Читать онлайн Обжигающий огонь страсти, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обжигающий огонь страсти - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.31 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обжигающий огонь страсти - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обжигающий огонь страсти - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Обжигающий огонь страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

1 января 1831 года


Как приятно повторять: «Счастливого Нового года!» Новый год принес с собой много нового, не только радостного, к сожалению, но все же я его приветствую. Новый английский король – Вильгельм Четвертый – оказался более или менее либеральным правителем, во всяком случае, не таким тираном, как его предшественники – Георги. Что очень важно, он стойко поддерживает средний и низший классы.
Кое-какие хорошие личные новости. Полковник Уильям Лайт покидает свиту Веллингтона и убывает из Англии. С его возвращением связана скандальная история. Женитьба Уильяма Лайта на третьей дочери герцога считалась уже делом решенным. Все, знавшие эту красивую пару, уверяли, что они просто созданы друг для друга. Три месяца они путешествовали по Средиземному морю на личной яхте герцога. О подобном медовом месяце мечтают все женщины. И вдруг после такого стремительного сближения – драматическое расставание. Все, кто интересуется светской жизнью, не только в Англии, но и в далекой Австралии, недоумевают, какого рода причины могли привести к столь резкому разрыву.
Но главное, конечно, что этот праздник я считаю днем рождения моей, а точнее говоря, нашей с Крегом любимой дочери Джуно. Многие знакомые и члены семьи утверждают, что она очень похожа на меня, что в ее возрасте я была точно такой же. Несмотря на темные волосы и цвет лица, сходство, конечно, несомненное. У нас одинаковые губы, одинаковая улыбка. Но Джуно унаследовала от Крега светло-голубые глаза, прямой нос и, что мне особенно нравится, раздвоенный подбородок.
Джейсон, ее брат, когда подрос, подурнел, у него смуглая кожа валлийца, передавшаяся ему от кого-то из моих предков, а может быть, и от шотландских предков Крега. Прошло уже два года с тех пор, как он отправился в Лондон, чтобы поступить в Королевский инженерный колледж. В своем последнем письме мальчик пожелал нам всем счастливого Рождества и счастливого Нового года, выразив глубокое сожаление по поводу того, что не имеет возможности присутствовать на праздновании восемнадцатилетия Джуно.
Как обычно, два деда не знают никакой меры, стараясь превзойти друг друга, изливая любовь на своего «сияющего ангела». Я никогда не забуду, что отец и мать Джона, Дейл и Элизабет, относятся к Джуно и Джейсону как к своим внукам. В глубине души я подозреваю, что они гордятся моими детьми больше, чем детьми своей дочери Дорис. Это, вероятно, потому, что Джуно и Джейсон росли рядом с ними, а Дорис со своими детьми почти все время живет вдали от них, ведь ее муж Луис Голдстоун работает экспертом по международным финансам и банковскому делу.
* * *
Праздничный бал в честь дня рождения Джуно был омрачен лишь одним обстоятельством: деда Диринга уложила в постель болезнь – подагра и радикулит.
Появление матери и дочери – они шли вместе по обеим сторонам коляски Джона – вызвало всеобщее восхищение в бальном зале.
На Адди было тюлевое платье а-ля Тальони,
type="note" l:href="#n_16">[16]
расшитое серебряной нитью, и горностаевое боа, наброшенное на обнаженные плечи. Прическа – в классическом греческом стиле, за каждым ухом сверкал золотистый цветок акации.
Джуно была в розовом кисейном платье, с туго облегающим корсажем. В волосах у нее красовалась роза, вторая роза была приколота к талии. Греческой прическе она предпочла обычную: ее прекрасные волосы были гладко зачесаны и стянуты узкой лентой, украшенной бисером.
По моде тех времен на ногах красавиц поверх телесного цвета кашемировых чулок были надеты прозрачные шелковые чулки. Красоту их ножек подчеркивали атласные, с тупыми мысками туфельки на маленьком каблучке со стягивающими лодыжки ремешками. Толпа приглашенных гостей пестрела модными тогда тканями – поплином, парчовым газом, атласом, шелком и кисеей самых разных цветов – белого, розового, лазурного, цвета пармской фиалки и наиболее популярного – желтого. У нескольких женщин в волосах и на корсажах были приколоты черные креповые цветы в знак траура по недавней кончине короля Георга Четвертого; кое у кого из мужчин на рукавах можно было видеть черные повязки. В списке молодых людей, пригласивших Джуно на танец, первыми значились Джон и Ланс Коулмены, братья, которые еще с младших классов школы соперничали, стараясь добиться расположения Джуно. Джон, старший, был блистательным адвокатом; Ланс, младший, стал партнером отца и менеджером его предприятий.
