Читать онлайн Как женить маркиза, автора - Блейн Сара, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как женить маркиза - Блейн Сара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.2 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как женить маркиза - Блейн Сара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как женить маркиза - Блейн Сара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейн Сара

Как женить маркиза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Сказать, что появление в «Газетт» объявления о браке, заключенном между мисс Констанс Гермионой Ситон и Гидеоном Эдмундом Джеймсом Рошелем, маркизом де Виром, наделало много шуму, – это ничего не сказать.
Уже одно то, что Вир попался-таки в брачные силки, было достаточным поводом для досужих разговоров в светских гостиных и клубах. Ну а неожиданные изменения в биографических данных новобрачной, которую все считали единственной дочерью графа Блейдсдейла, придавали ситуации особую пикантность.
Все пересуды того далекого года, когда леди Регина Лоуэлл начала выезжать, были извлечены на свет божий вместе с домыслами касательно безвременной кончины Чарлза Ситона. Вряд ли Блейдсдейлу доставило много удовольствия, что молва приписывала ему то роль рогоносца, то простофили, а то и хитрого злодея в этой истории. Все единодушно отвергали предположение, что он мог жениться наледи Регине из благородных или бескорыстных побуждений, что неопровержимо показывало, какое мнение составилось о Блейдсдейле в свете.
Блейдсдейл никогда ничего не делал из чисто альтруистических побуждений – как, впрочем, и Вир, – подмечали особо наблюдательные. И потому свет решил, что маркиз женился на Констанс Ситон ради мести, а что до молодой красавицы, то она просто пала жертвой чар известною сердцееда. Вражда, существующая между домом Виров и домом Блейдсдейлов, ни для кого не была тайной, в конце концов. В свете все только и делали, что высказывали догадки, какова же реакция Блейдсдейла на то, что падчерица вышла замуж за сына его старого врага, но еще интереснее было представлять, что думает по этому поводу Албемарл.
Одним словом, свет замер в напряженном ожидании событий, которые не могли не последовать за женитьбой Вира и обещали дать обильную пищу сплетням. И как не дать, мрачно думал Вир, учитывая недавние открытия.
Документы, которые мистер Джосая Эндерхарт передал Констанс, пролили немалый свет на события, приведшие к преждевременной кончине его отца и матери. Само то, что его отец решил оставить их на хранении у Эндерхарта, а не передал Албемарлу, не оставляло сомнений в крайней опасности их содержания. Совершенно очевидно, что отец Вира понимал, как Албемарл распорядится этими документами в случае его смерти. Невеселая улыбка появилась на губах Вира при мысли о том, как Албемарл обрушил бы всю силу своего гнева на Блейдсдейла, и его брата, и их родню. Очень сомнительно, что как в той, так и в другой семье в живых остался бы хоть кто-нибудь после ужасных последствий такого гнева.
Несомненно, отец его понимал и то, что доверить документы своему единственному сыну и наследнику означало бы неминуемую гибель этого сына и наследника. Одно дело – чувствовать сердцем, что Блейдсдейл и Лэндфорд причастны к гибели твоих родителей. Совсем другое – иметь на руках доказательства их преступления, да еще когда тебе едва минуло двадцать лет. Тогда у Гидеона не было бы иного выбора, как начать действовать сразу же, сгоряча. Очевидно, его отец понял это. И потому решил, что Констанс должна быть тем человеком, который получит право вскрыть эти документы.
Ясно, что отец Вира исходил из того, что девушке не придется читать их прежде, чем она достигнет совершеннолетия. Наверняка и в детстве она отличалась той же ясностью мысли и незаурядным мужеством, какие проявляет, будучи взрослой женщиной. Джеймс Рошель решил, что она сумеет правильно распорядиться сведениями, тщательно заверенными и свидетельствующими о крайней развращенности и трусости Лэндфорда, на основании которых можно было обвинить в то время еще контр-адмирала в поведении, несовместимом со званием офицера королевского флота.
Джеймс Рошель и его жена погибли в море, а заверенные документы продолжали тайно храниться у Эндерхарта в ожидании того дня, когда Констанс станет взрослой и распечатает их. А пока богатство Блейдсдейла, так же как и его влияние при дворе, помогли Лэндфорду избавиться от всех обвинений и даже получить повышение до чина вице-адмирала.
Но недолго ему еще оставаться в этом чине, думал Вир. Он не стал ждать, пока найдутся документы, подтверждающие их вину, но запустил в действие механизм отмщения, который неизбежно приведет к тому, что Блейдсдейла и других постигнет кара. Случай сыграл ему на руку: объявление в «Газетт» о его браке и реакция света на эту новость стали частью этого механизма.
В сущности, Вир, который заранее знал, что из этого выйдет, все же очень надеялся, что Албемарл не узнает о его браке, по крайней мере, в ближайшую неделю – именно через неделю этот номер «Газетт» доставят в Девоншир. Уж чего ему не хотелось, так это чтобы его дед узнал о бракосочетании внука из такого источника. Герцог, вообще непредсказуемый, вполне мог сгоряча предпринять путешествие в Лондон единственно ради того, чтобы потребовать объяснений от своего наследника. Именно поэтому Вир предусмотрительно послал весточку Эльфриде и Вайолет, сообщив в письме, что женился, заодно вкратце объяснив, кто такая Констанс и почему он решил взять ее в жены. Его сестры сообразят, как в случае чего справиться с Албемарлом.
