Читать онлайн Кентерберийская сказочка, автора - Блум Уильям, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кентерберийская сказочка - Блум Уильям бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кентерберийская сказочка - Блум Уильям - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кентерберийская сказочка - Блум Уильям - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блум Уильям

Кентерберийская сказочка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

На Дженни был сатиновый брючный костюм густо-красного цвета, на цепочке висела громадная серебряная подвеска. Тристрам надел черные узкие брюки, ремень с большой серебряной пряжкой, рубашку в цветочек и длинную, слегка старомодную однобортную куртку. Это была потрясающая пара. Бог знает, как им удавалось вместе производить столь яркое впечатление.
О своей внешности я сильно не беспокоился. Что беспокоиться о том, чего нет? Тем не менее, на мне были серые брюки и свободная белая водолазка, в лучшем виде прикрывавшая мои расплывшиеся бедра. И, наконец, Вероника. Я с ужасом думал, во что вырядится она, даже ночью она снилась мне в каких-то запредельных туалетах, в какой-то мишуре – эдакая злая фея, явившаяся на праздник Рождества. Но – выглядела она вполне прилично. Все ее пятнышки и прыщики исчезли под косметикой, а оделась она именно так, как полагалось в колледже искусств. Черные чулки, черные юбка и блузка, вокруг шеи в несколько слоев – мелкая цепка. Все ненужное было хорошо спрятано. Надо же! Я чувствовал себя хуже некуда, эдакий безобразный гусь. В их компанию я не вписывался. Как вообще я мог в нее затесаться? И тут Дженни сказала, очень просто:
– Ты прекрасно выглядишь.
– А ты – так просто красавица, – ответил я, и с души сразу упал камень.
Вероника пыталась держаться в рамках приличий, но в голосе ее все равно прорывались презрительно-насмешливые нотки. Казалось, она считала, что своим присутствием делает нам большое одолжение. Возможно, так оно и было. Мне было бы куда приятней оказаться с моими детишками наедине в этом переполненном и темном танцевальном зале.
Мы шли пешком через весь город, Дженни и Тристрам ускакали вперед.
– Как в школе? – спросил я Веронику.
– Как всегда.
– Экзамены скоро?
– В июне, когда же еще? Она цедила слова сквозь зубы.
– А он симпатяга, правда?
– Кто? Тристрам?
– Да. Как считаешь?
– Ребенок как ребенок.
Остальную часть пути мы прошли молча.
У колледжа на душе у меня опять заскребли кошки, я опять почувствовал себя чужим, несчастным. Все кругом были как-то… уверены в себе, что ли, знали, куда они пришли, и выглядели соответственно: прически, одежда и все прочее.
– Пойду возьму билеты, – сказал я Тристраму.
– Но папа дал мне деньги, – возразил он.
– Угостишь меня в перерыве. Купишь нам кока-колу или еще что-нибудь.
– Правда? Не шутишь?
– Какие шутки?
– Ну, класс.
Я купил билеты, и мы прошли в центральный зал. Он был уже порядком заполнен. На сцене никого не было, но на всю катушку гремела стереомузыка, и несколько пар уже танцевало. Атмосфера мне нравилась, но все же я чувствовал себя не на месте. Восемнадцать лет – и все еще школьник. Кажется, я тут один такой. Тристраму что – как бы он ни оделся, что бы ни сказал, ему все сойдет с рук. Четырнадцать лет – взятки гладки. Дженни – красотка, ей тоже почти четырнадцать, тоже все можно списать на молодость. Вероника – не дура, оделась как раз под студентку, которая изучает искусства. И я с ними – неуклюжий переросток из рядовой школы, который все о себе знает.
Тристрам всех угостил кока-колой. У Вероники даже не хватило такта сказать ему спасибо, я попробовал поддерживать с ней какой-то разговор, но глаза ее бродили по залу, разглядывали парней, потом девчонок, но намеренно обходили стороной меня. Она потягивала свою коку и глазела по сторонам. Дженни и Тристрам были на седьмом небе от счастья. Они шушукались, на что-то или кого-то показывали пальцем, покачивались под музыку. Держались в высшей степени естественно – никакого наигрыша, никакой фальши. Если кто-то их интересовал, они открыто и прямо на него или нее пялились. Они были так молоды и так красивы, что эти взгляды никого не могли обидеть.
