Читать онлайн Узник страсти, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Узник страсти - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.87 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Узник страсти - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Узник страсти - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Узник страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 9

В Луизиане шахматы перестали быть игрой для интеллектуалов и стали предметом всеобщего увлечения. С появлением на мировой сцене шахматного чемпиона из Нового Орлеана Пола Морфи жители штата, никогда раньше не садившиеся за шахматную доску, внезапно нашли, что это прекрасное времяпрепровождение. Дамы из высших слоев общества покупали специальные столики со столешницами, инкрустированными шахматными полями, держали у себя в салонах шахматные доски с расставленными фигурами, чтобы создать впечатление, что здесь постоянно идет игра. Юные леди, разговаривающие о рыцарях и замках
type="note" l:href="#note_20">[20]
, не всегда были увлечены средневековьем, а пожилые джентльмены, вытаскивая из карманов носовые платки, нередко извлекали вместе с ними одну-две плененных пешки.
Шахматы Аниного отца были сделаны в Венеции около двухсот лет назад. Доска из атласного дерева была инкрустирована клетками эбенового дерева и слоновой кости, фигуры отлиты из серебра и бронзы, а в основаниях украшены лазуритом, перламутром и золотым ободком. Каждая фигура – маленькое произведение искусства: от величественных королев до пешек, выполненных в виде пеших солдат. Ребенком Аня играла с ними в различные игры, представляя их семьями с большим количеством братьев или устраивая королевские свадьбы. Ей доставляло удовольствие брать их в руки, и это чувство сохранилось до сих пор.
Пока Аня убирала со стола тарелки, Равель оделся, а потом они сели за стол и расставили фигуры. Она подложила дрова в камин, чтобы не отвлекаться во время игры, и когда Марсель пришел, чтобы убрать посуду, передала Денизе распоряжение подать ланч в эту комнату. Наконец она и ее пленник сели напротив друг друга за шахматной доской.
Сначала они играли осторожно, каждый пытался выяснить, на что способен другой. Анин отец был рассудительным игроком, он руководствовался книжными пособиями по игре и предпочитал классические варианты. Аня была менее терпелива и в игре предпочитала непринужденный, хотя и осторожный стиль с внезапными блестящими набегами на вражескую территорию. Игра Равеля, как выяснила она по мере того как шло время, была одновременно классической и смелой, но, кроме того, она отличалась таким уровнем концентрации и расчетливости, каких Аня никогда раньше не встречала. Его способность предвидеть ее действия на много ходов вперед безмерно раздражала ее. Она не считала себя мастером этой игры, но та легкость, с которой он добился в первый раз сначала шаха, а потом и мата, заставила ее приложить все силы, чтобы сделать следующую игру хоть немного более трудной для него.
День проходил с удивительной быстротой. Наступил полдень, а они все еще играли. Они съели холодное мясо, хлеб, жареную цветную капусту и пирожки с фруктами, даже не отрывая взгляд от доски. Соперничество, возникшее между ними, было дружелюбным, но довольно сильным. Они не делали друг другу снисхождения, но и не просили его.
Аня не один раз имела возможность убедиться, что Равель был щедр в своей победе. Он не злорадствовал и не указывал ей на ошибки, пока она сама не просила. Он снимал ее фигуры с доски весьма прозаически, без триумфа или мстительности в глазах. Когда она разрушила его стратегию, он любовался ее действиями даже в момент самого сильного раздражения, а когда после обеда они доборолись до ничьей, в улыбке, которую он послал ей через шахматную доску, было какое-то грустное удовлетворение.
Именно в этот момент Аня поняла, что в пылу сражения забыла о его цели. Ей хотелось бы знать, забыл ли об этом также и Равель, или он специально избрал подобный стиль игры, чтобы создать хорошее впечатление о своем характере. Она никак не могла понять этого. У нее также промелькнула мысль, что он узнал ее, что она уже выдала в игре своей характер. Правда, она не могла придумать причины, по которой это могло бы иметь какое-то значение, но все же это было так.
– Я получил удовольствие, – сказал Равель, откидываясь на стуле. – Чуть больше практики, и ты была бы опасным соперником.
– Ты очень добр, отзываясь так о моей игре.
– Я вовсе не добр. И я ценю то время, которым ты сегодня пожертвовала ради меня.
– Ты говоришь так, будто считаешь меня мужчиной, тогда как на самом деле это ты… – Она замолчала, не желая напоминать ему о его заключении.
Мягким голосом он сказал:
– Если бы это было мученичеством, то мужчины не дрались бы у дверей твоего дома за право его претерпеть. Аня посмотрела ему прямо в глаза.
– Сейчас ты скажешь, что это было исключительным удовольствием.
– В некоторых моментах – да, – быстро ответил он.
Она покраснела, поняв, что он имеет в виду. Но она не хотела демонстрировать ему свое замешательство и поэтому ухватилась за первое, что пришло ей в голову в качестве темы для разговора.
