Читать онлайн Греховные поцелуи, автора - Блэйк Стефани, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Греховные поцелуи - Блэйк Стефани бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Греховные поцелуи - Блэйк Стефани - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Греховные поцелуи - Блэйк Стефани - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блэйк Стефани

Греховные поцелуи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Тара Де Бирс Пайк и ее трехлетний сын Питер сопровождали тело Сэмюэла Пайка в Колорадо. Согласно его пожеланиям, он был похоронен на горе, где они с Тарой впервые встретились в ужасный буран 1898 года.
Тара переехала в особняк дедушки и бабушки, расположенный за пределами Силвер-Сити. В свои семьдесят пять лет Ларс Де Бирс был по-прежнему председателем корпорации, но полномочия по руководству гигантским промышленным комплексом оставались в руках его сына Нилса. У Минны Де Бирс, как и у ее мужа, в семьдесят два года было отличное здоровье, и они много путешествовали вдвоем. Что касается их дочери Карен, ей было сорок шесть лет, она по-прежнему оставалась красавицей и могла бы десять раз выйти замуж, если бы женихов не отпугивало состояние ее психики. Как в свое время Карен отказалась принять смерть Роберта Паркера, отца своей дочери, так и теперь она не смогла поверить в смерть ее мужа Сэма Пайка.
Однажды вечером, вскоре после возвращения Тары в Колорадо, Карен объявила за ужином:
– Я только что получила письмо от твоего отца, и ты ни за что не догадаешься, что произошло. Представь себе, в Лондоне он столкнулся с Сэмом в одном фешенебельном лондонском клубе. Они прекрасно провели время вместе.
Маленький Питер смотрел на нее широко раскрытыми глазами.
– Бабушка, папа умер, он на небесах, – промолвил он.
Карен рассмеялась и погрозила внуку пальцем.
– Как ты можешь так говорить, Пити? Типун тебе на язык!
Питер начал было протестовать, но Тара заставила его замолчать.
– Заканчивай свой обед, и закроем эту тему. Ты тоже, мама.
Обидевшись, Карен и Питер молча продолжили трапезу. После обеда Тара и ее дядя удалились в библиотеку побеседовать за кофе и бренди.
– Я понимаю, что рано об этом спрашивать, Тара, но когда ты думаешь вернуться к работе? – спросил Нилс.
– Я не сторонница длительного траура. Могу приступить к работе в понедельник утром, – ответила Тара.
Нилс широко улыбнулся.
– Это лучшая новость, которую я слышал за три года! – воскликнул он. – Ты знаешь, я работал как каторжный с тех пор, как вы с Сэмом уехали в Нью-Йорк. Раз ты снова в порядке, я подумал, может быть, следует повезти Марджери и детей в отпуск за границу.
– Ты, безусловно, заслужил это. А работа пойдет мне только на пользу. – Она поднялась. – Решено. Первое, что я сделаю завтра, это постараюсь нанять няню для Питера.
Нилс в замешательстве посмотрел на нее.
– Мама и бабушка прекрасно позаботятся об одном маленьком мальчике, – удивленно заметил он.
Тара поморщилась.
– Я думаю обо всех этих путешествиях, которые совершают бабушка с дедушкой. Пити оставался бы наедине с мамой, а то, что она говорила сегодня вечером об отце и Сэме... Считаю, небезопасно для впечатлительного ребенка долго находиться под действием такой фантазии. Я знаю об этом по собственному опыту. Знаешь, было время, когда я действительно верила тому, что никогда не вижу своего отца только из-за его постоянных поездок.
На спокойном лице Тары появилось страдальческое выражение. Она проглотила ком в горле и продолжила:
– В тот день, когда погиб Сэм, со мной случилась ужасная вещь. Мне сказали, что он утонул, но я отказывалась в это поверить. Я была полна решимости не принять это. Помню, как я взяла на руки Пита и пошла по берегу, бормоча, что встречу Сэма немного позже. Позволь мне сказать тебе, Нилс, это был опасный момент. Потребовались все мои душевные силы, чтобы изгнать демона, который старался овладеть мной, – призналась Тара.
