Читать онлайн Кентерберийская сказочка, автора - Блум Уильям, Раздел - ГЛАВА 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кентерберийская сказочка - Блум Уильям бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кентерберийская сказочка - Блум Уильям - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кентерберийская сказочка - Блум Уильям - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блум Уильям

Кентерберийская сказочка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 10

Чтобы повидать Дженни, придется идти домой к Траншанам. Как бы невзначай подкараулить у буфета – этот номер не проходит, до ее буфета пойди доберись. Но тут и не нужны искусственные обстоятельства – я просто загляну к ней по-соседски. Разумеется, нужна какая-то причина. Впрочем, проявлять особую изобретательность опять-таки незачем. У меня пропала ручка – вот и все.
Миссис Траншан, увидев меня, сверкнула очами.
– Она делает уроки, и лучше бы ее не отрывать; я вообще не представляю, что у нее с тобой может быть общего…
Ну и матушка, могла бы обойтись и без оскорблений. Уж не такой жалкий у меня вид. Ладно, пусть чудак, пусть растяпа – но чтобы совсем не принимать меня всерьез? Я поднялся по лестнице и постучал в ее дверь. Своим голосочком она прочирикала: «Войдите», и я вошел – эта стервочка лежала на постели в той же позе, в какой встретила Тристрама. Она не могла знать, что это я, но в один прекрасный день она нарвется, и тогда… вот тогда она нарвется… От этих белых носочков можно было съехать с ума. Я посмотрел на нее влюбленным взглядом.
– Извини, что так ворвался, – сам по себе исторг мой рот, – но у меня пропала ручка, и я подумал, может, ее в тот вечер по ошибке взяла ты? Нет? Не брала?
Она вопросительно посмотрела на меня. Такая конфеточка.
– Нет. Извини, конечно. Так ты ее потерял? А сама – просто пальчики оближешь!
– Да. Это я уж так к тебе, на всякий случай.
В комнате плавал запах духов, а в углу глаза мои наткнулись на один из ее бюстгальтеров – голубой с фиолетовыми цветочками. А сама она, эта конфеточка, так и лежала на животе, хочешь – кричи, хочешь – плачь. Комната словно была частью ее самой. Быть в этой комнате – все равно, что свернуться калачиком у Дженни на бедрах. Полное погружение. Даже воздух в комнате как-то завораживающе пахнет ею. От избытка чувств вполне можно было умереть.
– Что-то вид у тебя усталый, – неожиданно выдал я и явно ее удивил. Темные карие глаза расширились, округлились. – Неужели в школе совсем заездили? Ведь у вас в день столько же уроков, сколько у нас?
– Ровно столько же, – ответила она сладко, слаще молочной реки с кисельными берегами… мне бы давно пора перейти к делу, а я все книжечки почитываю, от которых мои фантазии становятся совсем недостижимыми.
На этом мои домашние заготовки закончились. Я просто стоял и смотрел на нее, заставляя себя не отводить глаз от ее лица и не блуждать взглядом по сторонам… хотя чего он стоит, этот мой взгляд? На ее лице медленно нарисовалась дружелюбная улыбка сейчас она спросит, о чем я думаю и почему так на нее смотрю… Взгляд подчинялся мне, но мысли блуждали…
Раздался стук в дверь, она открылась, и на пороге возник Тристрам – а я стою и глазею на лежащую Дженни. Я жутко смутился, почувствовал себя виноватым, будто предал его самым подлым образом, хотя в действительности я не совершил ничего.
– Привет. – Я взял себя в руки. – Тоже что-то ищешь?
Он не понял. Дженни не шевельнулась, так и лежала на кровати.
– Я ручку ищу, – счел я нужным объясниться. – Думал, может, ее прихватила Дженни, когда приходила ко мне насчет уроков.
Тристрам, не говоря ни слова, смотрел на меня тяжелым взглядом. Только этого не хватало.
– Тристрам Холланд, – я вдруг завыл с ливерпульским акцентом, явно кого-то имитируя, может быть, даже Джона Леннона, – позвольте вам представить мисс Дженнифер Траншан. Мисс Траншан, это мистер Холланд.