– Положение, должно быть, становится все более неловким. Я так понимаю, что твоя мать живет в Новом Орлеане и не может похвастать крепким здоровьем. Если ты хочешь послать ей сообщение, я прослежу, чтобы оно попало по назначению.
– В этом нет необходимости.
– Нет?
– Я уже послал его вчера.
– Понятно. Ты подкупил Марселя.
– Он проявил осторожность и сначала тщательно прочел письмо, чтобы убедиться в том, что не рискует своим положением в качестве моего сторожа.
Она покачала головой.
– Это на него непохоже.
– Я говорил тебе, что он жалеет меня.
– Ты сыграл на его добрых чувствах.
– Совсем чуть-чуть. Это казалось мне необходимым и оправданным.
– Я удивлена, что тебе в голову пришла мысль успокоить мать.
В его глазах появилось какое-то жесткое выражение.
– Ты думаешь, что ты больше заботишься о женщине, которая меня родила, чем я?
– Я не знаю, что думать о тебе. – Хоть и с усилием, но она не отвела взгляд от его темных глаз.
– Ну, – сказал он, – это уже какой-то прогресс. Сыграем еще?
Марсель принес им послеобеденный кофе, фруктовый торт и марципан. Кофе был встречен с радостью. Напряженная игра с Равелем отняла у Ани много сил, и. теперь ей нужно было стимулирующее средство.
Они опустошили кофейник, выпив до дна по три чашки, затем Равель вытащил из кармана булавку для волос. Он вертел ее в пальцах, раздумывая над фигурами на шахматной доске, как если бы он делал это бессознательно.
Булавка. Ее булавка. Должно быть она забыла ее здесь той ночью, потеряла, поспешно убегая. Такой булавкой можно открыть замок, обладая терпением и определенной ловкостью, во всяком случае так ей говорили. Еще ребенком она пыталась, впрочем безуспешно, открыть таким образом шкаф, в котором, как она подозревала, хранились рождественские подарки. Было бы удивительно, что Равель не знает этого способа, побывав в тюрьме.
Но если он ему известен, то почему он им не воспользовался? Почему он все еще сидит здесь, напротив нее, с кандалами на ногах? Почему не освободился, не одолел каким-либо образом Марселя и не сбежал отсюда? Возможно ли, чтобы у него были свои причины, чтобы остаться здесь?
Каковы могли быть эти причины, она просто не отваживалась задуматься. Ведь он мог дождаться ее возвращения, чтобы захватить врасплох и осуществить ту особенную месть, которую задумал.
Волосы зашевелились у нее на голове, когда эта мысль пришла в голову. Она посмотрела на него. На его жестком аскетическом лице сейчас было выражение удовлетворения. Почувствовав ее взгляд, он поднял на нее глаза, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка.
Внезапно она подумала, что он совершенно точно знает, что делает. Эта булавка была показана им не случайно. Он ожидал теперь ее ответного хода, хотел с интересом и определенным циничным наслаждением увидеть, какую форму он примет.
Нет, она все это придумала. Он не был человеком, способным опуститься до мелкой мстительности, она могла поклясться в этом.
Не было и намека на то, что его месть сможет быть мелкой. Слишком дорого она уже заплатила за его заключение. Если он снова попытается проделать то же самое, сможет ли ее сопротивление удержать его? На этот раз она будет сопротивляться изо всех сил.
Был только один способ обнаружить, насколько рассчитанными были сейчас его действия. Она подняла руку, чтобы поправить прядь волос, выскользнувшую из пучка на затылке. Другую руку она протянула к Равелю и сказала как можно непринужденнее:
– Ты нашел мою булавку. Они постоянно куда-то исчезают. Можно?
Он бросил взгляд на булавку, которую держал в руке, затем снова на нее, и лицо его осветилось улыбкой.
– Тебе она нужна? Извини, но я не могу тебе ее вернуть.
– Почему? – Она изобразила удивление, хотя сердце ее тут же забилось с удвоенной силой.
– Назови это сентиментальностью. Для тебя это просто булавка. Для меня это сувенир. Мужчины, как и слабый пол, иногда хранят вещи, которые вызывают у них приятные воспоминания.
Яростное обвинение уже готово было сорваться с языка, но она так и не произнесла его. В глубине его черных глаз таилось выражение, которое заставило ее вздрогнуть. Аню охватила неуверенность, соединенная с огромным желанием поверить ему.
Она была просто дурочкой. Ярость волной захлестнула ее, и она резко ответила:
– Чепуха!
– Ты так думаешь? Как же мало ты веришь в меня, chere! Но если тебе настолько нужна булавка, ты могла бы попытаться убедить меня вернуть ее тебе.
– Да?
– Да. За соответствующее вознаграждение.
– И какое же, – спросила она с подозрением в голосе, – это могло бы быть вознаграждение? Он сделал вид, что задумался.
