Читать онлайн Южная страсть, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Южная страсть - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Южная страсть - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Южная страсть - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Южная страсть

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА 20

— Летти, нет!
Это прокричал Рэнсом, одновременно и просьбу, и приказ.
Сурово донесся другой голос. Его Летти уже слышала как-то ночью, но боялась признаться в этом себе самой. Голос был спокойным, но строгим, не допускавшим возражений. .
— Правильно, мисс Летти. Не надо.
Мартин сдавленно вскрикнул. Рэнсом не издал ни звука. Летти посмотрела через плечо. Дыхание ее перехватило, кровь отхлынула от лица. Летти присела, рука с револьвером опустилась. Потом она медленно встала.
Люди в белых простынях тихо появились из леса, как привидения или как бесшумно ступающие охотники, кем большинство из них и были всю жизнь. Угрожающе безмолвно они взяли их троих — Мартина, Рэнсома и Летти — в кольцо и начали сжимать его. В руках у главаря была свернутая кольцами веревка. Потертая и мягкая, она небрежно раскачивалась, конец ее был завязан палаческой петлей.
Рэнсом встал рядом с Летти и обнял ее. Одна ее рука была на рукоятке револьвера, другая под стволом, но она и не пыталась поднять оружие или стрелять.
Стало так тихо, что слышно было легкое потрескивание осоки, сначала примятой ногами, а теперь распрямлявшейся. Летти сдавило грудь, нервы были напряжены, как натянутые струны. Все не могло так закончиться, было бы несправедливо, если бы все завершилось именно так. Рэнсом был Шипом, но не преступником, которого можно вздернуть на ветке. Он наказывал только тех, кто этого заслуживал. Он делал все, что в его силах, чтобы исправить многочисленные несправедливости, с которыми сталкивался, чтобы отладить разболтавшиеся весы Фемиды. Как Рэнни он бросил вызов этим людям, но только защищая свою собственность и своего друга. Ничто из того, что он совершил, не заслуживало такой унизительной и бесславной смерти.
Она шагнула вперед:
— Вы не можете этого сделать!
— Только мы и можем.
— Но это неправильно! Это несправедливо! — повысила она голос, глаза ее жгли слезы.
— А что сейчас вообще справедливо? — Вожак взмахнул веревкой, и двое одетых в простыни его помощников вышли вперед и подтащили к его ногам Мартина. Вожак повернулся к Летти и Рэнсому.
— Вы оба нас обяжете, если уйдете. Теперь мы сами обо всем позаботимся.
Смысл его слов дошел не сразу. Первым его понял Мартин. Он стал ругаться, перешел на крик, начал молить о пощаде.
Рэнсом стоял на своем:
— Мы уйдем, только если Мартин уйдет с нами.
— Убирайся отсюда, сынок. Мы уступили тебе с Брэдли Линкольном, но сейчас этого не будет. Предоставь это нам.
— Правосудию веревки? Давайте я его заберу и сдам военным.
— Чтобы он мог отболтаться? Нет уж. Он подонок. Можешь винить войну, «саквояжников», кого или что угодно, но он все равно подонок.
— Не важно, кто он и что он сделал, его должен судить суд.
— Его и судит суд. Мы — судьи и присяжные заседатели.
— Так вы делаете только хуже для всех. Я не могу этого допустить.
Все напрасно. Их было слишком много, и они очень решительно настроены. Летти понимала это. Она также видела, что Рэнсом попытается их остановить. Таким уж он был человеком. Осознав все это наконец, она ощутила в груди такой прилив любви и гордости, что это почти вытеснило ее страх.
— Тебе до этого не должно быть дела. Ты не можешь этому помешать, — сказал вожак и быстро подал знак. Люди в простынях, у которых были винтовки, навели их на Рэнсома. Со сталью в голосе вожак продолжил:
— Еще раз говорю тебе, убирайся отсюда, пока не случилось того, о чем мы все будем сожалеть.
— Это неправильно…
— Пожалуйста, — попросила Летти, взявшись за руку Рэнсома, когда вооруженные Рыцари начали приближаться. — Пожалуйста, увези меня отсюда.
