Читать онлайн Огненные цветы, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненные цветы - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненные цветы - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненные цветы - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Огненные цветы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Равена Уайлдинг оказалась на своем первом балу в десятилетнем возрасте – честь, повергшая столь юную особу в трепетный ужас. Тем более что бал давали не где-нибудь, а во дворце, и пригласил ее не кто-нибудь, а лорд Чарлз Кларендон, вице-король Ирландии. Мать Равены, Ванесса, герцогиня Ольстерская, начала готовиться к событию за три месяца. Естественно, за нарядами она отправилась в Париж, этот всемирный центр моды, где купила себе и дочери одинаковые бальные платья из лионского шелка, украшенные искусственными цветами и отороченные белым кружевом и зеленой лентой.
У европейской аристократии XIX века вошло в моду одевать девочек, едва им исполнится пять лет, в точности на манер матерей, так что гардероб Равены ничем не отличался от гардероба самой герцогини.
– Знаешь, Роза, я и так ужасно неуклюжая, – жаловалась Равена, – а тут еще ноги как ватные. – Помяни мое слово, когда буду спускаться по лестнице в бальную залу, непременно споткнусь и упаду прямо под ноги вице-королю, и юбка окажется на голове.
Роза – бойкая блондинка с курносым носиком и лукавыми голубыми глазами. Отец устроил ее к Уайлдингам два года назад, когда ей исполнилось пятнадцать. В тот год урожай картофеля погиб от какой-то заразы. «Хотя бы есть станешь три раза в день, и крыша над головой будет», – говорил он, отправляя дочь на новое место. И словно напророчил. На следующий год и он, и мать Розы умерли от какой-то неизвестной болезни, вызванной продолжительным голоданием.
– Может быть, и так, – рассмеялась Роза, натягивая Равене через голову муслиновую юбку, – но даже в этом случае увидит-то он немного, а?
Равена улыбнулась и одернула подол.
– Это уж точно. Удивляюсь еще, как это мужчинам удается вытерпеть, пока их жены разденутся перед сном.
– Мисс Равена! – Служанка притворилась донельзя возмущенной. – Девушка в вашем возрасте не должна говорить такие вещи.
– А как насчет девушек в твоем возрасте, Роза? Думаешь, я не знаю, чем вы с Кевином занимались на прошлой неделе в сарае?
Роза вспыхнула и прижала руки к щекам.
– Нехорошо так говорить, мисс Равена. А ну как герцогиня услышит? Она ведь может подумать, что вы не шутите.
– А я и не шучу. – В глазах у Равены плясали огоньки. Она обожала такие игры. – Но можешь быть спокойна, дорогая, ябедничать я не собираюсь. – Равена опустила глаза и критически оглядела свою туго стянутую фигуру. – Я чувствую себя египетской мумией из лондонского музея.
Поверх белых панталончиков, щедро украшенных вышивкой, кружевами и разноцветными лентами, на ней был надет кринолин из конского волоса и шерстяной пряжи. Кринолин покрывала пышная длинная, до пола, юбка, талию стягивал корсет. Далее – третья юбка, крепко накрахмаленная, и, наконец, муслиновая. И только потом – само бальное платье.
Герцог с герцогиней появились в комнате в тот момент, когда Роза расчесывала Равене длинные темные волосы, которые отец так любил поглаживать.
– Ты прямо как цыганка, – поддразнил он дочь. – Такие же черные волосы, фиалковые глаза и оливковая кожа. По-моему, ты унаследовала внешность от Великого Ши. Знаешь, ведь его дочь Эверио вышла некогда замуж за испанца?
– Чепуха все это, не верь ни одному его слову, дитя мое, – рассмеялась герцогиня.
– Верь не верь, а это правда. Это случилось во времена, когда Непобедимая Армада потерпела крушение в Ирландском море. Беднягу выбросило на берег полумертвым. Говорят, Эверио влюбилась в него с первого взгляда и возилась с ним, пока он окончательно не встал на ноги.
– Прекрасная моя цыганочка, как говорит отец. – Ванесса О’Коннел Уайлдинг погладила дочь по волосам. – И ты действительно красавица, дитя мое.
– Но до тебя мне далеко, мамочка. – Равена с обожанием посмотрела на мать своими огромными глазами.
– Вы словно близняшки, – сказала Роза.
Она была не права. Герцогиня – крупная женщина с властными манерами, да и каштановые волосы и матовая кожа у нее не такие, как у Равены. Но в том, что это мать и дочь, сомневаться не приходилось. Неуловимое сходство было заметно во всем, особенно в разрезе глаз.
Равена прижала руки к плоской груди.
– Ну уж тут-то нас точно не примешь за близняшек. – Она лукаво подмигнула матери. У герцогини была полная, налитая грудь, горделиво возвышавшаяся над корсетом.
– Не надо умничать, юная леди, – притворно рассердилась герцогиня, грозя ей пальцем.
