Читать онлайн Узник страсти, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Узник страсти - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.87 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Узник страсти - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Узник страсти - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Узник страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 10

Анина нога была вплотную прижата к ноге мужчины, лежащего рядом с ней в постели. Она отодвинулась и, напрягаясь, попыталась установить дистанцию между ними. Это было невозможно. По провисшей сетке кровати она снова скатилась к нему. Когда она расслабилась, ее нога и бедро снова оказались прижатыми к нему. Она попыталась отделиться от него, но безуспешно.
Было трудно сохранять высокомерный вид, прижавшись к мужчине и поглощая его тепло. Она не представляла себе, насколько замерзла. Прикосновение к его горячему телу заставило ее вздрогнуть.
– Что с тобой? – спросил он.
– Ничего.
Она плотно сжала губы. Сцепив руки на животе, уперлась локтем в его ребра, чтобы помочь удержать себя. Он повернулся, чтобы ей было удобнее, и она тут же скатилась к нему. Она торопливо уперлась рукой в его грудь, чтобы держаться таким образом на расстоянии от него. Если она не будет соблюдать осторожность, то предательский матрац сбросит ее прямо не него.
Он издал какой-то раздраженный звук, положил ее руку себе на бок, свою руку сунул ей под голову, а затем притянул ее к себе так, что их тела как бы охватывали друг друга. Она оказалась прижатой к нему от груди до лодыжки.
– Так удобнее?
Конечно, так было удобнее лежать. Но во всех других отношениях это было прямо-таки мучительно.
– Ты невыносим, – пробормотала она сквозь зубы.
– Согласен, – серьезно сказал он.
– Но тебя, кажется, это не беспокоит.
– Нет.
Его извиняющийся тон был настолько притворным, что она сочла за лучшее гордо промолчать. Кровь пульсировала в венах, и она боялась, что он услышит стук ее сердца. Ощущение холода исчезло, и она стала ощущать внутреннее тепло. Ее дыхание участилось и стало глубже. Она рассердилась, отметила она себе, вот и все. И кто бы не рассердился?
Равель хотел ее. Желание обладать ею привело его к напряжению, и все же что-то его сдерживало. Отчасти ее сопротивление, которое он ощущал в ней. Его можно было бы преодолеть, если бы оно не усиливалось ощущением неотвратимо уходящего времени. Другой такой ночи может не быть, другого раза, когда они будут вместе без препятствий, без свидетелей. Внезапно он почувствовал, что хочет узнать о ней все что можно, узнать о ее мыслях, чувствах, надеждах и мечтах. Он хотел овладеть ее сущностью и понять ее. Он хотел просто владеть ею.
– Что, больше никаких оскорблений? – спросил он искаженным голосом, в котором тем не менее слышалось нечто вроде боли.
Она пожала плечами, но случайно положила руку ему на бок мягким жестом, который мог означать как необходимость держаться за него, так и желание утешить.
– Скажи мне, – продолжал он, – тебя когда-нибудь беспокоило то, что на тебе лежит ответственность за обеспечение мадам Розы и ее дочери и ответственность за людей, живущих здесь, на плантации?
Его вопрос и задумчивость, с которой он задал его, показались ей предложением перемирия. Возможно, было бы безопаснее выполнять его.
– Иногда. А иногда мне это нравилось.
– Ты хотела когда-нибудь, чтобы рядом был кто-то, кто разделил бы с тобой эту ответственность, чтобы вместе с тобой рос брат, который снял бы сейчас часть груза с твоих плеч?
– Жан был моим братом.
Она не хотела этого говорить, но слова сами вырвались у нее. Но это была правда. Она признала этот факт, и в тот же момент почувствовала, что высказала некую правду, до этого принадлежавшую только ей.
Прошло мгновение, прежде чем Равель ответил, а затем он сказал тихим голосом:
– И моим тоже.
Тон, каким были произнесены эти слова, ясно обнаружил, что он не надеется на понимание, учитывая все, что случилось в прошлом. У нее сжалось горло. Прошло несколько секунд, прежде чем она снова смогла заговорить.
– Он не был безупречным, иногда мы ссорились, но он заботился о людях, они были ему не безразличны. Он расстроился бы, если бы узнал…
– Если бы узнал, что с нами случилось, каким я стал?
– И что я с тобой сделала.
Она почувствовала у себя на макушке его теплое дыхание. Ей показалось, что он прикоснулся губами к ее волосам, но этого, конечно, не могло быть.
Он сказал:
– Ты именно так оцениваешь свое поведение, одобрил бы тебя Жан или нет?
– Не совсем, и все же я не могу найти лучшего способа. Наступила тишина. Затем Равель нарушил ее:
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что можно было бы заняться чем-нибудь другим, а не мотаться постоянно между плантацией и Новым Орлеаном, не управлять плантацией, не сопровождать мадам Розу и Селестину с одного увеселительного мероприятия на другое?