– Мы могли бы начать с добровольного поцелуя.
– Начать?
Он смеялся над ней, играя с ней, полностью осознавая, что преимущество на его стороне и что она понимает это. Эта мысль вместо того, чтобы ослабить ее решимость, только усилила ее.
– Извини меня, – сказал он с преувеличенной вежливостью, – но это стало моим заветным желанием – испробовать сладость твоих губ без принуждения с моей стороны.
– Это ты не называешь принуждением?
Он поднял бровь и бросил на нее невинный взгляд.
– Но ведь это всего лишь вознаграждение за булавку. В самой мягкой форме. Ты можешь отвергнуть мое предложение, если булавка не стоит этого.
Он твердо знал, что делает. Но почему? Почему?
– Если это все… – начала она.
– Ну, если мы говорим просто о том, чего бы мне хотелось, то мне хотелось бы почувствовать, как твое тело без всякого стеснения прижимается к моему каждым своим нежным и в то же время четким изгибом, от груди и до ступни.
Она почувствовала, как ее обожгло изнутри. Огонь поднимался из самых потаенных уголков тела и загорелся на щеках. Она взяла себя в руки и сказала:
– Ты многого ждешь.
Его глаза осветились улыбкой.
– Мне хотелось бы увидеть, как ты распускаешь свои волосы и они волной окутывают тебя. Мне хотелось бы, чтобы ты повернулась ко мне спиной и попросила меня расстегнуть тебе пуговицы и помочь тебе избавиться от лишней одежды. Я с огромным удовольствием снимал бы ее с тебя, как будто раскрывая какую-то глубокую тайну. А когда бы заблестела твоя белая кожа, мне хотелось бы, чтобы ты повернулась ко мне и, не смущаясь, оказалась в моих объятиях, как если бы там было твое место.
Он замолчал, и его губы сжались, как будто он сказал больше, чем намеревался. Наступила напряженная тишина. Атмосфера комнаты была насыщена неистовыми страстями, невысказанными вслух словами, незаданными вопросами.
Внезапно Аня потеряла контроль над собой – так ломается ветка под все усиливающимся напряжением. Она вскочила на ноги, выхватила у Равеля булавку и отбежала от стола. Он поднялся, но пока освобождал цепь, запутавшуюся в ножках стула, Аня уже отбежала на другую половину комнаты.
Она повернулась к нему, стоя у двери на безопасном расстоянии. Хватая ртом воздух, сказала:
– Цена была слишком высока. Тебе не следовало быть таким жадным.
– Ты – беспринципная колдунья!
В его словах не было того жара, которого она ожидала.
– Я научилась быть такой. – Под моим руководством? Я должен быть польщен.
– Но ты не польщен, не так ли?
– Нет. Ты удивлена? Неважно. Теперь я знаю, на что ты способна, chere Аня. В следующий раз буду знать, чего мне ожидать.
Аня спокойно посмотрела на него темными, чернильно-синими глазами.
– Если следующий раз наступит.
Отвернувшись, она вышла из комнаты, он же продолжал стоять у стола. И все же она услышала его слова, тихие, но уверенные.
– Наступит, – сказал он. – О да, наступит.


Февральские сумерки наступали рано. Западная часть неба еще была освещена последними лучами солнца, но деревья и здания уж отбрасывали темные ночные тени. Где-то залаяла собака, слышно было хрюканье и повизгивание свиней, которых в это время кормили. На пороге своей хижины лежал один из рабов с плантации и, пока его жена готовила ужин, играл на гребешке, издавая печальные жалобные звуки. Аня, проходя мимо, едва заметила в сумерках его темную фигуру, хотя он поднял руку, чтобы поприветствовать ее.
За хижинами цвели фруктовые деревья, и трава снова приобретала своей ярко-зеленый цвет. В холодном воздухе ощущался легкий аромат наступающей весны. Короткая субтропическая зима скоро должна была закончиться. Через два дня наступит Марди Гра, знаменующий собой начало поста. Saison des visiles
type="note" l:href="#note_21">[21]
закончится, и хотя мадам Роза и Селестина останутся в Новом Орлеане до Пасхи, Аню отпустят на плантацию, чтобы она могла следить за работой.
Лаявшая собака взвизгнула и замолкла. Легкий ветерок зашуршал листьями дубов у нее над головой, и Ане показалось, что она слышит крадущиеся шаги. Аня, наклонив голову, втыкала в свой узел булавку, доставшуюся ей с таким трудом, но в этот момент замерла и прислушалась. Она опустила руки, повернулась, чтобы посмотреть на пройденный путь, и отчетливо почувствовала тревогу. Негр, лежавший на пороге, поднялся и вошел в хижину. Церковь с колоколом выглядела маленькой, как бы съежившейся в неопределенном вечернем свете. Детские ясли справа от церкви были пусты: все дети были дома вместе с матерями, у которых сегодня выходной день.