Она ощутила напряжение от происходившей внутри его борьбы. Летти вдруг подумала, что он откажется и будет драться с ними. Не столько из-за Мартина, сколько из-за того, что он считал справедливым.
— Пожалуйста, Рэнсом, — прошептала она. Подействовало то, что она его так назвала, подумала Летти. Это и еще его тревога за нее. Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, когда он решил уступить.
Еле переставляя ноги, они двинулись прочь. Кольцо людей в белых простынях разомкнулось, и они вышли из него. Потом кольцо снова сомкнулось и сжалось вокруг Мартина Идена. Красавец «саквояжник» опять начал умолять.
Рэнсом пошел быстрее. Спотыкаясь и наступая на юбки, Летти ковыляла за ним, пригибалась, когда он придерживал ветки. Назад она оглянулась только один раз, когда Мартин начал визжать. Его не было видно, люди в простынях сомкнулись вокруг него. Содрогнувшись, она отвернулась и почти бегом бросилась из леса.
Они нашли лошадей Рэнсома и Мартина у обочины дороги, где те пощипывали траву, волоча за собой поводья. Мартину его лошадь больше не потребуется. Быстро и умело Рэнсом укоротил стремена. Он взял у Летти револьвер, засунул его себе за пояс и придержал лошадь, встревоженную хриплыми криками Мартина, пока Летти садилась в седло.
Вдруг крики прекратились. Уперевшись в стремена, Летти припала головой к конской шее и пережидала, когда пройдет дрожь в ногах. Рэнсом подъехал и положил руку ей на плечо.
— Мы ничего не смогли бы сделать. Ничего.
— Я знаю, — прошептала она.
— Он сам во всем виноват.
— Я знаю это. Но только… — Она сжала кулаки в приступе внезапной и яростной досады.
— Что такое? Скажи мне. — Несмотря ни на что, она обвиняет его в том, что он не предотвратил эту казнь, подумал Рэнсом. А может, это он винил себя сам.
Ее горло мучительно сжалось, и слова прозвучали шепотом:
— Господи милосердный, я думала, это собираются сделать с тобой!
Он не смог сдержать вздоха. Рука его на мгновение сжала ее плечо. Несколько отрывисто он произнес:
— Давай уедем отсюда.
Они быстро поскакали, не оглядываясь. Лица их словно застыли. Солнце палило над головами, но они едва ли ощущали его жар. За ними поднимались клубы пыли, она садилась на листья деревьев и кустов, мимо которых они проносились. Переезжая речку, они остановились и дали лошадям напиться. Потом пустились дальше.
Летти едва замечала, по каким дорогам они скакали, и не думала о том, куда они едут. А если и думала, то полагала, что они возвращаются в город и в Сплендору.
Она так и считала, пока они не свернули на проселок и не остановились перед так хорошо знакомой хижиной под раскидистыми дубами.
Летти пристально посмотрела на Рэнсома, когда поняла, f де они, но ничего не сказала. Он помог ей выбраться из седла, отвел лошадей и занялся ими. Медленно ступая, словно побитая, Летти подошла к крыльцу и села на ступеньки. Она сняла шляпу, вколола в нее заколку, отложила шляпу в сторону и подобрала волосы. Опершись локтями на колени, она закрыла лицо руками и глубоко дышала, ожидая, когда Рэнсом вернется.
Ее охватил гнев, неудержимый гнев и горечь из-за этой его последней выходки, из-за того, что он привез ее сюда. То, что этот гнев всего лишь скрывал боль, было не важно. Он вполне годился вместо щита.
— С тобой все в порядке?
Она и не слышала, как он вернулся. Его умение двигаться беззвучно и заставать ее врасплох так раздражало, что как раз и оказалось той последней каплей, которая переполнила ее. Летти выпрямилась, глаза ее сверкали.
— Конечно, я в порядке. А что же со мной может случиться? Меня чуть не похитили, чуть не изнасиловали. Я наблюдала, как двое мужчин избивали друг друга почти до смерти, и я оказалась так близко от виселицы, что меня можно считать очевидицей казни. Ну, и что такого? Вполне обычное утро!
