, налил себе стакан обезжиренного молока и, захватив еду, направился по коридору в кабинет. Он поставил все это на большой кусок зеленой промокательной бумаги, включил трехфазовый выключатель на самый яркий свет и некоторое время стоял у окна, глядя на город.
Ночью Нью-Йорк превращался в сказочный город, грязные потеки скрывались под покровом темноты. Стальные жесткие конструкции небоскребов облагораживались ярко освещенными окнами, их огни сияли тысячами светляков, горели маяки на башнях, то ярко зажигаясь, то угасая, как звезды над лесом гигантских рождественских елок.
Ветер бросил в окно горсть мокрого снега и завыл погребальную песню, задув в один из углов крыши, от сильного порыва бури задрожали кусты в саду на террасе Мары. Он задернул шторы, подошел к книжному шкафу и, взяв один из последних томов истории Тэйтов, принялся его просматривать.
Пережевывая ножку цыпленка, он откинулся на кожаную спинку кресла и принялся читать с того места, где остановился, когда был здесь в последний раз. Эта часть книги охватывала период с 1910 года по настоящее время. В основном это было довольно нудное чтиво, дотошное описание светской жизни. Странно, думал он, как азарт и изобретательность рассказчика по мере развертывания полотна жизни, описания того, как положение семьи Тэйтов укреплялось, как они богатели и занимали все более высокое положение в обществе, иссякали и рассказ становился все более вялым.
Старый Дрю Тэйт был прав: когда со сменой поколений кровь разбавляется, разжижается более слабой, истощается и плоть истории самой семьи.
Престон, отец Шона Тэйта, был самым колоритным членом семьи в средний период ее существования. Убежденный и отъявленный светский повеса, он посвятил свою недолгую жизнь виски, женщинам и игре в покер с высокими ставками. Во время его карточных баталий, разыгрывавшихся в имении Джилберта Тэйта, на мысе Кэйп-Код, миллионы долларов переходили из рук в руки.
Вскоре после начала Первой мировой войны Престон, к тому времени ставший полным банкротом и задолжавший всем, кому только было возможно, бежал в Канаду и вступил в канадскую армию. Он был убит под Верденом в 1916 году.
Именно в это время, в 1912 году, если быть точным, Аризона получила статус штата. Именно тогда Уильям Ховард Тафт провозгласил эту территорию сорок восьмым штатом США. Это был к тому же тот год, когда Джимми Дуглас по прозвищу Сыромятная Кожа вложил полмиллиона долларов в не дающую прибыли шахту «Маленькая Дэзи» и получил самую богатую медную жилу в мире.
Аризона имела к этому непосредственное отношение по причине своей близости к Мексике, где в 1916 году произошла революция, когда повстанцы Панчо Вильи угрожали Соноре и Ногалесу. Национальная гвардия Аризоны рассеяла и обратила в бегство армию Вильи. Двумя годами позже, во время необъявленной войны с Мексикой, национальные гвардейцы Аризоны расстреляли банду мексиканских контрабандистов в Ногалесе. Короче говоря, во время вооруженного конфликта в Ногалесе было убито тридцать два американских и восемьдесят мексиканских солдат и майор из Соноры. Это была решающая американская победа, и мексиканцы взмолились о перемирии.
К 1920 году цена меди упала до двенадцати центов за фунт, а к 1925 году правительство вообще перестало ее покупать. Упадок того, что было принято считать аризонской привилегией, не принес особого ущерба магнатам, сделавшим состояния на меди, тем, кто был пионером в этой области на землях Аризоны, таким семьям, как Тэйты, Дугласы и Тернеры. Даже воротилы меньшего масштаба, такие, как Уильям Эндрюс Кларк, процветали, распродавая свои холдинги.
К 1950 году шахты Тэйтов по всей Аризоне производили меди, золота и серебра не менее чем на 200 миллионов долларов, не говоря об огромных прибылях от их все расширяющихся предприятий.
Нет сомнений, что в семье Тэйтов произошло волнующее и драматическое событие: в первой половине нового столетия у Сэма Роджерса и его жены Мары 20 октября 1921 года родилась дочь после двадцати одного года бесплодного брака.
Когда Мара прижимала к груди новорожденную дочку через несколько часов после ее рождения, она была счастлива как никогда.