В сгущающейся темноте он увидел, как ее губы искривились в короткой печальной улыбке.
– Я часто думала о путешествиях, о том, чтобы медленно переезжать из одной страны в другую, пока я не узнаю всю Европу, а затем перейти к Азии и Африке.
– И что же мешает тебе?
– Мадам Роза не выносит путешествий в экипаже и по морю.
– А ты, будучи молодой и незамужней женщиной, не можешь отправиться в путешествие одна?
– Так не делается, – согласилась она.
– Есть множество вещей, – сказал он со смехом, – начиная от похищения мужчин и заканчивая твоим положением в данный момент, которые не подобают хорошо воспитанной молодой леди.
Она начала что-то говорить, а затем замолчала, подняла голову и потянула носом воздух. Она сделала вдох, затем еще один, поглубже.
– Это гаснет огонь в камине, или я действительно чувствую запах дыма?
Равель приподнялся на локте. Прежде чем он успел что-то сказать, комната осветилась слабым мерцающим красно-оранжевым светом. Запах дыма вместе с едким запахом керосина, становился все сильнее. Где-то раздался хриплый торжествующий крик мужчины. Когда он затих, они услышали приглушенное потрескивание пламени.
Равель отбросил одеяло и вскочил. Аня выкарабкалась из постели вслед за ним. К тому времени как они встали на ноги, пламя уже не тихо потрескивало, а сердито, всепожирающе гудело. На стенах и на потолке отражались пляшущие снаружи языки огня. Сквозь щели в окнах в комнату просачивался дым и собирался серым, перехватывающим дыхание облаком.
– Это сарай, они подожгли сарай, – сказала Аня с недоверием в голосе. Напавшие на нее мужчины подожгли сарай, зная, что они оба заперты внутри.
Равель промолчал. Он сунул руку в карман брюк и вынул оттуда какой-то маленький предмет, затем поднял закованную в цепь ногу и поставил ее на кровать. Наклонившись, вставил этот предмет в замок и начал манипуляции с ним.
Булавка, которую она недавно выхватила у него из рук, не была единственной. Ей следовало бы знать, что он расстался с ней слишком легко. Она издала носом звук, который можно было принять за нечто среднее между благодарностью и отвращением.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
– Удивительно, чему только не научишься, сидя в тюрьме!
– Я вижу. Надеюсь, это сработает и на дверях?
Послышался тихий щелчок, и кандалы открылись. Равель снял широкое кольцо с ноги и отшвырнул в сторону.
– Конечно.
– Конечно. – Она посмотрела в окно, где языки огня уже лизали стекло, пытаясь добраться до сухой кипарисовой дранки, покрывающей крышу. – Ты мог бы воспользоваться этим, чтобы освободить нас немного раньше.
– Я думал, что это будет необходимо, – ответил он ей через плечо, быстро подойдя к двери и наклонившись к замочной скважине. – Я скорее ожидал, что нас удостоит своим визитом босс.
– Ты хотел увидеть его? – Дым в комнате становился все гуще. Аня подняла подол платья и прикрыла им нос и рот. Казалось, что ближе к полу осталось больше воздуха, и она встала на колени рядом с Равелем.
– Можешь назвать это любопытством. Мне хотелось бы знать, кто еще хочет моей смерти.
– Еще?
– Кроме тебя.
Она посмотрела на него. Глаза ее жгло от дыма, они слезились, и она вынуждена была часто мигать.
– Я совсем не хотела этого!
– Ты должна признать, что это решило бы твою проблему, что делать со мной.
– Но не можешь же ты на самом деле думать, что я как-то связана со скотами, которые затолкали меня сюда?
– В этом они могли ошибиться.
– Они не ошиблись, – сказала она ледяным тоном, но у нее тут же перехватило горло от дыма, и она закашлялась, испортив весь эффект, произведенный словами.
Равель наклонился к двери и внимательно прислушивался. Проходили секунды, которые казались часами. Старое здание полыхало, как пропитанный скипидаром трут, исчезая в пламени так быстро, что Аня подумала, что оно, должно быть, было подожжено в нескольких местах. Жар становился все сильнее, а дым постепенно приобретал черный цвет и продолжал, подобно удушающему туману, заполнять комнату. Аня вытерла юбкой струившиеся из глаз слезы. Когда она подняла голову, то увидела, что Равель положил руку на ручку двери и пытается открыть ее.
Он остановился и повернулся к ней. Его глаза покраснели и сузились от дыма, а под ними блестели слезы.
– Я никогда не думал, что ты окажешься в настоящей опасности. Это просто казалось мне невозможным. Извини.