А пока Вир мог наслаждаться сознанием того, что Блейдсдейл теперь точно знает, что его план принудить Констанс к браку с Альбертом Синклером осуществлен быть не может. К тому же Блейдсдейлу известно, что Констанс имеет на руках документы, свидетельствующие о том, кто ее настоящий отец, и он не сможет навязать ей ничего: она мало того, что замужем, но и, как кровная родственница, имеет право на защиту Бридхоума. Короче говоря, если Констанс вдруг останется вдовой, ее защитит или могучий Албемарл, или Бридхоум по ее выбору. Блейдсдейл больше не сможет на законных основаниях навязывать ей свою «отцовскую» волю.
– Однако это не избавит тебя от злобы Блейдсдейла, – сказал Вир, привлекая Констанс к себе, – они лежали в постели в его доме на Беркли-сквер. – Избавив тебя от одной опасности, я, возможно, подверг тебя другой, страшнейшей, дитя.
– Нет такой страшной опасности, которую бы мы с тобой не сумели преодолеть вдвоем, – возразила Констанс. Всего какой-то час назад Вир перенес ее через порог и на руках отнес наверх, в главную спальню. Там глазам ее предстало дивное зрелище – накрытый свадебный ужин при свечах, с шампанским и алыми розами. Ужин был восхитительный: суп-пюре из шампиньонов, блины с дарами моря, спаржа по-швейцарски, а также морковь под соусом бешамель, за чем последовала клубника со взбитыми сливками. Но еще восхитительнее была страстность Вира.
Не то чтобы они вовсе не предавались любви в те пять дней, что провели в городской резиденции Албемарла, куда Вир отвез ее из дома тети Софи: совсем напротив, он приходил к ней каждую ночь, и вместе они возносились до новых высот страсти. Просто он стал каким-то другим здесь, в своем собственном доме.
Она почувствовала это по тому, как он целовал ее, когда нес на руках через порог и потом вверх по лестнице, в спальню, – медленно, страстно, смакуя каждое мгновение. Затем, поставив ее на ноги, он поцеловал ее снова, прильнув к ней так, словно она была дивной пищей, которой он не мог насытиться. Она все время чувствовала на себе его взгляд, когда они принялись за ужин, приготовленный специально для нее новым французским поваром Вира. Право же, обжигающая нежность его взгляда, когда он, обмакнув в сливки ягоду клубники, протянул ей, опьянила ее сильнее, чем шампанское, которым она запила это угощение! Но это было еще не самым лучшим в тот волшебный вечер, который он устроил для нее, и только для нее.
Наконец, когда уже невозможно стало и дальше притворяться, что их интересует еда, он встал из-за стола и, взяв ее руки в свои, поднял ее на ноги. При свете свечей глаза его не казались больше отстраненными и холодными, а горели ярким, пронзительным пламенем. Эти глаза не отпускали ее все то время, пока он раздевал ее. И вот она стоит перед ним с горящими щеками, но гордо вскинутой головой. Со стоном он склонился и поцеловал ее так, как если бы она была каким-то неземным созданием. Затем, взяв на руки, он отнес ее на постель и только потом сам стал разоблачаться.
Губы его ласкали ее, руки его гладили ее, он любил ее с такой душераздирающей нежностью и с такой яростью собственника, какой она и не подозревала в нем. И вот теперь она лежала, удовлетворенная и счастливая, в его объятиях и невольно задавалась мыслью: да вправду ли ей выпало такое немыслимое блаженство или она все только вообразила? Ведь он, в конце концов, был Вир, мужчина, прославившийся своими амурными подвигами. И он ни разу в порыве страсти не сказал, что любит ее, только что он ее желает.
Ну зато она любила его всем сердцем. Что ж, очень может быть, что ей придется удовольствоваться только этим. Уж точно, что большего ожидать она просто не имеет права. Ведь она, в конце концов, подцепила его, вынудила жениться на себе, напомнила она себе строго. И постаралась вникнуть в рассуждения Вира, которого занимали сейчас возможные последствия объявления в «Газетт».
– Теперь, когда Блейдсдейл почуял, что его загоняют в угол, он нанесет ответный удар, – говорил Вир, поглаживая ее рыжую гриву.
– Это меня не слишком удивит, – отозвалась Констанс, прижимаясь к его мускулистому поджарому телу. – Блейдсдейл совсем не обрадуется, когда узнает, что ты расстроил его планы, – а он так надеялся пополнить сундуки своего зятя за счет моего приданого. Теперь у него не осталось сомнений и в том, что ты также был причиной затруднений Лэндфорда. Ведь долговые расписки Лэндфорда у тебя.
– И откуда же, голубка моя, тебе это известно? – осведомился Вир, и рука его, гладившая волосы Констанс, замерла. Черт возьми, он сам устроил так, чтобы Лэндфорд узнал, кто скупил его долговые расписки, но больше ни одной живой душе это известно не было! Даже посредник не знал, кто на самом деле Вир. А теперь его непредсказуемая супруга заявляет как ни в чем не бывало, что ей известна эта тщательно охраняемая тайна! Прекрасная Констанс, оказывается, сущий кладезь информации. И непрошеной мелькнула мысль: что-то она выкинет дальше?
– А как ты думаешь? – отозвалась Констанс, примостившаяся у его плеча с видом довольного котенка. – Я случайно услышала, как Лэндфорд говорил про эти расписки графу. В тот самый день, когда я сбежала из Лэндфорд-Парка. Блейдсдейл был в сильном гневе, можешь мне поверить. Как раз когда он уже решил, что избавится наконец от проблем Синклера, является Лэндфорд со своими собственными проблемами. Полагаю, ты собираешься предъявить эти расписки к оплате. Еще бы Лэндфорду не тревожиться! Чего ты, кстати сказать, ждешь, Вир?
