Читать онлайн Тайные грехи, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайные грехи - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайные грехи - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайные грехи - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Тайные грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

«Тадж-Махал» был самым впечатляющим кафе, мюзик-холлом, рестораном и салуном в Тумстоне, в штате Аризона. Посетители этого заведения представляли собой совершенно невообразимое смешение представителей самых разных этнических и социальных групп. Как сказано в детских стишках: «Бедняк и богач, попрошайка и врач, юрист, шарлатан и индеец-шаман».
Мара вошла в парадную дверь и поднялась на балкон – оттуда открывался вид на бар и столовую, – чтобы оглядеть публику: тут были смокинги, вечерние платья, шерстяные рубашки; были мужчины, одетые в кожу с головы до ног, и мужчины в строгих темных костюмах; тут женщины в скромных платьях сидели и стояли рядом с людьми в сомбреро и пончо. Все это походило на калейдоскоп, причем узор постоянно менялся: то подбитые гвоздями сапоги втаптывали грязь и жир в тончайшие брюссельские ковры, то пьяные ковбои вырезали ножами свои инициалы на стойке бара красного дерева. Хрустальные канделябры, вывезенные из Европы, слепили своим блеском глаза, отражая свет сотен свечей. В дальнем конце обеденного зала музыканты при белых галстуках и во фраках исполняли то пьесы Моцарта, то народные мелодии.
Мара долго стояла на балконе, с огромным интересом наблюдая за публикой, – подобное она видела впервые. Краем глаза она заметила Уайта Эрпа – ослепительный в своем смокинге, при белом галстуке и в тонких перчатках, он поднимался по одной из лестниц, ведущих на балкон.
Минуту спустя Уайт улыбнулся и склонился в поклоне.
– Мара, вне всякого сомнения, вы здесь самая очаровательная женщина. Сегодня вам нет равной. Впрочем, думаю, и всегда.
Эрп взял ее руку и поднес к губам.
– А вы, сэр, самый привлекательный мужчина.
– Значит, мы – прекрасная пара.
Он взял Мару под руку и повел в зал.
– Ваше платье выглядит просто сногсшибательно. Каково его происхождение? Оно – плод вашей фантазии?
– Да, в нем воплотились мечты о Востоке и Индии. Вы уже видели Мэрион?
– Видел. И мы должны с ней встретиться в ее личном салоне, в дальней половине дома.
Они шли мимо столов, за которыми сидели обедающие. Потом миновали арку и оказались в игорном зале. Здесь игра шла уже вовсю; карты, кости, рулетка и прочее – это заведение ни в чем не уступало казино в Монте-Карло. Позади игорного салона располагались отдельные кабинеты, предназначавшиеся для особых случаев, и еще один зал, небольшой, – там Мэрион Мерфи принимала своих близких друзей в интимной обстановке.
Хозяйка бросилась навстречу Маре, едва заметила ее.
– Птичка моя, как я рада тебя видеть! Каждый раз, когда вижу тебя, снова и снова поражаюсь твоей красоте. О, сегодня будет особый вечер, особая ночь! Скоро Рождество. Ты ведь останешься здесь до Рождества, верно? Здесь будет такое веселье, такая пирушка, с которой не сможет соперничать ни один званый бал на свете.
– Не думаю, Мэрион. Мне надо быть на Рождество с семьей и моей дочерью. Валлийцы не хуже ирландцев умеют отмечать Рождество. Дорогая, ты так чудесно выглядишь, ну ничуть не изменилась с тех пор, как мы впервые встретились по дороге на запад!
И это было правдой. Несмотря на физическое и эмоциональное напряжение, которых требовало от Мэрион ее занятие, ирландка могла потягаться с любой светской дамой красотой, изысканностью и прекрасными манерами. Более того, она затмевала всех прочих женщин. Ее каштановые волосы сверкали, кожа была цвета персика со сливками, а миндалевидные глаза казались ясными и прозрачными, как хрусталь, и в них плясали зеленые искорки.
И платье на ней было ослепительное – из белого лионского шелка, с изящной отделкой из цветов, старинных кружев и лимонного цвета лент; декольте же выглядело весьма скромно и в то же время соблазнительно, а длинная юбка при каждом ее движении подметала пол, так что никто не мог полюбоваться ее изящными ножками. Впрочем, и не было никакой необходимости в вульгарной демонстрации прелестей, потому что платье Мэрион, по обыкновению сшитое по фигуре, прекрасно подчеркивало ее соблазнительные и пышные формы – большего эффекта она не могла добиться, даже если бы явилась на вечер обнаженной.