Вопросы беспорядочно смешались у Ани в голове, но у нее не было времени разбираться в них. Она только кивнула, поднялась на ноги и выбежала из комнаты на свежий воздух, как только Равель распахнул дверь. Равель последовал за ней. Поддерживая за талию, он помог ей сбежать по ступенькам.
Они не прошли и десяти шагов, как услышали крик. Один из головорезов бежал им навстречу. Он остановился в проходе под ними и приложил винтовку к плечу. Пока он целился в них, его рот открылся, лицо исказилось.
С быстротой и легкостью той самой кошки Эль-Тигре, как его называли, Равель перемахнул через перила прямо на целившегося человека. Они распластались на грязном земляном полу сарая. Послышалось сдавленное проклятие и хруст кости. Мужчина с винтовкой затих.
На какое-то мгновение Равель припал к нему, выжидая, а затем поднялся и устремился к выходу, держась ближе к стене. Выглянув наружу, он всмотрелся в темноту, окрашенную в оранжевый цвет языками бушующего у него за спиной пламени. Единственным движущимся объектом вблизи были ветви деревьев, которые уже охватывало пламя, но он заметил какое-то движение по дороге, возле хижин рабов.
Аня подошла к нему и спросила приглушенно:
– Остальные?
– Похоже, они были настолько уверены в нашей смерти, что оставили только одного сторожа, а сами занялись другими делами, возможно, похищением рабов.
Похищение рабов было обычным делом, хотя чаще всего их похищали по одному, сначала завлекая обещанием свободы, а затем насильно продавая в другом месте. Потребность в рабах и цена на них были высоки в Техасе, а граница была совсем недалеко.
– Ты думаешь, они услышали, как кричал сторож?
– Мы не станем ждать, пока это выяснится. – Возвратившись к лежавшему, Равель забрал его винтовку, затем взял Аню за руку и направился к выходу из сарая.
Аня сделала несколько шагов, но, почувствовав опаляющий жар пламени и увидев желтые языки огня, остановилась.
– Этот сторож, он ведь еще жив. Мы не можем просто оставить его здесь.
Равель в упор посмотрел на нее. Он не стал говорить ей о том, что этот человек был готов убить их обоих. Вернувшись назад, он экономными движениями снял с него подтяжки и связал ему руки за спиной. Затем сделал кляп из своего платка и закрепил его во рту у сторожа куском, оторванным от его же рубашки. Потом он схватил его за руку и потащил за собой к выходу из сарая.
Воздух в проходе был наполнен клубами дыма, пепла и сажи. Жар обжигал кожу на лицах и, казалось, легкие изнутри. Над ними маленькие огненные струйки поднимались по стропилам все выше и выше. От машин доносился какой-то неясный шум, вызванный, по всей видимости, перегревом механизмов. Огонь буйствовал, трещал и шипел. В открытые двери комнаты, из которой только что вышли, они увидели, как воспламенилась кровать и через щели в полу пополз черный дым.
Монотонное постукивание, доносившееся от машин, привлекло Анино внимание. Сначала она ничего не могла разглядеть в дымном аду, в который превратился сарай, но потом заметила на платформе какое-то движение. Она остановилась.
Там лежали два человека, связанные и с заткнутыми кляпами ртами. Один из них стучал по опорам, поддерживающим машины. Это были Дениза и Марсель.
И тотчас Равель и Аня были рядом с ними. Равель вырвал кляп из рта Марселя, а Аня сделала то же самое с Денизой. Слуга хрипло пробормотал:
– У меня в кармане… нож.
К тому времени когда путы были разрезаны, и Марсель, и Дениза, ковыляя на онемевших ногах, смогли выбраться из сарая, горящие ветви дерева начали дождем сыпаться на них. Выяснилось, что задний выход из сарая также никем не охранялся. Они даже и не пытались прятаться, а бросились в темноту и бежали, пока не достигли густой тени росшего неподалеку дуба. Там они оставили сторожа на земле и, стоя рядом с ним, всей грудью вдыхали благословенный прохладный и чистый ночной воздух.
Когда Марсель пришел в себя, он рассказал им, что произошло. Мужчина, которого они называли боссом, приехал в экипаже. Не выходя из него, он подозвал к себе главаря шайки. Отдав распоряжения, уехал обратно в Новый Орлеан. Разбойники тут же связали Денизу и Марселя, а сами отправились к хижинам собирать рабов, чтобы увезти их до наступления утра. До этого они отволокли Денизу и Марселя в сарай: вероятнее всего, именно они могли бы их узнать при поимке и поэтому им целесообразнее сгореть вместе со своей хозяйкой и ее пленником. Затем сарай был подожжен, и один из нападавших оставлен в качестве сторожа, а другие отправились собирать рабов и грабить дом.
Ане стало плохо при мысли о том, что люди, с которыми она работала и о которых заботилась так долго, будут угнаны, как стадо скота. Тихо, как бы обращаясь к самой себе, она сказала:
– Мы должны остановить их!
