Читать онлайн Роковой шторм, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой шторм - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой шторм - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой шторм - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Роковой шторм

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Дверь в гарем с треском распахнулась. В окружении стражи вошел Абдулла. Женщины вскрикнули, затем застыли. Настала абсолютная тишина.
Широко расставив ноги, Абдулла произнес:
— Каждая из вас возьмет то, что принадлежит ей лично, то, что вы принесли с собой в гарем Мохаммеда дея, оставляя драгоценности, украшения, мебель, ковры и одежду, подаренную вам блистательным деем. Когда вы соберетесь, все вернетесь в общую комнату и построитесь в шеренгу. Поторагошвайтесь! Те, кто не успеет, унесут с собой лишь то, что будет у них в руках.
Пока он говорил, евнухи вошли в комнату и встали по углам. У каждого была кривая сабля и курбаш. Они расположились так, что ни одна из женщин не могла проскользнуть мимо.
Джохара, сидевшая рядом с Джулией на диване, сжала ее руку.
— Час пробил, — сказала она. — Судьба против нас.
Услышав этот приговор, женщины возмущенно загудели.
— Молчать! — заревел Абдулла, разрубая воздух плетью. — Молчать! И слушайте меня хорошенько! Мы выйдем отсюда быстро и по порядку. Каждая, кто ослушается, горько об этом пожалеет.
Женщины умолкли и сидели, словно пораженные громом. Джулия, медленно встав, церемонно поклонилась.
— Мы слышим и повинуемся, эфенди, — сказала она. — Но так же, как ты надеешься на милость Аллаха в последующей жизни, так и мы надеемся, что ты явишь к нам милость и скажешь, какая участь ждет нас, чтобы мы укрепились духом и встретили ее с достоинством.
— Гюльнара, хранительница меда, — хихикнул евнух, — ты отправишься в улей, где тебя дожидаются пчелы-грабители. По желанию Кемаля дея ты и все эти жирные ленивые неряхи, называемые женщинами, будете отправлены в бараки, чтобы развлечь мужчин, храбро боровшихся против Али паши.
Этот приговор к грубому насилию был равносилен смерти. Онемевшие от ужаса, с побелевшими лицами, женщины машинально двинулись собирать пожитки и вернулись в общую комнату со своими жалкими узелками.
В окружении двойной охраны евнухов они вышли из гарема. Многие покидали его стены в последний раз пять, десять, пятнадцать лет назад. Они шли по коридорам, боязливо вздрагивая от каждой тени, каждого звука, поеживались и жались друг к дружке.
Издалека слышались ружейные выстрелы и редкие взрывы. Несмотря на спокойствие и непроницаемость Абдуллы, Джулия готова была поклясться, что часть звуков доносилась из-за стен дворца. Если это так, то положение Кемаля на троне было не слишком прочным. Впрочем, это мало что меняло. Кемаль, любитель мальчиков и женоненавистник, был господином достаточно долго для того, чтобы предрешить их судьбу.
Бараки оказались пустыми. Джулия с удовольствием наблюдала, как изменился в лице Абдулла. Женщины улыбались друг другу с нескрываемым облегчением. Глядя на покинутые в спешке бараки, Джулия почувствовала некую надежду. Судя по всему, войска неожиданно отозвали. Хвала всевышнему, каким бы именем его ни называли: Аллах или Господь! Хоть бы победил Али паша!
Абдулла поспешно ушел, оставив их под охраной. Одна за другой женщины уселись на коврики, прислонившись к стене. Джохара выбрала большой ковер возле одной из центральных колонн и, взяв Джулию за руку, усадила рядом.
— Давай хоть устроимся поудобнее, — сказала она.
— Как ты думаешь, что происходит? — тихо спросила Джулия.
Джохара пожала плечами.
— Кто может знать? Во всяком случае, мы ничего не можем изменить. Нам остается возносить хвалу Аллаху.
— Ты, наверное, шутишь?