– А я и не умничаю. Просто все слишком хорошо заметно. Просила же я Розу не напяливать на меня корсет.
– Пора уже привыкать к нему, дорогая.
– Никогда я, наверное, не привыкну так одеваться. А это все… – Равена ударила ладонью по пышным юбкам, – такая тяжесть, что на ногах едва стоишь. Мальчикам лучше, верно?
– Н-да, – неопределенно протянула герцогиня. – Впрочем, не зря, наверное, говорят, что в нашем мире правят мужчины. А теперь поторапливайся, не то опоздаем. Как только будешь готова, зайди ко мне, у меня для тебя сюрприз.
Когда отец с матерью вышли, Равена обернулась к служанке:
– Скажи мне, Роза, почему считается, что мужчины лучше женщин?
Роза беспомощно пожала плечами:
– Так уж устроена жизнь, мисс Равена. Сильные командуют слабыми. Ведь так всегда было, разве нет? Мужчины больше и сильнее женщин.
– Но не умнее, а это главное.
– Ну как же не умнее, мисс Равена? – покачала головой Роза. – Знаете вы хоть одну женщину-врача? Или юриста? Или члена парламента?
Глаза у Равены потемнели, из фиалковых превратились в лиловые, как бывало всегда, когда она злилась.
– Да, но только потому, что мужчины разрешают нам лишь вязать, шить да играть на пианино. Они хотят превратить нас в рабов, держать в цепях, как англичане держат в цепях ирландцев. Так отец говорит, я слышала.
При таком повороте разговора Роза поежилась.
– Не говорите так, мисс Равена. Ну вот, теперь все в порядке. Идите к матушке. Что она там за сюрприз вам приготовила?


…Как англичане держат в цепях ирландцев…
Хорошо ему, хозяину, так страстно выступать в защиту ирландцев! Герцог Ольстерский! Сын богатого английского помещика, которому Корона даровала 21 тысячу акров земли!
Восемь тысяч помещиков владели тремя четвертями всей ирландской земли, и большинство из них – англичане, которые даже не видели своего неправедного богатства, оставив его на попечение алчных надсмотрщиков, управляющих да арендаторов. Видели они только результаты – муку, масло, жир, говядину, свинину да еще денежную мзду – все то, что отправляется в Англию для домашнего употребления и на экспорт. А безземельные ирландские крестьяне надрывали живот и умирали ради того, чтобы наполнить заграничную бездонную бочку соками своей родной земли, которая постепенно приходила в разор. Они едва концы с концами сводили, оставаясь на своей «национальной диете» – картошке да кислом молоке.
Отец Розы был из числа того полумиллиона людей, которых в 1843 году оторвали от родных домов и собственного клочка земли, чтобы у англичан был скот пожирнее. Все им мало. И не возразишь – об этом позаботился закон против папистов 1691 года.
Католикам – никаких гражданских прав. Католикам – никакого образования. Католикам запрещается отправлять службу в своих церквах. И еще соль на раны – все католики обязаны ежегодно платить десятину англиканской церкви. Католикам запрещается вступать в браки с протестантами и даже покупать у них землю. И если кому-нибудь – таких очень-очень мало – и удается заполучить крохотный надел, закон, написанный под английскую диктовку, велит делить все имущество между сыновьями. При этом если кто-нибудь из сыновей – протестант, так как иные от отчаяния переходили в англиканство, – все имущество достается ему.
В 1847 году парламент принял Акт о бедных, лишающий всяких налоговых привилегий любого ирландского крестьянина, владеющего более чем четвертью акра земли. Очередной пример наглого вымогательства, направленного на то, чтобы выбить у ирландцев, все еще тянущихся к родному очагу, последнюю почву из-под ног.
Беззастенчивые агенты по найму по собственному произволу выдают разрешение или отказывают жителям в праве возобновлять контракт на обработку им же принадлежащей земли, и, чтобы это право получить, почти всегда приходится давать солидную взятку.
Как поется в песенке, популярной среди воинственно настроенной молодежи, Ирландия – это самый печальный край на всем белом свете.
Люди тут всю жизнь обречены на рабский труд на полях. Вход в мир коммерции и промышленности, которым управляют по ту сторону пролива английские хозяева, им заказан.
Лично против герцога Ольстерского Роза ничего не имела – он гораздо лучше своих отца или деда, кому как раз и пожаловал земли король Георг. Ни тот ни другой так ни разу и не удосужились пересечь пролив и хотя бы посмотреть на тех несчастных трудяг, которые по шестнадцать часов в сутки гнули спину, чтобы в хозяйских погребах было вволю еды и вина.