Сайрас Коулмен приехал в Австралию в 1800 году из Нью-Бедфорда, штат Массачусетс, где был помощником капитана на китобойном судне. В то время в Новом Южном Уэльсе, располагавшем небольшим китобойным флотом, Сайрас принял предложение капитана, владельца судна, который обещал ему партнерство с выделением третьей части прибыли в его деле. Новый Южный Уэльс экспортировал тогда триста тонн китового жира. Это было ничтожно мало, если учесть, что киты, отловленные у берегов Австралии, были самыми крупными в мире. Китовый жир считался тогда лучшим маслом для ламп.
Через два года напряженной работы по добыче китов, а также расширения торговли китовым жиром австралийский экспорт превысил сумму в сто двадцать тысяч фунтов в год. К 1810 году флотилия Коулмена—Хенли насчитывала семь судов. В следующем десятилетии компания занялась также тюленьим промыслом. Шелковистые шкуры тюленей, добытых в холодных северных водах, пользовались большим спросом не только в Англии и Америке, но даже и в далеком Китае.
Понятно, почему Джон Блэндингс мечтал выдать свою приемную дочь за одного из наследников Коулмена.
– Понимаешь ли ты, какое значение этот союз мог бы иметь для меня? – как-то сказал он жене, но тут же поправился: – Я хочу сказать, для твоего и моего отца, для компании. И разумеется, для тебя и Джуно. – Его сцепленные, странно скрюченные пальцы напоминали Адди извивающиеся щупальца спрута. – Империя Блэндингсов—Дирингов—Коулмена оттеснила бы на второй план даже фирму Мак-Артура.
Когда Джон, с раскрасневшимся лицом и лихорадочно горящими глазами, дрожа от возбуждения, говорил с таким пылом, Адди охватывал страх, или, точнее говоря, презрение, даже омерзение, ибо она не могла принять такую безграничную алчность, которая стала его жизненной философией. И вместе с тем ее снедало чувство вины. Ей часто казалось, что безудержное стремление Джона к деньгам и власти объясняется сексуальной неудовлетворенностью.
Глядя, как ее уже взрослая дочь кружится по зеркальному паркету в объятиях Джона Коулмена, Адди ощущала прилив тоски. Ей почему-то было очень жаль себя. Она вспоминала, как они с Джоном, совсем еще юные, отплясывали на балах, ни о чем не думая, не заботясь о будущем. Их беспечная радость была законной привилегией юности, а та жизнь, которая им досталась с Крегом, была лишена многих простых удовольствий и развлечений, которые Джейсон и Джуно принимали как должное. «Неужели я завидую своей собственной девочке?» – спросила она себя.
Подумав, что это, наверное, так и есть, Адди печально улыбнулась. Но, заметив, что к ней приближается Уилл Уэнтворт, постаралась скрыть свою меланхолию.
– Вы выглядите просто божественно. Разрешите пригласить вас на танец?
– Спасибо за комплимент и за приглашение.
Она оглядела его черный фрак, черные брюки и черный галстук.
– Я вижу на тебе траур. Вот уж не думала, что ты будешь горевать по старику Георгу.
Он усмехнулся:
– Это просто дань последней моде в Лондоне и Париже.
– Если это мода, то, по-моему, прескучная.
Оркестр, состоявший из духовых инструментов, скрипок, барабана и клавикорда, закончив вальс, начал играть какую-то бравурную мелодию, в которой чувствовалось что-то славянское.
Адди прислушалась.
– Что они играют?
– Мазурку. Я научился этому танцу у польской графини, любовницы генерала Пуласки.
type="note" l:href="#n_17">[17]
Пошли со мной и держись за меня крепче.
После того как Адди приноровилась к своему партнеру, мазурка ей очень понравилась. Ее танцевали группами по четыре—восемь пар, и она чем-то напоминала быстрый вальс. Мимо них пролетели Джуно и Джон Коулмен. Юбки шелестели, и девушка заливалась звонким, как колокольчик, смехом.
– Похоже, виновница торжества от души развлекается.
– А почему бы и не развлекаться? Она молода, хороша собой, и за ней ухаживают прекрасные молодые люди.
– Дочь пошла по стопам матери, – пошутил он. – Только в тебя была влюблена добрая половина всех мужчин Нового Южного Уэльса.
– Это, по-видимому, следует считать преувеличением?
– Нет, это святая правда.
– Льстец. Ты что-нибудь слышал в. последнее время об Уильяме Лайте?
