Читать онлайн Как женить маркиза, автора - Блейн Сара, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как женить маркиза - Блейн Сара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как женить маркиза - Блейн Сара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как женить маркиза - Блейн Сара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейн Сара

Как женить маркиза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Леди Констанс Лэндфорд проснулась как от толчка в это утро. Было уже довольно поздно, и надо же, опять ей всю ночь снился тот разбойник, что сорвал с ее губ поцелуй и так галантно оставил ей и кошелек, и мамину брошь. Каков повеса! Он действительно был обезоруживающе очарователен, как про него рассказывали. Более того, он представлял собой восхитительную загадку, которую, похоже, нелегко будет разгадать.
Даже и теперь ей было трудно принять тот факт, что неуловимый разбойник Черная Роза на самом деле прославленный маркиз де Вир, уже к двадцати двум годам имевший на своем счету три дуэли, в каждой из которых он по крайней мере ранил своего противника. Маркиз пользовался сомнительной славой дамского угодника, бесстыжего бретера и игрока – про него говорили, что его надменность не уступает его хладнокровию и что он человек опасный. Кроме всего прочего, он был наследником герцога Албемарла.
И с чего ему вдруг вздумалось грабить кареты на большой дороге?
Настоящий сорвиголова, думала она, а в груди у нее все сжималось от беспомощности и восторга при мысли о том, какой он отчаянный. Он не мог не понимать, какую глупую и опасную игру затеял. Не говоря уже о том, что если разразится скандал, то это навсегда погубит его репутацию в глазах света. И все же она никак не могла подавить совершенно неуместного восторга при мысли о том, какое же роскошное, необыкновенное приключение он ей устроил! Впрочем, поспешила она себе напомнить, это приключение вполне может закончиться для Черной Розы виселицей.
Констанс откинулась на постели и прижала подушку к груди. «Ну и что мне за дело, если человек, поклявшийся погубить отца, получит по заслугам за свои беззаконные проделки?»
Но это была неправда. Правда заключалась в том, что она ужасно боялась, что Вира поймают и повесят. Сколько бы она ни убеждала себя в обратном, она все же поддалась чарам этого аристократа, и гораздо больше, нежели готова была признать. И все из-за единственного поцелуя, который потряс ее и пробудил в ее душе чувства, ранее неизведанные. Право, скверно было с его стороны так поступить с ней. Просто непростительно.
Чума возьми этого маркиза. Мало того, что он пробрался в ее сны, так теперь он незваным является и в ее дневные мысли, когда пожелает. Это никуда не годится. Она взрослая двадцатипятилетняя женщина, а не глупая девчонка, склонная к романтическим фантазиям. Кроме того, у нее есть заботы поважнее, чем тревожиться о человеке, который не может относиться к ней иначе, чем с презрением, и которого она сама должна бы считать недостойным даже и своего презрения. Все, достаточно. Отныне маркизу в ее мысли вход заказан!
И Констанс стала думать о том, как же странно вновь оказаться в Лэндфорд-Парке.
Прожив почти десять лет в Лондоне со своей теткой по матери, тетей Софи, она совершенно забыла, как это – просыпаться и вдыхать свежий, чистый деревенский воздух. Она так привыкла к смогу, который вечно окутывал столицу, что почти перестала замечать его. Привыкла она и к грохоту карет по булыжной мостовой, к хриплым выкрикам уличных торговцев и вообще шуму большого города. Хотя она жила в Лэндфорд-Парке вот уже третий месяц, а все равно, слушая эту тишину, не уставала удивляться покою, царившему в этом уголке северного Сомерсета.
Она поуютнее устроилась в теплой постели, наслаждаясь благословенным покоем. Ей слишком хорошо было известно, что после того, как она спустится в столовую к завтраку, ни мира, ни покоя ей уже не видать.
Констанс вздохнула. Ну кто бы мог подумать, что внезапный брак тети Софи с этим полковником произведет переворот в ее, Констанс, существовании, которое до того было таким, что лучше и желать нельзя? Ведь она, в конце концов, привыкла к независимости, которой наслаждалась под необременительным надзором тети Софи. Разумеется, ничто не мешало ей продолжать жить также и дальше. Благодаря изрядному состоянию, оставшемуся ей от матушки, она не зависела от щедрости – или отсутствия таковой – отца. Она была совершенно свободна. И могла устраивать свою жизнь так, как ей заблагорассудится.
Она могла даже и остаться с тетей Софи, которая заверила ее, что всегда будет ей рада. Констанс, однако, сочла за благо не нарушать семейную идиллию молодоженов, кроме того, прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как она видела в последний раз место, где родилась.
И она решила вернуться в Лэндфорд-Парк. Почему? Ее не связывали с этим обширным елизаветинским поместьем счастливые воспоминания детства. Мать ее так и не смогла родить графу наследника, и потому отец не питал теплых чувств к своему единственному ребенку женского пола. В те редкие минуты, когда он снисходил до того, чтобы вспомнить, что у него вообще есть дочь, он обыкновенно делал замечания – привлекая общее внимание к изъянам ее внешности, манер и воспитания. Она без всяких сожалений покинула дом, в котором жила с рождения, и отца, который был столь же скуп на чувства, сколь и на деньги. По правде говоря, за все время ее пятнадцатилетнего отсутствия она ни разу не оглянулась назад. И уж тем более не думала, что когда-нибудь снова переступит порог дома отца. Однако же она здесь, хотя вполне могла бы поселиться в месте поприятнее и повеселее. Собственно говоря, любое место было бы и приятнее, и веселее. Почему же она согласилась приехать сюда?