Все трое уселись за круглый столик, и их принялась обслуживать официантка в блузе с открытыми плечами, с глубоким вырезом в форме буквы V на груди, так что можно было без помех любоваться пышными формами девицы. Юбка же почти совсем не прикрывала полные, аппетитные ножки, обтянутые черными чулками в сеточку. Такова была униформа служительниц «Тадж-Махала».
Уайт Эрп долго молчал, потягивая маленькими глотками виски и покуривая черную сигару «Черут», слушая болтовню молодых женщин, предававшихся воспоминаниям. При этом губы его кривились в циничной усмешке – очевидно, представителя сильного пола искренне забавляли дамские разговоры.
– Не могу опомниться от этой роскоши! – говорила Мара. – Это так, так… грандиозно! Единственное подходящее слово… Дом, вполне достойный того, чтобы здесь обедали короли.
– Или хотя бы принимали участие в разнообразных развлечениях, которые так любят и рудокопы, – заметил Уайт, подмигивая Мэрион, и все трое рассмеялись.
Мара покачала головой:
– Трудно представить, что все это великолепие началось с убогой хижины в Бисби.
В глазах Мэрион заплясали смешинки.
– Такую справедливую оценку могла дать только мудрая и богобоязненная дочь прекрасной Ирландии, никогда не забывавшая по утрам и вечерам произносить «Богородицу» и лелеять свою чистоту.
Мара и Уайт чуть не подавились от хохота. Наконец, отсмеявшись, Мара с улыбкой заметила:
– Насколько я могу судить, эта чистая дочь прекрасной Ирландии располагает теперь необходимыми средствами, чтобы с триумфом вернуться на родину и разыгрывать роль светской дамы, например, поселиться в замке, как и подобает богатой английской дворянке и землевладелице.
– Уж теперь-то они не станут воротить от нее нос, верно? – с задумчивым видом проговорил Уайт.
– А в самом деле, Мэрион, какие новые миры ты собираешься теперь завоевать? – спросила Мара уже без улыбки.
Мэрион достала сигарету с золотым ободком из шкатулки слоновой кости и протянула Маре. Та отказалась.
– Я много об этом размышляла, птичка моя.
Мэрион наклонилась к Уайту, предложившему ей зажженную спичку, и глубоко затянулась.
– Как ты знаешь, – продолжала она, – я сделала много выгодных капиталовложений, поэтому денежный вопрос меня никогда больше не будет волновать. И все же кое-что меня беспокоит. Я серьезно подумываю о том, чтобы финансировать экспедицию золотоискателей в Мексику или на Аляску. А есть люди, предлагающие мне вкладывать средства в разработку нефтяных скважин в Техасе.
– А вот это стоящее дело, – откликнулся Уайт. – Нефть! Я и сам в нее немало вложил. Настанет день, когда нефть поднимется в цене настолько, что не уступит золоту.
Мэрион рассмеялась:
– Ну уж это-то вряд ли, Уайт.
– А вот увидишь.
Внезапно Мару охватило странное предчувствие, предчувствие чего-то неведомого.
– Нефть… – пробормотала она. – А знаете, Уайт, я верю в ее будущее. Я кое-что читала об этом. На востоке есть человек по имени Рокфеллер, и он основал процветающее дело – снабжает армию Соединенных Штатов керосином и колесной мазью. Мне следует поговорить с отцом и Гордоном… Возможно, и нам надо заняться нефтью.
– Как Гордон чувствует себя в Европе? Что он там делает? – спросила Мэрион.
Мара приподняла брови.
– Что он там делает? Что за странный вопрос? Ты имеешь в виду его коммерческие или романтические успехи?
Мэрион смутилась:
– Я вовсе не имела в виду ничего подобного.
Мара попыталась изобразить улыбку.
– Все в порядке, Мэрион. Гордон – большой ребенок. Он вправе делать что хочет. Как и я, впрочем.
Уайт пристально посмотрел на Мару, и она встретила его взгляд без всякого смущения.
За кофе и бренди Мэрион сменила тему:
– А тебе известно, Мара, что Уайт, вне всякого сомнения, самая большая знаменитость в Тумстоне?
– Правда? Мне показалось его имя знакомым. И чем же он прославился?