– Я жду, когда Блейдсдейл ощутит недостаток денег в собственном кармане, – ответил Вир, думая, что пора бы уж. Сейчас, когда Констанс лежала в его объятиях, он чувствовал, что терпение его на исходе и ему хочется, чтобы все скорее закончилось. – Так уж случилось, что граф только что понес серьезные убытки, играя на бирже. Собственно говоря, вот как раз сейчас он узнал, что цены на опиум резко упали из-за восстания холкаров в Индауре. И очень скоро он опомнится и примется соображать, кто же был виновником этой неожиданной неудачи, и взор его, разумеется, обратится на меня.
– Но почему? – спросила Констанс, садясь в постели и глядя на мужа с недоумением. – Неужели он решит, что это ты устроил восстание в Индауре? Далее твое влияние не простирается так далеко, Вир.
– Что до восстания, то я действительно ни при чем, тут ты права, – согласился Вир, чувствовавший, как желание пробуждается в нем при одном взгляде на Констанс во всем блеске ее наготы. – Однако мое влияние распространяется на одного конкретного биржевого брокера.
– Брокер... – Констанс примолкла, чтобы обдумать это. Она так углубилась в свои мысли, что совершенно не замечала, какое влияние оказывает на Вира. А результат этого влияния должен был стать очевидным буквально через несколько секунд. – То есть ты уговорил брокера Блейдсдейла дать клиенту заведомо ложную информацию? Вир, ведь этого брокера могут изгнать с биржи навсегда за такую штуку!
– Не только могут, но обязательно так и поступят, – ответил Вир, которому сейчас было совсем не до злосчастного брокера. – Однако я действовал не так прямолинейно. Когда мы возвращались на «Ласточке» из Франции, то нам повезло встретить в море судно Ост-Индской торговой компании, возвращающееся в Бристоль. Капитан этого судна рассказал нам о только что разразившемся восстании в Индауре. Таким образом я получил эту важную информацию на несколько дней раньше, чем лондонские газеты, ну и не преминул воспользоваться ею в своих целях.
– Ну еще бы, – протянула Констанс с заговорщической улыбкой. – И ты убедил брокера Блейдсдейла...
– Некого мистера Франклина Тиздейла, – с серьезным видом сообщил Вир и стал ждать, что скажет сейчас его супруга по поводу биржевых операций.
– Мистера Тиздейла, – повторила Констанс и даже головой кивнула. – Так ты его уговорил сделать что, Вир? Что такого есть в этом Индауре интересного для прочего мира?
– Мак, моя дивная красавица. Целые поля мака.
– Опиум, – догадалась Констанс, отметившая, однако, и комплимент Вира, отчего горячая волна крови пробежала по ее телу с ног до головы. – Вир, ты убедил мистера Тиздейла посоветовать Блейдсдейлу вложить деньги в торговлю опиумом.
– Это было сравнительно нетрудно, – заметил Вир, думая в который раз, что, доживи он хоть до ста лет, все же никогда Констанс, его жена, ему не наскучит. – Достаточно оказалось связаться через посредника с мистером Тиздейлом и приказать ему приобрести для анонимного покупателя изрядный пакет акций предприятий именно такого профиля.
– И, разумеется, мистер Тиздейл не замедлил сообщить об этом самому значительному из своих клиентов.
– Более того, мистер Тиздейл постарался выяснить, кто же этот анонимный покупатель. Как оказалось, набоб из Ост-Индии, сколотивший себе состояние на биржевых спекуляциях.
Констанс нахмурилась, но скоро лоб ее разгладился.
– Набоба придумал ты, – объявила она и даже подпрыгнула на постели от восторга. – Какой же ты умный, Вир. Но кто же сыграл роль этого набоба? Не Калеб, за набоба он не сойдет, слишком молод.
– Если я скажу тебе, ты ни за что не поверишь, – ответил Вир, который совершенно потерял интерес и к Тиздейлу, и к торговле опиумом, однако понимал, что бесполезно отвлекать Констанс от этой темы, пока она во всем не разберется.
– Это должен быть кто-то не первой молодости, лет сорока – пятидесяти, – принялась рассуждать Констанс и в задумчивости приложила указательный пальчик к губам, жест, показавшийся Виру в высшей степени эротичным. – Джентльмен или, по крайней мере, некто, способный убедительно изобразить манеры и речь культурного человека. – Она умолкла, и глаза ее расширились. – О Господи! – воскликнула она. – Неужели ты использовал Коллинза! Но нет, не может быть. В Коллинзе всякий с первого взгляда признает дворецкого! Не мог он сойти за джентльмена. Или мог?
– Вообще-то у Коллинза много скрытых талантов, – заметил Вир, понимая, что, увы, недолго сможет удовлетворять ее любопытство. Он стремительно приближался к личному кризису. – Но набоба действительно изображал не Коллинз. Я уговорил Гришема, моего камердинера, сыграть эту роль.
– Так это был Гришем, – протянула Констанс разочарованно. С другой стороны, нельзя было не признать, что Гришем даже лучше подходил на эту роль. Он выглядел на свои сорок пять лет, и у него была очень внушительная седина и манера держаться всегда прямо, не говоря уже о склонности к авантюрам. Именно это последнее качество и помогало ему, вероятно, терпеть неожиданные выходки хозяина и даже не ронять при этом своего достоинства. Кроме того, Гришем, приставленный к Виру еще тогда, когда юноше впервые понадобились услуги камердинера, был безмерно предан хозяину и, возможно, питал к нему даже нежные чувства. – Полагаю, Гришем справился с ролью блестяще, – признала Констанс и снова улеглась Виру на грудь. – А все же воображать Коллинза в роли набоба интереснее.