Ведь не из желания узнать, что за женщина заняла место ее матери в доме отца, хотя подобный интерес вполне понятен. И не для того, чтобы познакомиться со своим сводным шестилетним братцем – тем самым долгожданным наследником, которого ее мать так и не сумела произвести на свет, хотя это тоже было бы вполне естественно. Она сознательно сожгла мосты за собой, когда, пренебрегая желанием отца, наотрез отказалась выйти за своего двоюродного брата Альберта – да и за любого из своих многочисленных поклонников. Она очень удивилась, получив от отца письмо с приглашением приехать в Лэндфорд-Парк. Но еще удивительнее было то, что она это приглашение приняла.
Губы Констанс скривились в невеселой усмешке.
Все ее попытки завязать дружбу с мачехой, Розалиндой, натолкнулись на холодное презрение. Несмотря на то, что графиня Блейдсдейл была всего четырьмя годами старше Констанс, никаких общих интересов у них не оказалось. Что неудивительно, так как Розалинда, судя по всему, не интересовалась ничем, кроме своего мужа, своего сына и себя самой в качестве владетельной хозяйки замка Лэндфорд-Парк.
Леди Блейдсдейл была, в сущности, весьма удобной супругой, которой и в голову никогда не придет сказать что-нибудь мужу наперекор, подумала Констанс не без иронии. Покойная леди Блейдсдейл после одиннадцати лет семейной жизни – и одной ожесточенной ссоры с графом – взяла да и уехала вместе с десятилетней дочерью в Уэлс, где зажила своим домом и, если верить слухам, завела себе любовника. Да уж, Регина, покойная леди Блейдсдейл, оказалась нелегким испытанием для графа, который твердо придерживался того мнения, что женщине подобает во всем подчиняться мужу.
Интересно, думала Констанс, а было ли когда-нибудь подлинное чувство между ее очень гордыми и совершенно разными родителями? Когда-то юная Регина, с гривой золотисто-рыжих волос и смеющимися зелеными глазами, покорила Лондон сразу же, едва начала выезжать. Как старшая дочь герцога Уэстлейка, она имела возможность выбирать из числа самых завидных женихов, которые так и роились вокруг нее. И если бы в «Уайтс» ставили на женихов, как на лошадей, то Блейдсдейл отнюдь не оказался бы в числе фаворитов в гонке за рукой леди Регины. Фаворитом был бы скорее младший сын графа Бридхоума, за ним вплотную шел бы виконт Эстербридж, а Эстербриджу дышал бы в затылок мистер Ройс Пембертон. То, что из всех она выбрала графа Блейдсдейла, могло означать только одно: в то время она питала к нему какие-то иные чувства, непохожие на то холодное презрение, с которым она относилась к мужу в период их раздельного проживания.
Ни разу за все время изнурительной болезни, которая свела ее в могилу, она не произнесла его имени. И не позволила никому сообщать, что слегла, даже Констанс, которая по настоянию матери, гостила тогда у тети Софи в Лондоне. Она разрешила только одному человеку быть рядом с ней в эти последние дни, ее единственному верному другу, а теперь и он тоже был мертв.
Сердце Констанс сжалось от привычной душевной муки. Она должна была быть у постели матери в те дни! Она должна была ухаживать за больной и утешать ее. А ее отправили в Лондон, где она развлекалась и ходила по модным лавкам, даже не подозревая, что мать ее в это время умирает. Почему? Неужели сочли, что в пятнадцать лет она еще слишком юна, чтобы знать правду? Но она ведь была истинной дочерью своей матери. И ее воспитывали в соответствии с догматами Мэри Уолстонкрафт, то есть исходя из убеждения, что умом и по сути своей она равна любому мужчине. И ее мать не только проследила за тем, чтобы дочь получила классическое образование, обыкновенно считавшееся привилегией мужчин, но также и позволила ей развивать природную склонность к атлетическим занятиям. Благодаря маминому другу Констанс научилась ездить верхом и стрелять не хуже любого мальчишки. Ей даже позволили приобщиться к благородному искусству фехтования. И все же под конец мать отказала Констанс в праве разделить с ней ее последние, драгоценные мгновения. Констанс никогда не могла понять этого и простить мать.
Впрочем, было столько всего, чего она не могла понять, когда речь шла о ее матери, рассудительно напомнила она самой себе. Даже прощальное письмо матери, в котором были последние слова Регины, обращенные к дочери, не столько прояснили дело, сколько погрузили его в еще больший мрак, причем довольно зловещий. Ведь кроме уверений в любви, письмо содержало намеки на какую-то угрозу, которая могла поджидать Констанс в будущем и в предвидении которой Регина приняла некоторые меры предосторожности через посредство ее стряпчего, мистера Малкома Эндерхарта. Достаточно было послать ему брошь с бриллиантами и жемчужинами, если она вдруг окажется в отчаянном положении. Стряпчий знает, что делать.
– В отчаянном положении? – сказала Констанс вслух, обращаясь к пустой спальне. – Что же вы пытались сказать мне, маман? Какие беды предвидели, когда лежали на смертном ложе?
Здесь крылась какая-то темная тайна, что-то настолько ужасное, что из-за этого ее мать порвала всякие отношения со своим супругом и переехала в Уэлс, – что-то такое, что, как она думала, может угрожать и благополучию ее дочери. И все же она предпочла оставить Констанс в неведении относительно причины той ссоры, после которой сердце Регины навеки ожесточилось против мужа и отца ее ребенка. Почему?
Может, потому-то она и решилась храбро ступить под негостеприимные своды Лэндфорд-Парка еще раз, ни с того ни с сего подумалось вдруг Констанс. Чтобы попробовать понять свою покойную мать и найти ответ на вопрос: что же так отвратило ее от графа?
И если действительно желание понять привело ее сюда, то надо признать, что она, мягко выражаясь, не преуспела. Она почти не видела отца, а о том, чтобы завести с ним содержательный разговор, и речи не было. Он не уставал напоминать ей о том, что он в высшей степени занятой человек и вынужден с утра до ночи заниматься хлопотами по хозяйству в своих многочисленных владениях, которые отнимали все его время, не говоря уже о его судах, фабриках и обязанностях члена палаты лордов. Констанс подумала, что сможет узнать что-нибудь от леди Блейдсдейл, но очень быстро отказалась от этой мысли.