Эдвард Ши Уайлдинг на них не походил. Он уволил всех этих управляющих, надсмотрщиков, агентов по найму и, поселившись в Ольстере, сам начал управлять своим имением. Произошло это двадцать лет назад. Спустя какое-то время он женился на ирландской девушке; Роза поймала себя на мысли, что вообще-то Ванессу О’Коннел типичной ирландкой не назовешь. Она – из знати, троюродная сестра великого ирландского патриота Даниела О’Коннела.
type="note" l:href="#n_1">[1]
О’Коннел: Великий Освободитель. Основатель Католического общества – первой организованной группы сопротивления английскому владычеству, Даниел О’Коннел стал первым католиком – мэром Дублина и первым католиком-ирландцем – членом нижней палаты английского парламента.
Со временем герцог Ольстерский сделался больше ирландцем, чем англичанином. Вот и Равене говорит: «Ирландцы в цепях…» Хороший, справедливый по отношению к своим арендаторам и слугам хозяин, порядочный человек.
Равена осторожно постучала в дверь материнской спальни.
– Входи, дорогая, – послышался голос Ванессы. Отец тоже был здесь; он стоял за спиной жены, глядящейся в настольное зеркало.
При виде дочери герцог расплылся в улыбке и раскинул руки:
– Выглядишь потрясающе, дорогая. В этом чудесном платье ты совсем взрослая. И впрямь – юная леди.
Не сдержав довольной улыбки, Равена подбежала к отцу и крепко прижалась к нему.
– Опять дразнишься, папочка?
– Да нет, я серьезно. Даже и не думал, что ты такая высокая.
– Это все каблуки.
– Никакие не каблуки – просто чудо. Золушка на балу.
– Надеюсь, в тыкву в полночь не превращусь, – хихикнула Равена.
Герцогиня круто повернулась на вращающемся стуле.
– А Золушка и не превращалась в тыкву. Не помни ей платье, милый.
– Ладно, в таком случае помну твое. – Герцог со смехом наклонился и обнял жену.
Равена от души любила родителей. Она считала их самой красивой парой в мире. Отец – высокий, широкоплечий смуглолицый мужчина весьма приятной наружности. У него черные глаза – которые становятся совсем узкими, когда он смотрит на кого-то с неудовольствием. Они достались ему в наследство от Великого Ши, Черного Ирландца.
Шесть поколений назад род Ши жил в Ирландии; один из его представителей сражался под знаменами Рыжего Хью О’Нила, когда в 1599 году ирландцы одержали свою последнюю крупную победу над англичанами. Но после того как О’Нил в конце концов капитулировал перед королем Яковом Первым, Ши был отправлен в английскую тюрьму. Говорили, что в Ирландии не найдется тюремных стен, достаточно крепких, чтобы удержать его. Ирландская почва для Ши – то же самое, что волосы для Самсона. Оторванный от Ирландии, с ее красотами, звуками, запахами, этот человек как-то поник. Может, он стал мудрее, но лишился того огня, что поддерживал его в непрестанных и неравных сражениях с врагом. Но Ольстер – Ольстер остался в его крови.
Освобожденный по амнистии из тюрьмы – но только после того, как он принял клятву на верность Короне, – Ши женился на англичанке, дочери английского лорда, с которой познакомился на организованной Комитетом протестантов демонстрации за справедливое отношение к Ирландии. В результате этого брака на свет появились трое детей. И теперь, когда сменилось не одно поколение, герцог обнаружил, что одна из дочерей Ши была его прапрапрабабушкой.


Герцогиня открыла шкатулку с драгоценностями и извлекла ожерелье, серьги и браслет. Все из чистого золота. Ожерелье особенно нравилось Равене – оно было сделано в виде цепочки из разноцветных драгоценных камней, перемежающихся золотыми листиками. Серьги свисали почти до самых плеч.
– А это тебе, Равена. – Герцогиня указала на лежавшую на туалетном столике коробочку в белой бумаге. – Можешь открыть.
Затаив дыхание, девочка сорвала обертку, и глаза ее расширились от восторга. Шкатулка была в точности такая же, как у матери.
– Ну давай же, хватит глазеть, – подтолкнул ее отец.
Дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем девочка медленно, растягивая удовольствие, откинула крышку. Точно. Именно это она и ожидала увидеть.
В точности такое же ожерелье. И серьги. И браслет. Только размером поменьше – под возраст и под рост обладательницы.
– О, мамочка, какая красота! – Равена кинулась в объятия Ванессе, расцеловала ее и снова повернулась к отцу: – И тебе тоже спасибо, папочка. Вы оба такие добрые. Я люблю вас.
Отец обнял ее и прижал лицом к своему светлому камзолу.
– Надеюсь, все будут любить тебя так же, как любят родители.
Герцогиня придирчиво оглядела дочь:
– Когда она вырастет и станет женщиной, молодые люди, если я хоть что-нибудь в этом понимаю, будут с ног сбиваться, лишь бы завоевать расположение и угодить нашей маленькой Равене.