— Отчего же? Подумай хорошенько. Если бы эта свинья Кемаль не нуждался в укреплении верности своих войск, он мог бы изыскать и более драматичный способ избавиться от нас. Мужчинам обычно пробивают грудь и оставляют их болтаться, словно мясо на крюке мясника. Женщин тоже можно подвесить для забавы, моя голубка, хотя и не за грудь. Некоторые правители считают, что женская кожа — идеальный материал для переплетов, кошельков и кисетов. Можно также зашить в мешок и утопить. Или сдать в портовые бордели, где их держат прикованными в стойлах. Там они умирают или от жестокого обращения, или от болезней, потому что обслуживают клиентов до последнего вздоха. Не сомневаюсь, что Кемаль выдумал бы что-нибудь особенное!
— А чем это лучше? — спросила Джулия, обводя рукой окружающее.
— Для тебя, возможно, и нет. Ты слишком желанна, твой мед привлечет многих. Если повезет, один окажется сильнее и разгонит остальных. У меня таких проблем не будет. В крайнем случае, кто-нибудь возьмет меня просто для того, чтобы увеличить число своих «побед», пока не найдется пожилой и некрасивый, который побоится соревноваться с более молодыми и похотливыми. Возможно, он оценит умение и удобство своей «подстилки» и предпочтет мирные отношения борьбе и драке.
— Я всегда знала, что ты по-своему мудра, — сказала Джулия. — Теперь это подтвердилось в очередной раз.
— Посмотрим. Попытка, как говорится, не пытка. Возможно, мне повезет даже больше, чем в прежние времена. Я не предназначена для безбрачия и знакома с более широким образом жизни.
Вернулся Абдулла, потный, в грязной тунике. По его приказу большинство евнухов покинуло барак. Осталось лишь несколько человек, охраняющих двести женщин.
Поскольку у них было оружие, а у женщин нет, их количество сочли достаточным.
Время тянулось медленно. В бараке оказалась вода, но женщины не ели с самого утра, и когда начали удлиняться тени, в животах у них заурчало. Ужас отступил перед настоятельными потребностями тела. Некоторые даже осмелились спросить у охранников, когда их наконец покормят.
Ветерок доносил слабые звуки голосов. Подойдя к окну, Джулия вслушивалась, стараясь разобрать, чьи имена выкрикивала толпа на дворцовой площади и на улицах города. Она не могла разобрать, но только понимала, что, как и во всех битвах, одна армия вернется победительницей, другая потерпит поражение. Невзирая на исход битвы, мужчины должны будут отдохнуть, найти место, где смогут уснуть и залечить раны. Вскоре победители вернутся в бараки. Будут ли это люди Кемаля или Али паши, для женщин безразлично.
Тени стали сгущаться, но никто не зажег фонарей. Наконец напряженный слух Джулии уловил голоса. Громкие, грубые, они приближались.
Рывком распахнутая дверь барака ударилась о стену. Капитан янычар вошел и остановился, уперев руки в бока. Люди хлынули в помещение со всех сторон.
— Я слышал, но не поверил. Действительно, дей благородный человек, который ценит своих сторонников!
— Объедки старого дея, — проворчал мужчина сзади.
— Во всяком случае, хорошо сохранившиеся, — хихикнул кто-то. — Должно быть, заждались.
— Это просто пустяки по сравнению с тем, как заждался я! — сказал еще один голос под общий хохот.
Солдаты стали окружать женщин, словно волки — стадо овец. Они принесли с собой запах пота и крови. Похоть и жестокое удовольствие от беспомощности женщин светились в их глазах. Женщины вскочили на ноги, прижимаясь друг к другу, сбиваясь в тесную кучу в инстинктивной попытке самозащиты, некоторые начали кричать и стонать, другие словно остолбенели. Джохара схватила Джулию за руку и втащила в центр клубка. Женщин повалили на коврики, разбросанные по полу. Они царапались, визжали, кусались, но это не помогало. Слишком много жадных, жестких рук и ног окружало их. Их балахоны были разорваны в клочья, покрывала сорваны и отброшены в сторону. Грубые пальцы стискивали их, срывая панталоны, обнажая белое, дрожащее тело. Среди солдат вспыхивали споры, кто будет первым, вторым, третьим, четвертым… Крики, рычание, удары плоти о плоть наполнили комнату, и все больше женщин вытягивали из уменьшавшегося клубка.