Мачеха и не собиралась скрывать, что не одобряет поведения Констанс, которая взяла себе в привычку пренебрегать желаниями отца, вплоть до отказа выходить замуж по его указке. Ведь выйти замуж и родить детей – это, в конце концов, первейший долг женщины. Впрочем, чего и ожидать от дочери женщины, которая покинула супруга и пренебрегла своим долгом ради того, чтобы жить одной, предаваясь предосудительному вольномыслию? Более того, леди Блейдсдейл была крайне недовольна тем, что состояние покойной графини перешло к ее непутевой дочери, вместо того чтобы остаться у графа и в будущем обогатить наследника Блейдсдейла.
Надо отдать должное ее отцу, он пока воздерживался от обсуждения как ее финансовых дел, так и ее замужества. Он также не удосужился хотя бы раз спросить, а чем она занималась все эти десять лет, пока жила у тети Софи, размышляла Констанс не без сарказма. Что за странный человек ее отец! Казалось, ему было безразлично, что его дочь предпочла прожить большую часть жизни вдали от него. Теперь она была дома, где ей самое место, и больше говорить не о чем. И все же Констанс верилось с трудом, что граф не преследовал никакой цели, когда посылал ей приглашение приехать домой погостить.
Если она что-то запомнила с детства о своем отце, так это что у него была страсть определять жизнь тех, кто оказывался в сфере его влияния. То, что ему не удавалось тиранить ее мать, Констанс всегда приписывала тому, что Регина как никто умела с помощью хитрых маневров повернуть любой разговор в свою пользу, более того, делала это тактично. Что касается остроты ума, Блейдсдейлу, честно говоря, далеко было до покойной жены. Но, кроме того, мать ее была наделена великодушием, а это чувство, как подозревала Констанс, вообще было недоступно пониманию графа. Регине Блейдсдейл в голову бы никогда не пришла мысль намеренно причинить кому-то боль, и она не поощряла жестокости в других. Наделенная незаурядным умом, она страдала от ограничений, связанных с ее принадлежностью к слабому полу. Несомненно, именно это обстоятельство привело ее в последние годы жизни к просветительской философии Олимп де Гуж и Мэри Уолстонкрафт, не говоря уж о французах – Вольтере и Руссо. Возможно, именно потому она и решила уехать вместе с дочерью от мужа.
Но Констанс сразу же отвергла эту версию. Нелепо было думать, что философские взгляды могли быть единственной причиной столь внезапного и радикального шага. Ведь до того ее мать прожила с графом одиннадцать лет. Надо полагать, за это время она успела примириться с тем, что вышла замуж за мужчину, который не разделяет ее убеждения о равенстве полов. Наверняка она как-то научилась обходить эту проблему. Кроме того, если причина была во взглядах, то расхождения по женскому вопросу никак не могли представлять собой серьезной угрозы Констанс. Да и упорное молчание матери относительно того, что именно послужило причиной разлада между мужем и женой, скорее указывало на обстоятельство, исключающее примирение и, возможно, зловещее.
Но каково бы ни было это обстоятельство, ясно было одно: Констанс ничего о нем не узнает, продолжая валяться в постели. Кроме того, утро для середины февраля выдалось просто прекрасное. Может, ей позволят взять виконта Хейзелтона, ее сводного брата, с собой на прогулку.
И Констанс откинула одеяло, выбралась из постели и позвонила, вызывая свою камеристку.
Час спустя, напившись шоколаду и узнав все сплетни, которыми обменивались в лакейской, Констанс, одетая, причесанная – ее ярко-рыжие, цвета осенней листвы, волосы были стянуты на макушке и падали на затылок каскадом локонов, – спустилась вниз.
Если она рассчитывала, что к одиннадцати в столовой уже никого не будет, то сильно ошиблась.
– Не сомневаюсь, что она спустится с минуты на минуту, – донесся из-за закрытой двери голос мачехи, – хотя никогда не знаешь, чего именно ожидать от этих так называемых свободомыслящих женщин. Впрочем, ее следовало бы пожалеть, бедняжку. Ее ли вина, что она не получила должного воспитания и не знает, как подобает себя вести леди.
Констанс остановилась. Очень соблазнительно было пропустить завтрак вообще, потому как много ли радости в яйцах и тостах, если приходится одновременно выслушивать подсахаренные колкости леди Блейдсдейл? Но тут ее мачехе ответили приглушенным контральто, и этот ответ не только возбудил любопытство Констанс, но и заставил ее собраться с мужеством.
– Советую тебе приберечь свою жалость для более подходящего случая, дорогая Розалинда, – сказал контральтовый голос. – Эту девицу заставят понять, что такое долг настоящей леди, еще до исхода дня. Она дочь графа. Уж не воображаешь ли ты, что Блейдсдейл позволит ей и далее впустую тратить свою жизнь?
Прежде чем леди Блейдсдейл успела ответить, Констанс, решившая, что услышала достаточно насчет намерений графа на свой счет, открыла дверь и с жизнерадостным видом вошла в столовую.
– Доброе утро, – весело сказала она, закрывая за собой дверь и ясной улыбкой приветствуя мачеху. – И правда прекрасное утро выдалось сегодня.
Тут она остановилась и, делая вид, что только что заметила гостью, добавила:
– О, прошу прощения! – и широко раскрыла глаза в наигранном удивлении. – Я и не знала, что у нас гости. Вы ведь тетя Кларисса, не так ли? С тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло много лет, но я вас прекрасно помню, так же как и ту нашу встречу. Мне было девять лет, и вы приказали убить мою маленькую собачку за то, что она разорвала фалду курточки моего двоюродного братца Альберта, если не ошибаюсь. Кстати, как поживает двоюродный братец Альберт? Все еще страдает от нервного истощения? Или то было желудочное несварение? Кажется, я забыла, обострение какого именного недуга все так боялись у него вызвать.