В конце дороги, полускрытое за поворотом, стояло молчаливое безжизненное здание хлопкового сарая. Не было видно ни малейшего проблеска света, ведь окна маленькой комнаты выходили на другую сторону, и оттуда сейчас в сгущающуюся темноту ночи должен был литься свет лампы. Повернувшись, она увидела, что стоявший впереди большой дом тоже не был освещен, а колоннада верхнего этажа казалась в сумерках бледной и призрачной. Когда Аня выходила из дома, Дениза обычно оставляла лампу в ее спальне и внизу, конечно же, экономка не думала, что Аня собирается провести ночь в хлопковом сарае.
Обычный недосмотр, вот и все. Кухня, находившаяся в стороне от большого дома, была ярко освещена. В любой момент можно увидеть, как оттуда движется к большому дому пятно света: Дениза носила с собой лампу. Может быть, попадется Марсель или Дениза, несущая для нее обед в большой дом. Возможно, сейчас просто не так поздно, как она думала. Встреча с Равелем выбила ее из колеи, и она позволила разыграться своему воображению. В последний раз она пугалась темноты в «Бо Рефьюж» много лет назад.
Они вышли ей навстречу из-за каретного сарая. Их было пятеро. Их одежда была серой и бесформенной, волосы лохматыми и неопрятными, у некоторых на головах грязные обвисшие шляпы. Они были крупными и сильными, со сломанными носами и выбитыми зубами – несомненно, они были из тех головорезов, которые по ночам рыскали вдоль Галлатин-стрит у реки. Они не пытались спрятаться и шли прямо на нее, по-волчьи скалясь и расставив руки, как будто бы ловили цыплят.
В доме были безопасность, оружие. Марсель защитил бы ее. Однако между ней и домом эти мужчины. Сзади, возле церкви, мимо которой она прошла, был колокол, и если ударить в него, то тут же сбегутся рабы из всех хижин. Это был ее единственный шанс.
Она развернулась на месте и высоко подняла юбки. Аня бегала довольно быстро – этому способствовали игра в догонялки с Жаном, когда они были еще детьми, постоянная езда верхом и пешие обходы плантации. Мужчины выругались и бросились за ней. Она слышала их тяжелые шаги и хриплое дыхание и попыталась бежать еще быстрее.
Одна из туфель соскользнула. Она приостановилась и сбросила другую. Они догоняли ее. Острая боль пронзила ей бок. Воздух обжигал грудь при каждом вдохе, на глаза наворачивались слезы. Церковь была уже перед ней. Столб с колоколом. Колокол, веревка.
Она вытянула руку и ухватилась за веревку. Инерция, сохранившаяся после того, как она резко остановилась, с силой послала веревку вперед, и в воздухе зазвучал громкий нестройный звон колокола, от которого она почувствовала боль в ушах.
Звон больше не повторился. Грубые руки схватили ее за плечи и за руки. Веревка была вырвана у нее из рук, язык колокола пойман и остановлен. Одиночный громкий звон мог сделать и какой-нибудь мальчишка.
Аню резко развернули, а руки завели за спину и заламывали до тех пор, пока у нее перед глазами не возникла от боли красная пелена, и, хватая воздух ртом, она перестала сопротивляться. Твердая, как дерево, рука охватила ее грудную клетку, сдавливая легкие и сжимая до боли одну из грудей. Она чувствовала запах пота, табака и грязного дыхания, в то время как один из мужчин сказал ей в ухо:
– Где он? Где Дюральд?
Она потеряла дар речи. Она не могла думать. Только режущая боль в груди, которую грубая рука медленно сжимала все сильнее и сильнее, заставила ее выдохнуть:
– Кто? Кто вам нужен?
– Не надо изображать глухую. Ты знаешь. Дюральд.
– Почему вы думаете, что я знаю, где он?
На мгновение боль утихла, но мозолистая рука лежала у нее на груди и воплощала собой ощутимую угрозу. Аня повернула голову и бросила взгляд на мужчину, который держал ее. На мгновение ей показалось, что она его где-то видела, но это ощущение исчезло прежде, чем она успела задуматься над этим.
– Нам поведала маленькая птичка, – ответил один из стоявших в стороне и хрипло засмеялся.
– Не води нас за нос. – Державший ее мужчина заломил ей руку так высоко, что суставы хрустнули, а руку и спину пронзила острая боль. – Мы не можем потратить на это всю ночь.
– Его здесь нет, – выдохнула она. – Правда!
Послал ли Равель сообщение этим мужчинам вместе с запиской к матери? И посылал ли он письмо родившей его женщине вообще? Может быть, это было письмо, адресованное этим бандитам? Неважно, как он проделал это, но она умрет прежде, чем поможет ему бежать отсюда.
– Клянусь, она станет несговорчивей, если мы опрокинем ее на спину и задерем ей юбки.
– Бог мой, надеюсь, она не расколется сразу же, так что очередь дойдет и до меня, – сказал другой, поглаживая спереди свои засаленные штаны.