– Своим шестизарядным револьвером. Уайт был шерифом, а потом маршалом
type="note" l:href="#n_15">[15]
в Тумстоне, пока не вышел в отставку. Тумстон и до сих пор еще крепкий орешек, но теперешний он и в сравнение не идет с тем вертепом, которым был до того, как Уайт занялся здесь наведением порядка. По сравнению с тем, что было прежде, сейчас здесь безопаснее, чем на пикнике воскресной школы.
Уайт смущенно улыбнулся:
– Это некоторое преувеличение, Мара. Давайте-ка сменим тему и поговорим о чем-нибудь интересном. Думаю, я поступил правильно, когда повесил на гвоздь свою кобуру. И хватит об этом. Давайте поговорим о вас, Мара.
– Так это как раз то самое, что мы с Мэрион и делаем целый вечер – говорим о себе и о своих делах.
Эрп подался вперед, сложив перед собой руки на столе и не выпуская изо рта сигары, которую перекатил в уголок рта, что придавало ему залихватский вид.
– Расскажите о тех временах, когда вы еще жили в Уэльсе и не встретились с Мэрион на пути сюда.
Теперь уже Мара смутилась.
– Боюсь, в истории моего детства мало интересного, – пробормотала она.
– И все же я с удовольствием ее послушаю.
В этот момент вошла официантка и зашептала что-то на ухо Мэрион. Хозяйка «Тадж-Махала» поднялась с места.
– Прошу прощения, мне придется оставить вас ненадолго – там инцидент с одним пьяным в комнатах наверху.
Уайт поднял вверх руки, будто под дулом револьвера.
– Не смотри на меня так, дорогая. В последний раз я выкинул отсюда пьяного давным-давно, и с этим покончено.
Когда Мэрион ушла, Мара принялась рассказывать о себе:
– Я родилась в Уэльсе, в Кардиффе, самая младшая из пятерых детей. У меня четверо братьев…
Рассказывая, она все больше воодушевлялась – ее охватывала гордость при мысли о семье Тэйтов.
– Похоже, что Тэйты – настоящий клан. Хотелось бы мне с ними со всеми познакомиться.
– А почему бы вам не погостить в Бисби? У нас просторный дом, и я буду счастлива принять вас.
Эрп перекатывал сигару из одного угла рта в другой. Глядя на него, Мара думала о том, что у него необыкновенно чувственные губы. И эта мысль будоражила. Она представила, как его губы прикасаются к ее губам, и почувствовала, что тело ее словно окатило горячей волной, причем жар этот не проходил, а, напротив, становился все более ощутимым.
– Я, конечно, мог бы у вас погостить, – ответил Эрп. – Но что подумают ваши близкие и соседи? Ведь ваш муж сейчас путешествует по Европе…
– Мы будем в доме не одни. Там ведь маленькая Мара и ее няня.
– Тогда договорились, – кивнул Эрп.
И он с улыбкой накрыл своей огромной ладонью ее тонкую, изящную руку, лежавшую на узорчатой атласной скатерти.
– Вы мне нравитесь, Мара Тэйт Юинг.
– Меня зовут Мара Юинг Тэйт, – поправила она. – Мне вы тоже нравитесь, Уайт Эрп.
– Как уютно вы устроились, – проворковала Мэрион, вернувшись. – Может, хотите попытать счастья наверху, за игорным столом?
– Во что бы то ни стало, – ответил Уайт. – Уверен: сегодня я в ударе. А как вы, Мара? Чувствуете склонность к игре?
– Да, чувствую, но должна вас предупредить, что никогда прежде не играла. И все же по натуре я игрок, люблю риск и приключения. Все Тэйты – прирожденные игроки.
– Похоже, что они еще и везунчики – всегда выигрывают.
Они поднялись из-за стола и последовали за Мэрион в игорный салон.
Предчувствия не обманули Уайта Эрпа. Менее чем за час он выиграл две тысячи долларов в рулетку и в кости. Кости заинтриговали Мару. Понаблюдав некоторое время за игроками, она быстро постигла основные правила игры. После чего извлекла пять стодолларовых бумажек из своей вечерней сумочки, сшитой из той же ткани, что и платье, и передала деньги крупье:
– Фишек, пожалуйста.
Когда настала очередь Мары бросать кости, она заняла место у длинного, покрытого зеленым сукном стола. Уайт встал у нее за спиной. Толпа любопытных и игроков прижала его вплотную к Маре. Ее приятно возбуждала близость Эрпа, она ощущала твердость его мужского естества, ощущала волнующее прикосновение его плоти, упиравшейся в ее ягодицы.
Мара бросила кости с такой бесшабашной уверенностью в успехе, что Уайт хмыкнул. Стодолларовая фишка легла на свое место.