Равель повернулся к ней, она медленно подняла ресницы и встретила его взгляд. Он подумал, чувствует ли она, с какой мольбой смотрят на него ее глаза. Он уверенно кивнул.
– Нам понадобится другое оружие.
– Все в доме, под замком, если они уже не забрали его. – Винтовки и пистолеты, которые принадлежали ее отцу, были отличным оружием, которое можно было легко продать в Новом Орлеане. К мушкетам и отделанным серебром охотничьим ружьям головорезы с Галлатин-стрит наверняка отнеслись бы с презрением, так что они, возможно, сохранились.
– Мачете?
– Да. Они в сарае с инструментами, но он закрыт.
– Посмотрим, – сказал Равель и широко улыбнулся, его покрытое сажей лицо просияло.
Спустя немного времени Равель и Марсель вооружились мачете, длинными, широкими и очень острыми, которые использовались для рубки сахарного тростника. Дениза прихватила мотыгу, пока не добралась до ножа для рубки мяса, который был на кухне. Аня взяла молоток, так как она всегда ненавидела эти ужасные мачете. Крадучись, с предельной осторожностью, они миновали хижины рабов и подошли сзади к дому. Дениза с бесшумностью, унаследованной от индейских предков, направилась в сторону кухни. Через несколько минут она вернулась так же тихо, держа в руке нож, лезвие которого оттачивалось так много раз, что он стал похож на стилет.
Укрывшись в тени фиговых и гранатовых деревьев, они смотрели, как в освещенных окнах двигались мужские тени. По всей видимости, их было двое. Это означало, что еще двое находятся среди рабов. На дорожке, ведущей к задней галерее дома, стояла повозка, запряженная здесь же, в «Бо Рефьюж». В нее были сложены туго набитые мешки. Их вид и сознание того, что кто-то перебирал ее вещи, выбирая из них самое ценное, пока она должна была сгореть в сарае, привели ее в оцепенение. Ее рука, державшая молоток, сжалась.
Еще несколько секунд, длившихся вечность, на верхнем этаже не ощущалось признаков движения. Должно быть, бандиты потащили свою добычу в переднюю часть дома, где были расположены салон и спальня мадам Розы. Равель тихо сказал:
– Вперед!
Они быстро и бесшумно подошли к задней лестнице, которая вела с первого этажа на верхнюю галерею, откуда можно было попасть в комнаты. Двери в гостиную были открыты. Они вошли внутрь. Равель пересек комнату и стал слева от двери, которая вела в столовую, находившуюся в центре дома.
Аня стала справа напротив Равеля, схватив свой молоток обеими руками. Дениза бесшумно подошла к двери, ведущей в спальню Селестины. Марсель слился с тенями, прислонившись к стене в самом дальнем углу от света, – эта позиция позволяла ему видеть, что происходит в столовой.
Чтобы добраться до лестницы и спуститься к повозке, грабители должны были пройти через гостиную. Попасть же в нее они могли только через дверь, возле которой стояли Аня и Равель. Время шло. В доме были слышны только глухой стук выдвигаемых и задвигаемых ящиков и хлопанье дверей. Бандиты не торопились. Казалось, прошла вечность, прежде чем Марсель предостерегающе взмахнул рукой.
Шаги. Они были тяжелыми, как будто приближающийся мужчины был нагружен. Тень, отраженная лампой в столовой, пересекла порог. Аня подняла молоток и с силой опустила его.
Прежде чем попасть в цель, молоток столкнулся с прикладом винтовки, которым Равель собирался нанести удар по затылку мужчины. В итоге сила удара ослабла, но двойной удар, полученный одновременно молотком и прикладом, заставил мужчину пошатнуться и упасть лицом вниз. Он уронил мешок, который нес, и из него выкатилась серебряная сахарница, которая волчком закрутилась на полу.
Второй мужчина, находившийся в столовой, вскрикнул и бросил свой мешок на пол. Он вытащил из кармана пистолет. Равель неуловимым движением перевернул в руках винтовку, взвел курок и тут же выстрелил. Грабитель упал, а по комнате расплылось темно-серое облако порохового дыма.
Первый бандит был всего лишь оглушен, и уже в тот момент, когда прозвучал выстрел, он вскочил и рванулся к двери. Марсель наклонился вперед и направил свое мачете сверкающей дугой в то самое место, где голова соединяется с плечами. Лезвие попало прямо в шею и застряло там. Мужчина коротко вскрикнул и упал головой вперед на галерею, вокруг него стала растекаться лужа крови.
Дениза только бросила на него мимолетный взгляд и тут же скрылась в спальне Селестины. Через мгновение вышла оттуда, держа в каждой руке по винтовке.
– Посмотрите, что я нашла.