– Мне, право, было очень жаль разочаровывать тебя, любимая. Впрочем, если мне понадобится исполнить спектакль с набобом повторно, я обязательно сначала приглашу на главную роль Коллинза.
– Ну вот еще! – воскликнула Констанс и наморщила носик. – Ничего подобного ты не посмеешь сделать. Ты сам отлично знаешь, что Коллинз ни за что бы не согласился. Да все это не важно. Главное, что Тиздейл, уверившийся, что Гришем действительно индийский набоб, пошел к Блейдедейлу с этими сведениями. А Блейдсдейл, основываясь на них, вложил кругленькую сумму в мак.
– В опиум, любимая, в опиум, – поправил Вир и принялся поглаживать ее по спине. – В сущности, он намеревался быстренько провернуть спекулятивную сделку и исходил из того, что цена вот-вот резко возрастет. Играя так, он при иных обстоятельствах действительно вполне мог удвоить, а то и утроить свои вложения, так как спекулянту, играющему на бирже, выплачивают разницу между фиксированной ценой и ценой, которую он заплатил, когда заключалась сделка.
– Но нам известно, что восстание в Индауре привело к резкому падению цен, – вставила Констанс, следившая за ходом мысли Вира.
– Именно, – похвалил ее Вир, изумившийся быстроте, с которой она пришла к этому выводу. – Блейдсдейл был вынужден заплатить разницу, которая оказалась не маленькой. Полагаю, это надолго отбило у него охоту рисковать деньгами.
– Ты имеешь в виду, что теперь он вовсе перестанет помогать деньгами Синклеру и Лэндфорду. – И сразу же Констанс нахмурилась. – Но ведь выходит, что и ты потерял деньги! То есть если ты вложил средства в то же дело, значит, ты потерпел такой же убыток?
– Не тревожься, моя милая Констанс, мое состояние не пострадало. Я заплатил запрашиваемую цену полностью и не собираюсь продавать, пока рынок не восстановится. Полагаю, холкарский мятеж будет подавлен в самом скором времени, и тогда мои акции удвоятся в цене. Надеюсь, то, что я рассчитываю заработать на этом неплохую сумму, тебя не слишком огорчает?
– Я пущу эти деньги на то, чтобы по-новому обставить Вир-Хаус, мой дражайший повелитель, – ответила Констанс, лукаво улыбаясь. Впрочем, она тут же опомнилась: – Мне бы очень хотелось, чтобы дом этот снова наполнился смехом и весельем – ради Пинки и твоей матери, Вир! Но использовать для этого деньги, полученные от торговли опиумом... Все-таки это нехорошо.
– Люди, страдающие от болей, которые только опиум и может облегчить, вряд ли согласятся с тобой, – заметил Вир без обычной насмешливости. Ей-богу, он исправляется просто на глазах! – Но если это так тебя беспокоит, дитя, можно пустить выручку на другие цели. На благотворительность, например.
– На благотворительность, – повторила Констанс, глядя на него глазами, которые мерцали в свете свечей. – Думаю, это прекрасная идея. А дом может и подождать.
Вир при виде ее ослепительной улыбки еще раз возблагодарил судьбу за то, что она послала ему эту рыжеволосую женщину. Она и не подозревала, как хороша была сейчас. Дух захватывало! И она пробудила его сердце, а он ведь уже перестал верить, что такое возможно. С Констанс так легко было представить, что вот придет конец темному и горькому отмщению, и он возродится к жизни, какую вел прежде, без одиночества и тяжелых мыслей, без тайной работы ради цели, которая все время маячит впереди.
С милой и великодушной Констанс так легко было представить такое будущее, которое он когда-то в юности считал принадлежащим ему по праву, а потом – навеки отнятым у него.
Как бы повеселился герцог, знай он, какие мысли мелькают сейчас в голове у его внука. Впрочем, Албемарл вообще имел свойство проникать в суть вещей. А сам Вир просто становится сентиментальным, надо думать, под влиянием новоиспеченной маркизы.
И тут он без дальнейших размышлений схватил жену в объятия, перекатился на бок и, опершись локтем о подушку, склонился над ней.
Констанс, почувствовавшая всю силу его тела, замерла и посмотрела ему в глаза.
– Ты можешь обставлять Вир-Хаус заново или не обставлять и вообще делать что угодно, дитя, – прошептал он, целуя ее в шею. – Чтобы дом снова ожил, нужно только одно – ты сама.
Констанс, лишившаяся дара речи при этом неожиданном заявлении Вира, вдруг почувствовала сладостную боль в груди. Ведь он признал, что она необходима ему? И потом, как жарко горят у него глаза. И как его руки ласкают ее, вновь пробуждая в ней опьяняющую страстность. Уж в одном можно было не сомневаться – он желал ее, яростно, сильно.
Она потянулась навстречу ему. И уже после того, как он овладел ею и довел их обоих до экстаза и они, довольные, устроились в объятиях друг друга, ей пришло в голову, что никогда еще ни одно человеческое существо не было ей так близко, как Вир сейчас.
Дни, последовавшие за этой первой ночью в доме Вира, оказались для Констанс заполненными хлопотами: надо было приготовить и себя, и дом к началу сезона. Если она не сидела с декораторами, малярами и обойщиками, то была занята с модистками – ведь она должна была завести новый гардероб, соответствующий ее новому положению. Также необходимо было нанять прислугу: все предыдущие годы, когда с деньгами у Вира было худо, дом обслуживало всего несколько человек.