Постепенно огромный зал, в котором собралось не меньше тысячи человек, начал приходить в движение. Пара за парой, почти все стали танцевать, хотя пока все еще играло стерео. Я и не подозревал, что в Кентербери так много красивых людей. Откуда они взялись? Да в Кентербери вообще таких нет. Наверное, приехали сюда за много миль, со всего Кента, а кое-то и из самого Лондона. О-о, Лондон! Ни одного парня из нашей соборной школы я не видел. Разве что какая-нибудь мелкота, но эти, само собой, постараются мне на глаза не попадаться. Кому охота попасться на глаза старосте с сигаретой в зубах, даже если и не в школе?
Вероника стояла одинокой статуей, которая ждет, когда на нее сядет голубок.
– Кого-то высматриваешь? – полюбопытствовал я.
– Все может быть.
– Кого?
– Любой сойдет.
– Только не здесь, – со знанием дела не согласился я, будто все понимал и был на ее стороне.
– Почему?
С нее вдруг сошла вся спесь, ей просто по-детски хотелось знать ответ.
– Потому что для нашего городка это место нетипичное. И ты здесь никого не найдешь, а хоть и найдешь, завтра утром его здесь уже не будет, а это еще хуже.
Она кивнула, но продолжала стрелять глазами по сторонам. Окинул площадку взглядом и я. Дженни и Тристрам танцевали. Подтянутые, аккуратные – и в то же время раскованные, свободные. Движения ритмичные, плавные. Никакой эпилептической тряски. Танцуя, они плыли из стороны в сторону, как фигуристы, но при этом оставались на месте и лишь покачивали бедрами. Они улыбались друг другу и никого вокруг не замечали. Их, однако же, замечали другие, и кое-кто тоже улыбался. Вероника подчеркнуто не смотрела в их сторону.
Появились музыканты. Публика встретила их шквалом аплодисментов, и парни заулыбались, стали раскланиваться. Видно, что и сами они в полном восторге. Их было пятеро: три гитариста, ударник и еще один, который меня совершенно заворожил. Остальные были длинноволосыми и худощавыми красавчиками, этот же – неповоротливый пончик, на голове – копна темных блестящих волос. Было в нем что-то бесполое, что-то от евнуха. Ни на каком инструменте он, судя по всему, играть не собирался, но держал в руках какой-то чемоданчик. Раскрыв его, он достал ручной прожектор и подключил к одному из динамиков. Потом достал большую картонную коробку И принялся ждать.
От первого же аккорда в зале задрожало, толпа завизжала, пришла в движение. Пошла музыка – мощная, энергичная, из динамиков полетели высокие посвисты. Это была радостная музыка. Толстяк раскрыл свою картонную коробку и начал бросать в публику серпантин, бумажные шляпы и пластиковые свистульки. И по-клоунски посмеивался над нами. Потом достал из ящика тамбурин и, пританцовывая по сцене, прокатил тамбурин вдоль руки, перебросил за спину, прокатил вдоль другой руки и наконец поймал. Все до одного музыканты счастливо улыбались – и их улыбки, их музыка завели всех танцующих. Все подпрыгивали под музыку, даже Вероника перестала зевать. Я улыбнулся ей, она – надо же! – улыбнулась в ответ, но тут я вспомнил про ее прыщики. Нет, увольте. Дженни и Тристрам двигались изящно, как боги, совершенно забывшись в танце. Захотелось подергаться даже мне, но я не решился. Не отважился.
Группа продержалась на сцене три четверти часа, потом они ушли передохнуть, и вместо них снова загремело стерео. Мои ангелочки просто задыхались от счастья.
– Классные парни, да? Отпад, да?
Я кивнул, принужденный согласиться. Потом они спросили Веронику, но та лишь презрительно фыркнула в ответ.
– Они все из Нью-Йорка. А бочоночек, – объяснила мне Дженни, – тот, что с тамбурином, – он у них руководитель, почти все песни – его. Такой лапочка, да? Просто прелесть.
Выходит, кому-то могу нравиться и я?
– Ты здесь кого-нибудь знаешь? – спросил Тристрам.
– Нет. Ни единого человечка. А ты?
– Есть несколько ребят из школы.
– А я никого не заметил.
– Из твоего класса – никого. Все – мои ровесники, либо чуть постарше. Странно, что из твоего класса никого нет.
– А я?
– Ну, только ты один.
– У нас школа государственная – вот в чем дело. Народ предпочитает мяч гонять.
– Значит, я исключение. И ты тоже.
Что я мог на это сказать? Пришлось улыбнуться.