Очевидно, грабители прислонили оружие к кровати, чтобы оно не мешало им обыскивать ящики туалетного столика, а затем, увлекшись поисками добычи, забыли о нем. Равель взял одну из винтовок, отдав свое ружье Денизе, чтобы она зарядила его. Аня взяла вторую, а Марсель принялся обшаривать карманы убитых в поисках боеприпасов. Звук выстрела неминуемо привлечет других, и они должны быть готовы.
– Мсье, мамзель, – раздался голос Денизы с галереи.
Пора. Двое приближались к дому. Равель вышел на галерею первым, за ним последовали Аня и Марсель с ружьем в руках. Они прошли дальше вдоль перил, чтобы свет в гостиной, падавший из-за стены, не делал их прекрасной мишенью.
Выяснилось, что подходит только один мужчина. Второй остался с рабами. Он уже прошел большую часть дороги, отделявшей хижины рабов от дома, и, заметив движение на галерее, поднял голову.
Равель громко крикнул:
– Стоять, дружок!
Мужчина бросился в сторону, как лошадь, внезапно почуявшая под копытами змею. Раздался звук выстрела, он пригнулся и устремился к деревьям.
Пуля как сердитая оса прожужжала у них над головами. Стоявший рядом с Аней Равель поднял винтовку и выстрелил. Она сделала то же самое. Выстрелы прогремели один за другим. Под ногами у стоящего на дороге мужчины поднялось облачко пыли. Видно, что-то больно вцепилось в рукав его рубашки, он выругался и уронил винтовку. Пригибаясь и петляя, он рванулся к спасительным деревьям, а достигнув их, побежал назад к хижинам рабов. Через несколько секунд они услышали удаляющийся стук копыт.
– Давайте догоним их! – воскликнул Марсель. Равель покачал головой.
– Мы не догоним их. Кроме того, это всего лишь наемники, а мне нужен хозяин. Сначала мы должны кое-что уладить.
Это означало освободить и успокоить рабов, погасить хлопковый сарай, чтобы огонь не перекинулся на хижины, хозяйственные постройки и дом, похоронить мертвых. Они занимались этим всю ночь до самой зари.
Равель успевал повсюду: перерезал веревки, которыми были связаны рабы, держал на плече плачущего малыша, чтобы его могла отыскать мать, наладил цепочку мужчин с ведрами, которые должны были доставлять воду к зданиям, вместе со всеми сбивал пламя мокрыми мешками.
Аня смазывала мазью ожоги и порезы, раздавала кусочки сахара маленьким испуганным детям, заняла детей постарше тем, что велела им гасить искры, подавшие в траву, и направила несколько мужчин в дом, чтобы они захоронили мертвые тела бандитов. Взяв с собой женщин, она отправилась за тем грабителем, которого они оставили связанным возле сарая. Он исчез. Только спутанный комок подтяжек на траве свидетельствовав о том, что он каким-то образом выпутался из них и сбежал.
На востоке уже зажглась заря, когда хлопковый сарай, превратившийся в груду обуглившихся балок и кучу пепла, был погашен. Аня и Равель направились в дом, устало поднялись по задней лестнице, прошли по галерее и вошли в гостиную. Они направились было к кушетке, но, посмотрев друг на друга, передумали. Они были покрыты пылью и сажей, их лица были серы и закопчены дымом – и они рассмеялись. Причиной веселья был их забавный вид, но за этим скрывалась радость от того, что им удалось обмануть смерть и разрушение, радость от того, что они просто дышат, чувствуют, живут.
Через несколько минут Дениза вошла в гостиную и увидела, как они, задыхаясь от смеха, стоят, опираясь друг на друга, посреди гостиной. Она подбоченилась и прокашлялась.
– Когда вы успокоитесь, – сказала она после того, как они обернулись к ней, – то вас обоих ожидают ванны и горячая вода.
Для Ани было небесным блаженством лежать в воде и чувствовать ее шелковистое тепло на своей обожженной и покрытой ссадинами коже, вдыхать ароматный пар и ощущать, как расслабляются по всему телу мышцы. Все тело было в синяках и маленьких ожогах. Волосы вокруг лица также местами обгорели, а в лежавшей кучей на полу возле ванны одежде было прожжено столько дырочек, что казалось, над ее платьем славно попировал целый отряд моли.
Но временами боль, отчаяние и усталость последних нескольких часов покидали ее. Сознание прояснялось, и снова возникали те же мучительные вопросы. Кто был боссом? Кто пытался убить ее и Равеля? А, главное, почему?
Это должен был быть человек, подозревавший, что Равель находится в «Бо Рефьюж» – это было очевидно. Селестина и мадам Роза, возможно, начали догадываться, что он здесь, но они, естественно, были вне подозрений. Гаспара и Муррея она не считала столь проницательными. В любом случае Гаспар слишком утонченный, чтобы опуститься до подобного, даже если у него есть для этого причина, а у Муррея, несмотря на дуэль, не было оснований для настоящего недовольства или злобы. Даже если Муррей боялся дуэли, его заботило только поддержание на должном уровне своей чести и подобными действиями он не стал бы рисковать.