Нилс встал и положил руку на ее плечо. От огорчения на его лице появились глубокие морщины.
– Моя бедная, дорогая Тара! Через какой ад тебе пришлось пройти! Спасибо Господу, что он дал тебе такие душевные силы, которых так недоставало моей сестре.
– Я люблю маму, но не хочу, чтобы она воспитывала моего ребенка, – твердо сказала Тара.
– Я понимаю тебя и полностью согласен с тобой. Этим займется няня, – поддержал Нилс племянницу.
В следующем году Тара с головой ушла в сложные дела «Де Бирс мэннинг энд девелопмент корпорейшн». В течение трех месяцев, когда Нилс с семьей находился в Европе, она приняла управление компанией и единолично принимала решения, взвалив тем самым на себя огромную ответственность.
– Это не может бесконечно продолжаться, миссис Пайк, – однажды утром предостерегла Тару ее личный секретарь. – Посмотрите на себя, вы такая изнуренная и бледная.
– Я чувствую себя превосходно, Дорис. В самом деле превосходно.
– У вас три секретаря, и мы втроем не можем за вами угнаться. Знаете пословицу: «Одна только работа без забав превращает Джека в тупого ребенка».
Рассмеявшись, Тара продолжила подписывать деловые бумаги, лежавшие перед ней на письменном столе.
– Я никогда не буду тупым ребенком, дорогая, – заверила ее Тара.
– О, вы понимаете, что я этим хочу сказать, – ответила секретарша и как бы вскользь лукаво спросила: – Этот красивый профессор Девайн придет сегодня днем? Он записан у меня в календаре.
– В таком случае полагаю, что придет.
Дональд Девайн был горным инженером, который в качестве консультанта работал в разных фирмах, в том числе у Де Бирсов. Высокий и худощавый, с копной седых волос, из всех холостяков штата Колорадо он пользовался наибольшим успехом среди жаждущих выйти замуж. Одно время они с Тарой были объектом горячих сплетен в офисе. Дональд Девайн неоднократно делал попытки начать романтические отношения, однако она вежливо, но твердо их отклоняла.
Со смертью Сэма огонь ее страстной натуры угас, и Тару это устраивало. Только после того как Нилс вернулся из Европы и ее нагрузка на работе сократилась наполовину, Тара снова стала думать о светской жизни. И когда Дональд в очередной раз заговорил с ней о своих чувствах, вдова наконец-то его выслушала. Был канун рождества 1905 года. В доме Де Бирсов устроили небольшой вечер. Дональд и Тара грелись у огромного камина в небольшой гостиной, потягивая горячий пунш и прислушиваясь к веселому потрескиванию огня в камине и завыванию ветра за окном.
– Не понимаю, почему я так мучаюсь и унижаюсь, но, как собака Павлова, я не могу контролировать свои рефлексы. Итак, миссис Пайк, я еще раз прошу вас не отказать мне в удовольствии, которое мне доставит ваше общество на большом праздничном котильоне в Джорджтауне.
Тара улыбнулась ему, глядя поверх своей чашки.
– Спасибо, я принимаю ваше приглашение, профессор Девайн.
От неожиданности он открыл рот и выронил чашку, пролив пунш на рубашку с гофрированной вставкой на груди и на смокинг.
С этого вечера Тара начала встречаться с Доном Девайном два раза в неделю: он сопровождал ее в театр и в оперу, в лучшие рестораны Денвера и всегда вел себя как истинный джентльмен. Сначала Тара была благодарна за то, что он не навязывает ей себя, но проходили месяцы, а Дон Девайн даже ни разу не поцеловал ее. Лишь поддерживал за локоть во время прогулок и целомудренно чмокал в щеку при прощании. Тара стала задавать себе вопрос: «Почему он не считает меня желанной?»