– Семь! – сказал крупье, собирая кости.
– Продолжим! – ответила Мара, подражая Уайту и остальным игрокам.
Кубики из слоновой кости покатились по столу и наконец остановились – выпало пять и три.
– Ваша ставка восемь! – подал голос крупье.
Она повторила бросок – шесть и три. Бросала еще раз – и выпали две пятерки. Еще одна попытка – двойная шестерка.
– Дюжина! Вот это везение! Молодец! – пробормотал Уайт.
Мара играла минут пятнадцать и сделала за это время восемь ставок, последовательно их увеличивая. Она отошла от игорного стола, унося выигрыш, чуть превышавший шестнадцать тысяч долларов. Уайт обменял ее фишки на деньги, и они направились в бар.
– Шампанского, – сказал Эрп бармену. – Поздравьте леди, ей повезло в игре!
Он наклонился и поцеловал Мару в губы. Его усы коснулись ее верхней губы, и от этого прикосновения она затрепетала.
– Никогда не целовалась с усатым мужчиной, – улыбнулась Мара.
«Я никогда никого не целовала, кроме Гордона!»
– И вам понравилось? – спросил Эрп.
Она пожала плечами и потрогала пальцем верхнюю губу.
– Усы царапаются…
– В таком случае я готов их сбрить.
– Не стоит идти на такие жертвы. Во всяком случае, меня вы больше целовать не будете.
С минуту он молча смотрел на нее. Потом улыбка тронула уголки его губ и наконец осветила все лицо.
– Хотите держать пари, счастливица? Я ведь уже сказал вам, что сегодня у меня ночь везения.
Она бросила на него вызывающий взгляд.
– Везет в картах – не везет в любви.
– Может быть, мы обсудим этот спорный вопрос по пути в ваш отель? – Он подал знак бармену. – Уолт, поставь шампанское в ведерко со льдом, договорились?
Прежде чем уехать, они подошли к Мэрион попрощаться.
Женщины обнялись и поцеловались.
– Это был чудесный вечер, – сказала Мара. – Особенно приятно было повидать тебя, дорогая.
Мэрион невесело рассмеялась.
– Для тебя сегодня все удачно складывается, моя птичка. Ты чуть не сорвала весь банк за столом для игры в кости. Пожалуй, это самый дорогой обед, который я когда-либо давала. – Она похлопала Мару по плечу. – Не огорчайся, птичка. К утру я заработаю вдвое против того, что потеряла.
Они договорились встретиться на следующий день, и Мара в сопровождении Эрпа покинула «Тадж-Махал». На улице Уайт окликнул кебмена и помог Маре сесть в экипаж.
– «Расс-Хаус», – распорядился он.
– Хорошо бы пройтись пешком. Ночь такая чудесная, – сказала Мара.
– У меня нет особой охоты тащить это ведро со льдом и шампанским.
Глаза Мары блеснули в лунном свете.
– И что же вы собираетесь делать с этим шампанским?
– Собираюсь его выпить, конечно.
– Где?
– Мы выпьем его вместе, в вашей гостиной.
– Я никогда не принимаю у себя малознакомых мужчин.
– Мы найдем выход. Можно оставить дверь открытой. Я слышал, что на востоке это считается вполне приемлемым. Даже в самом изысканном обществе.
– Звучит разумно и убедительно. Ладно, в таком случае можете подняться ко мне, мистер Эрп.
– С величайшим удовольствием, миссис Тэйт.
Он накрыл ладонью ее колено. Она шлепнула его по руке.
– Без глупостей, мистер Эрп, иначе я возьму свое приглашение обратно. Постойте, погодите минуту, что вы…
Она не договорила, потому что он заключил ее в объятия и впился поцелуем в ее губы. Мара пыталась вырваться, но тщетно – сила была на стороне Эрпа. Впрочем, он прекрасно понимал, что Мара и не очень-то старалась освободиться. Наконец Эрп отпустил ее и снова выпрямился на сиденье, предоставив ей возможность любоваться своим профилем. Он извлек из кармана очередную «черуту» и закурил.
– Вы что-то говорили, мэм? – спросил он как ни в чем не бывало.
Мара набрала в грудь побольше воздуха. Она слышала биение своего сердца, гулом отдававшееся в ушах. А щеки ее пылали.
– Мистер Эрп, вы лишили меня возможности говорить.