Третий этаж целиком, так же как и помещения для прислуги, требовал серьезного ремонта. Новые обои, ковры, занавеси, даже новое постельное белье необходимо было приобрести для комнат, которые пустовали после смерти родителей Вира. К счастью, кухни были переоборудованы как раз перед тем злосчастным рейсом «Ласточки». Анри Батист, французский повар, недавно нанятый Виром, был вполне доволен своими новыми владениями, а когда он получил в подчинение двух горничных, помощника и двух судомоек, обрадовался еще больше.
Появление мистера Джона Уилкерса, занявшего должность дворецкого, стало поворотным пунктом в жизни дома, который пребывал в состоянии хаоса почти две недели. Волшебным образом порядок был восстановлен. Рабочие теперь шли за указаниями к Уилкерсу. Наем прислуги и распределение обязанностей новый дворецкий также взял в свои опытные руки. У Констанс внезапно оказалось очень много свободного времени, и сразу же возник вопрос: где пропадает Вир целыми днями, а иногда и до глубокой ночи?
Ей даже пришло в голову: гораздо лучше, когда задумываться особенно некогда. Только с появлением Уилкерса, умевшего творить чудеса, она заметила, что у Вира снова появились тайны. Черт!
А она-то думала, что после той первой их ночи в доме со всем этим покончено. Кроме того, перемена, происшедшая в их отношениях, была столь трудноопределима, что Констанс даже не могла найти, в чем, собственно, упрекнуть Вира. Когда он был с ней, он был внимателен, как прежде, и, казалось, с искренним интересом выслушивал ее болтовню о доме, о слугах и о мелких хозяйственных кризисах. Сначала она только радовалась, что он готов слушать ее и даже смеется ее рассказам о домашних перипетиях. Но теперь начала подозревать, что он просто радовался тому, что у нее есть занятие, которое не оставляет ей времени толком расспросить о его делах.
Да и как было расспросить? Он стал таким уклончивым и уходил от ответов на вопросы о том, как он провел день, или кого видел, или куда ходил, с ловкостью опытного фехтовальщика – ведь он и был опытным фехтовальщиком! Нехорошо было с его стороны так поступать с ней.
Не улучшало ситуацию и то, что после публикации объявления об их браке визитеры стали заходить едва ли не каждый день. Хотя тетя Софи и говорила ей, что в ее положении вполне допустимо просто снять дверной молоток, а Уилкерсу приказать, чтоб он говорил посетителям, что хозяйки нет дома и не будет, пока дом не будет приведен в пристойный вид, Констанс, которая трепетно относилась к своему новому положению, решила, что поступить по совету тетки будет не слишком красиво. И она теперь принимала визитеров, а, следовательно, вынуждена была выслушивать неискренние поздравления и бесконечные сплетни.
Очень скоро Констанс поняла, что, в то время как некоторые считают ее хитрой девицей, окрутившей герцогского наследника, большинство полагают, что она оказалась глупой жертвой своей страсти. Вир, женившийся на ней, чтобы насолить Блейдсдейлу, ясное дело, скоро соскучится в брачной постели и станет искать утешения в других местах. Черного кобеля не отмоешь добела – вот что думали в свете.
Право, следовало ей прислушаться к совету тети Софи. Раз открыв двери своего дома насмешникам с моноклями и сплетницам в чепцах, она уже не могла теперь закрыть их. Поступить так значило бы признать, что она верит этим дурацким слухам. Кроме того, ни за что она не проявит малодушия перед лицом кучки болтливых дур! Это не в ее характере.
Однако, хотя она упорно делала вид, что насмешки не задевают ее, мысль, что в домыслах светских кумушек есть доля правды, не давала ей покоя. Мысль эта точила ее как червь, и она наконец начала всерьез задаваться вопросом, не завел ли Вир себе любовницу. Да, их брак заключен был как фиктивный, и Вир имел полное право развлекаться где хочет, да и сама она говорила, что если ему вздумается и дальше иметь содержанок, то она воспримет это совершенно спокойно, – но от таких рассуждений становилось только хуже. Увы, дело было в том, что она позволила себе поверить, что он способен полюбить ее – когда-нибудь. Хуже того, она почти убедила себя, что он действительно относится к ней куда нежнее, чем она смела надеяться.
Но с другой стороны, было же бесконечное чудо его объятий!
Каждую ночь, не пропустив ни одной, он приходил к ней, иногда – чтобы любить ее с почти жадной настойчивостью, иногда – с медлительной нежностью, от которой у нее все внутри начинало дрожать. Как же она любила его! А иногда он приходил просто для того, чтобы обнимать ее.
Именно в такие моменты, как это ни странно, она чувствовала, что по-настоящему близка ему. Они лежали вдвоем в темноте, которую рассеивал только красноватый свет углей в камине, и, само собой, разговаривали. Именно так она впервые услышала историю рыжеволосой авантюристки Женевьевы Хейден, которая похитила обручальное кольцо Албемарлов, а вместе с ним сердце Эдмунда Рошеля, герцога Албемарла. Не менее увлекательным, впрочем, оказался и рассказ о видении, которое посетило Эльфриду Рошель, когда она вглядывалась в магический кристалл, в результате чего она и пустилась завоевывать расположение астрологически предопределенного ей супруга, ни о чем не подозревавшего графа Шилдса.
Да, семью, в которую вошла Констанс, трудно было назвать обыкновенной. Но это была семья Вира, и, хотя он описывал своих родственников с неизменной иронией, все же Констанс поняла, как много они значат для ее мужа. Особенно герцог. Герцог сыграл важную роль в жизни всех членов семьи, но в особенности Вира.