– Незадолго до смерти матери, – говорила она мужу, – я написала ей письмо и поклялась, что мы с тобой произведем наследника или наследницу, даже если на свершение этого подвига уйдет пятьдесят лет.
Сэм хмыкнул:
– Право же, это было бы уникально – пятьдесят лет на наследника. – Потом он не без лукавства спросил: – Раз это девочка, то как мы ее назовем?
– Конечно, Марой, – ответила она, ни секунды не колеблясь и не проявляя ложной скромности. – Это традиция, Сэм, и ты это знаешь.
– Ладно, а если бы был мальчик?
– Ну, этого не могло бы случиться ни в коем случае. В самом начале беременности во сне ко мне пришла мать и сказала: «Это будет девочка, дорогая, не сомневайся и не огорчайся. Она родится в тот же день, что я и ты, – двадцатого октября».
Когда в следующий раз к ним пришел доктор, Сэм поделился с ним своим недоумением, пересказав свой разговор с Марой.
– То, что она разговаривала во сне со своей умершей матерью, не кажется вам признаком психического заболевания?
Доктор рассмеялся и похлопал Сэма по плечу.
– Мистер Роджерс, краткий период послеродового невроза встречается довольно часто. В этом нет ничего необычного, особенно у не очень молодых первородящих женщин. Не волнуйтесь, это пройдет.
…Фидлер вскочил со стула, уронив недоеденную ножку и чуть не опрокинув стакан молока, когда вдруг услышал голос:
– Да, я родилась двадцатого октября, как и предсказала моя бабушка Мара… Прости, что я читала через твое плечо. Знаю, что это невежливо.
– Мара!
Он быстро повернулся во вращающемся кресле и оказался лицом к лицу с ней.
– Ты совершенно права, от неожиданности я чуть не упал в обморок. Я подумал, что… – Он осекся.
Но она догадалась, что он собирался сказать, и поддразнила его:
– А ты, кажется, веришь в привидения, Макс?
Он улыбнулся и захлопнул книгу.
– Иди ты к черту, Мара Роджерс.
– Тэйт.
– Ты то, что мы называли на Деланси-стрит жуткой злючкой. Иди сюда, девочка, – сказал он, притягивая ее к себе и усаживая на колени. Он поцеловал ее в шею, а рука его, скользнув под красное платье, уже ласкала ее груди.
– Пойдем-ка обратно в постельку – не растеряй своего боевого задора, – сказала она, погладив его по щеке.
Он убрал свою руку и игриво шлепнул ее по ягодице.
– Э, нет. Пойдем на кухню и уничтожим наконец этот омлет.
Она нахмурилась, обратив внимание на горсточку куриных костей на тарелке.
– Хочешь сказать, что после всего этого ты еще голоден?
– Ну, это было только для затравки. Идем же, идем!
– Как скажешь, мой господин и повелитель, но только отправляйся лучше в столовую и садись за стол. Мне доставляет удовольствие прислуживать своим мужчинам. Сказывается старомодное валлийское воспитание и происхождение.
– Я бы не сказал, что мне безумно хочется присоединиться к когорте твоих мужчин.
Мара рассмеялась:
– Ах, ревнуешь? Не стоит. Пожалуй, я люблю тебя, Макс. Как легендарный слон Хортон, я могу сказать: «Я думала то, что сказала, и сказала, что думала». Ведь слоны верны на сто процентов. А что ты чувствуешь ко мне, Макс? Честно. Я знаю, что хороша в постели, но что-то есть еще?
Она стояла совсем близко, положив руки ему на плечи. Ее серо-голубые глаза словно пронзали его.
Фидлер обхватил руками ее бедра.
– Я люблю тебя, Мара Тэйт, больше, чем когда-либо любил кого-то в своей жизни. И это правда.
Она поцеловала его в губы.
– Я тебе верю, Макс Фидлер.
Она прижалась щекой к его щеке.
– А что ты скажешь Рут?
– Рут?..
Воспоминание пронзило его как внезапная боль. Рут и дети исчезли из его сознания, вытесненные великой страстью. Теперь в этом затмении появилась брешь. Он закрыл глаза и отчетливо увидел их, всех троих, как если бы они стояли в дверном проеме. И их лица были суровыми и осуждающими. Рут, Лесли и Дэвид.
