Читать онлайн Огненные цветы, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненные цветы - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненные цветы - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненные цветы - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Огненные цветы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Из слуг одна только Роза сопровождала Уайлдингов в трансатлантическом путешествии. Остальные предпочли предложить свои услуги новому владельцу поместья.
Вечером накануне отплытия из Белфаста граф Тайрон дал небольшой прощальный прием в честь своих дорогих друзей. Вечер получился очень трогательным, особенно под конец.
Тереза де Молен О’Нил со слезами на глазах обняла герцогиню на прощание.
– Ванесса, родная, ужасно думать, что больше никогда вас не увижу. – Она обернулась и поцеловала Равену. – А ты, девочка, дочка… прямо сердце разрывается, как подумаю, что не попаду на вашу с Роджером свадьбу. И никогда не увижу своих внуков… – Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
Герцогиня, Равена и Роджер принялись ее утешать. Граф неловко отвернулся и яростно впился зубами в сигару. Он терпеть не мог женских истерик.
– Ну мы же не в Стикс бросаемся, не в землю мертвых плывем, – с напускной бодростью заговорила герцогиня. – Как это – больше не увидимся? Непременно увидимся. Может быть, даже следующим летом. – Она посмотрела на графа. – Океанское путешествие вам обоим совсем не повредит, как вы думаете, Эдвард?
– Да-да, конечно. Отличная идея. Ну да там видно будет.
– К тому времени мы с Равеной уже будем мужем и женой. И дети появятся. – Роджер разом обнял свою возлюбленную невесту и мать. – И этих дьяволят у нас народится чертова дюжина, верно, родная?
Равена ничего не ответила, только улыбнулась, а про себя подумала: «У ирландцев всегда так, что у богатых, что у бедных, – женам за домом присматривать да детей рожать».
Роджер с Равеной попрощались на террасе, когда остались одни. Роджеру предстояло еще месяц провести в Ирландии, улаживая домашние дела и завершая службу в драгунском полку. Затем он отправится вслед за Уайлдингами в Ричмонд, штат Виргиния. Вот уже почти четверть столетия герцог Ольстерский, подобно иным высокородным и богатым английским джентльменам, расширял свои плантации на американском Юге. Хлопок здесь называли не иначе как «королем», а Англия была основным потребителем этого неиссякаемого, по существу, продукта полей, производство которого обеспечивалось дешевым рабским трудом. Накладных расходов фактически не было – лишь первоначальная стоимость самого раба да его питание и жилье. Английские вложения в американский хлопок приносили доходов даже больше, чем недвижимость в разоренной Ирландии.
На нравственную сторону дела закрывали глаза, превращаясь в настоящих лицемеров, даже достойные люди вроде герцога Ольстерского, особенно если учесть, что английский парламент еще в 1807 году осудил работорговлю, которая отныне в пределах Британской империи запрещалась.
– В разлуке, любимая, сердце мое будет с тобой, – прошептал Роджер на ухо Равене. Руки его легли ей на грудь и медленно скользнули вниз.
– Боюсь, когда на мне столько надето – кринолин и все такое прочее, – как следует ничего и не почувствуешь, – усмехнулась Равена. – Как насчет прощального купания в бассейне?
Роджер так и отпрянул.
– О чем ты? Вряд ли сейчас подходящее время для… для… – Роджер никак не мог подобрать слова.
– Для чего? – Равена явно была разочарована. Роджер сильно упал в ее глазах. Что, собственно, такого она сказала? Нормальное дело. Все мы люди, всего лишь несовершенные люди. Беда Роджера в том, что он упорно не хочет примириться с несовершенством, отличающим homo sapiens. Ей вспомнилось забористое и колкое замечание, отпущенное как-то Брайеном по адресу брата:
– Знаешь, Роджер отказывается признать, что особы дамского пола тоже писают и испражняются вроде нас, мужчин-животных.
– Ты же понимаешь, дорогая, что я имею в виду. Такой торжественный момент, и было бы чистейшим святотатством…
– Ладно, Роджер, оставим это, – устало сказала Равена.
Путешествие в Ричмонд заняло почти полтора месяца. Первую неделю Равене все было в новинку, все вызывало живой интерес, но потом, особенно ближе к концу, дни стали тянуться нестерпимо медленно, и Равена просто места себе не могла найти от скуки.
