Читать онлайн Огненные цветы, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненные цветы - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненные цветы - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненные цветы - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Огненные цветы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Избрание Авраама Линкольна, убежденного противника рабовладения, президентом США стало для Юга последней каплей, переполнившей чашу. Семь штатов – Южная Каролина, Джорджия, Луизиана, Миссисипи, Флорида, Алабама и Техас – отделились от Союза. Временное правительство обосновалось в Монтгомери, штат Алабама. Тут же началась и подготовка проекта конституции нового государственного образования – Конфедерации.
Южная Каролина потребовала возвращения всех объектов федеральной собственности в границах штата, включая форты Моултри и Самтер. Гарнизон Моултри был спешно переведен в Самтер, находившийся прямо у Чарлстонской бухты – в пункте, стратегически куда более благоприятном.
12 апреля 1861 года, через шесть недель после того, как Линкольн переехал в Белый дом, конфедераты открыли огонь по форту и не прекращали его до тех пор, пока тридцать четыре часа спустя майор Роберт Андерсон, комендант Самтера, не выкинул белый флаг. Так началась Гражданская война.
17 апреля за первыми семью штатами последовали еще четыре – Виргиния, Арканзас, Северная Каролина и Теннесси. Столицей Конфедерации был провозглашен Ричмонд.
Однажды утром в «Равене» появилась Джейн Сидли, которую явно так и распирало желание поделиться новостями.
– Слышали? Дядю Джефа выбрали президентом Конфедерации штатов? Потрясающе, верно?
– Дьявол меня раздери! – Роджер явно разделял энтузиазм гостьи. – Прошу, конечно, прощения, дамы, но, полагаю, по такому поводу небольшие вольности в языке извинительны. – Роджер звонком вызвал дворецкого. – Гордон, откройте ящик шампанского, которое на прошлое Рождество прислал мой отец, и поставьте несколько бутылок на лед.
– Вряд ли похороны такой уж подходящий повод для торжества, Роджер, – веско проговорил герцог.
– Это как же понимать, сэр? – Роджер пристально посмотрел на тестя.
– Очень просто. Мы только что похоронили Декларацию независимости и Конституцию страны.
Капитан О’Нил был явно вне себя от ярости.
– При всем уважении, сэр, – голос его от напряжения звучал как натянутая струна, – должен напомнить, что именно такого рода изменнические разговоры послужили причиной вашего изгнания из Ирландии.
Не успел герцог и рта открыть для ответа, как Равена вскочила и отвесила мужу пощечину.
– Да как ты смеешь так разговаривать с отцом, особенно после всего того, что он для нас сделал? И между прочим, мы в его доме.
– Успокойся, Равена, – негромко сказал герцог. – У Роджера есть полное право отстаивать свое мнение. Впрочем, как и у меня. А по моему мнению, эта война – трагедия, не имеющая себе равных в истории этой великой страны, не только в ее прошлом и настоящем, но, наверное, и будущем. Если у нее вообще есть будущее. Во всяком случае, Америке понадобятся тысячи лет, чтобы залечить раны, нанесенные этой войной. Новый упадок Римской империи.
– Не желаю я больше слышать эти пораженческие разговоры! Еду в штаб, надо выяснить, какие планы у Джеба. К ужину не ждите.
После этой стычки Роджер стал в доме совершенно чужим. В начале мая он сделал герцогу нечто вроде официального заявления:
– Сэр, военные обязанности не позволяют мне более уделять должное внимание хозяйству. Послезавтра президент Дэвис лично назначит нас с Джебом Стюартом на соответствующие должности в армии Конфедерации. И полагаю, вскоре мне придется принять участие в боевых действиях.
Накануне этой торжественной церемонии за ужином собрались Роджер с Равеной, Джеб Стюарт со своей женой Флорой, а также герцог с герцогиней.
– А ведь здорово они выглядят в этой серо-голубой форме, верно? – заметила Флора Стюарт.
– Только относитесь к ней бережно, – криво ухмыльнулся герцог. – А то другой в обозримом будущем не предвидится.
– Как вас понимать, сэр? – нахмурился Джеб Стюарт.
– Чего же тут не понять? На Юге нет сколько-нибудь развитой промышленности. Пари готов держать, что эти серо-голубые мундиры были пошиты где-нибудь на Севере.