Ярость, отвращение и стремление к сопротивлению, переполнявшие ее, тут же уступили страху. Предложение, высказанное по-деловому, не было пустой угрозой, чтобы только испугать ее и заставить заговорить. Оно было слишком реальным. Аня лягнула ногой мужчину, державшего ее, и попыталась вырваться из его рук. За это он заломил ей руку так высоко, что она вынуждена была снова выпрямиться и стоять на цыпочках, закусив нижнюю губу, чтобы не закричать.
От сопротивления ее волосы рассыпались, булавки выпали. Один из напавших, который выглядел чуть почище, чем остальные, подошел к ней и запустил пальцы в шелковистую массу, а затем сжал их в кулак.
– Хороша! – сказал он, облизав губы, низким от похоти голосом, в котором был явственно слышен ирландский акцент. – Такого лакомого кусочка я никогда не видел.
– Отойди, – проворчал мужчина, державший Аню, очевидно, главарь шайки.
Подошедший проигнорировал его, провел рукой по локону, лежавшему на ее груди и тронул ее.
– Действительно хороша.
– Я сказал тебе, отойди.
– Иди к черту, Ред!
Двое мужчин посмотрели друг на друга, и в воздухе запахло угрозой и насилием. Остальные отошли в сторону, как бы освобождая место для них двоих.
В этот момент из тени появился мужчина. Он был стройным и высоким, на нем была белая курточка слуги, а в руках он держал дуэльный пистолет. Голос Марселя был напряженным и прерывающимся, но пистолет он держал в руках уверенно.
– Отпустите мамзель!
– Держите его! – хрипло крикнул главарь и развернул Аню таким образом, что она закрыла его от Марселя.
Послышались звуки борьбы, пистолет Марселя, заряженный в спешке, дал осечку, и его повалили на землю. Затем послышались звуки ударов, и Аня увидела, как поднимаются и опускаются кулаки головорезов.
– Перестаньте, перестаньте! – закричала она.
– Ну-ка, хватит! Поднимите его!
Марселя подняли. Он не мог стоять, согнулся, прижимая руки к животу. Лицо кровоточило, а один глаз уже заплыл. Он бросил отчаянный и полный стыда взгляд на Аню.
– Настоящий герой, – пробормотал главарь. – Скажи-ка нам, парень, где находится Дюральд, и, может быть, мы отпустим твою хозяйку.
– Нет… – крикнула Аня и тут же задохнулась от острой боли.
Марсель поднял на нее свои темные глаза.
– Простите меня, мамзель, но что я могу сделать?
Аню и Марселя поволокли к хлопковому сараю. Аня спотыкалась, наступая на свои юбки. Ее волосы упали на лицо. Она испытывала отвращение к тащившим ее мужчинам, которые ощупывали ее своими руками в темноте. Беспомощный гнев закипал у нее в груди и искал выхода. Как она хотела, чтобы у нее в руках оказался нож или дубинка, или какое-нибудь другое оружие, и появился бы шанс воспользовался им! Она хотела пинаться, кусаться и царапаться независимо от того, как мало пользы это может принести, независимо от того, чего ей это будет стоить.
У нее появился шанс, когда главарь стал открывать двери комнаты. Он передал ее в руки другого, а сам двумя руками пытался повернуть тяжелый ключ в замке. Тот недооценил ее силу. Он держал ее совсем некрепко, когда наклонился к ней, чтобы поцеловать. Она вырвала руку и быстрым движением резко ударила в подбородок. Его голова откинулась назад, а зубы громко щелкнули. Она тут же ударила его кулаком в нос. Он всхлипнул и покачнулся. Аня быстро развернулась и была уже готова броситься наутек, как главарь преградил ей путь, его грязные рыжие волосы висели из-под котелка. Дверь в маленькую комнату у него за спиной была распахнута, и она увидела, как Равель поднимается из-за шахматного стола, увидела его высокую фигуру на фоне лампы.
– Чертова сучка! – выругался главарь, которого назвали Редом. – Здесь твое место! – Он ухватил ее за руку с такой силой, что ей показалось, будто ее кости затрещали, и со злостью швырнул ее в комнату. Дверь за ней захлопнулась, замок закрылся.
Аня, снова оступившись, чуть было не упала. Ее волосы, как яркие шелковые плети, обвивались вокруг нее. Равель одним молниеносным движением подхватил ее и прижал к своей груди, и обнимал до тех пор, пока к ней не вернулось дыхание, и она не всхлипнула от ярости и боли. Ее лицо превратилось в маску гнева, а тело конвульсивно вздрагивало. Она оттолкнула его и отступала назад до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Ища в ней поддержки, она цеплялась ладонями за ее неподвижность, пока дрожь сотрясала тело, а соленые слезы текли по лицу, ресницам, отражая свет лампы.