Корабль, на котором они отплывали в Америку, ничуть не напоминал «плавучий гроб». Это был изящный двухмачтовик, регулярно курсировавший между Ливерпулем и южными штатами. Все здесь блестело и сверкало; на борту – лишь избранная публика.
Единственным, что хоть немного развлекло Равену во время этого тягостного путешествия, стало знакомство с юным, довольно симпатичным лейтенантом американской армии, возвращавшимся домой из Франции, где он проходил полугодовую стажировку в местных воинских частях.
Лейтенант Пеннел Коллинз – это пышная золотистая шевелюра, ухарски подкрученные усы, блестящие голубые глаза. Равена обратила внимание на его произношение, не свойственное ни англичанам, ни ирландцам.
– А что, все американцы так говорят? – напрямик спросила она.
– Нет-нет, мэм, – рассмеялся он. – Мы, южане – а я родился в Виргинии, – проповедуем «славный и непринужденный» образ жизни. И это, наверное, сказывается и в нашей речи. Медленной, протяжной, немного ленивой. Мы и живем так же. На Севере все иначе. Не поверите, но эти янки ни минуты не могут усидеть на месте, вечно суетятся, словно белки на дереве в поисках орехов. Работа, работа, работа. Можно подумать, это смертный грех – присесть иногда на минуту да полюбоваться видом голубого неба, зеленой травы и, – лейтенант подмигнул Равене, – красивой девушки вроде вас.
– Смотрю, в Америке такие же мастаки по части комплиментов, как и у нас в Ирландии.
– Я не хотел вас обидеть, мисс. К тому же старому женатику вроде меня уже ничто не грозит.
Равена вспыхнула:
– Не уверена, что ваша жена согласилась бы с этим утверждением. Впрочем, я и сама помолвлена. Мой Роджер – капитан драгун.
– Рад слышать. В виргинской милиции лишним он не окажется. Нам сейчас нужно побольше хороших офицеров.
– Как прикажете вас понимать, лейтенант? – нахмурилась Равена.
– Нет-нет, мисс Равена, я вовсе не хотел напугать вас. – Он смущенно отвел глаза. – Просто мы, виргинцы, привыкли оберегать своих дам от грубой действительности. На этой зеленой земле Бог поселил женщин, чтобы они дарили мужчинам любовь, радость и потомство. А мы в благодарность за этот чудесный дар присягнули вам на верность в любви и дали клятву защищать слабый пол. Что это с вами, мисс? Неважно себя почувствовали? Вообще-то сегодня свежо, как бы волны всерьез не разыгрались.
– Да, мне действительно вдруг стало немного не по себе. Прошу извинить…
«И волны здесь совершенно ни при чем, дуралей ты этакий!» – про себя добавила Равена.
У лесенки, ведущей вниз, она остановилась и бросила на прощание:
– Уверена, что вы подружитесь с моим женихом.
– Почту за честь, мисс Равена, – с улыбкой поклонился лейтенант.
Потом Равена спросила у отца, что, собственно, Коллинз имел в виду, говоря, что Виргинии нужны военные.
– Видишь ли, дорогая, как ты, наверное, и сама слышала, рабство – это старый камень преткновения в отношениях между северными и южными штатами. До последнего времени им кое-как удавалось находить компромисс. Север не настаивал на отмене рабства в тех южных штатах, где оно существует с самого момента их основания. В то же время аболиционисты на Севере против того, чтобы распространять работорговлю на новые территории – Луизиану и районы к западу от Миссисипи.
Недавно, однако же, в результате решения Верховного суда напряжение между свободными и рабовладельческими штатами усилилось. Некто Дред Скотт, негр-раб, проживавший со своим хозяином на свободной территории, ушел от него и, с точки зрения аболиционистов, должен считаться свободным человеком. А суд постановил, что любой негр, чьи предки были проданы в рабство, не имеет конституционных прав, и обязал Скотта вернуться к хозяину.
По этому поводу и разгорелись страсти что в одном, что в другом лагере, ибо получается, что рабство распространяется и на нейтральные территории на западе.
Экстремисты из южных штатов требуют отделения от Союза, а аболиционисты, напротив, твердо стоят на том, что Юг в этом вопросе должен пойти на безоговорочную капитуляцию. В общем, ситуация накаляется, и ничего в этом хорошего нет, дело может дойти до войны.