Джохара загородила Джулию своей широкой спиной, но этой защиты хватило ненадолго. Чем больше женщин уводили, тем заметнее становилась Джулия. Отчасти она не жалела об этом. Хотя она и оценила благородство, с которым Джохара защищала ее, все же она чувствовала себя трусихой, скрывающейся за спиной других женщин, подвергающихся насилию.
— Хранительница меда!
Это один из солдат заметил мягкие золотистые косы Джулии. Солдаты повернулись к ней, стремясь поглядеть на это создание, чьи легендарные красота и мудрость сделали ее любимицей старого дея. Джохару схватили и бросили в общую кучу. Потные, мускулистые руки потянулись к Джулии, бросив ее сначала на колени, затем на спину. Покрывало было отброшено в сторону. Ее чудесные волосы оказались разбросанными по полу, колени раздвинуты, молочно-белая кожа обнажена.
— Я войду первым, — прорычал капитан янычар. Не дожидаясь ответа, он начал срывать с себя ножны.
— А потом я, — заявил солдат, узнавший Джулию.
Послышался гул голосов, перебивавших друг друга. Однако все заглушила перестрелка. Капитан янычар взвился, разглядев знаки отличия на людях, которые с дымящимися винтовками стояли в проходе. Вырвавшись вперед, он закричал:
— Что это значит?
— Женщин отправили сюда по приказу претендента Кемаля, который потерпел поражение. Новый алжирский дей, блистательный Али паша, не желает, чтобы этих женщин оскорбляли! — голос принадлежал Реду. Воспользовавшись замешательством, Джулия села, натянула на себя остатки разорванного лифа и машинально, как любая турчанка или мавританка, стала искать свое покрывало. У нее появилась надежда, но она боялась поверить ей, тем более что массивная фигура капитана янычар загораживала обзор.
— Нельзя отнимать их сейчас, когда люди только отведали блюдо, поставленное перед ними. Они заслужили награду, эта — самая приятная для них.
— Если кто-то из женщин захочет остаться после такого грубого обращения, пусть! — резко ответил Ред. — В противном случае они уйдут со мной.
Ситуация осложнилась. Солдаты численностью превосходили отряд, стоявший в дверях. Только власть состоявших на службе у дея могла удержать янычар с налитыми кровью глазами от кровопролития. Джулия с трудом поднялась на дрожащие ноги и нетвердыми шагами подошла к Джохаре. Она помогла женщине подняться, и они молча прошли между неподвижными фигурами солдат. За ними потянулись еще и еще — женщины кутались в остатки своего одеяния, словно призраки, поднятые из могил.
Когда Джулия подошла к Реду, он, схватив ее за руку, притянул поближе к себе. Позволяя остальным женщинам выйти из казармы, отряд посторонился. Когда вышла последняя, Ред коротко кивнул. Из отряда выступил человек и подал толстый кошелек капитану янычар.
— Примите это от Али дея с уверениями, что женщины из алжирских притонов послужат вам лучше, чем эти робкие создания, которых мы уводим.
— Возможно, — согласился капитан, бросая звериные взгляды на женщину, стоявшую возле Реда, — но их вкус не будет так сладок.
— Безусловно, — откликнулся Ред голосом жестким, как сталь, — но можно не опасаться, что они ужалят.
Когда они дошли до дверей гарема, Ред отвел Джулию в сторону.
— Я скажу врачу Измаилу, чтобы он помог тем, кто нуждается в лечении, — отрывисто сказал он.