— Мне жаль, что так вышло.
— Тебе жаль? Это замечательно! Я не знаю, почему ты увез меня. Не знаю я и почему ты притащил меня сюда. Ведь ты должен понимать, что это место совсем не навевает приятных воспоминаний.
— Я хотел поговорить с тобой. Я должен поговорить с тобой, объяснить…
— Я слышала все, что хотела услышать, я сказала все, что хотела сказать. Я хочу вернуться домой, в Бостон. Я хочу уехать сейчас. Единственное, что ты можешь для меня сделать, — это позаботиться, чтобы я села на поезд раньше, чем пропадет мой чемодан!
— Нет.
Это единственное слово было спокойным и взвешенным.
Летти смотрела на него, и гнев ее нарастал. Она грозно произнесла:
— Что значит «нет»?
— Это значит, — откликнулся он, — что я не собираюсь отпускать тебя, пока всего не скажу.
Летти поднялась. Она стояла на ступеньках, а он на земле, поэтому их глаза находились на одном уровне.
— Если ты думаешь, что можешь меня здесь удержать… — начала она.
— Я не только думаю, я знаю это.
Он закрывал ей дорогу. Его широкие плечи были очень прочной преградой. Но еще более прочной преградой был твердый, решительный блеск его карих глаз.
Она выдержала его взгляд, не отворачиваясь. С тихой угрозой в голосе Летти промолвила:
— Ты об этом пожалеешь.
— Несомненно. — Он криво улыбнулся, оглядывая ее: щеки раскраснелись, грудь вздымалась, сжатые кулаки уперлись в бока в подражание его воинственной позе. — Но прежде всего я хочу выяснить, почему ты боишься меня.
Ее длинный язык. Ну почему она не могла помолчать? Летти вскинула голову.
— Ты же мне не совсем чужой человек. Сдается мне, Шипа скоро настигнет возмездие, справедливое или несправедливое. Я не желаю этого видеть.
— Не думаю, что дело в этом. По крайней мере, не только в этом. Мне кажется, ты что-то ко мне чувствуешь, хотя и не хочешь в этом признаться.
— А, ты вот о чем, — согласилась она так демонстративно небрежно, что чуть не задохнулась. — Да, ты чрезвычайно привлекательный мужчина, как тебе, должно быть, известно. А на меня вроде бы легко повлиять, можно даже сказать, меня легко взволновать широкими плечами или усами.
— Не говори так! — Впервые в его голосе зазвучал неподдельный гнев.
— Почему же нет? Ты сам видел.
— Я ничего такого не видел. Чего ты хочешь, наказать себя за использование уловок, которые у тебя от Бога?
— У меня? О Господи! Просто уловки, правда? И вот я думаю, что разыгрывала прожженную соблазнительницу, по меньшей мере, настоящую Далилу! А ты при виде этого в таком замешательстве, в такой агонии! Мужчины сами превращают женщин в существ, единственная цель которых привлекать мужчин же. И они оскорбляются, когда женщины обращают свою привлекательность в оружие. В этом нет никакой логики, никакой справедливости.
— Если я и был в агонии, то потому, что боялся, что твои уловки сработают так хорошо, что мне придется стоять и смотреть, как тебя насилуют.
— Ты подумал, я бросаю тебя, признайся!
— Если для того, чтобы спасти свою жизнь, то пожалуйста. Но я никогда ничего такого не думал. Я верил тебе, черт возьми, Летти! Я знаю тебя, и не было даже такого момента, когда я усомнился в том, что ты делаешь. Иначе я бы не оказался наготове.
Наготове вмешаться, когда придет время, наготове помочь. Это было правдой. Внутри нее что-то поднялось, свалилась такая огромная тяжесть, когда она поняла, что он был прав. Она занималась самобичеванием или, во всяком случае, винила себя раньше, чем он смог бы обвинить ее. Летти посмотрела ему через плечо, убрала кулаки с боков и сложила руки.