– Боже упаси! – воскликнула герцогиня. – А я-то, отправляясь в Америку, думала, что насилие, жестокость, кровопролитие – все это остается позади.
Герцог потрепал ее по плечу.
– Да не беспокойся ты, это я так, в общем рассуждаю. В конце концов американцы как-нибудь договорятся между собой. Нация, прошедшая общее испытание огнем, как американцы в войне за независимость, когда все шансы были на стороне противника, – это единая нация, она выдержит любые потрясения.
Но в глубине души герцог был не так уж в этом уверен. Достаточно посмотреть на то, что происходит в Ирландии.
– Папа, – задумчиво спросила Равена, – а на той плантации, где мы будем жить, есть рабы?
– Ну конечно, дитя мое. А кто же еще обрабатывает землю, выращивает и собирает хлопок? Все хозяйство на Юге аграрное.
– А белым американцам никогда не приходило в голову, что они сами могут работать на земле?
Такой поворот разговора герцогу совершенно не понравился.
– Знаешь, Равена, ты еще ребенок, и таких вещей тебе не понять.
– Никакой я не ребенок, – твердо возразила Равена. – Я женщина.
– Хорошо, пусть так. Молодая женщина. Но все равно тебе трудно разобраться в подобных вещах.
– Ну так помоги мне.
– Ладно, – тяжело вздохнул герцог. – Прежде всего население северных штатов превосходит население Юга больше чем в пять раз. На Севере – промышленность, на Юге – сельское хозяйство. Вот так они и дополняют друг друга. Естественно, поток иммигрантов оседает прежде всего на Севере – в промышленности легче найти работу. А на Юге рынка рабочей силы фактически нет.
– Потому что негры работают бесплатно?
– Ну что ж, если тебе угодно, пусть будет так. – Герцог побагровел. – Только пойми простую вещь: экономика Юга целиком держится на рабском труде. На Севере фермерские хозяйства небольшие, и доход они приносят быстрый. Наемных работников здесь раз-два и обчелся, больше и не надо. На огромных хлопковых плантациях Юга это невозможно.
– А у тебя лично сколько рабов, папа?
Герцог отвернулся. Разговор этот явно смущал его все больше и больше.
– Точно не скажу. Где-то около сотни.
Равена молча подняла взгляд на отца, и вынести это молчание было тяжелее, чем если бы она упрекнула его в открытую.
Пришлось ему, пересиливая себя, самому сказать:
– Я знаю, о чем ты думаешь. Что ж, и на мой взгляд, сама идея рабства – идея позорная. Нельзя с ней мириться. И тем не менее годами я принимаю эту систему и живу жизнью крупного землевладельца, в то время как мои наемники – мои рабы – умирают от голода и болезней.
– Это неправда, Эдвард, – запротестовала его жена. – В Ирландии ты был самым лучшим помещиком. Крестьяне сами говорили это, я собственными ушами слышала. Добрым, щедрым, чутким к их нуждам.
– Да, но я заставлял их обрабатывать мою землю, как делал это и мой отец. Ты совершенно права, Равена. Я говорю одно, а делаю другое. – Он закрыл глаза и сильно ущипнул себя за нос. – Представляешь, я ведь в жизни не видел ни одного черного.
– А разве мы видели? – откликнулась герцогиня.
– В Америке говорят, что ниггеры не люди, а чуть ли не обезьяны.
– Точь-в-точь как англичане об ирландцах-католиках, – вставила Равена.
– Вот-вот, и я о том же. Уж мы-то наслышались этих постыдных речей, всю жизнь прожив среди ирландцев.
– Мы и сами отчасти ирландцы, – гордо сказала Равена. – Дорогой Дан О’Коннел.
– А теперь нам предстоит жить среди черных мужчин.
– И женщин, – со значением добавила Равена.
Герцог улыбнулся:
– Смотрю, ты гордишься тем, что ты женщина.
– И тем, что в жилах моих течет ирландская кровь. Этим точно, горжусь.
Герцог обнял жену и дочь.
– А я горжусь тем, что Бог дал мне в спутницы двух таких замечательных женщин. И мы должны добиться того, чтобы эта страна, Соединенные Штаты, наш новый дом, гордилась нами.