Выражение лица леди Синклер, к которой и была обращена эта речь, стало заметно холоднее, в то время как леди Блейдсдейл чуть не задохнулась. Леди Синклер, тетка Констанс с отцовской стороны, высокая, внушительная женщина, которая казалась бы даже привлекательной, если бы не полное отсутствие чувства юмора, спокойно взяла свою чашку кофе.
– Это ты, Констанс, – сказала баронесса бесстрастным тоном, не оставлявшим сомнений относительно чувств, которые она питала к единственной племяннице. – Вижу, ты все такая же импульсивная, как и прежде. Как жаль, что твоя тетка не сочла нужным воспитать в тебе скромность, подобающую леди. Что же до ответа на твой вопрос, то Альберт поживает хорошо, спасибо. Собственно говоря, он очень скоро должен присоединиться к нам, и у тебя будет возможность самолично убедиться, каким джентльменом он стал.
– Это удовольствие, которое следует предвкушать с благоговейным трепетом, – отозвалась Констанс, стараясь не подать виду, что внутри у нее все сжалось от внезапной тревоги. – И когда следует ожидать моего двоюродного братца? А то я как раз собралась съездить в Бриджуотер за покупками. Но мне бы не хотелось пропустить его приезд.
– Это никак не годится! – подала голос леди Блейдсдейл, пухлая белокурая красавица, имевшая склонность одеваться во все ярко-розовое. – Придется тебе отложить посещение модных лавок до завтра.
– Чепуха. – Леди Синклер посмотрела на невестку с холодным неодобрением. – Собственно говоря, мы ждем Альберта не ранее вечера.
– Вот и прекрасно, – так и просияла Констанс, которая предпочла бы вообще никогда больше не видеть своего двоюродного братца. – Тогда мне следует отправиться в Бриджуотер сейчас же, чтобы поспеть вернуться к его приезду.
– Да, пожалуй, так будет разумнее, – невозмутимо согласилась ее тетка. – Однако прежде чем ты отправишься в город, зайди к своему отцу. Он хотел о чем-то поговорить с тобой. Ведь ты тоже слышала, как он говорил об этом, верно, дорогая Розалинда?
– Да, да, действительно. – Леди Блейдсдейл из кожи вон лезла, стараясь подтвердить слова золовки. – Как глупо с моей стороны было забыть об этом!
Взгляд невыразительных голубых глаз леди Синклер уперся в Констанс.
– Он сейчас в своем кабинете с Синклером. Полагаю, он сможет заняться тобой прямо сейчас.
Констанс, нимало не смущенная, прямо встретила этот взгляд. Она прекрасно понимала, отчего леди Синклер так спокойно отнеслась к ее предполагаемой поездке. Ясно было, что Констанс просто не позволят покинуть пределы поместья.
– Мне не терпится услышать, что же отец желает сообщить мне, – ответила Констанс невозмутимо и так же невозмутимо кивнула обеим дамам на прощание. – В конце концов, – добавила она, уже коснувшись дверной ручки, – я ведь два месяца добивалась от него личной беседы. А сейчас прошу меня извинить. Мне надо кое-что сделать, прежде чем пойти к графу.
И, не дожидаясь ответа, Констанс вышла из столовой и быстро пошла вверх по лестнице, направляясь в свою комнату.
Обнаружив, что камеристка все еще в спальне, прибирает вещи госпожи, Констанс замерла и какое-то мгновение пребывала в нерешительности. Она сразу встревожилась, едва поняла, что тетя Кларисса неожиданно прибыла в Лэндфорд-Парк. А когда она узнала, что двоюродный братец Альберт тоже скоро будет, у нее не осталось никаких сомнений относительно цели, с которой прибыла тетка. Значит, снова все сначала – уговоры, угрозы, ультиматумы. Только на сей раз не в письменном виде и не через посредников. Ведь она находится в доме своего отца, у них под рукой. И они прибегнут к более энергичным мерам убеждения, дабы принудить ее к браку с двоюродным братцем Альбертом.
Как же глупо было с ее стороны самой влезть в эту западню! Однако она приехала сюда не совсем уж неподготовленной. Какой-то инстинкт – самосохранения, наверное, – заставил ее настоять на том, что приедет она в своей карете и со своим кучером, Уиллом Траском. Кроме того, была еще Милли, ее камеристка. И девушка, и Уилл были преданы только Констанс. Это небольшое преимущество, но им необходимо воспользоваться.
– Милли, – начала она, сама еще толком не зная, что скажет, хотя блестящая идея уже сверкнула среди хаоса мыслей, начала разрастаться и пускать корни, – Кажется, пора убираться из Лэндфорд-Иарка. Это означает, что мы должны бросить здесь все, за исключением самого необходимого. Кроме того, нам придется уезжать тайно. Никому нельзя говорить. Понимаешь? Никому. От этого зависит все.
– Я умею хранить тайны, леди Констанс, – сказала камеристка, бросив острый взгляд на лицо госпожи. – Не извольте беспокоиться. Только объясните, что мне следует делать.
Констанс почувствовала, как ком встает у нее в горле. Конечно, не стоило и сомневаться в том, что Милли останется верна ей. Ведь это Констанс когда-то, когда достигла возраста, в котором даме полагается иметь камеристку, выбрала эту девушку из числа кухонной прислуги, угадав в ней острый ум, зря пропадавший на кухне. И действительно, Милли не только очень быстро освоилась со своими новыми обязанностями, но и обнаружила подлинный талант в обращении с нарядами, какие пристали молодой щеголихе.
– Дорогая моя Милли, – сказала Констанс. Глаза ее блестели. – Я знала, что смогу положиться на тебя!
И, внезапно вспомнив, что времени терять нельзя, поспешила дать камеристке все инструкции.