После долгого одиночества Тара снова почувствовала себя женщиной, снова жаждала близости с мужчиной. Она с досадой подумывала о том, что, может быть, Дон Девайн, несмотря на свою мужественную внешность, был гомосексуалистом.
В марте 1906 года Дон пригласил ее отправиться с ним в Калифорнию в следующем месяце. И в сердце Тары затеплилась надежда.
– В Сан-Франциско проводится съезд – собираются горные инженеры и геологи со всего света, – рассказывал он. – Самым интересным будет симпозиум по добыче золота и серебра. По-моему, вам или вашему дяде полезно послушать мнение специалистов.
Тара кокетливо улыбнулась.
– Не думаю, что компания может одновременно обойтись без нас обоих, но... я бы с удовольствием поехала с вами, Дон.
– Да ну! Это хорошая новость. Вы когда-нибудь были в Сан-Франциско? – спросил Дон.
– Нет, – ответила Тара.
– Вы его полюбите. Это самый изысканный город в Соединенных Штатах.
– Не могу дождаться этого путешествия, в котором вы будете моим гидом! – воскликнула Тара и так многозначительно сжала руку Дона, что он густо покраснел и заторопился.
– Мне, право, сейчас пора. Я и не представлял, что уже так поздно.
Тара проводила его до двери и в темном вестибюле, встав на цыпочки, нежно поцеловала его в губы.
С испуганным выражением лица Дон отпрянул назад, что-то пробормотав, и выбежал на улицу.
С досадой и недоумением смотрела она, как Девайн спешит по выложенной гравием тропинке к круговой подъездной аллее, где его ждал экипаж. По своей натуре Дон был очень осторожным, чересчур застенчивым и деликатным человеком. «Он просто вынужден был вести себя сдержанно по отношению ко мне как к наследнице огромной империи Де Бирсов. К тому же я его работодатель, – успокаивала себя Тара. – Ну что ж, в Сан-Франциско, вдали от той власти и влияния, которые моя семья имеет в Колорадо, его нерешительность исчезнет».
– Я могу играть роль цепляющейся виноградной лозы так же, как любая женщина, Дон Девайн, – сказала Тара и улыбнулась.
Они покинули Денвер десятого апреля, чтобы попасть в Огден в штате Юта – конечную станцию на железнодорожном маршруте из Нью-Йорка в Калифорнию. В роскошном спальном вагоне поезда их примыкающие друг к другу купе соединялись между собой дверью.
Девайн демонстративно закрыл эту дверь на ключ и отдал его Таре. Она не могла сдержать смех.
– Дон, я женщина, умудренная опытом, а не тепличная девственница. Я знаю, что вы настоящий джентльмен, и поэтому настаиваю, чтобы вы отперли дверь. Уверена, вы никогда не откроете ее без моего приглашения. А сейчас, извините меня, я хочу переодеться и умыться.
Не проронив ни слова, Девайн пошел к себе в купе и плотно прикрыл дверь за собой.
Тара обтерлась губкой у раковины, затем припудрила и надушила тело, надела кружевной лифчик и в тон к нему трусики ярко-розового цвета. Она внимательно осмотрела свое отражение во весь рост в зеркале, висевшем на двери в ванной, и улыбнулась. Вероятно, Дон упадет в обморок, если увидит, что она так одета! Тара выбрала повседневное платье из крепдешина зеленого цвета и натянула его через голову.
Пройдя щеткой по волосам и слегка прикоснувшись помадой к губам, Тара была готова к встрече с Дональдом. Она постучала в дверь, соединяющую их купе.
– Дональд, вы готовы?
Он переоделся, полотняные брюки и трикотажная вязаная рубашка придавали ему довольно фривольный вид.
– Не позавтракать ли нам? – спросила Тара.
– Разумеется, но тогда лучше мне, пожалуй, надеть рубашку и галстук, – ответил Дональд.
– Вздор! Мы теперь за границей и можем обойтись без обычных условностей. Лично я чувствую себя совершенно без комплексов.
Он закашлялся и попятился.
Тара стояла, широко расставив ноги, положив руки на бедра и остановив на нем неодобрительный взгляд.