— Несомненно, кое-кто нуждается, — сказала Джулия, быстро пробегая своими золотистыми глазами по его темному, бородатому лицу. — Мне не нанесли повреждений благодаря вашему своевременному вмешательству. Можно спросить, как вам удалось успеть вовремя?
— Золотоволосая была доставлена в жилище Али паши и оставалась там, пока борьба за алжирский трон не вышла за пределы дворца. Окончательная схватка была короткой, но кровавой. За прошедшие два дня я много времени провел бок о бок с Али пашой и оставался с ним до последней битвы. Мы вместе поехали к. нему, где он собирался убрать следы столкновения, перед тем как появиться перед людьми и принять присягу на верность от своих придворных. Он знал, что женщина находится здесь, и повелел привести ее к нему, чтобы поблагодарить за ее вклад в великую победу. Светловолосая женщина, которая выдала себя за носительницу золотой пчелы, рассчитывала, что никто не видел лица избранницы дея без покрывала. Она ошиблась. Ей пришлось сознаться в содеянном и сказать, где вы можете находиться. Не думаю, что она еще раз решится на подобный маскарад.
Джулия подавила дрожь при звуке его мрачного голоса. Ради собственного спокойствия она не стала интересоваться судьбой Марии.
— Благодарю вас за находчивость и милость Али дея, пощадившего женщин. Моя благодарность была бы безгранична, если бы я знала, какая судьба ожидает нас теперь.
Ред, видимо колеблясь, отвел взор, как будто хотел скрыть выражение, появившееся в его темно-синих глазах.
— Этот вопрос вы можете задать самому дею. Он просил доставить вас к нему как можно быстрее, чтобы наградить вас. Если вы уверены, что не нуждаетесь в помощи врача, я буду ожидать здесь, пока вы приготовитесь.
Против этого ничего нельзя было возразить. Нервное состояние, ощущение, что она в чем-то испачкалась, воссоединение с мужем — все это было так далеко от дея…
С помощью Джохары Джулия сбросила разорванную одежду, наскоро помылась, надела рубашку и панталоны золотистого шелка, а поверх — балахон светло-желтого шелка и желтое покрывало. Джохара хотела вплести ей в волосы жемчуг, но не было времени. Распустив по плечам чудесные пряди, подобные золотой мантии, Джулия поспешила к Реду.
Окруженный курильницами и светильниками, Али дей восседал на роскошном диване. Его тюрбан был заколот огромным рубином. Руки расслабленно отдыхали на коленях. Хищное лицо нового дея слегка улыбалось, но глаза сохраняли суровое выражение.
Ред приблизился, поцеловал протянутую руку и тихо произнес несколько слов. Только тогда правитель позволил себе взглянуть на Джулию, которая стояла, одинокая и неузнанная, в центре комнаты.
— Подойди ко мне, Гюльнара, о хранительница меда, — произнес он, взглядом выражая восхищение.
С высоко поднятой головой, Джулия повиновалась. Она заставила себя не замечать любопытных и злобных взглядов, завистливого шепота мужчин, стоявших позади нее. Коснувшись губами края одежды нового дея, она поднялась, держась очень прямо, с потупленным взором.
— Ты оказала мне великую услугу, Гюльнара. В знак своей признательности я подношу тебе этот дар с надеждой, что он принесет тебе радость и счастье, как и другая драгоценность, которая стала твоим талисманом и которую я возвращаю тебе, — твоя золотая пчела.
Даром нового алжирского дея стал великолепный желтый алмаз величиной с небольшое яйцо, подвешенный на золотой цепочке. Джулия неверными пальцами приняла драгоценный камень из рук нового главного визиря и надела цепочку на шею. Бриллиант оказался как раз между ее грудями, притягивая взоры своим ярким блеском. Золотую пчелу она приколола на прежнее место у виска, с удовольствием ощущая ее милую привычную тяжесть.