Бальные торжества и вообще атмосфера во дворце вице-короля оказались вовсе не такими страшными, как представлялось Равене. Из экипажа ей помог выйти молодой человек – таких красавцев она в жизни не видывала – в зеленой ливрее с золотыми галунами, алом жилете, белых бриджах и шелковых чулках.
– Это генерал? – шепотом спросила она у отца.
– Боюсь разочаровать тебя, родная, – рассмеялся герцог, – но это всего лишь лакей.
Дворецкий, застывший в ожидании на верхней ступеньке красивой лестницы, ведущей в бальную залу, был не менее элегантен. Он откашлялся и провозгласил:
– Герцог и герцогиня Ольстерские с дочерью, леди Равеной О’Коннел Уайлдинг.
Став между дочерью и женой, герцог неторопливо повел их наверх.
Затаив дыхание, Равена двигалась за родителями вдоль вереницы гостей. Сплошь незнакомые лица, даже не лица, а пятна какие-то. Кроме лорда Кларендона. «Мадам», «Сэр», поклоны, реверансы, улыбки, от которых начинают болеть мышцы лица.
Впрочем, в светских делах Равена Уайлдинг была не такой уж простушкой. Как себя вести, она знала – недаром, едва научившись ходить, наблюдала с верхней площадки лестницы за роскошными приемами, которые устраивали ее родители. Красивые мужчины, блестящие женщины – высшая каста. Но этот бал – нечто особенное. Здесь она не зрительница, а участница, но дело не только в этом.
На отце было традиционное для людей его круга одеяние. Цилиндр, фрак, под ним белый жилет. Рубашка с кружевными манжетами, шелковый галстук.
Многие мужчины были одеты так же. Но на большинстве – яркие костюмы, вполне достойные соперничать с женскими нарядами. Карминовые, ярко-красные, зеленые, лиловые, бледно-голубые цвета – обладатели этих форменных одежд были похожи на петухов, собравшихся потанцевать. Черные шелковые чулки. Короткие, до колен, панталоны. Равене казалось, что она при дворе французского короля Людовика Пятнадцатого.
Все вокруг так и мелькает в цветном калейдоскопе.
– Это государственные служащие, – пояснил отец. – У них так принято – нечто вроде формы. Вон тот малый в оранжевом – гофмейстер. Нет, префект. Гофмейстеры носят красное.
Подошел лорд Кларендон и обнял Равену за плечи:
– Самая красивая здесь девушка. Мой кандидат на звание королевы бала.
– Благодарю вас, милорд, – вспыхнула Равена.
Лорд Кларендон, крупный мужчина с бакенбардами, был, наверное, самым популярным у местной публики в череде вице-королей. Подобно герцогу Ольстерскому, графу Тайрону и другим вельможам, принявшим на себя груз ответственности, налагаемой большими земельными владениями, наместник британской короны жил среди ирландцев уже многие годы. Все эти люди куда лучше понимали и куда больше уважали местные традиции, чем соотечественники-помещики, оставшиеся в Англии. Они были здесь выразителями тех особенностей английского самосознания, на которые как на козырную карту рассчитывали в борьбе за независимость воинственные ирландские националисты наподобие Дана О’Коннела, Уилла Смита О’Брайена, Джона Митчела
type="note" l:href="#n_2">[2]
и Джона Блейка Диллона.
– Хочу тебя кое с кем познакомить, дорогая, – улыбнулся лорд Кларендон. – Если точнее, то их двое.
Он повел девочку в противоположный конец зала.
– Я бы пригласил тебя потанцевать, Равена, но, полагаю, ты предпочтешь кого-нибудь помоложе.
– Ах, что вы, сэр, я с удовольствием потанцую с вами, – робко запротестовала Равена.
– Ну разумеется, разумеется. Ага, вот они. – Лорд Кларендон подвел Равену к двум молодым людям в красных мундирах и темных панталонах. На ногах у них были кожаные башмаки – тоже форменные.
На вид Равена дала юношам лет по тринадцать-четырнадцать. На самом деле им было двенадцать, просто из-за высокого роста они выглядели взрослее.
Это были близнецы, похожие друг на друга как две капли воды, отличающиеся разве что цветом волос. Равена, хоть дамам это и не пристало, разглядывала их с откровенным любопытством. У одного волосы были вьющиеся и темные, почти как у нее самой. У другого – копна золотистых кудрей. Во всем остальном, как уже говорилось, они были словно отлиты в одной и той же форме. Одинаковые пронзительно-зеленые глаза. Одинаковые, с аристократическим изгибом, брови и орлиные носы. Одинаковая линия скул.
Какие красивые мальчики, подумала она.
При виде вице-короля оба разом подобрались.
– Молодые люди, это мисс Равена О’Коннел Уайлдинг, дочь герцога Ольстерского. Равена, позволь познакомить тебя с Роджером и Брайеном О’Нил, сыновьями графа Тайрона. Полагаю, нынешним летом вам всем придется много времени проводить вместе. Ваши отцы изъявили согласие участвовать в работе специального комитета, который будет заниматься распределением продовольствия и одежды в соответствии с Актом о бедных, только что принятым в парламенте.