– Да будет так. – Равена крепко прижалась к отцу.
В тот же вечер Роза, расчесывая Равене перед сном волосы, получила первый урок демократии, в условиях которой всем им предстояло отныне жить.
– Теперь, обращаясь к отцу и матери, ты не будешь говорить «ваша светлость». В Америке нет титулов.
– Ну как же так, мисс Равена, – запротестовала Роза. – У меня ничего не получится. Для меня они навсегда останутся герцогом и герцогиней Ольстерскими.
– Что ж, придется тебе поднапрячься. Отец говорит, что над титулами в Америке потешаются.
Два дня спустя, когда они сошли на берег в Ричмонде и оказались среди членов комитета по встрече герцогской семьи, Равене пришлось вспомнить эти слова.
Среди встречавших были: полковник Эйнсли Купер, крупный мужчина лет шестидесяти с развевающимися седыми волосами и седой же, как на портретах Ван Дейка, бородой; Льюис Хастингс, долговязый брюнет с болезненным цветом и угрюмым выражением лица; полковник Картер Тейлор, личность совершенно необъятных размеров, с красным, как у Санта-Клауса, лицом и бородой.
На всех троих были белоснежные костюмы и широкополые шляпы – сочетание, которое в Англии и Ирландии сочли бы совершенно безвкусным.
– Добро пожаловать в Америку, ваша светлость, – заговорил долговязый. – Меня зовут Льюис Хастингс, а эти господа – ваши соседи. Полковник Картер Тейлор, – Хастингс представил здоровяка первым, – и полковник Эйнсли Купер.
Сам Льюис Хастингс в течение последних десяти лет был надсмотрщиком на плантации герцога Ольстерского. Работа эта сделалась для него буквально золотой жилой, так что Хастингс смог оставить свое прежнее занятие – до того он был работорговцем. На его попечении находились трудившиеся на плантации рабы. Сначала их насчитывалось сто десять, а к нынешнему времени – сто семьдесят: прибавилось шестьдесят детей в возрасте от одного до одиннадцати лет. Уже это приносило Хастингсу немалый доход. К тому же он клал себе в карман двадцать процентов годовых от прибыли, которую приносила плантация. Банковский счет Хастингса возрос настольно, что он мог позволить себе купить небольшую плантацию на реке Джеймс, в десяти милях от имения Уайлдинга, – тысячу акров плодородной низинной земли.
Отныне всякий раз, как кто-нибудь обращался к отцу и матери «герцог», «герцогиня», «ваша светлость», Роза нахально подмигивала Равене:
– Это уж точно, над титулами в Америке потешаются.
И правда, было над чем посмеяться – Равене и самой казалось, что в Соединенных Штатах внимания этим самым титулам уделяется больше, чем на Британских островах и в Европе. Единственное отличие состояло в том, что здесь в почете были военные звания, а не дворянские титулы. Например, ни полковник Купер, ни полковник Тейлор в армии никогда не служили – звания у них были почетные. Кроме того, здесь на каждом шагу встречались «судьи» и «губернаторы», не говоря уж о «сенаторах». Примерно треть тех, к кому обращались «ваша честь», не занимали никаких должностей – ни в суде, ни в муниципалитете.
Первое появление Равены в отцовском поместье, которое герцог немедленно окрестил ее именем, представляло собою зрелище весьма впечатляющее. Свернув с главной дороги, экипаж проехал примерно полмили по аллее, над которой образовали сплошную арку вишневые деревья в полном цвету. Аллея вела к особняку – белой жемчужине на фоне зеленого бархата аккуратно подстриженной лужайки площадью в два акра; семена газонной травы были доставлены, как с гордостью пояснил Льюис Хастингс, с Бермудских островов.
– Чтобы поддерживать ее в таком состоянии, пятеро негритят трудятся не покладая рук семь дней в неделю, – сказал он.
Сам дом, как и одежда работников, поначалу Равене не понравился. Огромное приземистое строение четырехугольной формы и какой-то совершенно непонятной архитектуры. Весь фасад занимали окна и небольшие балконы на втором этаже. Над всем господствовала огромная крытая веранда, крышу которой поддерживали четыре большие колонны из тосканского мрамора. Такой колоннады в Европе Равене видеть не приходилось. И в духе того, что проявлялось в одежде и вообще во всем, что местный люд с благоговением называл «южной традицией», дом был выстроен из белого кирпича и светлой древесины.