Тут – невероятно, но факт! – оба они раскололись. Можно сказать, забились в истерике. Я оказался на высоте – успех был полный. И тут Дженни пропела строчку из известной песни.
– «Давайте вместе, давайте разом, все кончим вместе, все кончим сразу».
Тристрам еще больше зашелся смехом, а я поднял бровь, удивленно глядя на Дженни.
– Право, мисс Траншан! Ох уж это молодое поколение!
Это я уже без шуток. На полном серьезе. Похоже, они здорово продвинулись, неужели мое недремлющее око проспало что-то важное? Неужели случилось самое главное? А я ничего не видел, не смотрел, ничего не слышал.
Похоже, мне здесь больше нечего делать. Я театрально откланялся.
– Адью, мои юные друзья!
Они не стали упрашивать меня остаться, и я вышел из комнаты, тяжелой пулей слетел вниз по лестнице и выскочил на улицу. Скорее, скорее к телескопу!
– Смешной, правда? Надо же придумать – вдруг заговорить с таким смешным акцентом! Вообще-то он добрый, да?
Дженни все еще лежала на кровати.
– Вроде бы. Я не думал, что он на такие фокусы способен. По виду не скажешь.
– О людях вообще нельзя судить по внешнему виду. А заметил, какое у него стало лицо, когда я пропела эту строчку? Он-то понял, что она значит. «Право, мисс Траншан» – вот что он сказал.
– Ему и положено понимать.
– Почему?
– Как-никак восемнадцать лет… и вообще.
– Так много? Я как-то про это совсем забыла.
– Он во всей школе самый старший. Учится, чтобы получить стипендию для учебы в Кембридже.
– Ты про него так много знаешь.
– Мы же в одну школу ходим. Да и живет он рядом.
– Да, правда. – Дженни поджала губы. – Интересно, а он это уже делал? – задумчиво спросила она.
– Что «это»?
– Сам знаешь.
– Ну, ты еще хуже, чем парни у нас в школе. У них «это» – любимая тема.
– Подумаешь! Ведь интересно же! И у меня в школе только и разговоров, что про «это». А я чем хуже? Или тебя такие разговоры смущают?
– Нет, конечно. Просто, какой смысл – перемалывать одно и то же?
– А ты бы хотел не перемалывать, а… – Дженни прикусила язык. – Но я иногда думаю об этом, правда. А ты?
– Бывает. Просто трепаться на эту тему не люблю. – Он пожал плечами.
– А ты когда-нибудь целовался – по-настоящему?
– Ну и вопросики у тебя! Зачем тебе знать-то?
– Да любопытства ради. Так целовался? – еще раз спросила она.
– По-настоящему – нет.
– Я тоже… Почему же тогда у всех только это на уме?
– Может, потому что – запретный плод, – предположил он.
– Нет, какая же это причина. Тем более, по правде их никто и не останавливает.
– Как это? К примеру, мы сейчас с тобой будем целоваться, и войдет твоя мама – остановит она нас или нет?
– Только потому, что это полагается делать наедине.
– Ты так думаешь?
Воцарилась тишина. Тристрам и Дженни сверлили взглядами пол, смотрели куда угодно – лишь бы не друг на друга.
– Да не придет она сюда, – наконец решился Тристрам, и большие глаза Дженни распахнулись ему навстречу; он подошел к ней и сел рядом на постели.
Их лица все ближе, все ближе… наверное, нужно что-то сказать, подумал Тристрам. Просто так наклониться и поцеловать ее – как-то неловко… к тому же, не исключено, что можно и схлопотать – вдруг она этого совсем не хочет? Два маленьких человека напряженно всматривались друг в друга. Так бывает, когда стоишь у кромки бассейна, вода холодная, нырять боязно, но знаешь: все равно придется нырнуть, и окажется, что в воде не так уж холодно… однако все медлишь и медлишь с прыжком. Прекрасно понимаешь: никуда от этого прыжка не деться, за тобой обязательно кто-то наблюдает, и не прыгнуть просто нельзя. Так и они не могли не прыгнуть, хотя сами же и были единственными зрителями. Потом можно быстро вылезти из воды, подрожать и поежиться от холода, но это уже неважно. Главное – дело сделано. Ты не сдрейфил.