– Что случилось? Что происходит? – Равель увидел, что она бледна и растрепана, и почувствовал, что кровь застывает у него в жилах. Он направился к ней, но она скользнула вдоль стены в сторону.
– Не подходи!
Равель остановился. Она настолько обезумела от горя, что даже не понимала, что он не может подойти к ней. Он видел, как постепенно она приходит в себя. Она глубоко и судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Аня, скажи мне! – сказал он низким, дрожащим от волнения голосом.
– Как будто ты не знаешь! – Взгляд ее синих глаз был тверд.
– Я не знаю, клянусь.
– Это твои люди, они выполняют твои указания! Приказывай, хозяин, и они подчинятся!
– Это не мои люди. – Он хотел, чтобы она выслушала его, поверила ему.
– Они искали тебя. Как еще они могли узнать, что ты здесь, если это не ты им сообщил?
– Может быть, это сплетни рабов, может быть, ты сказала кому-нибудь в Новом Орлеане – откуда я могу знать? Но ко мне они не имеют никакого отношения.
Аня не верила ему. Он не мог подойти к ней и не сможет сделать этого, пока будет прикрван этой цепью. Ему это не нравилось. Он готов был сказать что угодно, чтобы убедить ее подойти поближе к нему.
– Тогда почему они искали тебя?
– Не имею ни малейшего представления.
– Ты лжешь!
– Однажды ты поверила мне.
– Я ошиблась.
Он не станет оправдываться.
– Сколько их там?
– Достаточно.
– Четыре? Пять? Они вооружены?
Аня бросила на него уничтожающий взгляд. Его интерес казался таким искренним, как будто эта информация действительно была важна, но она больше не попадется, нет.
Равель попытался убедить ее еще раз.
– Если это были мои люди, то почему они не освободили меня?
– Я могу только предполагать, что ты хотел, чтобы это было сделано именно так.
– Подумай, Аня! – настаивал он. – Если бы я хотел удержать тебя здесь против твоей воли, я мог бы сделать это сам в любую минуту за прошедшие двадцать четыре часа. Для этого мне не понадобилась бы поддержка. Это была правда.
– Ты не знал, что я вернусь, когда отправлял свое сообщение.
– В таком случае мои инструкции должны были бы быть другими.
Она замерла, а в ее мозгу одна за другой быстро проносились ясные неоспоримые мысли.
– Тогда почему они оказались здесь? С какой целью?
Он догадывался о том, какова могла бы быть их цель, но предпочел умолчать.
– Очень хороший вопрос. У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет?
– Никаких, – коротко ответила она.
– А что они делают сейчас?
– Не знаю.
Она придвинулась к камину и протянула руки к огню. Она продрогла до костей, и ее, естественно, тянуло к теплу. Но это движение приблизило ее к Равелю, теперь он мог бы близко подойти к ней, если бы захотел. Это можно было расценить, что она уже больше не опасалась его, если бы он захотел так понять. Но Равель прекрасно знал, что это не означало, что она полностью доверяет ему. В ее движениях была та же самая пугливость, что у лани, ощущающей опасность. Если он сделает неправильное движение, она тут же изменит свое отношение к нему.
Он оперся спиной на столбик кровати и скрестил руки на груди. Повисла тишина. Они оба были в ожидании хоть какого-нибудь звука, чтобы понять, что происходит за пределами маленькой комнаты. Но кругом было тихо.
Попытки ограбления усадеб на плантациях были довольно редки, несмотря на их удаленность. Практически все южане были отличными стрелками, так как их любимым занятием была охота, и у них была отличная реакция, если покушались на их собственность или злоупотребляли их добродушием. К тому же почти на каждой плантации было три-четыре метких стрелка среди слуг, в обязанности которых входило снабжать дичью хозяйский стол и, время от времени, рабов. Любой, кто оказывался настолько неразумным, чтобы подвергать испытанию их отвагу, навлекал на свою голову гораздо больше бед, чем нужно.
Аня, как она сама сказала Равелю, была неплохим стрелком, как и Марсель, но они были захвачены врасплох. Относительно своих рабов Аня была уверена, что они всегда придут на помощь хозяйке, в этом она была убеждена. Но эту помощь кто-то должен организовать. Даже если они узнают о том, что случилось, они не рискнут вмешиваться без особых указаний. Марсель, или даже Дениза, могли бы возглавить их, если бы были свободны, но было весьма маловероятно, что им удастся сделать это.
Если целью нападавших было простое ограбление, то они обшарят дом и уйдут с награбленным. Может быть, их целью были рабы, самый ценный товар на плантации. В этом случае они, захватив их, также скроются. Но ей почему-то казалось маловероятным, что в их планах было и то, и другое. Они искали Равеля, что бы он сам ни говорил, между ними была какая-то связь.
Время летело незаметно. Вечерние сумерки сменились темнотой. Ни Аня, ни Равель не двинулись с места, чтобы зажечь лампу. Тени заполняли комнату, сгущались и вскоре единственным источником света осталось трепещущее красное пламя в камине. Аня села на стул перед камином, упершись локтями в колени и, положив подбородок на руки, устремила взгляд на огонь. Через некоторое время она закрыла глаза.