– Мисс Уайлдинг. – Роджер, златокудрый, отвесил ей вежливый поклон.
– Равена – какое необычное имя. – Брайен, темноволосый, решительно оглядел ее с головы до ног.
– Прошу извинить, – сказал вице-король, – по-моему, меня разыскивает леди Кларендон. Может, удастся затеряться в толпе. – С этими словами он поспешно удалился.
– А что, чудесное имя, Брайен, – укоризненно заметил Роджер.
– Испанское, – пояснила Равена.
– Точно. Только увидел тебя, как сразу подумал: вот испанская милашка, – произнес Брайен на деревенский манер.
– У нас это имя в роду, – рассмеялась Равена. – Мой прапрапрадед – может, одно или два «пра» я упустила – служил в Непобедимой Армаде, потерпевшей крушение в Ирландском море. Его вынесло на берег без сознания, и его нашла дочь Великого Ши – мой отец происходит из гэльского королевского рода. Она выходила его, и они поженились.
У Брайена в глазах заплясали огоньки.
– Итак, у вас в жилах течет горячая испанская кровь, мисс Равена?
– Брайен! – Брат бросил на него испепеляющий взгляд. – Что у тебя за манеры?
– Извини, милашка, он прав. Я просто неотесанный мужлан. Видишь ли, братишке вместе с его собственными хорошими манерами достались и мои. Он у нас настоящий денди. Родился на полчаса раньше меня, так что номер первый достался ему.
У Роджера сжались кулаки. Он с такой откровенной ненавистью посмотрел на брата, что Равене даже страшно стало. Да, эти двое не очень-то любят друг друга, подумала она.
– У вас потрясающая форма, – сказала Равена, меняя тему. – Вы из какой школы?
– Дублинская королевская кавалерийская академия, – сказал Роджер. – Второй класс. А вы учитесь в школе?
Равена почувствовала, что снова краснеет.
– Нет, у меня домашние учителя. Но когда исполнится четырнадцать, пойду в старшие классы. Сейчас мне двенадцать, – приврала она.
– Ну как же, ври больше, двенадцать, – насмешливо фыркнул Брайен. – Смех да и только. Это нам с Роджером по двенадцать, а ты рядом с нами ребенок.
Равена надменно вздернула подбородок и сморщила нос:
– Не могу не согласиться, Брайен, вы действительно неотесанный мужлан. Не пригласите меня потанцевать, Роджер?
Тот поклонился и предложил ей руку:
– Почту за честь.
Глядя, как эти двое входят в круг пар, кружащихся под звуки вальса Штрауса, Брайен снова презрительно фыркнул.
– Посмотрим, какова ты будешь через пару-тройку лет, – негромко пробурчал он, не спуская с Равены глаз, до тех пор пока она не исчезла из виду где-то в районе возвышения, на котором играл оркестр.
* * *
Итак, с самой первой встречи отношения в этом треугольнике установились на долгие годы вперед.
Роджер, златокудрый, всегда был вежлив и предупредителен – настоящий джентльмен в полном смысле этого слова.
Брайен, темноволосый, – буян, невежа, неукротимый задира, – совершенно не умел прилично вести себя в обществе. Все лето он, казалось Равене, с каким-то садистским удовольствием всячески задирал и преследовал ее; доходило даже до того, что, разыгравшись, таскал за волосы и швырял на землю. Тогда Равена этого не понимала, но Брайен вел себя отвратительно не только ради того, чтобы позлить ее, но и пытаясь произвести впечатление. Особенно это касалось его совершенно немыслимой речи.
Вот он смеется, забавляется вовсю, а мгновение спустя становится мрачен и задумчив.
Когда Равена как-то спросила, откуда эти необъяснимые перепады в настроении, он серьезно ответил:
– Я – ирландец. Мой предок – Рыжий Хью О’Нил, первый граф Тайрон, ты у нас не одна королевской крови. Мы – странный народ и любим предаваться темным мечтаниям.


Поднимаясь некоторое время спустя в дамскую комнату, расположенную на втором этаже резиденции вице-короля, Равена увидела Брайена, приникшего ухом к соседней двери. Заметив ее, он прижал палец к губам:
– Тихо, у них там сэр Чарлз Тревельян, канцлер английского казначейства. Гнусная, доложу тебе, личность.
Равена заглянула в узкую щель между косяком и неплотно прикрытой дверью.
– Это как раз он сейчас говорит, – пояснил Брайен.
Сэр Чарлз был высоким мужчиной с пышными усами, в мундире бригадира драгунского полка.
– Я лично против этого Акта о бедных. Он только поощряет лентяев и бездельников.