– Твоя жена Рут? Что ты ей скажешь? И когда?
– Не знаю. Дай мне собраться с мыслями.
Не сказав ни слова, Мара ушла на кухню. Затем в молчании они съели омлет, чуть увядший салат и выпили кофе, который оказался не хуже, чем его любимый напиток в «Кармане, полном орехов».
Фидлер знал, что она ждет его ответа. Он вытер рот и положил вилку.
– Это безумие.
– Безумие?
– Я хочу сказать – ты и я. Я не из твоей лиги. И даже не на порядок ниже. Не будь я твоим психиатром и не будь ты так чертовски благодарна мне, ты бы и не заметила, что я существую.
– Не начинай эту галиматью снова. Не болтай, что я ищу в тебе образ утраченного отца, Макс. Возможно, ты и лучший мозгоправ со времен Зигмунда Фрейда, но, когда речь заходит о любви, оказывается, что ты слеп, как крот. Это чудесно, необъяснимо и таинственно. Это единственное человеческое занятие, которое не поддается логике, где два и два не всегда составляет четыре. Мне плевать на причину, почему я полюбила тебя, Макс, и я не хочу ничего знать, если ты даже дашь мне объяснение. Я люблю тебя, а ты любишь меня, и только это имеет значение. Итак, когда ты скажешь своей жене?
Фидлер, заикаясь, попытался что-то произнести:
– Д-да. Сказать ей. Я… я… даже не знаю, что ей сказать! Ведь недостаточно сказать: «Эй, кстати, Мара Тэйт и я… ну, между нами кое-что произошло. И значит, я должен бросить все – тебя, ребятишек, свою практику. Мы с Марой собираемся основать клинику вроде той, что доктор Швейцер основал в Африке, только это будет на Ближнем Востоке…»
– Хорошо, детка, хочешь клинику? Она у тебя будет.
Фидлер выкатил глаза из орбит, жеманно изображая стыдливость.
– О Господи, я всегда мечтал, чтобы меня взяли на содержание, но, право же, я не собираюсь продавать тебе свою благосклонность, дорогая.
Внезапно улыбка сошла с ее лица и она побледнела как смерть. Она покачнулась на стуле и вцепилась в край стола, чтобы не упасть, опрокинув при этом стакан с водой.
– Макс!
В этом ее призыве послышалось нечто пугающее.
– В чем дело, Мара?
Он вскочил и, обежав стол, остановился рядом с ней.
– Тебе нездоровится? Плохо?
– Я… я не знаю. У меня кружится голова. Какое-то странное чувство. – Она прикрыла глаза ладонью. – Я слышала голос. Он звал меня.
– Это только ветер, Мара. Послушай, как он завывает, врываясь на террасу.
– Ветер? Нет. Это моя мать.
Он испытал облегчение, заметив, что краски медленно возвращаются на ее лицо и дрожь прекратилась.
Она подняла на него глаза и слабо улыбнулась.
– Теперь все хорошо. Мне жаль, что я тебя испугала. Давай-ка выпьем кофе и бренди и посидим у камина.
– Иди и сядь у огня. Я все тебе принесу.
Она сжала его руку.
– Нет, со мной все в порядке. Это правда. Идем вместе.
Когда они уселись у камина, она спросила:
– Макс, ты думаешь… я сумасшедшая?
Он пожал плечами:
– Мы все немного сумасшедшие, если пользоваться твоей терминологией. Я предпочитаю другой термин – «некоторые странности и отклонения в психике».
– То, что ты делаешь со мной, когда я нахожусь под гипнозом, – регрессия во времени, возвращение назад. Ты проводишь меня через определенные фазы, но не веришь, что все мои слова, все то, что я говорю, – правда и я в самом деле путешествую назад во времени.
– Мара, это метод лечения, – ответил он уклончиво, – и очень эффективный метод лечения. Во всяком случае, на этом этапе.