Этот признак неуверенности впервые дал Рэнсому Надежду.
— Дело только в том, — сказал он тихо, — что для меня невыносимо смотреть, как ты дерешься вместо меня, какими бы ни были твои приемы.
— Мне тоже пришлось стоять и смотреть, как вы дрались. Ты думаешь, легко видеть, как Мартин бьет и терзает тебя, в то время как я ничего не предпринимала.
— Ты не просто стояла и смотрела. Ты была наготове и ждала.
Она посмотрела на него каким-то отсутствующим взглядом.
— Я чуть не убила его. Он был так близко, и этот револьвер. Я ничего не чувствовала. Как если бы это была ядовитая змея, которую необходимо убить. Я хотела его убить, правда.
— Я знаю.
— Я никогда не думала, что это может быть так легко, мне, женщине. А тебе?
— Я научился этому на войне.
Летти опустила голову и отвернулась. Подобрав юбки, она поднялась еще на две ступеньки, ступила на крыльцо и прислонилась спиной к обструганному кипарисовому столбу. Рэнсом последовал за ней. Но она не смотрела на него, взгляд ее был устремлен во двор.
— Во мне нет ничего, что должно быть у леди. Ни изысканности, ни утонченности.
— Мне не нужна никакая леди, мне нужна ты, тебе, должно быть, это известно.
На губах у нее появилась сухая улыбка, но глаза оставались безрадостными.
— Конечно, известно. Я не дура, хотя, наверное, и вела себя, как дура. Ты так легко меня проводил, не правда ли? Как ты, наверное, смеялся?
— Никогда! Клянусь!
— Ну, не надо. Весь этот спектакль. «Вы поцелуете меня, мисс Летти?» «Вы можете меня еще чему-нибудь научить, мисс Летти?» Когда я думаю об этом, мне хочется…
— Хочется чего? Кричать? Ударить меня? Ну, давай! Давай, и покончим с этим. Я не могу смотреть на тебя, когда ты такая.
Голос его был тихим и напряженным. Он стоял перед ней открыто, в глазах его была боль. Она едва взглянула на него.
— А эта ночь на пароме. Плата за жизнь Джонни. Ты просил ее, и я, как безмозглая идиотка, заплатила. Так легко, все было так легко. — Она опять сжала руки в кулаки и поднесла их к глазам.
Цепь, на которой он сдерживал свой норов, лопнула. Он схватил ее за запястья и притянул к себе.
— Прекрати! Не делай этого с собой! Не делай этого с нами.
Летти билась в его руках, но не могла освободиться. Она сжала губы в тонкую ниточку и яростно посмотрела на него.
— Я делаю это не с собой и не с нами, ты, подлец. Я делаю это с тобой! Какого справедливого и доблестного рыцаря, воюющего со злом, ты из себя изображал, такого доброго, чистого, утонченного и галантного! Но то, что ты сделал со мной, не было справедливым, и уж конечно, не поступком джентльмена.
— Нет, не было, — сказал он. Глаза его были спокойны, хотя бронзовое лицо побледнело. — Я стремился делать то, что справедливо, но никогда не изображал из себя святого. Я пытался извиниться, пытался исправить…
— О, да, — усмехнулась она. — «Выходите за меня замуж, пожалуйста, мисс Летти».
Он встряхнул ее, шпильки вылетели, и волосы опустились на спину. Внезапно он прижал ее к себе так, что руки ее оказались у него вокруг шеи. Обхватив ее талию стальными объятиями, он запутал пальцы в шелковых локонах ее волос, прильнул к ее устам, наслаждаясь их сладостью. Он прижимал ее к своему мускулистому телу как человек, который боится, что сокровище, которое он так долго разыскивал, вдруг отнимут у него.
Летти почувствовала прилив нежности и горячее желание. Оно нарастало, давило на нее, захлестывало. Она сцепила пальцы в его мягких волосах и отдалась этому чувству в последний раз. Это не могло повредить.