Группа вернулась на сцену и снова захватила зал своей музыкой. Бочоночек, прелесть и лапочка, совсем разгулялся, он ловил кайф вместе с публикой. Пел он в основном фальцетом, но иногда переходил на бас. Вот кем мне надо стать – эстрадным певцом, тогда весь мир будет на кончике моего микрофона. Тут он включил лампу, которую вытащил из своего чемоданчика еще в начала концерта. Это был желтый прожектор. Он мог, не ослепляя, высветить любого на танцевальной площадке. Луч прыгал с одной пары на другую.
– Я всех вижу, от меня никто не скроется, – кричал он, стараясь перекрыть музыку.
Попадая в луч прожектора, танцующие немедленно вскидывали вверх руки и махали бочоночку. Он покачивал прожектором из стороны в сторону и знай себе смеялся. Потом стал вращать им в такт музыке, и, казалось, вся площадка превращалась в огромную палубу, когда на море – качка. Потом песни две или три группа спела без прожектора, и кто-то из музыкантов объявил: сейчас они исполнят последний номер, но длиться он будет двадцать минут.
– Мы будем играть для вас, а вы будете танцевать, улыбаться и смеяться для нас. Идет? Идет. Тогда поехали.
И они заиграли. Желтый прожектор зажегся снова, снова его луч закачался среди танцующих, снова при его прикосновении в воздух взлетали руки, и парень на сцене тоже махал руками, что-то выкрикивал в ответ и балагурил. Луч прожектора он мог сделать шире или уже, и если ему нравилось какое-то лицо, он его высвечивал, и человек сам сиял, словно луч, и все были счастливы. На мне луч не остановился ни разу. Да я на это и не рассчитывал. Чем и кого может увлечь мое лицо? Тут луч застыл на одной части зала. От музыки едва не падал потолок, все кругом тряслись и подпрыгивали. Лишь луч света стоял на месте.
– Мы играем только для вас, – прокричал руководитель группы вдоль желтого луча. – Только для вас, ребятишки, знайте! – снова выкрикнул он.
Танцующие пары в зоне луча постепенно расступились и дали место тем, на кого этот луч был направлен. Я поднялся на цыпочки – посмотреть, кому же такая честь, кто так приглянулся прожектору, перед кем расступаются остальные.
– Только для вас, ребятки, – надрывался бочоночек. – Знайте, мы играем специально для вас.
Я протолкался поближе и, наконец, смог что-то увидеть сквозь толпу. Парой, скользившей и плывшей под музыку, оказались – конечно же! – Дженни и Тристрам. В лицах их было что-то возвышенное, они не обращали внимания на прожектор, а смотрели друг на друга. Зрелище было потрясающее и смехотворное. На них смотрели все – танцующие, человек – прожектор, даже музыканты. Эти просто не могли не смотреть – ведь они играли для Тристрама и Дженни. А мои детишки и бровью не вели. Все волосатики не сводили с них глаз, хлопали им в ладоши. «У них сейчас самый возраст. Верно, детка?» сказал какой-то парень своей девушке, им было лет по двадцать. «Вот балдеют! Мозги в головках совсем расплавились». «Ну нет. Ты только на них посмотри».
Десять минут весь зал завороженно следил за двумя детьми. Дженни и Тристрам взяли все представление в свои руки. Казалось, это какая-то фантазия, такого не может быть на самом деле. Прожектор и все прочее. И что я их знаю как облупленных – невозможно! Вид у них был безмятежный, хотя вокруг ревела музыка, а певец все время что-то им кричал, – им хоть бы хны. Все вокруг были от них в полном кайфе, а они видели только себя. И я вдруг почувствовал себя таким могущественным, таким всесильным – все это стало возможным благодаря мне. Вот сейчас закрою глаза – и все остановится. Зажмурюсь – и спектаклю конец. Нет, не нужно, пусть танцуют. Во всем зале по-настоящему их знал только я, все понимал только я, и ведь я был прав с самого начала! Любить их могут все. Через меня, благодаря мне.
Музыка кончилась, дали полный свет. Секунд десять – пятнадцать никто не двигался с места. Тристрам и Дженни все еще смотрели друг на друга, а все смотрели на них. Заиграло стерео, группа ушла со сцены, и все пришло в норму. Детишки подошли ко мне, словно ничего не случилось. Оказалось, что пора домой. Я поискал глазами Веронику, но ее нигде не было. Мы походили вокруг, потом решили, что она устала от всего этого грохота и ушла домой.
Втроем мы прошли по улицам Кентербери, Дженни и Тристрам молча шли рядом со мной, держась за руки. Мы шагали нога в ногу.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кентерберийская сказочка - Блум Уильям


Комментарии к роману "Кентерберийская сказочка - Блум Уильям" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100