– Дональд Девайн, что это с вами? Вы боитесь меня? Или дело во мне? – удивленно спросила Тара.
– Конечно, нет! – возразил Дональд. – Почему вы так думаете? – в свою очередь, удивился он.
– Не важно, пойдемте в вагон-ресторан, – ответила Тара.
Дональд пошел на компромисс, надев поверх рубашки куртку.
Завтрак был легким и вкусным: холодная отварная семга с голландским соусом, салат, а на десерт – рисовый пудинг. Они приятно побеседовали, любуясь меняющимся за окном пейзажем. Выпив по второй чашке чая, они вернулись в свои купе и оставшуюся часть дня провели, читая и разговаривая через оставленную открытой между их купе дверь.
Около четырех часов Тара зевнула и положила книгу.
– Думаю, я вздремну.
– Хорошо, – отозвался он. – Я закрою дверь.
– В этом нет необходимости. Вы меня не беспокоите. Увидимся за ужином, – сказала Тара.
Она проснулась, когда лучи заходящего солнца осветили ее лицо. Сквозь полуоткрытые веки Тара увидела, что Дональд, стоя в дверях, смотрит на нее, и улыбнулась.
– На что вы смотрите?
– Виноват, простите меня. – Дональд был очень взволнован. – Просто... это... это... – Он умолк.
– Пожалуйста, скажите мне, – настаивала Тара, приподнявшись и пристально глядя на него.
Лицо Дональда было красным от смущения.
– Я любовался вами так же, как я любуюсь этим прекрасным сельским пейзажем. Вы редкая красавица... – взволнованно сказал Дональд.
– Какие прелестные слова! – воскликнула Тара, но увидев, что он отправился в свое купе, попросила: – Нет-нет, не уходите! Останьтесь, поговорите со мной.
– В самом деле, пора одеться к ужину. – Дон искусно отклонил ее предложение. – Мне кажется, что вечером в вагоне-ресторане будет более официальная атмосфера, чем за ленчем.
– Думаю, да, – согласилась Тара.
– Увидимся, когда вы будете готовы. – И он закрыл за собой дверь.
Тара выбрала платье бледно-персикового цвета, украшенное кружевными оборками.
– Вы великолепно выглядите, – сказал Дональд по пути в вагон-ресторан; на нем был парадный костюм с белой накрахмаленной рубашкой и черным галстуком.
– Благодарю, Дон. Вы также выглядите очень красивым.
– Благодарю вас. – Дональд взял руку Тары и, низко склонившись, коснулся губами ее шелковистой кожи.
С каждым часом их путешествия Дональд казался ей не таким сдержанным и менее церемонным.
Они заказали разрекламированную телятину в винном соусе с гарниром из трюфелей, а на десерт любимое блюдо американцев – яблочный пирог в густом соусе.
– Я, наверное, лопну, – пожаловалась Тара.
– Мне тоже не следовало есть второй кусок пирога, – присоединился к ее мнению Девайн.
Они вернулись в купе, и Тара предложила:
– Давайте переоденемся во что-нибудь более удобное и поиграем в карты!
– С удовольствием. Какую игру вы предпочитаете? Покер? Безик?
Она подмигнула:
– Сдающий выбирает. Должна предупредить вас, что, когда я играю в карты, я бываю безжалостной – настоящая хищная тигрица.
Девайн рассмеялся.
– Я попытаю счастья.
Пока они переодевались, дверь, соединявшая их купе, была закрыта. Тара надела пеньюар из серебристо-голубого бархата, рукава и подол которого были окаймлены кружевом. Стоя перед зеркалом, она вынула из волос два серебряных гребня, которые удерживали французский узел на затылке, и ее волосы, подобно темному мерцающему водопаду, рассыпались по спине. Тара расчесала их, а затем перевязала голубой атласной лентой.
Когда Девайн осторожно постучал в дверь, она сидела на диване, лицом к нему, в непринужденной, расслабленной позе.
– Входите, Дон.