– Вот возьми. – Она протянула Милли туго набитый кошелек. – Спрячь под платьем. И не забудь: если кто-нибудь спросит, то твоя госпожа, решив сама остаться дома и дожидаться приезда своего двоюродного брата Альберта, послала тебя в Бриджуотер купить пару мелочей.
– Да, миледи, – кивнула Милли. – Я не забуду.
– Я рассчитываю на тебя, – сказала Констанс, улыбнулась камеристке и обняла ее, чтобы подбодрить. – А теперь иди. Боюсь, времени у нас в обрез.
Только камеристка успела выскользнуть из спальни, как появился слуга, сообщивший, что граф вызывает Констанс к себе в кабинет.
– Прошу вас доложить его сиятельству, что я незамедлительно явлюсь к нему, – сказала Констанс. И принялась тянуть время, чтобы Милли успела взять плащ и шляпу из своей каморки и выбраться из дома. Наконец, решив, что дальнейшее промедление небезопасно, Констанс, собрав все свои силы для предстоящего разговора, направилась в кабинет отца.
Эдгару Грейсону Лоренсу Лэндфорду, седьмому графу Блейдсдейлу, был пятьдесят один год, и он только начинал стареть. Но несмотря на седые пряди в каштановых волосах, изрядные залысины на лбу и небольшое брюшко, он оставался еще очень видным мужчиной. В самом деле, думала Констанс, сидя на обтянутой тафтой оттоманке возле камина и разглядывая своего отца, можно понять, отчего этот человек мог когда-то показаться ее матери привлекательным. К несчастью, суровое выражение горбоносого лица, поджатые губы и упрямо выпяченный подбородок не могли не отвратить от него жену, и довольно скоро. Если в юности он хоть в малой степени знал, что называют «радость жизни», то сумел задавить в себе это чувство, решила Констанс. Она не имела представления о том, как звучит смех ее отца, потому что никогда в жизни не слышала, чтобы он смеялся.
И уж точно он не склонен был смеяться сейчас. Собственно говоря, во взгляде его, обращенном на дочь, не было и тени веселья.
– Полагаю, я просто неправильно расслышал, – сказал он с твердостью, от которой мурашки бежали по коже. – Или ты забыла, что ты моя дочь и твой долг повиноваться мне? Я-то не забыл, что мой долг – обеспечить твое будущее. Тебе двадцать пять лет, и совершенно очевидно, что время твое ушло. Ты не можешь не понимать, что скорее всего других предложений ты уже не получишь.
– Ну как можно говорить так, милорд! – произнесла Констанс благонравно. Впрочем, блеск глаз выдавал ее. – Когда и двух месяцев не прошло с тех пор, как я присутствовала на свадьбе моей незамужней тетушки? А ведь ей – хотя она ни за что не признается в этом – никак не меньше сорока восьми лет! Однако дело тут не в возрасте. Я не стану выходить за кузена Альберта, и не вышла бы за него, даже если б мне было девяносто девять лет, и я была бы одной ногой в могиле. Я вообще не стану ни за кого выходить, пока не встречу человека, который сумеет завоевать мою любовь и уважение. Альберт, как вы сами понимаете, не имеет шанса ни на то, ни на другое.
– Если ты действительно так думаешь, то ты столь же глупа, сколь и дерзка, – заявил граф без обиняков. – Альберт Синклер проявил себя как очень трезвый молодой человек, к тому же с развитым чувством долга по отношению к семье. Он обещает сделать прекрасную карьеру в армии. Ты должна радоваться, что он согласился предложить тебе брак. Это будет для тебя спасением.
– Вот не знала, что мне требуется спасение, милорд, – парировала Констанс, думая про себя: и как это она могла надеяться, что сможет завоевать уважение своего отца? Было совершенно очевидно, что он рассматривал ее лишь как средство достичь определенной цели. Вопрос был только – какой именно цели? – И я не понимаю, почему вам, собственно, так хочется выдать свою единственную дочь замуж против ее воли?
– Не надо изображать наивную мисс, – отрезал Блейдсдейл. – Ты знаешь не хуже меня, что это твой долг – искать выгодного брака ради блага семьи. Собственно говоря, леди Синклер давно желала, чтобы ты и ее единственный сын в один прекрасный день были соединены узами брака.
– Вы имеете в виду, чтобы мое состояние было соединено узами брака с его состоянием, милорд? – осведомилась Констанс, для которой очень многое стало теперь ясным. До нее доходили слухи, что Синклер несколько раз делал весьма неудачные капиталовложения. Тетя Кларисса смотрела на Констанс как на средство поправить пошатнувшееся семейное состояние. Не вызывало также сомнений, что «дело», о котором Синклер приехал потолковать со своим шурином, было просьбой о займе. Констанс внимательно посмотрела на отца. – Право, отец, неужели я так мало значу для вас, что вы скорее принудите меня к постылому браку, чем решитесь дать в долг зятю?
Если она полагала, что неприкрытая правда поможет разрядить атмосферу, то, как скоро выяснилось, была более чем не права.
Лицо Блейдсдейла потемнело от ярости. Констанс увидела, как суровая маска самообладания исчезает и обнажается душа, терзаемая неприкрытой злобой. А затем отец отвесил ей тяжелую пощечину. Голова ее мотнулась, из глаз посыпались искры. Но все же она сумела не потерять сознания.
– Неблагодарная дрянь, – проговорил он с уничтожающим презрением. – Если бы не я, твоя мать была бы заклеймена как шлюха, а ты осталась бы незаконнорожденной, без имени, без прав. Так что будь добра, научись придерживать свой язык и делать то, что прикажут. А если ты и дальше станешь упираться и противиться браку с Альбертом, впереди тебя ждет только одно – приют для неизлечимых помешанных, в стенах которого ты и закончишь свою жалкую и недолгую жизнь. Потому как только помешанная посмеет ослушаться своего любящего отца, ведь так, Констанс? Не сомневайся, одного моего слова будет достаточно. Так что ж, я понятно объяснил тебе положение дел?