– Ерунда, – фыркнул Роджер. – Вы, наверное, забыли про Англию и Францию. А ведь они всегда были на нашей стороне. Это главные потребители нашего хлопка. Только не говорите мне, что северяне блокируют наши порты. Да при первой же попытке вмешательства в торговые дела британский и французский флоты превратят американские военные суда в тлеющие головешки.
– Ты действительно так думаешь, Роджер? – Герцог с легкой улыбкой отхлебнул глоток коньяка, которому всегда любил отдать должное после еды.
– Разумеется.
– От человека, так стойко приверженного Англии и ее политической доктрине, можно было бы ожидать большего понимания ее этической позиции. – Герцог тяжело вздохнул. – И Англия, и Франция давно отменили рабовладение в своих колониях и доминионах и осудили эту систему в мировом масштабе. И пусть их симпатии, в чем я не сомневаюсь, остаются на стороне Юга, ни та ни другая не окажут открытой поддержки, моральной и материальной, делу, из-за которого началась эта трагическая война. То есть сохранению и дальнейшему развитию самого института рабовладения. Нет, Роджер, тут ты заблуждаешься, и время это покажет. На самом деле Англия и Франция будут приветствовать морскую блокаду, ибо это даст им удобный повод отказать в помощи старым друзьям. Может быть, и найдется несколько смельчаков, которые на свой страх и риск и за баснословные деньги займутся поставками, но эти жалкие усилия никогда не получат открытой правительственной поддержки.
Слова герцога оказались пророческими. Выступая в защиту права южных штатов определять собственную судьбу (проблема рабства при этом даже не упоминалась), ни Англия, ни Франция в действительности не предпринимали сколько-нибудь серьезных попыток прорвать установленную Севером морскую блокаду и наладить поставку промышленных товаров, в которых Конфедерация испытывала столь острую нужду.
С любой точки зрения, как любил подчеркивать герцог в разговорах с зятем, у северян на руках все козыри. Промышленность. Железные дороги. Флот. Земельные ресурсы. Деньги.
Но один козырь все-таки был и у южан: превосходная армия. Большинство лучших офицеров армии Соединенных Штатов встали под знамена Юга. Да и вообще мировая история показывает, что лучшие солдаты – это вчерашние крестьяне и что воинская доблесть всегда идет об руку с аграрным хозяйством.
А вот северянам едва ли не всех своих высших начальников пришлось рекрутировать с гражданской службы: Гранта, Макдауэлла, Макклеллана. Что касается первого, то он работал на какой-то незначительной должности у своего отца, занимавшегося разного рода поставками, причем даже это место ему пришлось оставить из-за беспробудного пьянства.
А среди генералов-конфедератов были такие яркие личности, как Роберт И. Ли, бывший начальник академии в Вест-Пойнте, Т. Дж. Джексон, по прозвищу Каменная Стена, П.Г.Т. Борегар и, наконец, несравненный Джеб Стюарт – гордость Вест-Пойнта.
К тому же у южан было и то преимущество, что они вели оборонительную войну. Боевой дух солдат был выше и мотивы глубже – они защищали родную землю. Север же выступал в роли агрессора, и поначалу зеленые новички, составлявшие большинство дивизий генерала Ирвина Макдауэлла, наступавших в июле 1862 года на Ричмонд, слабо представляли себе, за что, собственно, сражаются. Между тем захват столицы Конфедерации был первейшей целью высшего командования Севера.
21 июля 1861 года «волонтеры» Макдауэлла столкнулись с превосходно обученными частями Борегара у речушки в тридцати милях к югу от Вашингтона и потерпели сокрушительное поражение. Это столкновение вошло в историю как битва при Бул-Ран. Отступая, северяне наткнулись на отряды Т. Дж. Джексона, стоявшие, как каменная стена. После этого началось беспорядочное бегство, прекратившееся только у ворот в столицу Соединенных Штатов. На какое-то время судьба Вашингтона повисла в воздухе.
Так по иронии судьбы конфедераты уже в самом первом крупном сражении Гражданской войны почти достигли той самой цели, которую ставили перед собою как раз северяне. А именно: овладение опорными пунктами противника.
После битвы при Бул-Ран конгресс распорядился резко усилить кавалерию союзной армии. Задача непростая, поскольку северяне были по преимуществу городскими жителями – фабричные рабочие и конторские служащие. Мало кто из них вообще садился на лошадь.