Девайн снял пиджак и рубашку. Поверх брюк был надет длинный, до щиколоток халат.
– Ну разве мы не выглядим по-домашнему – как настоящая супружеская пара, готовящаяся отойти ко сну? – заметила Тара.
Девайн смущенно рассмеялся:
– Вряд ли. Вы, миссис Пайк, не совсем подходите на роль средней американской домохозяйки.
– Входите, пожалуйста, и раскрывайте столик, – пригласила Тара. – У меня есть игральные карты.
У стены под окном стоял откидной столик. Девайн наклонился в узком пространстве между креслами, чтобы открыть задвижку, которая прочно удерживала столик, и случайно рукой коснулся ее бедра. Ощущение его крепких мускулов вызвало у Тары дрожь в ногах, которая поднялась до поясницы, вызвав желания, которые слишком долго дремали. Девайн выпрямился, и Тара увидела, что у него горит лицо и пульсируют вены на висках.
– Дон, садитесь рядом со мной.
– Я считаю, что мне лучше занять кресло напротив вас.
– Почему? – удивленно спросила Тара.
– Мы же собираемся начать игру, нам не следует заглядывать в карты друг друга.
Она изобразила смятение:
– Неужели вы думаете, что я буду мошенничать?
– Нет, – криво усмехнулся Девайн. – Но искушению поддался бы я. Вы знаете, старый карточный шулер Картье сказал: «Взгляд украдкой стоит двух прорезываний». *
– Забавно. Мы что, будем играть в вист?
– Вообще я предпочитаю покер, – ответил Девайн.
– Великолепно. Я тоже. А какие ставки? – спросила Тара.
Он удивился:
– Ставки? Неужели вы играете на деньги?
– А для чего же еще тогда играть?
– Что ж, тогда вы называйте ставки.
– Доллар за карту и два за последнюю, – предложила Тара.
Брови Девайна медленно поползли вверх.
– Это несколько высоковато для меня. Не забывайте, что я не Де Бирс.
Раздался стук в дверь, и проводник-негр заглянул в купе:
– В какое время стелить постель, господа?
– Мы дадим вам знать чуть позже. Да, пожалуйста, скажите официанту, чтобы поставил на лед бутылку шампанского и принес ее, когда она станет холодной, – попросила Тара.
– Да, мадам, – ответил проводник и бесшумно исчез.
– Шампанское? – переспросил Девайн. – После нескольких бокалов вина, что мы выпили в ресторане?
Тара подмигнула ему:
– Римляне перед тем, как начинались их оргии, говорили, что вино разрушает запреты.
– Самая высокая ставка, на которую я согласен, – пятьдесят центов за карту и доллар за последнюю.
– Решено, – согласилась Тара.
Она выиграла первую партию с перевесом в два очка. Две следующие игры взял Девайн, но Тара вернула утраченные было позиции, выиграв три партии подряд. Она сдавала карты уже для седьмой партии, когда проводник ловко вкатил в купе столик, на котором стояли шампанское в ведре со льдом и два бокала. Затем он откупорил бутылку и наполнил наполовину бокалы.
– За чудесные каникулы в Сан-Франциско! – произнесла Тара, и они чокнулись. Она быстро осушила свой бокал и протянула руку, чтобы взять бутылку.
– Не усердствуйте, моя милая. Мы ведь не хотим напиться, не так ли?
– Мы не хотим? Говорите за себя, Дон, – возразила Тара и вновь наполнила свой бокал. – Итак, на чем мы остановились? Да, я беру следующую карту.
Она сдала одну карту себе, одну Девайну и еще одну себе.
– Один доллар, – сказал Девайн.
– Принимаю и удваиваю.
– Эй, предел – один доллар!
– Дон, не будьте таким скрягой!
– Хорошо. Принимаю.
И он положил на стол еще два доллара. Тара открыла карты:
– Две дамы.
С торжествующей улыбкой Девайн выложил на стол свои карты.
– Две пары: тузы и восьмерки! – воскликнул он.