Он целовал уголки ее губ, щеки, подбородок, вздрагивавшие веки. Прижавшись подбородком к ее виску, он прошептал:
— Господи, Летти, ты сводишь меня с ума.
— Тебе его и без меня не хватало, — сказала она еле слышно. Она попыталась отстраниться, но он не дал ей этого сделать.
— Нет, пока ты не приехала. С того самого момента, когда я впервые увидел тебя, всего лишь тень в комнате, которая должна была быть пустой, с того самого момента, когда я впервые прикоснулся к тебе, я потерял контроль над собой и самого себя. Ты — мое возмездие, моя справедливая кара за все эти годы, когда я думал, что любовь — это глупости, а мужчины, которые теряют голову из-за женщин и не могут не прикасаться к ним, бесхребетные слабаки. Ты нужна мне так сильно, что нет ничего такого, на что я бы ни пошел, нет такой уловки, даже низкой, коварной и позорной, к которой я ни прибегнул бы, чтобы заполучить тебя.
— У тебя получается так, будто в том, что между нами произошло, виновата я.
— Нет, нет! Я, только я виноват, что влюбился в упрямую и своевольную северянку-янки!
— А я ведь никогда и не изменюсь, — произнесла она куда-то в воротник его рубашки. — Я никогда не впишусь в рамки твоего образа кроткой женщины Юга, как Салли Энн.
— Салли Энн — прекрасная женщина как кузина. Но я предпочел бы кого-нибудь потемпераментней.
Летти невольно хмыкнула, почти не замечая, как исчезает еще один слой ее сопротивления и подозрительности.
— Она бы показала тебе темперамент, если бы услышала эти слова. Она бы выцарапала тебе глаза.
— Очень может быть.
— Ну конечно, именно так поступила бы настоящая леди. Она бы не… не допустила при этом неприличий.
— Я разрешаю тебе, даже призываю к этому — веди себя так неприлично, как только захочешь, — сказал он, голос его был полон веселья. — Кстати, меня очень интересует изучение чувственных потайных уголков и вздохов удовлетворения.
— О нет! — воскликнула она в смятении, отталкивая его. — Не смейся надо мной.
Про себя он выругал эту свою манеру поддразнивать. Это было лишь частью растекавшегося у него внутри глубокого чувства любви к Летти. Однако она была в тот момент слишком подозрительна, слишком взвинчена, чтобы понять это.
— Я никогда не буду этого делать. Никогда. Я только хотел сказать, что ты вольна поступать, как хочешь, быть такой, какой хочешь, не опасаясь осуждения. Я не присваиваю себе права судить тебя или кого-либо другого. Ты мне нравишься такой, какая есть. И мне не надо, чтобы ты хоть как-то менялась ради меня. Я бы не хотел, чтобы ты хоть как-нибудь отличалась от той, какая ты сейчас.
Летти посмотрела на него, нахмурившись.
— Ты назвал меня своевольной.
— А разве не так? А как же мне называть женщину, которая скачет во весь опор в моей одежде, набитой подушками, и в моих усах? Конечно, еще можно сказать, что она храбра, что у нее отважное сердце.
Лоб Летти разгладился. Уголки рта растянулись и поднялись вверх. Она издала тихий звук, который мог быть смехом.
— Да, ты действительно самый…
— Что?
— Не обращай внимания. Усы кольнули.
— Я знаю. — Его лицо было серьезно, в то время как глаза — нет.
Она смотрела на него, поочередно сосредоточивая внимание на разных деталях его лица, словно для того, чтобы они врезались в стены ее памяти. Уступая какому-то внутреннему чувству, она прикоснулась чувствительными кончиками пальцев к его недавно рассеченной губе, к старым ссадинам в углу рта и на подбородке, результату грубого отношения солдат, к припухлости у уголка глаза, темному шраму. Несмотря на все это, он был все же красив.
— Бедное твое лицо. Болит?
— Сейчас нет.
Она вздохнула, пальцы ее соскользнули вниз. Она встретила его взгляд. Ее глаза были серьезны, печальны, но непреклонны.