– Нет, но сегодня утром я получил письмо от его тестя, герцога. Он, как и многие, крайне озадачен неожиданным разрывом молодых. Как ты знаешь, он очень хорошо относится к Уиллу и по-прежнему поддерживает его кандидатуру на пост главного картографа Австралии.
– И каковы будут его обязанности?
– Ты знаешь, что на юге намечается основать новое поселение. Этот проект был выдвинут Эдуардом Гиббоном Уэйкфилдом, который исходит из предпосылки, что новая колония должна обходиться без труда каторжников. А успех проекта зависит от наличия трех составляющих: необходимого количества пригодной земли, капитала для ее обработки и наличия рабочих рук. Уэйкфилд предлагает продавать землю новым поселенцам по справедливой цене, а вырученные деньги вкладывать в фонд для оплаты труда свободных рабочих и перевозку в колонию новых иммигрантов из Англии и других стран. Заманчиво, не правда ли?
– Да, согласна, – подтвердила Адди.
И заманчивее всего, подумала она, что экспедицию возглавит полковник Уильям Лайт, который больше уже не служит Веллингтону. Сердце Адди забилось чаще, когда она представила себе, как увлекательно было бы участвовать в такой экспедиции. Словно возвращение в прошлое, в юность. Когда-то они с Крегом проторили тропу в глухие тогда места. Теперь эта тропа превратилась в мощеную дорогу, путешествие по которой не представляет никаких трудностей. С каждым прошедшим годом она чувствовала, что превращается в одну из тех дородных, затянутых в корсет дам, которые сидят в качалках на уютных верандах. Их огромные груди тяжело покачиваются, а вокруг этих матрон суетятся слуги из числа каторжников. Слуги приносят им холодный чай и пирожные и обмахивают их веерами. Таких вот пышнотелых жен и дочерей праздных богачей, развалившихся на траве под развесистым эвкалиптом или утопающих в стоге сена в тенечке, любили высмеивать когда-то они с Дорис. И вот теперь она, Аделаида Диринг—Блэндингс, стала одной из них.
Но не прежняя Аделаида Мак-Дугал, которая жила в Земном Раю и была Евой для своего Адама – Крега.
– А почему бы и нет? – вдруг громко произнесла она. Уильям посмотрел на нее с нескрываемым удивлением:
– Извини, что ты сказала?
Она откинула голову и рассмеялась, опьяненная ритмом танца.
– Мне надоело быть прикованной к земле, я хочу взлететь к звездам.
– Видимо, пунш оказался крепче, чем я предполагал.
– Нет, Уилл, в вине нет ничего, что могло бы заменить пьянящую эйфорию снов наяву. Ну что ж, Уилл, почему бы нам не вознестись лунной дорогой к звездам? Может быть, сделаем только краткий привал на луне. Что скажешь?
Уилл, рассмеявшись, покачал головой.
– С тех пор как я тебя знаю, не могу понять, что происходит в твоей хорошенькой головке.
– Сейчас полнолуние, – весело сказала она. – Оно вселяет безумие в оборотней, вампиров и гоблинов.
– И в лесных нимф, – шепнул он ей на ухо и тайком поцеловал в висок.
В туалетной комнате Адди впервые представилась возможность встретиться со своей дочерью.
– Весело ли тебе, дорогая? – спросила она.
Сменив розу в волосах на свежую, Джуно улыбнулась ей в зеркале.
– Все просто чудесно, мама. Но я вдруг почувствовала себя такой старой. Подумать только, мне уже восемнадцать.
Адди положила руку ей на плечо и нежно улыбнулась.
– Время летит, Джуно. Кажется, мы только вчера были все… – не договорила она.
Большие голубые глаза Джуно излучали сочувствие.
– Мы все были в Земном Раю. Да, я знаю, мама.
Она повернулась на вращающемся табурете, обвила руками талию матери и прижалась щекой к груди Адди.
– Так ты всегда делала, когда была маленькой и прибегала ко мне, оцарапав коленку. Доченька моя…
Глаза у Адди увлажнились, но она постаралась скрыть это от Джуно.
– Это был настоящий рай, – сказала Джуно. – Нас было четверо: ты, папа, Джейсон и я. Никогда не забуду те чудесные дни, когда мы были вместе.
Адди похлопала ее по спине:
– Хорошо заглядывать иногда в прошлое, возвращаться к дорогим воспоминаниям. Но истинное счастье в том, чтобы смотреть вперед. Кстати, если говорить о будущем, молодые Коулмены просто превзошли себя, ухаживая за тобой.
Джуно улыбалась, чуть смущенная:
– Не правда ли, они ведут себя глупо? Похожи на двух песиков, дерущихся за кость.