Тара откинулась назад, на подушку.
– Рука мертвеца. Именно с этими картами сидел Билл Уайльд перед тем, как его застрелили, – заметила она.
Девайн сгреб со стола деньги:
– Меня вроде никто не собирается убивать.
– Как вы самоуверенны! – весело заявила Тара. – Есть много способов добиться своего.
– Вы говорите весьма двусмысленные вещи.
Игнорируя его вопросительный взгляд, Тара лениво улыбнулась и попросила:
– Налейте нам еще по бокалу.
У Девайна слегка закружилась голова, и он пролил шампанское на столик.
– Упс! Но, как говорят, никогда не плачьте над пролитым вином.
– Над пролитым молоком, дурачок!
– Да нет, это определенно вино, – заупрямился Девайн и, обмакнув указательный палец в разлитое вино, предложил Таре: – Попробуй.
Она взяла его руку и направила поднятый палец к себе в рот. Дональд пощекотал пальцем ее нёбо, и Тара почувствовала, что краснеет. Она ощутила покалывание в сосках. Его лицо тоже приобрело ярко-розовый оттенок. Он смотрел на свой палец с видом человека, только что дотронувшегося до раскаленной плиты.
Тара рассмеялась:
– Не пугайтесь, я не укушу вас, Дон. – И, склонив голову, задумчиво посмотрела на него. – Полагаю, мы достаточно поиграли для одного вечера. Как вы смотрите на то, если мы сложим столик?
Девайн молча подчинился, а затем снова сел в кресло. Тара налила ему шампанского, а остатки вылила в свой бокал.
– Предлагаю тост, Дон. За любовь.
– За любовь, – смущенно повторил он и маленькими глотками стал пить шампанское.
– Вы когда-нибудь были влюблены?
– У меня никогда на это не было времени.
Тара рассмеялась:
– Несомненно, такой сильный, мужественный мужчина, как вы, должен был хоть иногда находить время для женщин. Я имею в виду, что у мужчин, как и у женщин, бывают определенные потребности.
– Послушайте, Тара, вам не кажется, что вы заходите слишком далеко, спрашивая меня о моей частной жизни? Как бы вы себя чувствовали, если бы я копался в ваших личных делах? – возмутился Девайн.
– Копаться в моих личных делах? Ладно. Валяйте. Что бы вы хотели узнать о моей интимной жизни?
– Думаю, пора готовиться ко сну. Все это шампанское ударило нам в голову. – Дональд встал.
Тара дотронулась рукой до его груди и нежно толкнула в кресло. Поставив бокал на подоконник, она встала.
– Нет, вы уйдете, только когда мы закончим этот весьма интересный разговор... Мои личные дела, да. Я была девственницей до замужества и не была близка ни с каким другим мужчиной, даже после смерти Сэма Пайка. И скажу вам совершенно откровенно, что это затянувшееся воздержание все больше и больше разочаровывает меня. Дональд, неужели вы не находите меня желанной?
– Я сказал вам сегодня днем: вы идеальная красавица, – ответил он.
– Нет, я говорю не о восхищении издали. Я имею в виду физическую близость. Неужели вы не ощущаете влечения ко мне? А вот я, признаюсь, считаю вас одним из самых сексуальных мужчин, – заявила Тара.
Избегая ее настойчивого взгляда, Дональд уставился в свой бокал, вертя в пальцах его ножку. Когда наконец он ответил, его речь была медленной и запинающейся:
– Тара... вы бесконечно желанны. Просто... Ну, это длинная история и... – Он умолк.
– И? – настойчиво потребовала Тара.
– Я не уверен, что вы захотите ее услышать.
– Почему бы вам не позволить мне самой судить об этом?