Конечно, был еще и Эмиль. После лет, проведенных в Париже, брат Жана был личностью практически неизвестной, но все же, если он был хоть немного похож на Жана, он не мог утратить уважения к человеческой жизни, чтобы относиться к ней так небрежно. Если бы он и ощутил несколько запоздалое желание отомстить за смерть брата, подумала она, он бы, вероятнее всего, сам нашел бы какой-нибудь повод для дуэли, но не стал бы прибегать к услугам наемных убийц.
Но тогда кто же? Человек, который узнал о пребывании здесь Равеля по слухам, источником которых была прислуга? Это было возможно, но не было ли слишком велико совпадение, что тот, кто услыхал эту новость, оказался именно тем, кто хотел его смерти?
То, что она и сама подверглась опасности, Аня считала чистейшей случайностью. Она видела этих бандитов, и они сочли, что будет безопаснее, если она умрет и не сможет рассказать об этом, точно так же, как они попытались заставить замолчать Денизу и Марселя. Разграбление дома и похищение рабов, возможно, не являлись частью исходного плана, а явились следствием того факта, что эти головорезы устранили ее со своего пути.
Так какой же из всего этого можно сделать вывод? Она ничего не могла придумать. Это вопрос, который она должна обсудить с Равелем.
То, что он мог подумать, что она имеет какое-то отношение к этому заговору против него, возмущало ее. Но тот факт, что кто-то попытался воспользоваться тем, что она сделала с Равелем, воспользоваться его беззащитным положением, приводил ее в еще большую ярость. Это был поступок трусливого и хладнокровного убийцы. Она презирала саму мысль об этом и хотела, чтобы у нее была возможность заставить Равеля убедиться в этом.
Такая возможность возникла менее чем через час. Она сидела в большом мягком кресле с откидывающейся спинкой, высушивая перед камином свои длинные пряди, когда услыхала шаги. Они доносились до нее с галереи, и по спокойной походке она поняла, что это Равель. Первое, о чем она подумала, – это что возникли какие-то новые проблемы. Она бросила взгляд на свой халат из белой фланели, отделанный кружевными батистовыми оборками. Его вряд ли можно было назвать соблазнительным, так как он закрывал больше, чем бальные платья. Она поднялась и вышла на галерею.
Он стоял, держась руками за перила и отвернувшись от нее, всматривался туда, где от остатков хлопкового сарая лениво поднимались струйки дыма. Его вьющиеся волосы были влажными, а одежда, хотя и чистая, была из грубого материала, как одежда рабов. Гордо развернутые плечи и прямая посадка головы выдавали в нем свободного человека и, несмотря на несчастное происхождение и предрассудки, джентльмена.
Он повернул голову, и золотистые утренние солнечные лучи осветили его лицо, зажгли огоньки в его глазах. Его губы медленно изогнулись в щемяще-тоскливой улыбке.
– Что-то… случилось? – внезапно затаив дыхание, спросила она.
Он покачал головой.
– Я просто хотел еще раз убедиться в том, что пожар не разгорелся опять, прежде чем уехать.
– Уехать? – Она знала, что он уедет, но не думала, что так скоро.
– Я должен вернуться в Новый Орлеан, ты же знаешь.
– Ты мог бы сначала отдохнуть. Час-другой не сыграет большой роли.
Она двинулась к нему, и у него перехватило дыхание. Солнце, просвечивающее ее белое одеяние, сияющими лучами очертило контуры ее тела, придавая ей одновременно невинный и соблазнительный вид. Он почувствовал медленную сжимающую боль внутри и, хотя хотел отвести взгляд, не смог заставить себя сделать это. Он стоял, как вкопанный, и смотрел, как она приближается к нему, и чувствовал, как у него начинает слегка кружиться голова.
Он не ответил. Она облизала губы. Волна глубокого внутреннего тепла поднималась в ней.
– Думаю, я тоже должна ехать: надо рассказать мадам Розе, что случилось. Мы могли бы отправиться вдвоем.
– Возможно, будет лучше, если я поеду один. Ее синие глаза затуманились.
– Конечно, если ты предпочитаешь. В конце концов я не могу настаивать. Я… знаю, что это слегка запоздало, но… прими, пожалуйста, мои извинения.
Она прикоснулась к его руке на перилах, и это нежное прикосновение обожгло его сильнее, чем любой из углей ночного пожарища. Утренний ветерок подхватил концы ее волос в его сторону, как бы соединяя их этими нежными тонкими прядями. Он чувствовал, как складки ее халата прикасаются к его ногам, ощущал ее свежий, опьяняющий аромат. Эти тонкие и изящные соблазны действовали почти так же сильно, как и мягкий изгиб ее губ и его воспоминания.