В этих условиях люди с военным образованием и кавалерийской выучкой вроде Брайена О’Нила были просто подарком судьбы. Ему присвоили чин старшего лейтенанта и назначили инструктором Десятого конного полка, базировавшегося в Эльмайе, штат Нью-Йорк. Для Брайена это было страшным разочарованием.
– Какого черта, сэр! – взорвался он, когда его начальник сообщил ему об этом решении. – Я пришел в армию, чтобы воевать, а не давать уроки верховой езды городским щеголям.
– Сочувствую вам, лейтенант, – сказал капитан Вандербильд. – Но если вы обучите сотню этих ребят хоть четверти того, что умеете сами, для нашего дела это будет куда важнее, чем доблесть в открытом бою с мятежниками. А как только доведем этих неумех до ума, обещаю, у вас появится возможность скрестить оружие с противником.
В течение двух лет после начала Гражданской войны кавалерия федералов находилась в обороне. И лишь через два года майор Брайен О’Нил вступил в свой первый бой.
* * *
Ну а капитану Роджеру О’Нилу так долго своего первого боевого крещения ждать не пришлось. В июне, возглавляя вместе с Джебом Стюартом конный отряд, он уничтожил аванпост противника у Фоллинг-Уотер, после чего Джеб был произведен в полковники, а Роджер заслужил майорское звание.
Оба были и при Бул-Ран, и в тот самый момент, когда яростное сражение достигло своей кульминации, Стюарт предпринял молниеносную кавалерийскую атаку, которая впоследствии сделалась его визитной карточкой. Врубившись в строй знаменитых зуавов, считавшихся элитными частями армии северян, Стюарт обрушился на фланг противника, полностью расстроил его и превратил армию в охваченную паникой толпу, что и привело к беспорядочному отступлению до самого Вашингтона.
Два месяца спустя Джеб Стюарт получил звезду бригадного генерала, а Роджера повысили до подполковника.
В тот вечер офицерские казармы содрогались от громогласного застолья, а песни продолжались до самого рассвета. Под аккомпанемент Джо Суини, наигрывавшего, как всегда, на своем банджо, Джеб и Роджер распевали дуэтом.
В первые два года войны Конфедерация торжествовала одну победу за другой. Предсказания насчет того, что установленная северянами морская блокада просто задушит Юг, оправдывались слабо. Оружие, боеприпасы и продовольствие текли из Мексики, а затем доставлялись в войска по Миссисипи. Пока адмирал Бьюкенен удерживал бухту Мобил, путь северянам к Мексиканскому заливу был заказан. Свою долю добычи приносили и отряды Джеба Стюарта, как вихрь налетавшие на тылы северян, приводившие солдат противника в немалое смятение, нарушавшие коммуникации, поджигавшие склады, занимавшиеся мародерством.
Дважды Джеб, которому неизменно сопутствовал Роджер, бил во главе дивизий Северной Виргинии части армии «Потомак», которой командовал теперь генерал Джордж Макклеллан. В какой-то момент последний подступил почти к самому Ричмонду, и в июле 1862 года близкое падение столицы конфедератов казалось неизбежным.
Однако Стюарт во главе двух с половиной тысяч всадников захватил в плен сотни солдат противника вместе с лошадьми и мулами, и Макклеллан вынужден был остановить наступление.
А в августе того же года конные отряды Стюарта ударили в тыл армии генерала Поупа; его успел выручить Макклеллан, оправившись после тяжелого поражения у Ричмонда.
Однако же это был очередной удар по противнику, понесшему тяжелые людские потери. Помимо того, Стюарт захватил немало трофеев, в том числе предмет особой гордости молодого генерала – личные вещи Поупа и секретную переписку.
Джеб и Роджер удостоились личного поздравления генерала Ли и президента Дэвиса.
– Да вы хоть понимаете, что происходит? – возбужденно говорил Роберт Ли, поворачиваясь к Джексону Каменная Стена, отбросившему войска Макклеллана назад, к реке Раппаханнок. – Линкольн приказал западной группировке армии Макклеллана усилить Поупа. Стало быть, все, что нам нужно, – это чтобы Лонгстрит ударил с северо-запада во фланг Поупу, пока к нему не подойдет Макклеллан.
И вновь армия «Потомак» была отброшена через Бул-Ран почти к самому Вашингтону.
И вновь, к вящему неудовольствию многих южан, включая горячие головы вроде Стюарта и Роджера О’Нила, Джексон Каменная Стена не воспользовался плодами победы.