Белое. Символ чистоты. Символ невинности.
Любимый цвет южных красавиц.
Белое. Слепой цвет, отсутствие цвета, ахроматическая часть спектра. Ленивая, сладкая эйфория праздных мечтателей. Южная аристократия, подобно своей европейской ровне, была избранной расой. Здесь веяло вечностью. Все, как есть, пребудет вовеки.
Нега. Изобилие. Над крыльцом и балконами вьются глициния и жимолость, цветут розовый мирт и белая магнолия, оживляющие, придающие особый колорит строгому поместью.
Весь штат прислуги вышел к главному входу встретить новых обитателей поместья. Хастингс повел герцога вдоль строя и, по мере того как он, одного за другим, четко представлял ему работников-негров – мужчин, женщин и детей, – Уайлдингу все больше казалось, что он вернулся на военную службу и устраивает смотр своему полку.
– Дэвис, кучер. – Неглупый на вид мужчина со светло-шоколадной кожей и седыми курчавыми волосами.
– Ленни, лакей. – Жилистый, долговязый малый, обнажающий в постоянной улыбке кривые зубы.
– Гордон, старший дворецкий. – Высокий, с прямыми плечами, важный мужчина в темной ливрее.
Вслед за ним – целая куча помощников и мальчиков на побегушках, все как один одеты в светлые куртки и темные брюки.
– Хэтти, кухарка. – Веселая толстушка с лицом черным как смоль, на голове что-то вроде большого клетчатого тюрбана. Равене Хэтти понравилась с первого взгляда, и, как впоследствии выяснилось, симпатия была взаимной.
– Бэрди, служанка. Естественно, она будет работать под присмотром вашей Розы. – Крохотная живая женщина, и имя ей очень подходит – ни дать ни взять птичка.
type="note" l:href="#n_9">[9]
Особого представления Уайлдингам удостоились двое белых из персонала. Один – Берт Макклауд, старший конюх, высокий мужчина с обветренным лицом, серо-стальными глазами и закрученными рыжими усами. Он так сильно растягивал слова, что понять его Равене было столь же трудно, как какого-нибудь ирландского крестьянина из самого глухого захолустья, разве что неторопливая речь оставляла достаточно времени, чтобы разобрать смысл фразы.
– У вас прекрасная конюшня, мистер Уайлдинг.
– Ваша светлость, – рявкнул Хастингс.
– Извините, сэр, то есть я хочу сказать – ваша светлость, – поспешно поправился Макклауд.
– Да нет, пусть будет «мистер», – смущенно пробормотал герцог.
Конюшня состояла из двух упряжных, трех аравийских скакунов и трех лошадей для прогулок. Не считая рабочих коняг и двух жеребят от аравийцев.
Непринужденность в сочетании с почтительностью, женщины, наделенные чувством собственного достоинства, но и несколько легкомысленным очарованием, медлительность на грани апатии, личная честь и преданность белому – все это тоже составляло традиционную гордость Юга. Южанина могли привести в ярость три вещи: оскорбление семейной чести, белой женщины, кем бы она ни была, и Юга. В любом из этих случаев оскорбление можно было смыть только безоговорочным признанием вины или сражением на поле чести.
Другой белый, Карл Рейнолдс, – главный управляющий поместьем. Жену его звали Диной. Симпатичная блондинка, чей цвет кожи выдавал наличие негритянской крови, формально в штате не числилась, хотя время от времени ей платили за услуги на балах и званых вечерах.
Рейнолдс – смуглолицый, на редкость подвижный мужчина; при виде Равены в его темных глазах мелькнул огонек. Равена ответила ему прямым, немигающим взглядом, ощущая, как меж нею и этим человеком возникает некое магнетическое влечение или, скажем, зов тела – выражение, которое ее родителей несомненно шокировало бы. Она услышала его от Брайена, а Рейнолдс чем-то напомнил ей его.