– За что? – спросил он глухим голосом, явно насмехаясь над собой. – Для меня это было удовольствие.
Равель взял ее за руки и притягивал все ближе к себе, пока она не оказалась прижатой к нему каждым изгибом своего тела. Он обнял ее и прижал к себе еще сильнее. Поскольку она стояла недвижно в его объятиях, он на мгновение прижался щекой к ее шелковистому пробору. Он воспользовался ее раскаянием и усталостью, ошеломляющим воздействием той ночи, полной страха и насилия. Он знал это, но не мог сдержать себя. В его жизни было так много смерти – погибали друзья, надежды, обещания. Ему было необходимо удержать ее, найти в ней что-то, чего он не мог найти нигде, отыскать новое подтверждение необходимости жить. Только еще один раз, еще раз!
Его руки обхватили ее, как стальной обруч, это объятие нельзя было разорвать. Аня не делала попыток освободиться. Под мягкой тканью, окутывавшей ее до пят, на ней больше ничего не было. Она остро ощущала свою обнаженность, и это делало ее соблазнительно-уязвимой. Она хотела его. Это желание было настолько же глубоким и определенным, насколько и невероятным. Откуда оно, она могла только догадываться, возможно, от давно дремавших в ней чувств, которые были разбужены этим мужчиной, от бурной радости, что ей удалось обмануть смерть, и еще чего-то, что было слишком мимолетным, чтобы его рассматривать.
Было что-то успокаивающе-надежное в том, что она опиралась на его силу, чувствовала, как эта сила поддерживает ее. В этот момент она желала этого отчаяннее всего, это было нужно, как щит, который оградил бы ее от нависших трудностей, от страхов и ошибок. В страсти, которая соединила мужчину и женщину, было великое и неожиданное благо – забвение.
Он отвел назад голову, заглянул в ее глаза и смотрел так, как бы задавая безмолвный вопрос. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она чуть было не убила этого человека. Но он жив, они оба живы.
Они повернулись и направились в ее спальню. Большую часть спальни занимала кровать с изысканной доской у изголовья и резными столбами из красного дерева, которые поддерживали балдахин от Малларда, с высоким мягким матрацем и покрывалом, отделанным кружевом. Она была слишком чистой, слишком девственной. Их поманило к себе кресло с изящно отогнутой назад спинкой и бледно-зеленой обивкой из шелковой парчи.
Анн села на него, откинулась и подвинулась, чтобы освободить место для него. Но он не стал ложиться рядом с ней, а встал на колени рядом с креслом. Фланелевый халат, который был на ней, застегивался только на две перламутровые пуговки – у горла и на уровне груди. Когда она села, полы халаты разошлись и открыли ее длинные обнаженные ноги. Отражая огонь камина, они сияли матовым светом, и он положил руку на ее стройную ногу, поглаживая, отбрасывая в сторону мягкие складки халата, направляя руку вверх к изгибу ее бедра. Его лицо было сосредоточенно, и он, полностью поглощенный своим занятием расстегнул пуговки, соединявшие полы халата, и распахнул их.
Ее груди с голубыми прожилками вен и коралловыми сосками были словно вырезаны из мрамора, их симметрия была безупречна. Он сжал их ладонями и наклонился над ней, чтобы вкусить их сладость, провел губами по ароматной ложбинке между ними, а затем скользнул по изгибу ее талии и вернулся к животу, чтобы найти мягкий бугорок в том месте, где ее ноги соединялись. Нежно, с щедростью, граничащей с благоговением, он отыскал своими теплыми влажными губами источник самого изысканного наслаждения.
Она была охвачена таким вихрем желания и острого томления, что почувствовала себя обнаженной не только телом, но и душой. В его прикосновении было волшебство и какое-то собственническое ощущение, и в этот момент у нее не было желания оспаривать ни то, ни другое. Ее руки слегка дрожали, когда она сомкнула пальцы на его плече, и ее захлестнула волна такого радостного удовольствия, что оно даже чем-то напоминало мучительное страдание.
Она как бы растворялась изнутри. У нее не было другого желания, другой цели, помимо этого единения. Ее кровь кипела в венах, а на глазах выступили обжигающие слезы. Его ласки становились все глубже. Отчаянное желание полностью захватило ее, и она вцепилась в него, вонзив ногти в его плечи.
Медленно приласкав в последний раз, он оставил ее. Она услышала, как он снял с себя одежду и бросил ее на пол. Кресло прогнулось, когда он лег рядом с ней, и вот он уже накрыл ее собой, и она почувствовала, как его упругие ноги прижимаются к ее ногам и медленно раздвигают их. Она почувствовала его осторожное прикосновение, а затем ощутила, как он сильно, но эластично вошел в нее.