Равель стоял и, мрачно улыбаясь, наблюдал за тем, как отблески пламени освещают бледный овал ее лица. Демон, преследовавший его в течение семи лет, наконец-то поймал его. Он убил Жана, и из горестного чувства вины стал призывать смерть. Но она не пришла к нему ни в бесчисленных сражениях, в которых один за другим погибали его товарищи, ни в годы, проведенные в тюрьме. Он стал отчаянным игроком и в игорных притонах искал разорения, но стал еще богаче. Стремясь лишь отвлечься в объятиях женщин, он находил их привязанность, которая ему была не нужна и которую он не заслуживал. Он прошел этот путь в одиночестве, но обнаружил вскоре, что у него есть друзья и знакомые. По существу он бросил вызов всем опасностям, но вышел из них невредимым. Выходил невредимым до сих пор. До того момента, пока не увидел на балу Аню Гамильтон и внезапно не понял, что за демон преследовал его все это время.
Он любил ее, любил уже много лет. Он увидел ее на бале-маскараде и понял, что не может остановить себя и не подходить к ней, как не в состоянии остановить свое дыхание. Он почувствовал, что если сейчас не прикоснется к ней, хотя бы на мгновение, скрывшись за маскарадным костюмом, то вся его оставшаяся жизнь пойдет прахом.
Его похищение было для него ударом, но он первым смирился с ним. Вся дерзость, обстоятельства и причина похищения настолько разъярили его, что если бы он мог дотянуться до нее в тот момент, когда полностью пришел в себя, то вполне мог сделать что-либо, о чем позднее пожалел бы. Позже, когда у него появилось время обдумать ситуацию, ему показалось, что она послана ему самим небом. Дуэль с Николсом в Новом Орлеане может подождать. Он был доволен тем, как ему удалось найти способы заставить Аню прийти к нему, завести с ним разговор и принять его такого, какой он есть на самом деле – просто как мужчину. Если бы не тот момент слабости, когда он уступил соблазну получить ее любой ценой, он мог бы быть далеко отсюда, он смог бы уйти, когда прошло время, и она решила бы отпустить его. Но сейчас это было уже невозможно. Он больше не оставит ее по своей воле и не позволит ей скрыться от него. Ни тогда, когда это испытание окажется позади. Никогда.
Снаружи кто-то тихо царапал дверь. Аня с усилием открыла глаза. Сказались бессонные ночи и сильное напряжение. От усталости и от жара камина она чувствовала сонливость, а от грубого обращения у нее болели все мышцы и суставы. Казалось, что она не сможет пошевелиться.
На губах Равеля появилась легкая улыбка. Отойдя от кровати, он подошел настолько близко к двери, насколько ему позволяла цепь. В дверь снова начали царапать.
– В чем дело? – тихо спросил он.
Задвижка, закрывающая небольшое зарешеченное окошко в двери, отодвинулась, и до него донесся женский шепот. По слышным в нем ноткам говора рабов и в то же время Заметному стремлению к утонченности Равель догадался, что это одна из горничных.
– Меня послал Марсель. Он не мог прийти сам, потому что они с Денизой заперты. Он велел передать вам и мамзель, что эти разбойники сейчас пьют и едят. Они ожидают приезда того, кого называют боссом.
– Понятно.
– Я скорее побегу обратно, пока они меня не хватились.
Равель поблагодарил девушку, и они услышали, как она тихо спускается по лестнице и выходит из сарая.
Аня обняла руками колени и смотрела на Равеля, как он стоял, такой высокий и широкоплечий, в темноте. Это было невероятно, но внезапно ей захотелось поверить, что он не имеет никакого отношения к этим мужчинам. Что-то сжало ей грудь, да так сильно, что она едва могла дышать. Чтобы избавиться от этого ощущения, она прокашлялась и слегка осипшим голосом спросила:
– Что это значит?
Он повернулся к ней, и в его черных глазах отразился огонь камина.
– Не имею понятия.
Аня услышала непреклонность и жесткость в его голосе, но они не вызвали у нее внутри ответного огня. Она отвернулась и снова устремила свой взгляд на гаснущее пламя. Кто мог бы быть их хозяином? Она пыталась думать, но мозг отказывался ей подчиняться. Казалось, нет ни малейшего намека, на котором можно было построить предположение. Одно было ясно – этим хозяином не был Равель.
Она услышала позвякивание цепи, когда он возвращался к кровати. Затем он лег, и веревочная сетка кровати скрипнула. Казалось, прошло много времени, прежде чем он снова заговорил:
– Дров для камина больше нет.
Он был прав. Они использовали днем весь запас, и Марсель не успел пополнить его. Камин был еще полон пышущих жаром углей, но холодная сырость уже прокралась к комнату сквозь щели в окнах и под дверью, а она к тому же потеряла шаль.