Дональд залпом осушил бокал и потянулся за бутылкой. Обнаружив, что там нет ни капли, он тяжело вздохнул и, глядя Таре в глаза, начал свою историю:
– Мне было семнадцать. В то время я жил на нашей ферме в Огайо. Мой брат Боб, которому тогда было двадцать три, только что женился на девушке по имени Марсия Дейвис. Горожане поговаривали, что до свадьбы она была проституткой. Моим родителям Марсия не понравилась, но они молчали ради Боба. Мне его девушка тоже не нравилась, хотя тогда я еще не совсем понимал почему, просто чувствовал, что она представляет угрозу для нашей семьи.
В семнадцать лет, как вы, должно быть, знаете, юноша особенно слаб и не защищен от искушений плоти. Я не был исключением, и Марсия, как только могла, пользовалась этой слабостью. Каждое утро, когда я выходил из своей комнаты, чтобы спуститься к завтраку, она поджидала меня в коридоре наверху. Ее халат был небрежно перехвачен поясом так, чтобы в вырезе была видна тонкая ночная рубашка. Марсия всегда стремилась удостовериться в том, что я обратил должное внимание на ложбинку между ее грудями. И однажды утром Марсия позвала меня к себе в спальню – Боб уже спустился к завтраку. Она сказала, что застряла скользящая рама в подъемном окне, и попросила ее починить. Конечно, с рамой было все в порядке. Марсия поблагодарила меня, и прежде чем я успел уйти, она, в ночной рубашке, встала перед окном. Лучи солнца так освещали ее, что она казалась обнаженной. День за днем эта женщина выкидывала такие провокационные номера, и в конце концов я буквально начал сходить с ума от вожделения. Это стало моей навязчивой идеей. И днем и ночью я думал только о ней. Мой мозг был измучен потрясающими фантазиями: в них Марсия и я безумствовали в постели. Что-то обязательно должно было произойти. И это что-то произошло...
Одним июльским утром отец и Боб отправились чинить заборы, а меня послали чистить сарай. Уборка была в самом разгаре, когда в дверях появилась Марсия.
« – Ты знаешь, я никогда не была на сеновале... – сказала она. – Интересно, как там?
– Тебе там не понравится.
– Это уж мне решать. – С этими словами Марсия подошла к стремянке. – Она ужасно шатается. Ты не мог бы подержать ее, пока я залезу наверх?»
Марсия была, как обычно, одета вызывающе: в крестьянской блузке, которая выгодно подчеркивала ее пышную грудь, и до неприличия короткой юбке. Я подошел и стал держать стремянку. Одной рукой Марсия подобрала юбку вокруг бедер и... Господи, я изо всех сил старался не смотреть вверх, но, увы, был слишком слаб. Я... я должен был посмотреть. И это погубило меня. Я увидел то, что много раз представлял себе в своих диких фантазиях.
Марсия была без трусиков, как муха, попавшая в паутину, как обреченный кролик, загипнотизированный удавом. Я поднялся вслед за ней. Марсия уже лежала на сене и с манящей улыбкой смотрела на меня. Я дрожал как осиновый лист на ветру, голова кружилась, в горле пересохло.
«Я слышала, что сено – это лучшее место для секса». И Марсия стала снимать с себя одежду. Вид ее обнаженного...
Дональд поднял голову, и Тара увидела в его глазах такую безысходность...
– Что случилось затем, было кошмаром прямо с полотна Босха. Мы набросились друг на друга как два зверя в джунглях, кусаясь, царапаясь... И это продолжалось весь день. Когда я вернулся в дом, казалось, я умру от стыда и раскаяния. Однако на следующий же день я снова пошел на сеновал. Марсия уже поджидала меня. У нас вошло в привычку встречаться в полях, в сарае для дров, даже в их с Бобом спальне. Я совсем потерял голову и наставлял рога своему любимому брату в его собственной постели! Но однажды...
Моя семья собиралась идти в церковь, как это бывало каждое воскресенье, только в этот раз я притворился больным, чтобы остаться с Марсией. Она была атеисткой и никогда не посещала церковь. Как только все ушли из дома, я оказался в ее кровати.