Так велико было ее облегчение и столь сильно испытываемое наслаждение, что по ее телу пробежала дрожь, и она издала какой-то сдавленный крик. Бессознательно, зажмурив глаза, она поднялась ему навстречу. Сила страсти, охватившей ее, изумила ее и привела в замешательство, и, закрыв глаза, она покачивала головой из стороны в сторону. Он долго доставлял ей удовольствие, нависая над ней, отступая, наполняя ее снова и снова.
Затем его движения замедлились, он замер и глубоким, вибрирующим голосом сказал:
– Аня, посмотри на меня.
Его слова долетели до нее как бы с огромного расстояния, и в них были слышны одновременно мольба и приказ. С огромным усилием, которое не уменьшилось от преодоления собственной стыдливости, она приоткрыла глаза и устремила на него свой взгляд.
На его лица была забота, сдержанное желание и нечто столько близкое к любви, что могло вполне сойти за искусное притворство. Но, кроме того, в нем было нечто большее – уверенность, которая несла в себе благословение для них обоих.
У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала, что отчаяние, охватившее ее, медленно исчезает, испаряется, и остается только это огромное обволакивающее желание. Она провела руками по напрягшимся мышцам его рук и грудной клетки, наслаждаясь с доселе незнакомой ей чувственностью слегка жесткими густыми волосами, упругостью кожи, твердой неподатливостью мышц живота как раз в том месте, где их тела соединялись.
Взглядом она следовала за руками. Затем снова подняла на него глаза, и ее черты смягчились от удивления, хотя ее глаза все еще были слегка затуманены. Он наклонил голову и впился в ее губы. Его руки дрожали от напряжения, он снова начал медленно, толчками входить в нее. Аня, сдавленно вскрикнув, поднялась ему навстречу, чтобы заключить его в себя, вбирая его все глубже и глубже, держа его так, будто никогда не отпустит его. Объединив усилия, они сражались друг с другом.
Это был огромный пожар, жаркое пламя которого поглотило их обоих. Оно прижало их к своему огненному сердцу и затягивало все глубже и глубже. Они с радостью бросились в него, ища остановки, пресыщения, окончательного завершения.
Вместо этого они нашли сияющее великолепие, неощутимое, эфемерное, безупречное окончание.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Узник страсти - Блейк Дженнифер



Мило, отдыхающе и динамично!Понравилось!
Узник страсти - Блейк ДженниферМаша
12.10.2012, 1.57





Описание не совсем полное, книга достаточно откровенна. Молодую девушку отдают замуж за старика, тот умирает во время брачной ночи и брат ГГ похищает человека с улицы и заставляет переспать с ним, чтобы забеременеть и сохранить замок (достался в браке). Но вышел просчет и захватили не простого путешественника, а знатного)) После пережитого унижения и своего побега он захватывает замок , и тут новоиспеченная вдова с ужасом узнает в захватчике своего пленного и начинается самое интересное )))
Узник страсти - Блейк ДженниферKorin
24.07.2013, 19.58





не пойму к какой книге написала аннотацию Korin, (хотя ан-ция захватывает, такую книгу бы я прочитала :))так вот роман об Ане, которая, чтобы предотвратить дуэль будущего деверя с убийцей своего жениха, похищает этого самого убийцу, но , естественно, узнав его лучше начинает плавать в сомнениях:"убийца он или нет", а тут ещё всякие нападения на гл. героев. очень затрагивают чувства гл.г., его осторожность и огонь.
Узник страсти - Блейк Дженнифермаргаритка
26.07.2013, 17.29





для Маргаритки: аннотация korin к роману Дж.Линдсей узник моего желания,почитайте, интересный.
Узник страсти - Блейк Дженниферкатя
26.08.2013, 20.47





Прекрасный роман.100 из 10. Название романа не отражает всей глубины повествования. Хочу ещё такую.
Узник страсти - Блейк ДженниферКсения
25.05.2014, 22.00





korin,вы,действительно, ошиблись.Аннотацию которую в написали к книге Д.Линдсей-"узник моего желания ".
Узник страсти - Блейк Дженниферлуиза
10.06.2014, 20.35





Роман понравился.Читайте.
Узник страсти - Блейк ДженниферНаталья 66
30.09.2014, 19.55





Отличный роман, главный герой восхищает, героиня правда иной раз раздражает, читайте, правда этот роман для не искушенных...
Узник страсти - Блейк ДженниферМилена
11.12.2014, 23.00





роман один из немногих,где сдерживаемая страсть и чувственность,а не анатомические подробности совокуплений. rnесли кто нибудь знает подобное,поделитесь.10 б
Узник страсти - Блейк Дженниферkomilfo
5.02.2015, 9.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100