– Ты промерзнешь насквозь, если так и будешь там сидеть. Иди в кровать. Ты можешь завернуться в одеяло.
– Спасибо, мне и так хорошо.
Он тихо выругался.
– Ты самая упрямая женщина из всех, каких я встречал в жизни!
– Потому что я подвергаю сомнению твои слова и не соглашаюсь с твоими предложениями? Если ни одна из женщин, которых ты знал, не делала этого, то ты, должно быть, очень испорчен.
– Я намеревался проявить благородство и уступить кровать тебе одной, – сказал он, растягивая слова, – но если я должен буду нести тебя сюда, то я отказываюсь отвечать за последствия.
– Извини, но в таких обстоятельствах это кажется мне несколько легкомысленной угрозой.
– А чем плохи эти обстоятельства? Если ты ожидаешь беды, она непременно придет. Если ты игнорируешь ее, она может пройти мимо.
– Вряд ли можно игнорировать тот факт, что находишься в плену! – резко сказала она.
– Да?
Только что он лежал, расслабившись, и вот уже вскочил на ноги и быстрыми широкими шагами преодолел разделявшее их расстояние. Прежде чем она смогла хотя бы загородиться от него рукой, он уже наклонился над ней. Он схватил ее руку и положил себе на шею, а затем поднял ее, поддерживая одной рукой спину, а другой ноги под коленями. Она вскрикнула от удивления и, когда он поднимал ее, попыталась ударить его кулаками в грудь, но затем встретившись глазами с его угрюмым взглядом, замерла и лежала у него в руках неподвижно, как будто была сделана из мрамора.
Его руки охватывали ее, как стальные цепи. Сердце его билось так громко, что Аня чувствовала, как это биение отдается эхом у нее внутри. В темной глубине его глаз таилось выражение, которое заставило ее щеки покраснеть. Секунда шли, она не протестовала, не сопротивлялась, а румянец на щеках становился все ярче. Ее единственной защитой было презрение, и она надменно вскинула подбородок, молча вызывая его на разговор.
Его ресницы опустились и, подобно щитам, закрыли от нее его взгляд. Он подошел к кровати и, опершись коленом на матрац, опустил ее на упругую поверхность. Затем лег рядом с ней, приподнявшись на локте, и натянул на них одеяло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Узник страсти - Блейк Дженнифер



Мило, отдыхающе и динамично!Понравилось!
Узник страсти - Блейк ДженниферМаша
12.10.2012, 1.57





Описание не совсем полное, книга достаточно откровенна. Молодую девушку отдают замуж за старика, тот умирает во время брачной ночи и брат ГГ похищает человека с улицы и заставляет переспать с ним, чтобы забеременеть и сохранить замок (достался в браке). Но вышел просчет и захватили не простого путешественника, а знатного)) После пережитого унижения и своего побега он захватывает замок , и тут новоиспеченная вдова с ужасом узнает в захватчике своего пленного и начинается самое интересное )))
Узник страсти - Блейк ДженниферKorin
24.07.2013, 19.58





не пойму к какой книге написала аннотацию Korin, (хотя ан-ция захватывает, такую книгу бы я прочитала :))так вот роман об Ане, которая, чтобы предотвратить дуэль будущего деверя с убийцей своего жениха, похищает этого самого убийцу, но , естественно, узнав его лучше начинает плавать в сомнениях:"убийца он или нет", а тут ещё всякие нападения на гл. героев. очень затрагивают чувства гл.г., его осторожность и огонь.
Узник страсти - Блейк Дженнифермаргаритка
26.07.2013, 17.29





для Маргаритки: аннотация korin к роману Дж.Линдсей узник моего желания,почитайте, интересный.
Узник страсти - Блейк Дженниферкатя
26.08.2013, 20.47





Прекрасный роман.100 из 10. Название романа не отражает всей глубины повествования. Хочу ещё такую.
Узник страсти - Блейк ДженниферКсения
25.05.2014, 22.00





korin,вы,действительно, ошиблись.Аннотацию которую в написали к книге Д.Линдсей-"узник моего желания ".
Узник страсти - Блейк Дженниферлуиза
10.06.2014, 20.35





Роман понравился.Читайте.
Узник страсти - Блейк ДженниферНаталья 66
30.09.2014, 19.55





Отличный роман, главный герой восхищает, героиня правда иной раз раздражает, читайте, правда этот роман для не искушенных...
Узник страсти - Блейк ДженниферМилена
11.12.2014, 23.00





роман один из немногих,где сдерживаемая страсть и чувственность,а не анатомические подробности совокуплений. rnесли кто нибудь знает подобное,поделитесь.10 б
Узник страсти - Блейк Дженниферkomilfo
5.02.2015, 9.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100