— Ничего не выйдет, ты же знаешь. Мы слишком разные. Мы вышли из разных миров и живем в слишком разных мирах. Всегда будет недопонимание, сомнения, страхи, даже если бы у нас не было этого неудачного пролога.
— Я не считаю его неудачным.
— Это потому, что ты такой же упрямый, как я, может, еще упрямее. Во всяком случае, этот пролог нормальным не назовешь.
— А мы и сами ненормальные, оба, — он чувствовал, что последует, и готов был сражаться до конца.
— Именно поэтому ничего и не выйдет. Кто-то один должен быть нормальным. Думаю, будет лучше, если я уеду. Если я хоть что-нибудь для тебя значу, ты поможешь мне это сделать. Ты проводишь меня в Кол-факс сейчас же, пока мы не сделали того, о чем оба будем сожалеть.
Она отстранилась от него. Изящно и уверенно двинулась к ступенькам. Он смотрел на нее, восхищался движением ее бедер под юбками, а сердце в его груди готово было взорваться. Она была уже у ступенек, когда он нашел нужные слова.
— Я отвезу тебя хоть к самому черту, если ты захочешь туда ехать. Но не надо обо мне заботиться, Летти, ни сейчас, ни когда-либо потом. И не надо мне говорить, что для меня лучше. Я не Рэнни. Отныне и навсегда я — Рэнсом Тайлер. И я знаю, чего я хочу. Я хочу спать рядом с тобой все оставшиеся годы моей жизни, хочу обнимать тебя, когда внутри у тебя будет мой ребенок, беспокоиться вместе с тобой из-за маленьких озорников, которых мы произведем на свет, сидеть с тобой на веранде на закате наших дней и потом целую вечность лежать рядом с тобой на кладбище. Я хочу, чтобы все, что у меня есть, имело твой вкус и твой запах. Я хочу, черт побери, дышать с тобой одним воздухом, отдыхать там, где ты отдыхаешь, есть, что ты ешь. Я хочу пить из твоего стакана.
Как будто что-то раскололось у нее в груди, словно вековые льды покрылись трещинами, расступились и начали таять. Она повернулась и посмотрела на него с изумлением.
— Ты любишь меня?
— Так что же еще во имя всего святого по-твоему я тебе говорю?
— Я думала, это лишь слово, которое… Он застонал и закрыл глаза.
— Боже, храни нас, милая, ты слишком много думаешь.
Два шага — и он был рядом с ней. Он прижал ее к себе и медленно закружил, спрятав свое лицо в ниспадавшем водопаде ее волос.
Прошло немало времени. Рэнсом сидел, прислонившись спиной к столбу крыльца. Летти лежала в объятиях его сильных рук, голова ее покоилась у него на груди. Чтобы было удобнее, он достал из-за пояса револьвер и положил его рядом. Солнце клонилось к западу, но в тени деревьев было прохладно, и залетавший ветерок обдувал крыльцо, шевелил золотисто-каштановые локоны Летти. Вялые и умиротворенные, они сидели и смотрели на яркие пятна, высвеченные пробившимися через листву лучами солнца, на яркую бело-желтую ленту дороги.
В конце концов, Летти пошевелилась.
— Скажи, правда или нет, твой дядя Сэмюэл — один из Рыцарей?
— Ш-ш-ш, — ответил он, целуя ее в макушку.
— Что, неправда?
— Правда, но лучше нам об этом не говорить. Она молчала всего несколько секунд.
— Они снова могут приехать за Брэдли. Что ты будешь делать?
— Остановлю их, если смогу. А если нет, Брэдли примет свою кару так, как подобает. Это все, что мы можем сделать.
— А что с Салли Энн и полковником? Ты думаешь, они поженятся?
— Как только Салли Энн будет готова к этому, думаю, что скоро.
— Она думала, что он…
— Я знаю. Это их личное дело, — сказал он твердо. Она немного нахмурилась.
— Реконструкция не может длиться вечно. Через год или два Юг сможет жить так, как захочет. Он освободится от «саквояжников», таких, как О'Коннор, и сможет наконец возродиться после этой войны. Когда это случится, Сплендора опять расцветет, правда ведь?