Констанс, еще не совсем пришедшая в себя после жестокой и внезапной пощечины, усилием воли подавила тошноту. Потрясенная неожиданными откровениями, но не запуганная, она подняла глаза на человека, объявившего, что он ей не отец.
– Вы можете быть уверены, что я поняла вас как нельзя лучше, – сказала она, удивляясь тому, как твердо прозвучал ее голос, хотя внутри у нее все дрожало. Она заставила себя спокойно подняться. – Несомненно, мне следует поблагодарить вас за вашу откровенность. Вы наконец открыли мне причину, почему я никогда не испытывала к вам чувств, даже отдаленно напоминающих дочернюю привязанность. Больше мне не нужно будет подавлять в душе отвращение, которое я всегда к вам испытывала. – И она с подчеркнутым благонравием сложила руки на животе. – А теперь, если вы не имеете больше ничего сказать мне, милорд, я хотела бы вернуться в свою комнату, дабы обдумать предложение капитана Синклера.
Блейдсдейл вперил в нее свой тяжелый, невыразительный взгляд. Какое-то мгновение казалось, что она перегнула палку, и Констанс собрала все свое мужество, готовясь к тому, что ярость графа сейчас обрушится на нее.
Но внезапно привычная маска сурового самообладания вновь появилась на лице Блейдсдейла.
– До приезда Альберта у тебя будет некоторое время, чтобы подготовиться к свадьбе, – объявил граф бесстрастно. – Вас обвенчают по специальному разрешению без оглашения еще до исхода дня. До того момента ты должна оставаться в своей комнате. Чем скорее ты смиришься с тем, что тебе предстоит стать миссис Альберт Синклер, тем скорее получишь некоторую свободу. Могу предположить, что после того, как вас обвенчают и Альберт выполнит по отношению к тебе свой супружеский долг, ты сможешь считать, что Альберт Синклер более к тебе претензий не имеет. Возможно, он даже позволит тебе вернуться к твоей тете Софи.
– Поразительное великодушие, – отозвалась Констанс, которая нисколько не сомневалась, что, как только Альберт сможет наложить лапу на ее состояние, он будет рад избавиться от постылой жены. Ведь Альберту нужна была только одна женщина в мире – его мамочка, которая направляла действия сына железной рукой. Жена, тем более жена, питающая к нему отвращение и презрение, окажется помехой этим трогательным взаимоотношениям сына и матери.
Но она, Констанс, скорее умрет, чем позволит Альберту или кому-то из его родни тронуть хоть фартинг из наследства своей матери.
Видимо, чувства ее отразились на лице. Внезапно брови Блейдсдейла сомкнулись. Грозный и страшный, он двинулся на нее.
Констанс, твердо решившая, что не даст графу бить себя, прикинула, сможет ли дотянуться до кочерги.
Вне всякого сомнения, было большой удачей, что как раз в этот момент в дверь кто-то поскребся – и графа известили о прибытии вице-адмирала сэра Оливера Лэндфорда.
Блейдсдейл стал как вкопанный. Констанс, наблюдавшая за графом, не могла не отметить, что он был отнюдь не рад предстоящей беседе со своим младшим братом. На мгновение ей даже показалось, что он вовсе забыл о ее существовании, так заставил его призадуматься этот неожиданный визит.
Констанс, всегда полагавшая, что своевременное отступление есть главная составляющая доблести, воспользовалась минутным замешательством Блейдсдейла, чтобы добраться до двери.
– Так как другие дела, лорд Блейдсдейл, кажется, требуют вашего внимания, – сказала она, взявшись за ручку двери, – не стану отнимать у вас время.
Он не остановил ее, но и она не дождалась позволения выйти. Выходя из кабинета, она как раз столкнулась нос к носу с Лэндфордом.
Вице-адмирал не удостоил ее даже взглядом и, протиснувшись мимо нее в кабинет, сразу же загремел:
– Он опять взялся за свое, Блейдсдейл! Вир, этот негодяй! Он ухитрился скупить мои долговые расписки! И где, черт возьми, он разжился наличными? У Албемарла он не имел ничего, это точно. А своего состояния у него нет – он же ни гроша не унаследовал после отца благодаря нашим усилиям. Давно пора этому дьявольскому отродью преподать хороший урок. Черт побери, Блейдсдейл! Трудно, что ли, это устроить?
– Успокойся, Оливер, – сказал Блейдсдейл и значительно посмотрел через плечо полнотелого вице-адмирала на Констанс. С подчеркнутой тщательностью он закрыл дверь перед самым ее носом.
Слова Лэндфорда все звучали в ее мозгу. «Трудно, что ли, это устроить?» Урок вроде того, который они преподали отцу Вира. Пресловутые долговые расписки, крушение «Ласточки», во время которого погибли и маркиз, и его супруга, – не было ли это все частью урока, устроенного Блейдсдейлом и Лэндфордом? Констанс почувствовала, как нехорошо стало у нее на душе. Может, ее мать в свое время поняла, до какой низости способен опуститься граф? Потому-то, забрав дочь, и покинула его? Как бы то ни было, все это произошло за пять лет до событий, приведших к трагической гибели родителей Вира и потере состояния, которое должно бы было перейти к нему по наследству. А теперь Блейдсдейл и Лэндфорд, наверное, вынашивают новый план, который должен погубить самого Вира.
Но теперь кое-кто узнал правду. Она, Констанс, узнала, и уж она постарается, чтобы Вир узнал об этом тоже. Для нее стало еще важнее сбежать из Лэндфорд-Парка и избегнуть злонамеренных махинаций Блейдсдейла.
Чье-то негромкое покашливание вывело ее из задумчивости.
– Прошу прощения, миледи, но мне приказано препроводить вас в вашу комнату. – Это был Хиггинс, дворецкий. Очевидно, он поджидал Констанс у дверей кабинета.
– Да, конечно же, Хиггинс. – Констанс улыбнулась и пошла по коридору. – Полагаю, тебе также приказано запереть дверь моей комнаты?