Когда они прибыли в отель и поднялись на ее этаж, Мара молча передала Эрпу ключ от номера. Переступив порог, она принялась метаться по комнате, зажигая свечи и масляные лампы. Уайт же устанавливал в ванне деревянное ведерко со льдом.
– Лед подтаял, – объяснил он свои действия.
Затем Эрп вытащил из кармана перочинный нож со многими предметами и выбрал нужный – чтобы откупорить бутылку.
– Вот он, штопор. У меня всегда с собой все необходимое.
Мара стояла в дверях, пристально глядя на гостя.
– Я нисколько не сомневалась в этом, мистер Эрп. Я даже надеялась на это.
Все еще стоя на коленях возле ванны, он обернулся. Какое-то время смотрел на Мару, склонив голову набок.
– Вы ведь любите играть в словесные игры, миссис Тэйт. Так какую речь вы мысленно приготовились произнести?
Мара улыбнулась.
– Я всего-навсего собиралась сказать, что предпочитаю пить шампанское из бокалов, а не из жестяных кружек.
– А я всегда готов пить из вашей туфельки, моя дорогая леди.
– Полагаю, было бы лучше, если бы вы спустились вниз и попросили у хозяйки бокалы.
– Как прикажете.
Эрп вышел и через пять минут вернулся с двумя стеклянными пивными кружками.
– Это лучшее, что мне удалось раздобыть.
– Будем думать, что пьем из хрустальных бокалов.
– Сейчас откупорю бутылку. А вы пока растопите камин – сегодня довольно прохладно.
Он передал ей жестянку с серными спичками.
Горничная уже позаботилась о том, чтобы в камине лежали сухие дрова и растопка, и постелила Маре постель, пока та отсутствовала.
Мара подобрала юбку и опустилась на колени у камина. Чиркнув спичкой, поднесла ее к бумаге и щепкам, приготовленным для растопки. Пламя вспыхнуло мгновенно – дерево Аризоны славится своей сухостью. Мара погрела руки перед бушевавшим в камине огнем, уже принявшим форму гриба. Тут подошел Уайт с двумя кружками – каждая была до половины наполнена искрящимся вином.
– Хочу предложить тост за самую удачливую леди в Тумстоне. По странному стечению обстоятельств она же – и самая прекрасная леди в этом городе.
– Благодарю вас, сэр.
Они чокнулись и выпили.
– Восхитительно, – сказала Мара. – Восхитительно даже без хрусталя.
Они уселись на диван перед камином. Мара подобрала под себя ноги, накрыв их своей широченной юбкой. Эрп снова задымил сигарой.
– Когда вы собираетесь в обратный путь? – спросил он.
– Я хочу вернуться в Бисби восьмого декабря.
– Вы по-прежнему не против, чтобы я сопровождал вас?
– Конечно, не против.
– Вы отличаетесь редкой для женщины откровенностью. И мне это нравится.
– Вы и сами… довольно прямолинейны, Уайт.
– Верно, так оно и есть.
Он погасил окурок в медной пепельнице, стоявшей на кофейном столике, и склонился над ее ногами.
– Дело в том, что я собираюсь продемонстрировать свою прямолинейность прямо сейчас.
Когда Эрп обнял ее, Мара заметила, что его щека нервно подрагивает. И почувствовала, как сердце ее затрепетало. Она обвила руками его шею; пальцы ворошили волнистые волосы у него на затылке. Он же, сжимая Мару в объятиях, попытался осторожно уложить ее на диван.
Она не противилась, вытянув ноги, улеглась на спину. Руки Уайта скользнули под ее широкую юбку. Он поглаживал бедра Мары, доставляя ей своими прикосновениями мучительное наслаждение. Его руки скользили все выше, наконец легли ей на грудь. Резко выпрямившись, она стащила через голову платье и осталась лишь в нижнем белье, в том самом, что так тщательно выбирала специально для этого вечера. На ней не оказалось даже корсета, который обычно поддерживал ее пышные груди.
Отблески пламени, бушевавшего в камине, играли на полуобнаженном теле Мары, бросали таинственные тени на ее плечи и руки. Жар камина еще более воспламенял ее.
– Быстрее, дорогой, – прошептала она. – Не могу уже терпеть…
Она смотрела, как Эрп раздевается. Он раздевался без всякого смущения, причем не очень-то торопился. Его мускулистое тело, столь похожее на тело Гордона, привело Мару в восторг. Впрочем, Гордон за последнее время немного раздобрел. У Эрпа же не было ни грамма лишнего веса. Кабинетный образ жизни, который Гордон вел в последние несколько лет, сказался на его фигуре не лучшим образом. Богатство и изобилие имеют свои недостатки. Когда Уайт наконец полностью разделся и, обнаженный, опустился подле нее, Мара вся затрепетала в предвкушении наслаждения. Она снова и снова восхищалась его поджарым мускулистым телом, восхищалась его мужским естеством.