Констанс вообще начала подозревать, что именно Албемарл, хотя и сам скорбел по погибшему сыну, удержал юного Вира от незамедлительного отмщения людям, которых юноша считал врагами своего отца, а следовательно, и собственными врагами. И, несомненно, именно Албемарл воспитал во внуке чувство гордости за свою семью и внушил ему представления о том, что такое быть мужчиной и джентльменом, связанным законами чести. Интересно, подумалось ей, как-то герцог отреагирует на сообщение о женитьбе Вира? И на ком? На падчерице Блейдсдейла!
В животе у нее от этой мысли сразу похолодело. Вряд ли можно было рассчитывать, что старый герцог такой брак одобрит. Более того, старик вполне может решить, что с ее стороны это был расчетливый ход, и что она просто хотела подцепить герцогского наследника. Ведь в свете все так о ней и говорили. И что касается расчета – это не так уж далеко от правды. Последняя мысль ее особенно тревожила. А хуже всего, что Албемарл может подумать, что она устроила этот брак ради Блейдсдейла, его заклятого врага. Право, в какую ловушку она загнала сама себя!
Менее всего ей хотелось стать причиной раздора между Виром и его дедом. Она ведь хорошо помнила, как такое произошло с ее матерью. Регина очень переживала отчуждение своей семьи, и Вир будет переживать, если дойдет до этого. И кончится все тем, что он возненавидит ее, Констанс. Он, конечно, ни слова ей не скажет, но будет все время испытывать эту ненависть. Может, он уже сейчас жалеет, что поспешил жениться на ней. Ведь он так до сих пор и не уведомил деда о своем браке. И он скрывает что-то от нее, в этом она была уверена.
Впрочем, она ведь тоже кое-что скрывала от него, напомнила себе Констанс и разгладила голубой шелк платья на животе. Эту тайну она хранила вот уже две недели, пока хранила, потому что боялась ошибиться – ведь вся судьба ее зависела от этого. И все же она была уверена, что внутри ее растет новый наследник Албемарлов.
Вот в этом-то и была суть проблемы, подумала она, отворачиваясь от зеркала в золоченой раме и набрасывая на плечи ротонду. Потому что если она беременна, то тогда получается, что она действительно подцепила Вира и женила его на себе. Какая же она была дурочка, когда думала, что если отношения их сложатся не так, как она надеялась, то у нее хватит самообладания дать ему свободу. Просто смешно, что такие сложности возникают между людьми, вступившими в брак по расчету, заключила Констанс и, взяв свой ридикюль, вышла из спальни и направилась вниз.
У крыльца ждала карета. Софи еще вчера пригласила ее отправиться вместе на Бонд-стрит и пройтись по модным лавкам, а ей так надоело сидеть в четырех стенах наедине со своими мыслями, и к тому же она была в некотором смятении, потому и приняла приглашение. И не важно, что Вир отнюдь не одобрил бы эту прогулку, – она просто не стала ему говорить, и все. Она ведь возьмет с собой мистера Финни, в конце концов. Мистера Финни, в прошлом боксера, нанял для нее сам Вир, дабы он сопровождал ее повсюду, и вряд ли кто-нибудь посмеет приблизиться к Констанс, когда мистер Финни рядом. И на козлах будет Уилл Траск, не говоря уж о том, что в кармане ее платья лежит маленький пистолет полковника Ингрэма.
Увидев Уилкерса, поджидавшего ее в дверях, она невольно выпрямила плечи и сказала даже с некоторым вызовом:
– Уилкерс, я еду в город, пройтись вместе с миссис Ингрэм по магазинам на Бонд-стрит, а потом, вероятно, мы где-нибудь с тетей пообедаем. Если его светлость станет спрашивать, где я, скажите ему, что я вернусь не позже одиннадцати.
– Хорошо, миледи, – ответил дворецкий, открывая перед ней двери и замирая радом в почтительной позе. – Э-э, прошу прощения, миледи, – добавил он, подбирая слова. – Драпировщикам сказать, чтобы явились завтра?
Констанс, которой в столь деликатной форме напомнили, что сегодня днем она должна была выбирать ткань для штор в парадной столовой, а не ездить на прогулку, подавила желание топнуть ногой и дать волю своему раздражению. Вместо этого она сокрушенно улыбнулась.
– Господи! Вы правы, Уилкерс, – признала она с обезоруживающей откровенностью. – Я совершенно забыла про драпировщиков. Пожалуйста, скажите мистеру Ходжесу, что я решила выбрать ткань с цветочным орнаментом. А то что же ему ездить в такую даль еще раз.
– Как прикажете, миледи, – ответил Уилкерс, ничем не выказав, как поразило его это приказание владетельной хозяйки. Не так-то часто аристократы снисходят до того, чтобы беспокоиться о неудобствах, которые они доставляют простым торговцам. Но ее светлость маркиза, видно, была из другого теста. Впрочем, Уилкерс и раньше об этом догадывался. Ее светлость маркиза была леди в высшем смысле этого слова.
Констанс, и не подозревавшая, что покорила сердце собственного дворецкого, опустила свою ручку на огромную лапу мистера Финни, громадного неуклюжего детины со сломанным носом и оттопыренными ушами. Гадая про себя, где ее муж мог познакомиться с бывшим боксером, она позволила гиганту подсадить себя в карету, поблагодарила его и принялась устраиваться на подушках сиденья. Несмотря на его малорасполагающую внешность, Финни, как подозревала Констанс, был на самом деле добрая душа и в кулачные бойцы попал случайно, просто из-за своих размеров.
Занятая размышлениями о том, какова же была прошлая жизнь мистера Финни и какую роль сыграл в ней Вир, она не обратила внимания на запряженную парой двуколку, которая стояла перед одним из соседних домов и тронулась с места вслед за их каретой. Не заметила она и худенькой фигурки, выскользнувшей из ее собственного дома через конюшни. Фигурка сразу остановила наемную карету и уехала в противоположном направлении.