– Макс, я действительно путешествую назад во времени. Я представляю собой трех разных людей в три разных периода времени. Я веду одновременно три разных жизни в трех измерениях. Помнишь, что ты мне говорил о теории относительности Эйнштейна? Я перечитываю все, что только могу найти на эту тему, в том числе странные, иногда даже дикие и спорные вещи, выходящие далеко за пределы темы. Знаешь, что я думаю, Макс? Я думаю, что человеческое существование – это бесконечный кинофильм, повторяющийся снова и снова. Кадры сменяют один другой, проходя сквозь линзу проекционного аппарата, и история разворачивается, но то, что происходило в прошлом, не стирается. Это существует всегда, вечно. Все записано на пленку. Если кто-то хочет пережить какой-нибудь эпизод, надо только переключить проекционный аппарат на другую фазу. Мы вместе открыли способ возвращать вспять процессы реальной жизни. Я прекрасный субъект опыта. Как это называют спириты? Я прирожденный медиум. Прирожденный контактер с миром, который лежит в прошлом, позади.
Она сжала его руки с такой силой, что ему стало больно.
– Мара, ты слишком увлечена мыслями о своих предках, – начал он осторожно. – Твоя мать и бабушка были сильными личностями, гораздо сильнее всех окружающих. Они оставили в тебе неизгладимый след. И ты идентифицируешь себя с ними. Это вполне естественно, но…
– Макс, это нечто гораздо большее, и ты это знаешь! Все три Мары родились в один день!
– Да, это необычно, но не в такой степени, как ты полагаешь. Подумай только, существуют миллиарды людей в мире, и всего только триста шестьдесят пять дней в году. Разумеется, это очень редко, чтобы бабушка, мать и дочь родились в один и тот же день, как и то, чтобы сестры-близнецы родили детей в один день. Однако зарегистрированы сотни таких случаев… Ты ведь знаешь, как невелик шанс выиграть в бридж, насколько мало шансов, чтобы тебе сдали тринадцать подходящих для выигрыша карт? Компьютер говорит нам, что шанс равен 158 753 389 899 против единицы. И все же это иногда случается. И не один раз!
Я мог бы процитировать тебе самые невероятные высказывания, рассказать о таких случаях, в которые трудно поверить, а список их не короче моей руки. И твой случай – из того же разряда. Нет ничего сверхъестественного в том, что три Мары родились в один и тот же день. Это всего лишь бросок костей, которые легли определенным образом. Это всего лишь случай. И ничего более… Как я и говорил, твой необычный интерес к судьбе Тэйтов, к их биографиям, к их прошлому, к тому, как они умерли, вырос до необычайных размеров, и ты не должна позволить этому интересу стать одержимостью. Тебе надо суметь отстраниться от них.
Она его не слушала.
– Макс, я хочу, чтобы ты снова погрузил меня в транс – сегодня же, сейчас…
– Совершенно исключено. Об этом не может быть и речи.
Фидлер начал терять терпение.
«А как насчет твоих перспектив, доктор? Врач, которого раздражает его пациентка, его больная?..
Ты прав. Ты должен отстраниться от этого дела. Тем, что я позволил себе полюбить ее, я нарушил клятву Гиппократа. То, что я эмоционально заинтересован в ней, лишает меня здравого смысла и объективности. Я уже не могу доверять себе как психиатру».
Теперь Мара будто посылала ему вызов: ее глаза были дерзкими, в том, как она вздернула подбородок, угадывалась необузданность, и тон ее стал непреклонным.
– Если ты не погрузишь меня в транс, я сделаю это сама. Ты же знаешь, Макс, что я умею это делать. Я практиковалась в этом.
Испуганный и сбитый с толку, он схватил ее за руки:
– Мара, ты не должна этого делать. Это может оказаться очень опасным! Гипноз в неумелых руках может стать смертельным оружием, как заряженный пистолет в руках ребенка.
– Ты хочешь сказать, что считаешь меня безответственным ребенком?
– Это метафора.
– Черт бы тебя побрал, Макс! – Она отпрянула от него и поднялась на ноги. – Я иду в спальню – с тобой или без тебя.
И она решительно направилась к двери.
– Мара, подожди! – В бессильном отчаянии он отшвырнул диванную подушку. – Черт!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайные грехи - Блэйк Стефани



Вообще не поняла смысл романа, а конец вообще бред какой-то...
Тайные грехи - Блэйк СтефаниМилена
23.01.2015, 16.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100