– Поймите меня правильно, Джеб, – говорил Роджер. – Ли – превосходный стратег, но, видит Бог, как полевой командир вы стоите их с Джексоном, вместе взятых. Окажись вы на месте Джексона – и по улицам Вашингтона уже не янки бы расхаживали, а наши.
– Знаете, в чем вся беда? – мрачно заметил Стюарт. – Ли не хочет победы или, во всяком случае, поражения Союза, которому он в свое время присягнул на верность. Ему нужно только одно – чтобы правительство признало независимость Виргинии и других штатов Конфедерации.
Это было не личное – общее несчастье солдат по обе стороны баррикады. Синдром Каина – Авеля. Брат против брата. Брат убивает брата.
В битвах семи дней Джеб Стюарт противостоял своему тестю, генералу Филиппу Джорджу Куку, командовавшему у Макклеллана кавалерией.
Одна из его золовок была замужем за главным хирургом армии конфедератов, а другая – за одним из генералов федеральных войск.
26 октября 1862 года Макклеллан, вновь возглавивший армию «Потомак», предпринял очередное вторжение в Виргинию. Лонгстрит остановил его, и Линкольн заменил Макклеллана на генерала Амброза Бернсайда, которому было приказано атаковать Ричмонд. Это оказалось одним из самых неудачных решений, принятых президентом за все годы войны.
С фанатичной решимостью, граничившей с безумием, Бернсайд обрушился с фронта на армию генерала Ли, окопавшуюся на высотах под Фредериксбергом. И хотя противник значительно превосходил их числом – сто тринадцать тысяч штыков против семидесяти пяти тысяч, – ветераны-конфедераты одержали в этой кровавой мясорубке, равной которой не знала до того история войн, победу.
Шесть раз отважные пехотинцы армии северян ходили в атаку чистым полем против опустошительного огня артиллерии и батальонов противника. Голубые и серые мундиры, цвета федералов и конфедератов, – все смешалось в кучу. Сверкали штыки. Трепетали вымпелы на остроконечных пиках. И шесть раз атакующих отбрасывали назад, и перед каменными стенами, защищавшими оборонительные рубежи у Мэри-Хайтс, оставались тысячи трупов.
В самый разгар боя Ли проговорил со слезами на глазах:
– Может, это даже и хорошо, что война такое ужасное дело, а то, глядишь, и во вкус войти недолго.
Когда все кончилось и подсчитали потери, выяснилось, что северяне оставили на поле битвы тринадцать тысяч солдат и офицеров, южане – пять с половиной.
Фредериксберг, ужасы которого столь красочно описывали военные корреспонденты, произвел такое гнетущее впечатление и на Севере, и на Юге, что в высших кругах Ричмонда и Вашингтона начали поговаривать о необходимости скорейшего достижения согласия, иначе и в армии, и среди гражданского населения могут начаться бунты.
Незадолго до Рождества 1862 года Линкольн обронил в разговоре с ближайшими помощниками:
– Мы на грани национальной катастрофы.
А участникам пышного новогоднего бала, устроенного в особняке Джефферсона Дэвиса, будущее, напротив, виделось в радужных тонах.
Даже герцог Ольстерский вынужден был признать, что его пессимистические прогнозы касательно неизбежного развала Конфедерации оказались необоснованными. И оружия, и продовольствия, и одежды хватало. Боевой дух по сравнению с началом войны даже поднялся. Ричмонд по-прежнему оставался жизнерадостным, процветающим городом, ни в чем не испытывающим недостатка.
Правда, приходилось считаться с начавшейся инфляцией. Одно яйцо стоило доллар, фунт кофе – пять. Но в «Равене», как и на других плантациях, жизнь текла спокойно и безоблачно.
Мужчины ушли на фронт, и на плечи женщин легла вся ответственность за ведение хозяйства в условиях военного времени. Постановлением правительства, принятым сразу после объявления войны, хлопковые плантации превращались, по сути, в фермерские хозяйства. Здесь вовсю шили, ткали, красили – в общем, происходило возрождение старинных домашних ремесел. Женщины трудились в коптильнях и бесплатно раздавали пищу солдатам на марше. Равена, ее мать вместе с Джесси Фарнсворт и другими знатными дамами Ричмонда пять дней в неделю работали в госпиталях, оказывая помощь раненым. А помимо того, давали званые вечера и устраивали танцы для фронтовиков, находившихся в отпуске либо на излечении после ранения.