– Констанс, ты устраиваешь бурю в стакане воды, – заявила ее тетка некоторое время спустя, когда карета уже свернула на Бонд-стрит и остановилась перед шляпным магазином мадам Лаверн. – Полагаю, у всех молодоженов бывают подобные недоразумения. Я сама была настолько глупа, что в какой-то момент решила, что наш брак наскучил полковнику. И все потому, что он все время выдумывал несусветные предлоги, чтобы выйти из дома, и в самые неожиданные часы! Можешь представить себе мое состояние, когда я наконец прямо спросила его об этих отлучках и он объяснил, что просто боится курить сигары в моем доме. В моем доме, Констанс! Как будто это не наш дом и он не имеет права делать в нем все, что ему заблагорассудится! Теперь у него отдельный кабинет, в котором он может с удобствами курить свои гнусные сигары.
– Боюсь, что с Виром дело совсем не в сигарах, Софи, – заметила Констанс, все же улыбаясь теткиной истории. – Если б в сигарах!
– А откуда тебе знать, если ты его не спрашивала? – не отступала Софи, уверенная в своей правоте как замужняя женщина с большим опытом. – Ты должна просто поговорить с Виром, дорогая. Расскажи ему про все те гадости, которые рассказывают о тебе сплетники. Потом спроси, не скрывает ли он что-то от тебя. Покажи ему, что ты обеспокоена. Ты скоро обнаружишь, что это лучший способ утрясти такого рода проблемы. Мы с полковником всегда все обсуждаем.
– Да, но ты не соблазнила полковника и не вынудила его жениться на тебе, Софи, – возразила Констанс, рассеянно теребя шнурок своего ридикюля.
– И ты никого не вынуждала жениться на тебе! – воскликнула Софи, начинавшая уже терять терпение. – Яснее ясного, что твой Вир любит тебя, Констанс. И не надо говорить мне, что он женился на тебе и теперь печется о твоей безопасности лишь из-за какого-то дурацкого кодекса чести. Перестань делать из него святого. Он маркиз де Вир, человек из крови и плоти, даже излишне земной, насколько можно судить по слухам.
Констанс, которой нечего было возразить на последнее утверждение – слишком хорошо она знала, что это правда, – все же никак не могла убедить себя, что поступки ее мужа мотивировались любовью к ней. Софи не знала его так хорошо, как она сама. А Констанс не сомневалась, что Вир вполне был способен совершить все, что совершил, из соображений чести. Это-то и делало его таким необычным человеком.
– Не сомневаюсь, что ты права, дражайшая моя тетя, – сказала она тем не менее. – Прости меня. Я не должна была вываливать на тебя все эти мои дурацкие опасения. Прошу тебя, забудь все, о чем мы с тобой говорили.
– Вот теперь ты и в самом деле говоришь глупости, – рассердилась Софи. Мистер Финни помог ей выбраться из кареты, и она поджидала Констанс, стоя на тротуаре. – Я бы страшно огорчилась, если б ты не сочла нужным довериться мне. В конце концов, в какой-то степени ты заменяешь мне собственного ребенка.
Софи сказала это просто для того, чтобы утешить Констанс. Но к ее удивлению, на глаза молодой женщины навернулись слезы.
– Ты не представляешь, как много ты для меня значишь, дорогая моя тетя, – сказала Констанс, поспешно отворачиваясь. – Я всю жизнь буду тебе благодарна за то, что ты взяла меня после смерти мамы...
– Констанс, Бога ради! – воскликнула Софи и потянула племянницу в шляпный магазин, подальше от любопытных глаз. – Ну что с тобой такое? Сколько лет я знаю тебя, и ни разу еще не видела в таком состоянии.
– Глупо, да? – Констанс шмыгнула носом и неуверенно засмеялась. – Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, это простуда начинается. Не беспокойся, все будет хорошо. Полагаю, шляпка и пара туфель окажутся для меня сейчас самым лучшим лекарством.
А так как прямо перед дамами была выставлена прелестнейшая соломенная шляпка, отделанная зелеными лентами и украшенная страусовым пером, выкрашенным в цвет отделки, то лекарство было опробовано незамедлительно. Собственно говоря, когда дамы вышли наконец из магазина чрезвычайно довольной мадам Лаверн, они уносили с собой две шляпы, три пары туфель и синий, шитый бисером ридикюль под цвет одной пары туфель. И это был еще не конец! Им предстояло зайти в магазин мистера Закери Седжуика, чтобы посмотреть ленты и, главное, совершенно замечательные гребни для волос.
Вопрос, что предпочтительнее – гребни, украшенные перегородчатой эмалью «клуазонэ», или же с жемчугом, – настолько поглотил обеих дам, что они даже не заметили, когда дверь открылась, и в магазин вошел человек, облаченный в теплый плащ с несколькими пелеринами и касторовую шляпу с загнутыми полями, из-под которых недобро сверкнули пронзительные глаза.
– Я, право, не могу выбрать, – объявила Софи. – Жемчужный гребень дивно подойдет к моему платью слоновой кости с вышивкой жемчугом и перламутровыми пуговицами. С другой стороны, эмалевый гребень – это как раз то, что нужно для моего нового испанского платья с валансьенскими кружевами.
– Ну, так значит, нужно купить и тот и другой, – рассудила Констанс. – Из слоновой кости ты купишь себе сама, а второй подарю тебе я. Тогда мне не слишком совестно будет иногда просить у тебе один из гребней поносить.