В первый же день по приезде Уайлдингов полковник Тейлор устроил у себя бал. Равена с матерью надели свои последние обновки – платья, купленные этой весной в Париже, где они только что вошли в моду. Роскошные платья, которые сразу бросаются в глаза, как луг, сплошь покрытый цветами. Вместо тяжелого, неуклюжего кринолина – фижмы, эффектно подчеркивающие достоинства фигуры: плоский живот и пышные бедра. Корсаж более свободный, чем обычно, с эластичной шелковой лентой по верхнему краю. Декольте на спине глубже, чем на груди.
Равена выпорхнула на середину спальни и сделала изящный пируэт.
– Ну, Роза, как я тебе?
Девушка захлопала в ладоши.
– Королева бала, можете не сомневаться, мисс Равена.
– Ну-ну, не слишком-то увлекайся. Эти южные красавицы тоже не лыком шиты, недаром о них идет слава по всему свету. Как тебе здесь нравится?
– Пока всего один день прошел, – неопределенно откликнулась Роза, – так что трудно сказать, мисс Равена. Понятно одно – это не Ирландия.
– Это уж точно, но ничего, привыкнешь. А как насчет Бэрди и остальных? Притираетесь?
Роза переступила с ноги на ногу.
– Даже не знаю. Чудно как-то, из слуг во всем доме я единственная белая. И еще забавно: со мной обращаются будто с какой-нибудь важной дамой.
– Так это как раз потому, что ты белая.
– Понимаю. И все-таки неплохо, чтобы в доме оказалась еще хоть одна белая кухарка или служанка, – было бы с кем посплетничать.
– Не беспокойся, еще успеешь завести друзей. У жены полковника Купера белая служанка. И насколько я понимаю, у жен других соседей тоже. – Равена ткнула Розу в бок и хитровато подмигнула. – Думаешь, я не заметила, как ты смотрела на управляющего – как его там? Ах да, Рейнолдс.
– Как вам не стыдно говорить такие вещи, мисс Равена, ведь он женат, – вспыхнула Роза.
Равена присела за туалетный столик и собрала волосы на затылке.
– Сегодня, пожалуй, подойдет зеленая лента. Ну-ка неси ее сюда. Да, этот Рейнолдс – мужчина представительный.
– И глаз у него острый, тут уж ничего не скажешь, – подтвердила Роза и, перехватив в зеркале взгляд Равены, ухмыльнулась: – Да только не на меня он смотрел.
– Ах ты, нахалка!
Обе залились смехом и долго не могли остановиться.
Поместье полковника Тейлора было очень похоже на их собственное, только поменьше. Такой же неуклюжий дом-коробка, белый, с колоннадой. Жасмин, глициния, жимолость.
От мучительной церемонии официального представления вновь прибывших хозяин их избавил, за что Равена была ему от души благодарна. Полковник Тейлор подвел Уайлдингов к своей жене Минни, смешливой толстухе, полнотой почти не уступающей мужу.
– А это мой сын, лейтенант Бартон Тейлор.
На лейтенанте Тейлоре была кавалерийская форма: парадный мундир с алым поясом и орденской лентой через плечо. Серьезный молодой человек лет двадцати пяти с зачесанными назад прямыми светлыми волосами и большим носом.
Полковник повел герцога по залу, представляя его наиболее влиятельным гостям, а те, в свою очередь, подменяя хозяина, знакомили их со своими друзьями, также входившими в самый избранный круг ричмондского общества.
Минни Тейлор взяла на себя ту же роль в отношении Ванессы, а ее сын Барт предложил руку Равене.
От лейтенанта Коллинза она уже наслышалась о неземной красоте и элегантности женщин Юга, но, честно говоря, не могла вообразить, что они будут так красиво одеты. В конце концов до Парижа отсюда тысячи и тысячи миль, и вообще Равена считала, что местные дамы одолели лишь начальные классы светского образования.
Все вокруг ярко сверкало, цветовая гамма поражала воображение. Пронзительно-голубой. Кроваво-красный. Бледно-желтый. Алый. Рубиновый. Ядовито-зеленый. Лазурный. Встречались также приглушенные тона, напоминающие старинные гобелены. Нижние юбки, панталоны и чулки, такие же броские и вызывающие, как платья и блузки. Яркие полосы, узор в горошек, хитроумная вышивка, в которой также перемешаны чуть не все цвета радуги.