Их лица медленно сблизились, соединились, они почувствовали теплое дыхание друг друга. Детские щеки мягко соприкоснулись, губы нежно скользнули по губам – и слились воедино. Головы прижимались все сильнее, сминая рты. Руки застыли на боках, почти как при команде «смирно». Пободавшись так с полминуты, они прервали поцелуй. Посмотрели друг на друга вопросительно, с легким торжеством, но понимая, что это далеко не все… а вдруг они что-то сделали не так? И он, и она попытались что-то сказать, но ничего не получилось, и каждый просто смотрел в глаза другого.
– Точно знаю… – произнесла, наконец, Дженни.
– Что?
– Это не все, вот что. Ведь остальные…
– Но тебе же понравилось, да? Наверное, чем дальше, тем… – Он вдруг понял, что они не просто экспериментируют, что оба хотят двинуться дальше.
Дженни улыбнулась.
– Попробуем еще раз?
– Давай стоя, наверное, так будет лучше, – предложил он, и они поднялись.
Очень осторожно он положил руки ей на талию, она с не меньшей осторожностью обвила руками его шею. Напряженные тела не спешили сблизиться. Но вот их головы вытянулись вперед – словно любопытные голубки, – и губы снова прижались к губам. Они прижимались все крепче, и руки перестали быть пассивными, они применили силу – тела приблизились друг к другу, соприкоснулись. Нажим стал еще сильнее, рты приоткрылись, языки соприкоснулись и от неожиданности отпрянули, но тут же снова нашли друг друга и принялись играть, распознавать неизведанное пространство. Тристрам почувствовал какое-то тревожное шевеление в брюках, ему уже было мало поцелуя, он свел руки у нее на пояснице и крепко притиснул к себе. Зачем, мелькнуло у нее в голове, но она знала, что должна уступить его порыву… она подалась вперед, и груди ее уткнулись ему в грудь, стали тереться о нее. Вобрав животы, они перестали целоваться и прильнули друг к другу – сильнее, крепче. Надо было за что-то держаться, чтобы другой держал тебя.
По их телам словно прошел электрический разряд – и они разомкнули объятья. Оба дышали прерывисто, не смели поднять глаза. Затем Тристрам, враз повзрослевший на тысячу лет, нежно приподнял ее голову, чмокнул в нос и улыбнулся. Она хихикнула в ответ. Рот его внезапно расплылся в широченной ухмылке, и они весело, в голос, захохотали. Потом она включила проигрыватель, и они стояли посреди комнаты, держась за руки, покачивались в такт музыке и пели, стараясь вытянуть самые высокие ноты. Тристрам то и дело чередовал тенор с глубоким, вибрирующим басом. И все это время на детских лицах сияли улыбки.
– Вы что, с ума посходили? Выключите этот кошмар! – В дверях стояла миссис Траншан, плечи отведены назад, полная боевая готовность. – Что это за нелепое празднество?
Дженни и Тристрам отпустили руки. Улыбки погасли.
– Просто мы пели вместе с пластинкой, – попыталась объяснить Дженни.
– Просто? Просто пели? Да весь дом ходуном ходил, и не говори мне, девушка, что все уроки ты уже сделала. А ты, Тристрам Холланд? Неужели у тебя только и дел, что нарушать покой в доме и будить ее несчастного отца, которого мучит бессонница? Сегодня вообще будний день, а вы ведете себя, как шайка дервишей.
Тристрам улыбнулся. В этой роли она ему понравилась.
– И нечего мне улыбаться, молодой человек. Уж никак не в десять вечера в понедельник. Что подумает твоя мама? Ну? Улыбаться ты умеешь, надеюсь, язык у тебя тоже не отсох? Говори!
– Не знаю.
– Не знаешь? Не знаешь, что подумает твоя собственная мама? Здорово.
– Наверное, как и вы, подумает, что мы нарушаем покой в доме.
– А-а, все-таки! И на том спасибо.
– Извините. Я не знал, что от нас столько шума.
– Энергию некуда девать. Знаю я вас, молодых. Ничего, вот постареете, тогда запоете по-другому.
– Ты совсем не старая, мамочка, – вставила Дженни, и миссис улыбнулась.
– А ты как считаешь, Тристрам? Я старая?
– Вы старше меня, но старой я бы вас не назвал. Вы еще не такая старая, чтобы называться старой.