Мара принялась снимать последнее, что оставалось на ней, – сорочку, но Уайт остановил ее:
– Позволь это сделать мне, любовь моя.
Он осторожным движением спустил сорочку с ее плеч, обнажив роскошные груди. Соски ее были такими же отвердевшими и напряженными, как и его мужская плоть. Он склонился над ней, покрывая благоуханное тело Мары бесчисленными поцелуями. Она приподняла свои груди ладонями, так что его лицо почти полностью скрылось в ложбинке между чудесными полушариями.
Мара испытывала вожделение, хотя вовсе не любила Уайта Эрпа, не любила так глубоко и нежно, как Гордона.
Гордон… Одна мысль о нем могла все испортить, могла охладить ее страсть. Чувство вины боролось в ней с животной похотью. В ее ушах звучали обрывки фраз, слова, которые она произносила во время венчания с Гордоном: любовь, честь, лелеять… хранить, не допуская и мысли… пока смерть не разлучит…
Но никакие угрызения совести не шли в сравнение с чувствами, которые захватили ее в эту минуту. «Захватили» – слишком уж невыразительное слово, следовало бы сказать, что она была просто не в силах бороться с примитивными инстинктами, во власти которых оказалась. Мара сейчас походила на марионетку, управляемую кукловодом, дергавшим за веревочку.
Одно дело – просто представлять, как занимаешься любовью не с Гордоном, а с другим мужчиной… Мара не сомневалась в том, что многие замужние женщины втайне тешили себя такими запретными мечтами. Теперь же, когда эти запретные мечты стали почти свершившимся фактом, ее охватила столь безудержная страсть, какой она никогда прежде не испытывала.
– Скорее, – торопила она Эрпа, стараясь отстранить его от своей груди, побуждая обнять ее за талию.
Мара раскинула ноги и привлекла к себе Уайта. Она обхватила его с цепкостью осьминога, и ее руки сомкнулись на его затылке, а пятки с силой надавили ему на поясницу.
Она вскрикнула, когда он проник в нее – и это был крик восторга. Уайт вошел в нее мгновенно; время же, им отпущенное, казалось, не имело конца, словно они очутились в каком-то ином мире, там, где становятся явью любые желания.
Ощущение реальности вернулось к Маре задолго до того, как сладостная дрожь в последний раз пробежала по ее телу. Приподнявшись на локте, она внимательно разглядывала четкий профиль Уайта, темным силуэтом вырисовывавшийся на фоне бликов, отбрасываемых пламенем камина.
В голосе его прозвучала нежность, когда он спросил:
– Тебе было хорошо?
– Было чудесно. Восхитительно. А тебе?
– Лучше, чем когда-либо. Я еще не встречал такую женщину, как ты.
Она рассмеялась:
– Мэрион говорит, ночью все кошки серы.
– Вовсе нет.
Он потянулся к своей разбросанной по полу одежде и нашел сигару. Затем поднялся и подошел к камину, чтобы прикурить от полена. Мара залюбовалась его длинными стройными ногами, узкими бедрами и широкой спиной. В ее лоне снова запылал огонь.
– Иди сюда, пожалуйста, – позвала она.
Уайт повернулся и подошел к дивану.
– В чем дело? – спросил он.
– Я хочу найти кое-что.
Нисколько не стесняясь, Мара принялась поглаживать его, ласкать, возбуждать. Наконец, добившись своего, лукаво улыбнулась – сейчас он снова желал ее, желал так же, как и она его.
– Не хочешь ли сделать еще одну попытку, а, птенчик? – спросила она, подражая Мэрион Мерфи.
– Не возражаю против попытки, моя пташка, – ответил он, игриво шлепнув ее по ягодицам.
И все повторилось: она раскрылась ему навстречу, как раскрывается цветок навстречу яркому солнцу; и его сияние было столь ослепительным, что она, закрыв глаза, всецело отдалась этому светилу, этому яростному вихрю, закружившему ее словно ураган.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайные грехи - Блэйк Стефани



Вообще не поняла смысл романа, а конец вообще бред какой-то...
Тайные грехи - Блэйк СтефаниМилена
23.01.2015, 16.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100