На нескольких женщинах помоложе были такие смелые туалеты, что Равена позеленела от зависти. Платья, оставляющие плечи обнаженными и держащиеся, как заметил герцог, непонятно на чем. Из-под края лифа видна высокая, тугая, чуть припудренная грудь.
– И мне хочется чего-нибудь в этом роде, – прошептала Равена на ухо герцогине.
– Только через мой труп, – негромко произнес герцог.
Герцогиня рассмеялась:
– По-моему, дорогой, на местных дамах эти наряды тебе вполне по душе.
– Что за бред! – побагровел герцог. – Безобразное зрелище!
Народу у Тейлоров был полон дом, но лишь с полдюжины гостей произвели на Равену хоть какое-то впечатление.
Среди них оказалась и Барбара Коллинз, жена того самого молодого лейтенанта, с которым Равена познакомилась еще на корабле. Симпатичная маленькая женщина с каштановыми волосами и зелеными глазами.
Была тут и ее кузина Джейн Сидли, племянница Джефферсона Дэвиса, сенатора от штата Миссисипи, смуглая, живая, с легкой склонностью к полноте дама, из тех, кого Брайен непочтительно обозвал бы «бочонком».
Сам мистер Дэвис был высоким, представительным мужчиной с аристократическими манерами, седыми волосами, небольшой бородкой и бархатным голосом.
Он церемонно поклонился Равене.
– Не часто глазам моим являлась такая удивительная красота, мисс. Сохраню вечную признательность за то, что вы одарили меня счастьем знакомства с вами.
Равена весело рассмеялась:
– А я благодарю вас, сэр, за то, что позволили мне почувствовать себя как дома. Не слышала таких комплиментов с тех самых пор, как уехала из Ирландии.
– Мисс Равена, – притворился рассерженным сенатор, – неужели вы хотите унизить мою честь южного джентльмена намеком, будто я способен притворяться и говорить неправду? Повторяю, давно я не видел такой красоты. Последний раз это было в Саванне, штат Джорджия. Если не ошибаюсь, та девушка тоже родом из Ирландии. Ее звали Скарлетт О’Хара. Красавица. Она очень напоминает мне вас, мисс Равена. Только глаза другие. И откровенно говоря, на мой вкус, она немного худощава.
– Как можно сравнивать Уайлдингов с семейством О’Хара, дядя Джефф? – перебила его Джейн Сидли. – Насколько мне припоминается, отец Скарлетт – игрок и выпить не прочь.
– У нас в семье тоже такие были, – пошутила Равена.
– Смею предположить, герцогине – вашей матери вряд ли понравился бы такой юмор, – сказал Дэвис.
– Маме? – Равена наморщила носик. – Да нет, почему же, она вовсе не сноб. Между прочим, ее кузен Дан О’Коннел несколько раз чудом избежал виселицы.
Все так и покатились со смеху. Вокруг Равены собралось уже довольно много гостей, и теперь она начинала действительно чувствовать себя как дома.
Больше всего ей в тот вечер понравилась миссис Джесси Фарнсворт, вдова средних лет, в чьей спокойной красоте ощущалось почти олимпийское величие. От нее так и веяло врожденным аристократическим духом. В этом смысле ее можно было сравнить с Черной Молнией – аравийцем из здешней герцогской конюшни. Хороша, ничего не скажешь. Другие дамы уже успели поведать Равене, что Джесси Фарнсворт – примадонна высшего общества Ричмонда, некоронованная владычица этого самого крупного города американского Юга.
– Ее муж был с Севера, – заметила Джейн Сидли. – Фантастический богач из Филадельфии. Выполнял какие-то секретные задания правительства. Курьер своего рода. Хотя деньги у него не отсюда. У Джесси и доныне сохранились связи в высших кругах Филадельфии, Нью-Йорка и Вашингтона. – Джейн понизила голос. – Мой муж Нат говорит, что она – наш агент на Севере. Джесси очень, очень близка с дядей Джеффом, если вы понимаете, что я имею в виду.
– Естественно, – улыбнулась Равена. – Но как это, собственно, понять – агент? Разве Юг – отдельное государство?
– Судя по тому, что я слышала от дяди и других важных господ, – прищурилась Джейн, – в недалеком будущем так оно, может, и будет. Эти проклятые янки так обращаются с нами, что, похоже, единственный способ раз и навсегда покончить свои счеты с ними – это отделиться от Союза и создать собственное государство.