Спустя некоторое время мне послышался какой-то шум. Марсии, должно быть, тоже, потому что она попыталась приподняться в постели. За минуту до этого Марсия улыбалась, а теперь смотрела куда-то позади меня полными ужаса глазами, широко раскрыв рот. Я обернулся и не мог поверить своим глазам. Словно какой-то безумный призрак, вызванный моей нечистой совестью, в дверях стоял Боб. Сколько я буду жить, никогда не забуду выражения его лица. Потрясение, горе, боль, отвращение – все это было в его глазах.
Мы лежали парализованные, онемевшие, ожидая, когда на нас опустится топор. Но Боб только отвернулся и молча вышел.
«Он пошел за ружьем! – пронзительно закричала Марсия. – Он хочет нас убить!»
Я надеялся, что брат так и поступит. В тот момент смерть была самым милосердным наказанием для меня. По крайней мере я был бы избавлен от тяжкого испытания – встречи с Бобом лицом к лицу.
Марсия вылезла из окна на крышу балкона и позвала меня последовать за ней, но я не мог пошевелиться. Я сидел оцепенев и ждал, когда вернется Боб. Затем до меня дошло, что в дверях стоит отец и говорит, что мать забыла кошелек и им пришлось вернуться. Внезапно он закричал на меня:
«Какого черта ты здесь делаешь, голый, как сойка? Где Марсия? Где Боб?»
У него был совершенно дикий взгляд. Прежде чем я успел ответить, отец уже бежал вниз по лестнице. Когда я спустился на кухню, он сидел, ссутулившись над кухонным столом, и плакал. Я умолял его сказать мне, что случилось, но он только повторял:
«Сарай... сарай...»
Я выскочил во двор и побежал к сараю. Еще до того как я очутился у открытой двери, я увидел его. Боб повесился на балке. Я ворвался внутрь, отвязал его, но слишком поздно. Боб умер...
Слезы текли по щекам Дональда Девайна, когда он поднял голову и встретил полный ужаса взгляд Тары.
– Седые волосы... Я не такой старый, каким кажусь. В тот день моя голова стала белой. Но это не единственная Каинова печать, которую я ношу. – Девайн отвернулся. – Видите ли, – проговорил он прерывающимся голосом, – с того дня я ни разу не был близок с женщиной. Я... я... абсолютный импотент.
Тара прижала руки к щекам и, задыхаясь, прошептала:
– Как... как это, должно быть, ужасно для вас.
Девайн поднялся и, не говоря ни слова, подобно зомби, с безвольно опущенными руками пошел в свое купе и закрыл за собой дверь.
Тара сразу же легла, пожелав себе, чтобы блаженный сон разогнал страшные образы, проносившиеся перед ее мысленным взором: Боб Девайн, качающийся на балке, его шея, стянутая жестокой петлей, его лицо, раздувшееся и почерневшее от удушья; Дон, похотливо извивающийся со своей распутной невесткой; их тела, сплетенные в любовном экстазе...
К своему изумлению, Тара вдруг заметила, что все эти страшные образы возбуждают ее. Ей стало стыдно, но она постаралась успокоить себя мыслью, что плоть слаба и в каждом человеке прячется примитивный зверь. Тара провела руками по бедрам и животу, представляя, что это руки Дона; сжала ладонями груди и большими пальцами обеих рук стала дразнить соски до тех пор, пока они не напряглись и не встали торчком. Она застонала от все возрастающего желания.
«О Дон, я так отчаянно хочу тебя! И ты будешь моим!»
Таре казалось, что оскорбительная ирония судьбы, сделавшая такого мужественного мужчину импотентом, была столь же трагична, как и самоубийство его брата. Будучи женщиной с необыкновенно сильным характером, она приняла решение, что во время их пребывания в Сан-Франциско бизнес будет иметь второстепенное значение. Тара Де Бирс Пайк поклялась, что воскресит дремлющее либидо Дона.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Греховные поцелуи - Блэйк Стефани



Не поняла, более бездарного конца и вообразить нельзя... а начало было таким многообещающим))
Греховные поцелуи - Блэйк СтефаниМилена
4.01.2015, 11.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100