– И тем не менее ты чувствуешь себя польщенной. И все молодые женщины в этом зале тебе завидуют.
Джуно пожала плечами:
– Возможно. И все же довольно скучно, когда на тебя смотрят только как на сексуальный объект.
Адди посмотрела на нее широко открытыми глазами. Слова дочери скорее позабавили, чем покоробили ее.
– Сексуальный объект? Такого выражения я еще не слышала. Оно звучит не очень-то прилично, дорогая.
Девушка наморщила носик. Ее глаза блеснули озорным блеском.
– Если бы только они знали, что и мы смотрим на них как на сексуальные объекты.
– Мы?!
– Да. Мы, женщины. Или они воображают, что секс – исключительная привилегия мужчин, дарованная только им Господом Богом?
Адди покачала головой и тыльной стороной руки смахнула упавший на лоб локон.
– Много ли ты знаешь в свои юные годы о сексе?
– В мои юные годы? Посмотри мне в глаза, мама, и откровенно скажи, что в мои годы ты ничего не знала о сексе. Была ли ты девственницей?
Адди смутилась и покраснела. Эта, в сущности, совсем еще девочка заставляла ее обороняться. На какой-то миг у нее даже возникло странное чувство, что это она дочь, а Джуно – ее мать.
– Разве так разговаривают с матерью? – сказала она, безуспешно стараясь говорить суровым тоном.
Джуно рассмеялась и, встав, обняла мать за плечи. Она была высокой статной девушкой, на целый дюйм выше матери.
В ее полном любви голосе прозвучало, однако, некоторое ехидство:
– Не надо пуританства, мама. Мы всегда знали, как сильно вы с папой любили друг друга. Видели постоянные проявления этой глубокой любви. В вашей любви было что-то совершенно необыкновенное.
– Из твоих слов я делаю один вывод: ты еще не встретила человека, которому могла бы целиком отдать свое сердце, душу и тело. Который стал бы для тебя тем, кем был для меня Крег, твой удивительный отец.
Джуно серьезно задумалась над ее словами.
– Пока, мама, я еще не знаю. Джон, например, очень красивый, хорошо сложенный парень. Отважный и мужественный. – Затем она коснулась своего лба и груди и сказала: – Но о нем никак не скажешь, что он человек думающий, да и сердце у него холодноватое. Он напоминает мне…
– Джона, – договорила за нее Адди.
– Пойми меня правильно, мама, – быстро поправилась дочь. – Джон всегда очень заботливо относился ко мне. Я люблю и уважаю его. Но эти чувства, так сказать, благоприобретенные. Так, например, я научилась любить черепаховый суп. Привычка, благодарность, восхищение – вот на чем основывалось мое чувство к Джону. Ничего похожего на ту любовь, которую ты чувствовала к моему настоящему отцу.
– А как насчет Ланса?
– Ланс слишком худ, человек он книжный, аскет, напоминающий католического священника. Самая сильная его страсть – бизнес и деньги. В этом отношении он копия своего отца. Иногда я даже удивляюсь, как это старый Сайрас сумел выкроить время, чтобы зачать своих сыновей. И как вообще ему пришло в голову такое желание.
Рассмеявшись, Адди взяла дочь за руку.
– Если бы твоя бабушка Диринг слышала наш разговор, она, несомненно, перевернулась бы в гробу. Пойдем, дорогая. Пора уже присоединиться к гостям.
Бал затянулся почти до трех часов ночи.
Джон и Адди занимали отдельные спальни. Как раз в тот момент, когда Адди забиралась на свою огромную кровать, она вдруг услышала стук в дверь.
– Кто там?! – крикнула она.
– Джон. Могу я поговорить с тобой несколько минут по важному делу?
– Да, конечно. – Она взяла лежавший у нее в ногах пеньюар и надела на ночную рубашку. Это был подарок Джона на ее последний день рождения. – Входи, Джон.
Дверь отворилась, и он въехал на коляске. На нем были темно-бордовый бархатный смокинг и темные брюки. На коленях у него в серебряном ведерке лежала бутылка шампанского в колотом льду. Лед – символ богатства и изобилия. «Самый бесценный из брильянтов», – однажды сказал ее отец. И это были отнюдь не пустые слова, ведь лед везли из Новой Англии, с севера Америки.
– Шампанское? – удивилась Адди. – Посреди ночи? У тебя, должно быть, в самом деле важная новость. Не говори мне, что ты слышал о Джуно что-то, чего я не знаю. Уж не приняла ли она предложение одного из Коулменов?
Уголки его губ опустились книзу.
– Пока еще такой удачи нам не выпало. Не знаю, почему она привередничает. Любой из двоих – завидная партия. Хороший улов.