Подошел полковник Купер:
– И что это наши красавицы забивают свои очаровательные головки всякими скучными делами вроде политики?
Ах ты, ублюдок, подумала Равена, а вслух с приятной улыбкой сказала:
– Право, полковник Купер, мне начинает казаться, что южные джентльмены слишком уж опекают своих дам. Мы вовсе не такие беззащитные и пустоголовые, как вы воображаете.
Полковник неловко откашлялся и приложил платок ко рту.
– Да неужели, мэм, а мне как раз казалось, что вам нравится подобное обращение, разве не так, Джейн?
– Что ж, в этом есть свои преимущества, но, думаю, и Равена по-своему права.
Толстяк насупился:
– Мисс Равена, надеюсь, вы не будете слишком забивать революционными идеями головки наших девочек.
Равена криво усмехнулась. Как удивительно все сходится, что в прошлом, что в настоящем.
Ведь и дома, в глазах реакционеров Англии и Ирландии, новые идеи – настоящее проклятие. Герцог заплатил за свои либеральные взгляды изгнанием. Не такая уж большая разница между надутыми индюками в этом зале и теми, кого она, Равена, встречала на празднествах во дворце вице-короля. Разве что выговор другой; впрочем, она начала быстро к нему привыкать.
На ее взгляд, здесь было слишком много людей в военной форме. Да и политические речи, которые вели чуть не все, звучали слишком агрессивно. Никто и помыслить не мог о том, что Юг сдвинется со своей твердой позиции и пойдет на компромисс в вопросе распространения рабовладельческих порядков на западные территории, и уж тем более – а это еще важнее – уступит федеральному правительству священные права штатов.
– Да я в жизни не потерплю, чтобы какой-нибудь проклятый янки из Массачусетса или Иллинойса, избранный на свою должность бандой социалистов-аболиционистов, стал диктовать народу суверенного штата Виргиния, как вести свои внутренние дела, – кипятился полковник Тейлор.
– Позвольте мне кое-что объяснить вам, сэр, – обратился Хастингс к герцогу. – Аболиционизм – это просто красивое прикрытие, маска радикалов, бандитов и попросту грабителей. Да-да, когда они помогают неграм, подстрекают их к бегству от своих законных хозяев и переправляют на Север по этой адской «подземной дороге», это то же самое, как если бы я ночью проник в ваш дом и сбежал с драгоценностями вашей жены.
– Все дело в том, – заговорил лейтенант Пеннел Коллинз, – что Верховный суд принял решение в нашу пользу. Миссурийский компромисс противоречит Конституции, и, видит Бог, отказываясь подчиниться решению Верховного суда, любой президент-янки превращается в абсолютного монарха. К чему же в таком случае было освобождаться от власти короля Георга?
– Слушайте! Слушайте! – Мужчины да и кое-кто из женщин громко зааплодировали.
Равена и герцогиня многозначительно переглянулись.
– Да это не бал, – сказала Равена, – это настоящая демонстрация.
– Это уж точно, – улыбнулась герцогиня, – и твой Роджер войдет в это общество, как рука в перчатку.
Не очень-то приятно было слышать такое.
– Говорят, у вас есть два красавца-брата, – уже под конец вечера сказала Равене Джейн Сидли. – Они тоже сюда едут? А то у нас здесь не одно девичье сердце забьется при мысли о встрече с настоящим аристократом.
– Не стоит им слишком тешить себя надеждами, – засмеялась Равена. – Кевин женат, они ждут ребенка, Шин тоже женат, только на своих медицинских штудиях. Правда, он пишет, что, окончив ординатуру и получив степень, может, и уедет из Англии. Но это когда еще будет.
– Ну а вы наверняка ждете не дождетесь своего жениха.
– Дни считаю.
Но какое-то глухое уныние прозвучало в этих словах.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Огненные цветы - Блэйк Стефани



Интересный роман, у автора главные героини по одному сценарию влюбляются в одних за других выходят замуж, от первых рожают детей и т.п. героини сексуально озабоченные в перерывах имеют по несколько любовников и так во всех ее романах.
Огненные цветы - Блэйк СтефаниМилена
15.01.2015, 16.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100