– Подлизаться ко мне хочешь, да? Он покачал головой.
– Ладно, все равно тебе пора. – Она чуть помедлила. – Чтобы через пять минут твоего духа здесь не было. Понял? Кое-кому, между прочим, и поспать невредно. И чтобы никакого пения. Ясно?
Она вышла, и Тристрам и Дженни с облегчением вздохнули.
– Господи! Представляешь, если бы она вошла раньше!
– Не вошла бы, – возразил Тристрам.
– Почему?
– Потому что раньше мы не шумели.
– Разве?
– Почти совсем.
Они снова уселись на кровать, Дженни положила голову ему на плечо.
– А приятно было, да? Но говорить об этом так много и вправду незачем.
И она повернулась к нему, подставляя губы для поцелуя.
Он отстранился.
– Ты что?
– Матушка твоя. Вдруг вернется.
– Мы же не шумим.
– Она сказала: пять минут. Запросто может вернуться. И вообще сейчас так уже не будет. То были только ты и я. А теперь еще кто-то.
– Моя мама?
– Да.
– Кто-то есть всегда.
– Нет. Ты же знаешь, про что я.
– Знаю. Но целоваться мы можем где угодно, так? И не будет она нас караулить каждую минуту. А если кто нас и застукает, мне плевать… ну, не совсем, конечно… вообще-то лучше не надо.
– Я пойду. А то еще твоя матушка запретит мне к тебе приходить, вот будет прикол.
– Вряд ли, Тристрам!
– Что?
– Ты ведь никому не расскажешь? Это все между нами. Никому в школе не рассказывай.
– За кого ты меня принимаешь? Никому не расскажу.
– Я просто подумала, а вдруг…
– Даю слово. Не такой уж я ребенок. Но и ты никому не говори – даже сестре.
– Уж ей-то – ни за что! А ты брату не расскажешь?
– Филипу? Никогда! Даже если деньги предложит. – Тристрам уже стоял у двери. – Эй! Здорово было, правда? Я рад.
– Я тоже.
– Честно?
– А ты?
– Я же сказал, что рад. Потому и тебя спрашиваю. Ладно, пойду.
– Давай.
– А то твоя мамуля опять придет шмон наводить.
– Ну, мы же ничего не делаем.
– Если еще задержусь, я за себя не ручаюсь. Мм-мм? Они хихикнули, она поднялась, скакнула к нему через всю комнату и обвила его шею руками.
– Ты такой милый. Правда. Я так рада, что мы с тобой соседи. Правда! Мы же можем встречаться, когда захотим, да? Когда угодно.
Она заглянула ему в глаза.
– Да. Наверное. Когда захотим. Даже среди ночи. Я заберусь к тебе в сад, брошу камешек в твое окно – и пожалуйста! А если я как следует свистну прямо из своей комнаты, ты услышишь, спорить готов. Сегодня же попробую. Ровно в одиннадцать слушай. Услышишь – посвисти вместе со мной. Идет? Ты хоть свистеть-то умеешь?
– А как же! В одиннадцать. Заметано.
Она поцеловала его в подбородок, и он исчез за дверью.
Снова улеглась на постель! А этот паразит опять ушел! А я стою на крыше, вцепившись липкими ладонями в телескоп, лучше бы его не было! Господи, Господи Иисусе, сколько же я здесь уже торчу? Так и известись недолго. Но этот их второй поцелуй… Курам на смех… Хотя он явно должен был завести их далеко – они уже начали обжиматься, тискаться… Как начали, так и кончили. Разошлись, как в море корабли. Дурные, чокнутые детишки. И вот она одна лежит в постели, попка вздыбилась, под узкой юбкой видны очертания узких трусиков. Не могу смотреть! Я ведь уже был на взводе: вот, вот, сейчас – а они взялись за ручки и давай песни распевать. Едем, едем на пикник! Малолетки несчастные!
Нет, на сегодня с меня хватит. Я натянул на телескоп полиэтилен, и пакет обхватил его плотно, внатяг. Мой телескоп длиннее твоего, юноша.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кентерберийская сказочка - Блум Уильям


Комментарии к роману "Кентерберийская сказочка - Блум Уильям" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100