– Рад, что ты сделалась такой патриоткой, – похвалил жену Роджер, которому накануне Рождества дали отпуск. – Генерал Ли называет тебя, твою мать и миссис Фарнсворт самыми сознательными из женщин Ричмонда, работающих на войну.
– Я работаю не на войну, Роджер. Я работаю на мир. Я стараюсь сделать все от меня зависящее, лишь бы вернуть мир и покой в сердца людей, пострадавших на войне. А ведь большинство из них еще совсем мальчики.
– Это герои. И они заслуживают не жалости, а гордости.
Равена промолчала. Нет смысла объяснять Роджеру, что если уж и лежит в основе ее поведения патриотизм, то это патриотизм человечности. Любовь к ближним обоего пола.
Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, писал Джон Донн.
type="note" l:href="#n_11">[11]
Каждый человек есть часть Материка… Я един со всем Человечеством.
По какой-то ассоциации Равене вспомнилась Ирландия, и в горле ее встал комок.
– Что-нибудь не так? – спросил Роджер.
– Ничего. – Равена выдавила из себя улыбку. – Абсолютно ничего. Я рада, что ты дома, Роджер, и что ты жив и здоров.
– Это правда?
– Иначе бы я не говорила.
Он потянулся обнять ее.
– Все это время я надеялся, что отношения у нас наладятся.
– Может быть. – Равена подставила ему щеку для поцелуя. – Дай мне немного времени, Роджер. Не торопи.
– Как скажешь.
Через два дня, в сочельник, Равена впервые за последний год легла с ним в одну постель. Для этого у нее были и свои причины, так что оправданий себе она не искала. Рейнолдс ушел на фронт вскоре после начала войны, а он был последним мужчиной, с которым она занималась любовью. Давно это было. Слишком давно для женщины с таким сексуальным аппетитом. Ну и разумеется, она чувствовала себя обязанной по отношению к мужу. Солдат, рискующий жизнью ради торжества дела, в которое он верит. Достойный мужчина. Храбрый воин. Несомненно, он заслуживает тепла и ласки. Она его жена.
С того, самого первого раза, послужившего прелюдией к их совместной жизни, не было им так хорошо друг с другом.
– Разлука смягчает сердца, – прошептал Роджер ей на ухо.
«Воздержание горячит кровь», – подумала про себя Равена, но вслух ничего не сказала.
Приподнявшись на локте, Роджер посмотрел ей прямо в глаза.
– Чудесно было бы, если бы нынче ночью ты понесла, верно?
– Чудесно, – искренне откликнулась Равена.
– Вот это настоящий рождественский подарок, – засмеялся Роджер.
Через неделю они были на президентском балу в честь Нового года.
– Новый год – новое начало для Конфедерации, – провозгласил президент Дэвис первый в ряду бесчисленных тостов под шампанское, завезенное из заморских краев.
А в сотне миль к северу, в Вашингтоне, шампанского не пили. Нечего было праздновать.
В Белом доме президент Авраам Линкольн просматривал последний вариант документа, который ему предстояло вынести на суд народа Соединенных Штатов в новогоднюю ночь.
Прокламация об освобождении.
…При свидетелях подписываю и скрепляю печатью Соединенных Штатов…
Президент Авраам Линкольн.


В ту же самую ночь военный корреспондент Джулия Уорд Хау, описавшая некогда отступление Бернсайда после поражения при Фредериксберге, засмотрелась на мерцающие вдали, словно звезды на черном небе, огни военного лагеря. Потом она вернулась к себе в палатку и сочинила вдохновенное стихотворение, призванное поднять боевой дух северян:
Труба Его трубит, назад пути уж нет. Предстанем в Судный день Пред Ним держать ответ. Не дрогнет же наш дух, И пусть разит рука. Бог с нами – на века.
Впоследствии эти строки обрели бессмертие под названием «Боевой гимн Республики».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Огненные цветы - Блэйк Стефани



Интересный роман, у автора главные героини по одному сценарию влюбляются в одних за других выходят замуж, от первых рожают детей и т.п. героини сексуально озабоченные в перерывах имеют по несколько любовников и так во всех ее романах.
Огненные цветы - Блэйк СтефаниМилена
15.01.2015, 16.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100