– Боюсь, что так, миледи, – отозвался дворецкий, которого, судя по всему, не слишком радовало данное ему поручение.
– Что ж, Хиггинс, раз приказано, так приказано. Совсем как в старые времена, верно? Помнится, частенько мне тогда приходилось сидеть в своей комнате под замком. Но в те времена маман скрашивала мое заключение, потихоньку передавая мне мою собачку Тоби, а заодно молоко с печеньем.
– Да, миледи, – согласился дворецкий, открывая перед ней дверь ее комнаты и отступая на шаг, чтобы она могла войти. – Если вам угодно, я принесу вам поесть, миледи.
– Спасибо, Хиггинс. Очень мило с твоей стороны предложить это, но, – тут она положила руку на рукав дворецкого, – не стоит. Боюсь, у меня совсем нет аппетита. Может, попозже. Однако у меня есть просьба. Не мог бы ты открыть окно в спальне, предназначенной для моего кузена Альберта? Проходя мимо, я заметила, что камин там дымит. Должно быть, птица свила гнездо в трубе. Как бы то ни было, а негоже, чтобы в комнате капитана Синклера было дымно.
Хиггинс, обменявшись с Констанс долгим взглядом, неторопливо кивнул.
– Действительно, миледи, – сказал он, сохраняя на лице совершенно бесстрастное выражение, как и пристало слуге столь высокого ранга. – Я немедленно займусь этим.
Закрыв дверь и повернув в замке ключ, Хиггинс мгновение помедлил. На его обыкновенно бесстрастном лице появилось мрачное выражение. Леди Констанс была настоящая леди, она была добра и великодушна, как и ее покойная мать. Скверно же обстоят нынче дела, очень скверно, если такую леди принуждают выходить замуж за такого, как Альберт Синклер.
Хиггинс повернулся и направился к двери соседней комнаты. Войдя внутрь, он прошел к окну и после секундного колебания открыл задвижку и поднял раму. Надо дать леди Констанс шанс постоять за себя, подумал он, вспоминая девчонку-сорванца, которая частенько тайком пробиралась в сад, чтобы полазить по дубу. Она была проворная, как кошка, и такая отчаянная, что просто ужас! Почему-то это воспоминание скорее встревожило его, чем утешило, что было странно, подумал дворецкий, выходя из пустой комнаты.
Леди Констанс, однако, успевшая в одну секунду накинуть подбитую горностаем ротонду, нацепить дорожную шляпку и схватить ридикюль, уже выбиралась из окна своей спальни на узкий карниз, который шел по всему фасаду. Решительно отметя всякие сомнения в доброжелательности Хиггинса, который мог ведь и не выполнить ее просьбы, она прижалась спиной к стене и двинулась по карнизу к окну соседней комнаты.
Она была не более как в метре от своей цели, когда внизу к парадному крыльцу дома подъехала карета и остановилась прямо под ней. Констанс замерла на своем карнизе. Сердце отчаянно забилось в ее груди, когда она увидела, как Блейдсдейл и вице-адмирал сэр Оливер Лэндфорд выходят на крыльцо. «Поделом мне, не надо было жалеть, что в моей жизни совсем нет приключений», – подумала Констанс и, закрыв глаза, стала ждать, пока двое мужчин внизу распрощаются и уберутся с крыльца. Несмотря на то, что солнце ярко светило в безоблачном небе, Констанс уже совершенно окоченела от холода, когда Лэндфорд наконец-то забрался в свою карету и покатил прочь. С трудом передвигая замерзшие ноги, она осторожно добралась до открытого окна и перелезла через подоконник в комнату.
Двадцать минут спустя, благополучно выбравшись из дома и без помех дойдя до рощицы, в которой в соответствии с полученными ею инструкциями ее поджидала Милли с каретой, Констанс уже катила в Уэлс. Однако она прекрасно понимала, насколько близка опасность. Граф времени терять не станет и сразу же пошлет своих людей на розыски. И, разумеется, первым делом они наведаются в дом ее матери в Уэлсе. Но все равно придется ей рискнуть и хоть ненадолго заехать домой. Какая ирония судьбы: ведь она как раз, решив поселиться в Уэлсе, приказала переслать все свои вещи туда еще до отъезда из Лондона. Так что все ее имущество, за исключением сундука, брошенного в Лэндфорд-Парке, находится в данный момент под крышей дома, доставшегося ей в наследство от матери.
Да, надо будет взять там кое-что, что поможет преодолеть ожидающие ее трудности. Прежде всего, следует, разумеется, найти мистера Эндерхарта и переговорить с ним. А если стряпчий не сможет помочь ей, тогда что? Куда ей пойти, где спрятаться, чтобы длинная рука графа не дотянулась до нее? Черт, даже если она и найдет такое место, неужели ей придется так и жить, все время оглядываясь через плечо, в постоянном страхе, что рано или поздно кто-нибудь из знакомых узнает ее?
Вся ее душа восставала при мысли, что ей придется влачить подобное существование. Более того, когда через два часа карета ее подкатила к постоялому двору почти на окраине Уэлса, где она собиралась узнать о местопребывании мистера Эндерхарта, – ей уже казалось, что положение совершенно безнадежно. В случае если стряпчий покойной матери не сумеет стать ее спасителем, как то было обещано покойной графиней, могло быть только два выхода. Или она должна очень быстро выйти замуж за кого-нибудь другого, или же всерьез подумать о том, чтобы вовсе убраться из Англии, причем незамедлительно. Впрочем, прежде всего следует отправить письмо Виру и довести до его сведения все, что ей удалось услышать.
И как раз когда она обдумывала, не сесть ли ей на корабль и не отправиться ли в Новый Свет – что казалось малопривлекательной перспективой, – она увидела, как во двор постоялого двора въезжает прекрасная карета, в которую впряжены великолепные вороные лошади. Никогда прежде ей не случалось видеть подобного выезда! Она перевела взгляд на окно кареты, чтобы посмотреть, кто же разъезжает на таких лошадях...