— Я думаю, правда.
— Ты думаешь? Разве ты не умираешь от нетерпения увидеть это?
— Нет, — сказал он, взял пальцами длинную, завивающуюся на конце прядь ее волос и провел ими ей по щеке, — сейчас нет.
Она немного наклонила лицо, наслаждаясь этой лаской, но мысли ее были где-то далеко, устремленные в будущее, их будущее.
— А что же с Шипом? Продолжать это будет очень опасно. Не думаю, что тетушка Эм когда-нибудь поверит, что Шип и ее Рэнни — один и тот же человек, но люди начнут задумываться.
Он вздохнул и выпустил завиток ее волос.
— Я полагаю, он уже сыграл свой последний выход, раз собирается обзавестись семьей.
— Ты жалеешь об этом?
Сразу он не ответил, и она быстро взглянула на него снизу вверх. Все его внимание было обращено на изучение локона, который, упав, сеткой обхватил ее грудь, обтянутую блузкой. Заметив ее взгляд, он поспешно покачал головой:
— Нет, совсем нет.
— А о Рэнни?
— А что Рэнни?
— Ты будешь продолжать разыгрывать роль?
— А как тебе больше нравится? Она чуть улыбнулась:
— Мне все равно. Он мне довольно дорог.
— Я ревную. Но не надо беспокоиться из-за привязанности к нему. Я думаю, он станет гораздо нормальнее после ударов в голову от солдат федеральной армии. И от них бывает какая-то польза.
— Я и не беспокоилась! По правде говоря, я буду о нем скучать.
Он провел губами по ее лбу.
— Если захочешь его увидеть, только позови.
— Я запомню это. Но я сделаю еще лучше. Я сделаю своего собственного Рэнни. Это может потребовать некоторого времени, скажем, лет десяти-двенадцати…
— Ведьма, — сказал он, снимая сетку волос с ее груди и обводя ее вершину кончиком пальца. — Может быть, я тебе помогу.
— Дьявол, — пробормотала она.
Он приподнял пальцами ее подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза, которые горели от веселья и желания.
— Когда же мы начнем? — спросил он.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Южная страсть - Блейк Дженнифер



неплохо похоже на Зорро но отличие конечно есть один человек играет за двоих наказание предателей месть за смерть брата и любовь чистая искренняя
Южная страсть - Блейк Дженнифернаталия
21.03.2012, 14.27





Очень хороший роман.
Южная страсть - Блейк ДженниферАлиса
6.09.2012, 11.33





Читала лет 10 назад.Понравился и запомнился ..........
Южная страсть - Блейк ДженниферНика
6.09.2012, 12.51





Интересно, необычно, интригующе! Это первое, что я прочитала у Дж.Блейк, и стиль этого автора мне очень нравится! rnГероиня сердцем чувствует разгадку тайны, но разум не верит! Мне понравилось. Обязательно как-нибудь перечитаю.
Южная страсть - Блейк ДженниферТаня
13.12.2014, 15.04





Этот роман читала, под названием "Черная маска"
Южная страсть - Блейк ДженниферМилена
14.12.2014, 18.52





Я также провожу аналогию с Зорро и ещё со старым французким фильмом( Фанфан-тюльпан по-моему).Очень много описаний самокопаний и самобичеваний героини. Это не понравилось.Герой восхищает своим супертерпением,особенно в последней сцене. Читала этот роман 10-15 лет назад. Наткнулась случайно,т.к. не помнила автора и название. Сейчас прочла с позиции взрослой женщины. Нашла недостатки, но всё равно очень приятно читать,поэтому 10/10.
Южная страсть - Блейк ДженниферИмбирь
15.12.2014, 18.16





Мне всегда нравился этот роман. Интересный. Стоит почитать.
Южная страсть - Блейк ДженниферAlissa
16.02.2015, 20.32





Роман понравился
Южная страсть - Блейк ДженниферЕлена
2.03.2015, 17.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100