– Всегда ненавидела это сравнение. В нем женщина представляется как некий рыболов, который в качестве приманки использует свои груди и задницу и прочие соблазнительные места.
– Ну зачем же так вульгарно? – укорил он ее. – Это совсем не вяжется с твоей красотой и грацией. Однако то, что я хочу тебе сказать, не имеет никакого отношения к Джуно. – Он посмотрел на нее с какой-то непостижимо загадочной улыбкой. – Я предлагаю тост…
– Тост? И за что же?
– За удачу. Пока эта удача представляется мне мерцанием слабого света в самом конце длинного темного тоннеля. И все же меня наполняют волнение и надежда.
– О чем ты, Джон? Не испытывай моего терпения.
– Доктор Стэндиш перед самым отъездом имел со мной личный разговор.
– О чем? – Ее бросило в жар.
– Он рассказал мне о статье, прочитанной им в лондонском медицинском журнале. Известный французский врач Депре разработал операцию, которую с успехом применяет при травмах позвоночника. Он считает, что у меня есть шанс. Что бы ты сказала, дорогая, если бы я предложил тебе поехать на континент?
– Благоразумно ли это, Джон? Ведь операция еще в стадии эксперимента. А у тебя застарелая многолетняя травма.
– Вот это все и надо решить. Завтра я куплю билеты для нас обоих. На следующей неделе в Портсмут отходит новый клипер компании «Белая звезда». Судно очень быстроходное. Проходит весь путь быстрее чем за сорок пять дней.
– Я уже сгораю от нетерпения. – Она поднялась, взяла ведерко и подошла к столику-каталке со стоящей на нем фарфоровой и хрустальной посудой на серебряном подносе. Джон подкатил к столику, куда она поставила бутылку, и откупорил шампанское. Пробка взлетела в потолок, из горлышка хлынула пенящаяся влага, которую Адди направила в бокалы на длинных ножках.
Когда они чокнулись, бокалы мелодично зазвенели.
– За твое выздоровление, Джон. Для меня нет большего счастья на свете, чем увидеть, как ты встанешь и зашагаешь прочь от этого кресла.
Он улыбнулся:
– Спасибо, дорогая. Я уверен, что ты говоришь от души.
– Как ты можешь в этом сомневаться?
– И я хотел бы провозгласить тост за нас с тобой, Адди. Пусть эта операция ознаменует для нас с тобой начало новой жизни. Новой семейной жизни.
Он взял ее за руку.
Она видела, что он внимательно наблюдает за ее реакцией на его слова, и улыбнулась с нарочитой веселостью.
– За новую жизнь. – Отпив вино, она заметила, как пересохло ее горло.
Он сжал ее руку.
– Я ведь не забыл о Креге, и я знаю о тебе и Уильяме…
– Джон…
– Нет, выслушай меня. Мне это безразлично. Даже если есть и другие, о которых я ничего не знаю. Ведь все эти годы я не был тебе настоящим мужем. Я и не ждал, что ты будешь соблюдать обет целомудрия. Но дело в том, что, возможно, после операции я смогу стать тебе настоящим мужем, Адди. И я чувствую себя так, дорогая, словно мне всего лишь шестнадцать лет… – От волнения его голос пресекся. – И есть ведь нечто такое, на что не может претендовать никто другой. Даже Крег.
– Пожалуйста, Джон, не будем ворошить прошлое.
– Но ведь прошлое все эти годы помогало жить мне, беспомощному калеке. Я никогда не забуду, как мы впервые занимались с тобой любовью. Это было так великолепно. Помни же, Адди, что я был первым и намереваюсь остаться последним.
Он притянул ее к себе, открыл полы ее халата и прижал губы к ее мягкому животу. Она ощутила сквозь тонкий шелк жар его дыхания, и этот жар опалил ее.
Адди не понимала только, почему ее охватил такой страх.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обжигающий огонь страсти - Блэйк Стефани



Бесподобный роман. Столько чуши перечитала с "хорошими откликами", а этот сюжет до сих пор никто не читал.
Обжигающий огонь страсти - Блэйк СтефаниЛика
10.10.2013, 15.16





Бред... Удивлена оценкой этого романа. Нет никакой сюжетной линии,да нет вообще ничего! Не рекомендую! Моя оценка 3/10.
Обжигающий огонь страсти - Блэйк СтефаниО.П.
15.03.2014, 20.36





Очень хороший роман, если вам понравится роман читайте продолжение, где рассказывают про внучку героев "Греховные помыслы".
Обжигающий огонь страсти - Блэйк СтефаниМилена
12.01.2015, 10.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100