– Сэр Чарлз, – вежливо возразил герцог Ольстерский, – неплохо бы вам поездить по сельским районам, особенно на западе. Возьмите хоть Голуэй – да это же просто сплошное кладбище. Люди там мрут как мухи. Их хоронят в общих могилах. Куда ни глянь, мужчины и женщины на себе волокут покойников.
Высокий широкоплечий мужчина с темными волосами и грубым, словно из известняка вырубленным лицом поддержал герцога:
– Да, сэр Чарлз, это надо увидеть своими глазами.
– Это мой отец, – прошептал Брайен.
– В прошлый четверг мне встретился мужчина, он буквально полз вдоль дороги. Настоящий скелет. Я остановил экипаж и спросил, не могу ли чем-нибудь помочь ему. Он поблагодарил и сказал, что добирается до католической церкви в полумиле отсюда, чтобы умереть на освященной земле.
– Полно, дружище. – Сэр Чарлз поднял брови. – Не хотите же вы сказать, что посадили его к себе в экипаж?
– Именно так я и поступил.
Сэр Чарлз недоверчиво покачал головой:
– Считайте, что вам крупно повезло, сэр, если не заразились какой-нибудь мерзостью от этого существа.
– Существа? – В разговор вступил мужчина, чья фигура и изборожденное морщинами лицо выдавали многолетние страдания. – Так, стало быть, вы к нам относитесь, сэр Чарлз? Что-то в этом роде я читал на прошлой неделе в передовице «Таймс». Как же там говорилось? «Нам остается только радоваться, что вскоре на берегах Шаннона останется так же мало ирландцев, как краснокожих на берегах Гудзона». Такова и ваша позиция, сэр?
– Что это, интересно, за старикан? Этого англичашки он, во всяком случае, не боится, – прошептал Брайен.
– Да он и людей поважнее сэра Чарлза не боится, – снисходительно бросила Равена.
– А тебе откуда знать, малявка?
– Оттуда. Он мне четвероюродный дядя. Даниел О’Коннел. Тот самый.
Брайен резко повернулся к ней. Глаза у него округлились, рот широко открылся от изумления:
– Как ты сказала? Тот самый Даниел О’Коннел? Перестань меня разыгрывать.
Но сэр Чарлз сразу же подтвердил слова Равены.
– Господин О’Коннел, подобную бездушную и дерзкую позицию я, естественно, не разделяю. – Сэр Чарлз извлек небольшую золотую табакерку, высыпал на ладонь горстку ароматного табака, ловко клюнул своим длинным носом и откашлялся. – Тем не менее нельзя, на мой взгляд, не видеть в картофельном голоде и эпидемиях, уносящих ежегодно сотни тысяч жизней, некоего божественного промысла.
– Позвольте уточнить: число умерших приближается к миллиону, и конца этому не видно, – заметил О’Коннел.
– Пусть так. В общем, я хочу сказать, что за последнее время ирландская проблема утратила свое чисто земное измерение. А если так, то разве не следует отсюда, что и решение ее надлежит отдать в руки Провидения?
Наступило гнетущее молчание, которое нарушил лорд Кларендон:
– Клянусь честью, более бесчеловечного заявления касательно ирландских дел мне в жизни слышать не приходилось. Не думаю, что во всей Европе найдется еще хоть одно правительство, которое бы вот так же либо закрывало глаза на то, что происходит в западной Ирландии, либо даже проводило политику хладнокровного и систематического истребления целого народа.
– Не мелите вздор, Кларендон! – взорвался дородный лысый мужчина, говоривший с оксфордским акцентом. – Мы же толкуем не о людях – о дикарях. Или по крайней мере о тех, кого цивилизация и не коснулась. Не примите, разумеется, на свой счет, господа. – Говоривший чинно поклонился герцогу и графу. – Люди вашего ранга и воспитания так же далеки от ирландских мужланов, как мы, англичане, от этих мерзких валлийцев или американцы от негров. В конце концов в ваших жилах течет английская кровь. А я говорю о дикарях, о фанатиках, которых всячески подначивают нечестивцы священники.
– Сукин сын! – Не успела Равена и глазом моргнуть, как Брайен распахнул дверь и ворвался в комнату.
Собравшиеся дружно повернулись к нему.
– Что-что вы сказали, молодой человек? – холодно переспросил сэр Чарлз.
Граф Тайрон посмотрел на сына с каким-то безумным отчаянием во взгляде; это чувство все чаще охватывало его по мере того, как Брайен становился старше.
– В чем дело? Как ты смеешь сюда врываться?
Брайен изо всех сил впечатал кулак в ладонь.
– А почему ты позволяешь этой жирной английской свинье говорить с собою как с лакеем? Ты – О’Нил. Да Рыжий Хью в гробу бы перевернулся, доведись ему услышать этот разговор!
У графа вся кровь отхлынула от лица. Он побелел как мел. От сильной пощечины мальчик свалился на пол. Из уголка рта у него сочилась струйка крови.