– Нет, я не позволю тебе ничего мне дарить, – сказала Софи, со вздохом откладывая эмалевый гребень. – Я прекрасно знаю, что ты никогда их поносить не попросишь и совестно будет мне.
– Вот и пусть тебе будет совестно, а не мне, – засмеялась Констанс и стала открывать свой ридикюль. Она обернулась, намереваясь узнать цену у хозяина лавки, и тут оказалось, что за ней стоит нечто довольно крупное, облаченное в отличное черное сукно.
– Прошу прощения, – воскликнула Констанс, поднимая глаза. – Я просто... – Она смолкла, и в животе у нее похолодело от ужаса.
– ...покупаю гребень для тетеньки, – договорил за нее мужской голос, от звука которого Констанс бросило в дрожь. – Великолепный выбор, кстати сказать. Только позволь, я заплачу. Я ведь даже не поблагодарил вас, Софи, за то, что вы развлекаете мою жену.
– Но вы же знаете, что мне это только приятно, – ответила Софи. – Я всегда рада видеть Констанс.
– Вир! – воскликнула Констанс, которая несколько пришла в себя и снова обрела дар речи. – Откуда ты взялся?
– Если смотреть на это в широком смысле, то из южной части Девоншира, – ответил его светлость, забирая гребень из безвольной руки Констанс и принимаясь отсчитывать монеты хозяину за обе безделушки. – А если конкретнее, то с аукциона лошадей «Таттерсоллз», где как раз находился в процессе приобретения прекрасного коня, процессе, который был грубейшим образом прерван появлением посыльного от Уилкерса с сообщением, что ее светлость маркиза ослушалась моих приказаний.
– Какая наглая ложь! – недовольно сказала Констанс. – Никогда бы Уилкерс не опустился до того, чтобы писать обо мне такое.
– Верно, – признал Вир, следуя за дамами к выходу из лавки. – Но он действительно послал ко мне человека с сообщением. Наверное, юный Томпкинс немного переврал его слова, но, согласись, суть он передал верно. Ведь, в конце концов, ты здесь.
– А почему бы мне не быть здесь? – сердито отозвалась Констанс и сверкнула глазами. – Я не могу всю жизнь сидеть в четырех стенах, Вир. И ты сам это прекрасно понимаешь. Не беспокойся, я приняла все меры предосторожности, даже взяла с собой мистера Финни. И еще на всякий случай у меня с собой пистолет, – сообщила она, вытаскивая пистолет из кармана и показывая его мужу. – Тебе прекрасно известно, что пистолетом я пользоваться умею.
– Констанс! – ахнула тетя Софи в ужасе от того, что ее племянница расхаживает по городу с заряженным пистолетом в кармане юбки. – Умоляю тебя, осторожнее! Ты так можешь кого-нибудь застрелить!
И едва эти слова сорвались с уст тетушки Констанс, как оглушительно грохнул выстрел.
Софи взвизгнула. Вир схватился за руку, покачнулся. Констанс же, обернувшись, подняла пистолет и выстрелила.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Как женить маркиза - Блейн Сара

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Эпилог

Ваши комментарии
к роману Как женить маркиза - Блейн Сара



Понравилось! Очень интересный сюжет, увлекательный, захватывающий. И герои прелесть. Понравилось,что Констанс смелая, умная девушка, а не изнеженная леди. Гидеон просто милашка)))
Как женить маркиза - Блейн СараОличка
31.07.2011, 16.11





Прочитала с удовольствием, и перечитала. Низкий поклон переводчику. Читается на одном дыхании. Сюжет возможно и не оригинальный, но герои настолько прекрасные и здравомыслящие люди, и интересная интрига, что не можешь остановится, пока не дочитаешь. Нету приевшейся наглости, речь достойная. А чувство юмора... В некоторых местах не могла сдержать смеха, когда представила злодеев в окружении дюжины достопочтенных дам какого-то книжного комитета. Один из лучших лр на этом сайте.
Как женить маркиза - Блейн СараНаташа
9.11.2012, 16.46





Неплохо
Как женить маркиза - Блейн СараНадежда
27.10.2013, 20.24





Легкий,остроумный и трогательный роман,местами даже познавательный,написан хорошим языком,сюжет динамичный.Согласна с Наташей,один из лучших на сайте.
Как женить маркиза - Блейн Сараюлия
1.12.2013, 21.44





Очень понравился роман,увлекает с первой страницы.Сильные герои,настояшие чувства,много юмора и приключений.Сюжет не избит,невозможно оторваться.Кто хочет отдохнуть-читайте и получайте удовольствие.10 и не меньше.
Как женить маркиза - Блейн СараЛана
24.12.2013, 1.34





Клас
Как женить маркиза - Блейн Сараинна
26.12.2013, 6.55





Неплохо, но местами затянут, не согласна, что лучший на сайте, а гл. герои впечатляют.
Как женить маркиза - Блейн СараТаня Д
7.07.2014, 1.20





Впечатляет, но называть 25 летнюю женщину дитя, это слишком, а любимое слово героя дрянь девочка вообще..
Как женить маркиза - Блейн СараМилена
19.12.2014, 10.27





Хороший роман,неплохо.Но полностью согласна с Миленой,обращение ко взрослой женщине "дитя"- меня просто коробило.
Как женить маркиза - Блейн СараНаталюша
5.01.2015, 14.30





Да! Главные герои действительно не раздражают. Сам роман под затянут-пока дочитаешь описания чело-либо десять раз с сюжета собьешься. Но время на чтение потрачено незря-рекомендую
Как женить маркиза - Блейн СараНадежда
3.04.2015, 17.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100