Вся кровь бросилась ей в лицо, а сердце в груди так и прыгнуло, когда господин, сидевший в роскошной карете, повернулся, и она увидела его лицо. Какое счастье, что ее собственное лицо было закрыто вуалью! Ведь она смотрела прямо в надменную физиономию не кого иного, как самого маркиза де Вира!
Уверенная, что маркиз узнает ее, несмотря на вуаль, она вздохнула с облегчением, когда внимание аристократа было отвлечено местным конюхом, который принялся втолковывать что-то владельцу роскошной упряжки. Тут появилась, к великой ее радости, Милли, ходившая порасспросить трактирщика.
– Мистер Эндерхарт уехал и сейчас проживает в доме своего сына в Лондоне, – сообщила Милли, устраиваясь на сиденье напротив госпожи. – Мистер Холстед, трактирщик, не знает, когда он вернется. И, миледи, ведь его сиятельство граф уже верно знает, что вы бежали. Он станет вас искать. Нельзя, чтобы он нашел вас, леди Констанс. Он вам зла желает. Что же нам делать, миледи?
Констанс, которая внезапно поняла, что именно она должна делать, улыбнулась. В ее голове уже созрел план.
– Ты и Уилл отправитесь в Лондон, в дом тети Софи, – ответила она, одновременно давая сигнал кучеру трогать. – А что до меня, то я, если все получится, отправлюсь прямехонько к черту!
Час спустя Констанс, облаченная в черный мужской костюм, принадлежавший некогда другу ее матери и обнаруженный ею в сундуке на чердаке вместе с черным плащом и полумаской, остановила своего коня в густой рощице и принялась ждать. Сейчас, когда ее роскошная рыжая грива была упрятана под черный платок, поверх которого была надета еще и шляпа с широкими полями, ее вполне можно было принять за юношу. Пара довольно-таки грозного вида пистолетов, заткнутых за пояс, и шпага, прицепленная к бедру, придавали ей вид опасного забияки, отчего бутон красной розы, который она время от времени подносила к носу, дабы вдохнуть его сладостный аромат, смотрелся особенно нелепо.
Констанс чуть нахмурилась, припомнив, что в соответствии со всеми рассказами роза должна быть полностью распустившейся. Впрочем, ей повезло, что в теплице, которая когда-то была отрадой ее матери, нашелся этот единственный цветок.
Но тут раздался скрип каретных колес по гравию, она убрала цветок во внутренний карман плаща и вытащила пистолеты из-за пояса.
В животе у нее заурчало, и ей вдруг совсем некстати подумалось, что следовало бы ей съесть что-нибудь посущественнее, чем несколько засохших печений с изюмом и стакан молока, прежде чем начинать свою карьеру в качестве Черной Розы. Честно говоря, она была страшно взвинчена.
В следующее мгновение она увидела карету, вывернувшую из-за поворота. Констанс пришпорила лошадь и, вылетев из рощицы, помчалась навстречу упряжке. Сделав предупредительный выстрел в воздух, она наставила второй пистолет прямо на кучера и крикнула звонким от волнения голосом:
– Стой!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Как женить маркиза - Блейн Сара

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Эпилог

Ваши комментарии
к роману Как женить маркиза - Блейн Сара



Понравилось! Очень интересный сюжет, увлекательный, захватывающий. И герои прелесть. Понравилось,что Констанс смелая, умная девушка, а не изнеженная леди. Гидеон просто милашка)))
Как женить маркиза - Блейн СараОличка
31.07.2011, 16.11





Прочитала с удовольствием, и перечитала. Низкий поклон переводчику. Читается на одном дыхании. Сюжет возможно и не оригинальный, но герои настолько прекрасные и здравомыслящие люди, и интересная интрига, что не можешь остановится, пока не дочитаешь. Нету приевшейся наглости, речь достойная. А чувство юмора... В некоторых местах не могла сдержать смеха, когда представила злодеев в окружении дюжины достопочтенных дам какого-то книжного комитета. Один из лучших лр на этом сайте.
Как женить маркиза - Блейн СараНаташа
9.11.2012, 16.46





Неплохо
Как женить маркиза - Блейн СараНадежда
27.10.2013, 20.24





Легкий,остроумный и трогательный роман,местами даже познавательный,написан хорошим языком,сюжет динамичный.Согласна с Наташей,один из лучших на сайте.
Как женить маркиза - Блейн Сараюлия
1.12.2013, 21.44





Очень понравился роман,увлекает с первой страницы.Сильные герои,настояшие чувства,много юмора и приключений.Сюжет не избит,невозможно оторваться.Кто хочет отдохнуть-читайте и получайте удовольствие.10 и не меньше.
Как женить маркиза - Блейн СараЛана
24.12.2013, 1.34





Клас
Как женить маркиза - Блейн Сараинна
26.12.2013, 6.55





Неплохо, но местами затянут, не согласна, что лучший на сайте, а гл. герои впечатляют.
Как женить маркиза - Блейн СараТаня Д
7.07.2014, 1.20





Впечатляет, но называть 25 летнюю женщину дитя, это слишком, а любимое слово героя дрянь девочка вообще..
Как женить маркиза - Блейн СараМилена
19.12.2014, 10.27





Хороший роман,неплохо.Но полностью согласна с Миленой,обращение ко взрослой женщине "дитя"- меня просто коробило.
Как женить маркиза - Блейн СараНаталюша
5.01.2015, 14.30





Да! Главные герои действительно не раздражают. Сам роман под затянут-пока дочитаешь описания чело-либо десять раз с сюжета собьешься. Но время на чтение потрачено незря-рекомендую
Как женить маркиза - Блейн СараНадежда
3.04.2015, 17.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100