Граф склонился над сыном и негромко сказал:
– Это тебе за то, что ты позволил себе поступить подобным образом в присутствии лорда Кларендона и остальных господ. Мальчишка! Дурак! Романтик! – повысив голос, с презрением продолжал он. – Рыжий О’Нил, как вам это нравится? В нашем роду целые поколения были британскими подданными и верными последователями англиканской церкви. А теперь вставай и извинись перед сэром Чарлзом.
«А иди ты к черту!» – вертелось на языке у мальчика.


Но в последний раз, когда он позволил себе повысить голос на отца, его выпороли так, что он несколько недель не мог сесть на лошадь, а это – наказание похуже, чем порка. Брайен О’Нил будто родился в седле. Больше того, он чувствовал себя словно частью лошади. Любимцем его был Рыжий, черный арабский скакун с белой звездой посреди лба. На нем он объездил чуть не всю Ирландию. Изумрудные холмы Керри. Могучие скалы Моэра, возвышающиеся над грозной Атлантикой. Плодородные долины Шаннона и Ли, поля Ленстера и Килкенни, простирающиеся почти до самого Дублина. Пшеница на них – почти в человеческий рост. Настоящий рай.
Здесь никогда не бывает слишком холодно или слишком жарко. Снега почти нет. Даже в августе зной к вечеру спадает. Но больше всего Брайену с его склонностью к туманным мечтаниям нравилась зима. Тогда он седлал своего любимца и неторопливо ехал вдоль унылого берега, подставляя лицо пронизывающему ветру, вглядываясь в океан, вслушиваясь в рев волн, накатывающих на береговую полосу.
Однажды его застиг внезапно налетевший шквал – под напором ветра клонились к земле даже могучие древние стволы. Ощущение одиночества, что всегда возникало зимой, по-настоящему захватило мальчика.


– Встать!
Брайен с трудом поднялся, прижимая ладонь к разбитой губе.
– Извинись. Сначала перед сэром Чарлзом, потом перед остальными господами. Да про меня не забудь.
Никуда не денешься, Брайен видел это по выражению отцовского лица. Если не подчиниться, его выдерут еще сильнее, чем в прошлый раз, а там, глядишь, и Рыжего можно лишиться. Граф уже намекал на такую возможность, когда Брайен год назад провалил экзамен по тактике. Теперь-то он – среди лучших учеников.
С трудом сглотнув, Брайен облизнул губы.
– Сэр… сэр Чарлз, я прошу прощения за свое дурное поведение и за сказанные слова. – Он обвел глазами комнату. – Джентльмены, прошу простить за то, что ворвался сюда.
Присутствующие, похоже, забавлялись происходящим.
– А вы, сэр… – Брайен встал по стойке «смирно». – У вас я прошу прощения… – Он запнулся и скривил губы, – …за то, что оказался непослушным и неблагодарным сыном.
Отец и сын смерили друг друга взглядом. Граф устало покачал головой:
– Хорошо, можешь идти.
С легкой задумчивой улыбкой сэр Чарлз посмотрел ему вслед.
– Так-так, граф, а парень-то у вас с норовом.
– Настоящий хулиган, – подтвердил граф. – Я уж подумываю о том, чтобы перевести его в другую военную школу. В Англии. Там дисциплина покрепче.
– Естественно. – Кривая ухмылка сэра Чарлза досказала все остальное: чего можно ожидать от учреждения – любого учреждения, чьи корни уходят в ирландскую почву? На всем отпечаток. Даже на сыне английского джентльмена, родившемся и выросшем в этой богомерзкой стране. Вот именно. Богомерзкой.
Англичанин…
– Говорят, ваша жена из де Моленов, милорд? – В голосе его явно прозвучала насмешка.
– Да, сэр Чарлз. – Граф внутренне напрягся.
– Известная купеческая семья в Дублине, верно?
– Именно так.
– Славная женщина.
– Благодарю вас, сэр Чарлз.
Легкая пикировка, смысл которой был здесь всем понятен. Дед и бабка Терезы де Молен по отцовской линии были Маллинзами; в какой-то момент они взяли новое имя и перешли из католицизма в англиканство. Это был способ добиться материального благополучия, а также пропуск в высшее ирландское общество, где на первых ролях были английские помещики, английские чиновники и ирландская знать протестантской веры, где граф Тайрон занимал видное место.
– Насколько я понимаю, эти де Молены – добрые граждане и патриоты? – иронически улыбнулся сэр Чарлз. Это был не столько вопрос, сколько утверждение. Мягкий упрек. Невысказанное предупреждение.
Равена устремилась за Брайеном, который вихрем пронесся через просторный холл.
– Ну и дурачок же ты! Это ведь надо – сказать такое! Удивительно еще, как это отец тебе голову не свернул.
При всех своих переживаниях Брайен не мог не усмехнуться:
– Ты в своем уме? По-моему, твое место в Бедламе.
– А что такое Бедлам?
– Лондонский приют для слабоумных.
– У тебя кровь идет. Больно?
– И как это ты, черт возьми, догадалась? Больно.
– Слушай, почему ты все время ругаешься?
– А почему ты все время болтаешь? Вернулась бы лучше к Роджеру, с ним тебе будет хорошо.
Равена так и застыла на месте. Изящные губки ее искривились, в глазах, бог весть почему, защипало.
Пройдя несколько шагов, Брайен остановился. Посмотрел назад.
– Эй, какого дьявола? Ты что, реветь, что ли, собралась?
– Я никогда не плачу. Один только раз плакала – когда умерла моя собака.
Брайен кивнул. Голос его смягчился:
– Это я могу понять. Наверное, я бы тоже заплакал, если б не стало Рыжего.
– А кто такой Рыжий?
– Моя лошадь.
Равена зарделась:
– Лошадей я тоже люблю. Ты позволишь мне покататься на Рыжем?
– Э-э, почему бы и нет? Только как бы он тебя не сбросил, это очень разборчивая лошадка.
– Ничего, как-нибудь найдем общий язык.
Некоторое время Брайен задумчиво смотрел на Равену, а потом застенчиво улыбнулся:
– Извини, что не поверил тебе насчет Дана О’Коннела. Это великий человек. Я серьезно. Он и еще Вулф Тоун.
– А кто такой Вулф Тоун?
– Он возглавил восстание против англичан в тысяча семьсот девяносто восьмом году. И знаешь, еще бы чуть-чуть – и победил. Между прочим, он был протестантом, каково? Все ирландцы хотят одного и того же, не важно, кто они – католики или протестанты. Свободы.
– Мы тоже протестанты.
– И я.
– И все равно отец не всегда на стороне англичан, – помолчав немного, осторожно сказала Равена.
– Мой тоже. – Брайен шагнул к ней и положил ей руки на плечи. – Знаешь, малышка, родство с Даном О’Коннелом компенсирует испанскую кровь.
Равена плотно сжала губы.
– Ну почему ты не можешь сказать ничего приятного без того, чтобы тут же все не испортить?
– Да шучу же я, шучу. Надо полагать, у испанцев с чувством юмора дела обстоят похуже, чем у ирландцев.
– К тому же ты лгун. Ты англичанин, а не ирландец. Твой брат Роджер мне все рассказал. Он ненавидит ирландцев.
Брайен разом помрачнел, все оживление куда-то исчезло.
– Бедняга Роджер. Да, он англичанин, в этом ты права. Но я – нет.
– Как это? Ведь вы же близнецы.
– Роджер – это просто отражение, знаешь, как в зеркале. А настоящий брат или настоящий ирландец – это далеко не просто отражение.
– Хорошо сказано, малыш. – Позади них появился Даниел О’Коннел и обнял обоих за плечи. – Я тебе кое-что должен, молодой человек.
– Мне, сэр? – У Брайена расширились глаза. – И что же это?
– Твое извинение. Хочу вернуть его тебе. Мне оно не нужно. Ты сказал чистую правду, и, по моему скромному мнению, ты очень храбрый парнишка. Что скажешь, Равена?
Она мельком посмотрела на Брайена и отвела взгляд в сторону. О’Коннел нагнулся и поцеловал ее в макушку.
– Ладно, мне пора, уже поздно. Завтра я уезжаю в Англию. На той неделе у меня выступление в парламенте.
– Задайте им жару, сэр! – Глаза у Брайена так и заблестели.
Великий человек тяжело вздохнул, покачал головой и с усилием проговорил:
– Нет, сынок, время пороха и огня еще не настало. Слишком много человеческих жизней зависят от того, получим ли мы помощь от Англии. Среди англичан есть добрые люди, верные друзья. А некоторые, вроде лорда Кларендона, пользуются немалым влиянием. Слышал ты когда-нибудь про Гладстона?
– Нет. И что же вы им скажете?
– Я стану на колени и буду умолять пересмотреть свое решение. А если понадобится, то стану на колени и в англиканской церкви и буду молить Господа, чтобы просветлил их тупые головы. – О’Коннел вытянул перед собой руки, закрыл глаза и почти продекламировал: – Ирландия в ваших руках. Если вы ее не спасете, никто не спасет. И я торжественно призываю вас запомнить мое предсказание: если на выручку не придете вы, погибнет четверть нашего народа.
Равена круто повернулась и кинулась к выходу. Глаза ее были полны слез, а о том, чтобы показать это Брайену О’Нилу, не могло быть и речи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Огненные цветы - Блэйк Стефани



Интересный роман, у автора главные героини по одному сценарию влюбляются в одних за других выходят замуж, от первых рожают детей и т.п. героини сексуально озабоченные в перерывах имеют по несколько любовников и так во всех ее романах.
Огненные цветы - Блэйк СтефаниМилена
15.01.2015, 16.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100