— Твое благородство может превзойти лишь твоя доброта, о блистательный правитель века, — произнесла она с глубоким поклоном. — Все женщины возносят тебе хвалу за то, что ты отменил жестокий приказ Кемаля-самозванца. Нечасто сила и власть так счастливо сочетаются с благородством и милосердием, как у вас, ваше величество.
Али дей бросил сардонический взгляд в сторону Реда. Похоже было, что тот превысил свои полномочия в деле спасения женщин гарема. Однако теперь этот поступок получил широкую огласку, и дей уже не мог отречься от него.
— Остается только, — продолжала Джулия, — узнать, какая судьба уготована для нас, бедных рабынь старого дея.
— Этот вопрос очень беспокоит меня, — сухо сказал Али дей. — Было бы неразумно оставлять в гареме женщин моего дяди, которые словно бы приходятся мне тетками. Более того, могут возникнуть борьба и соперничество между ними и моими собственными женами и женщинами. С другой стороны, эти создания не могут сами постоять за себя. Видимо, каждой нужен муж или хозяин.
— Ты мудр, словно Соломон, сын Давида, — произнесла Джулия.
Он поднял бровь в знак того, что принимает ее лесть сдержанно, но с определенным уважением к ее смелости. В то же время его взгляд блуждал по ней, задерживаясь на груди и талии. Возле Джулии стоял Ред, выпрямившись и сжимая руку на рукоятке сабли. Али дей посмотрел на англичанина и улыбнулся, подняв руку к черной бороде. Где-то в глубине его глаз притаилась печаль.
— У тебя есть предложение, о хранительница меда?
По комнате прокатился шепот. Публично просить совета у женщины означало оказать ей неслыханную честь.
— Есть возможность, эфенди, тем более она будет стоить тебе лишь малую толику тоге, что считается достоянием нового дея.
— Я не удивлен. Ты можешь говорить.
— Если бы каждой женщине позволили забрать с собой ценности, подаренные ей во время пребывания в гареме, это могло бы поддержать их и, возможно, для многих нашлись бы мужья.
— Возможно, — согласился дей.
— А те, кто не нашел бы желающих жениться на них, могли бы продать эти вещи и выбрать себе какую-то форму свободного существования или заложили бы их купцу, который гарантировал бы им небольшую ежемесячную выплату.
— Что касается других женщин, над твоим предложением стоит подумать,
— дей остановился, взглянув на Реда словно в раздумье, потом слегка вздрогнул. — Однако в отношении тебя я не могу этого сделать, так как уже распорядился тобою.
Джулия похолодела. После минутного колебания она прошептала:
— Могу ли я узнать, как?
— Англичанин, стоящий рядом с тобой, сослужил мне великую службу. Его знание кораблей и оружия оказалось бесценным. Он неоднократно спасал меня от опасности и смерти. Мог ли я хоть в чем-нибудь отказать такому спутнику? Чем я мог наградить его? Я предлагал богатство, драгоценности, высокое положение, великую честь стать мусульманином. Последнее он принял вместе со свободой, которую непременно несет с собой эта честь, но от остального отказался, прося меня только об одном. Он просил у меня ради своей выгоды и удовольствия белую христианскую рабыню старого дея, известную под именем Гюльнары, хранительницы меда. Я не отказал ему.
Джулия резко повернулась к Реду. Она была словно поражена громом, гнев разъедал ее сердце, точно кислота. Этой просьбой он лишил ее возможности получить свободу, так же как она лишила этого Реда во время охоты на львов. А формулировка-то какова — «для выгоды и удовольствия»! Горячая благодарность, которую она испытывала за вмешательство в казарме, теплое чувство, внушенное его беспокойством за нее, испарились, словно их и не было. Она не позволит ему снова воспользоваться собой. Никогда больше.
— Я не буду! — заявила она, забыв о своем подчиненном положении и могуществе дея. — Я не буду его рабыней! Я не потерплю этого! Никогда…
Роковое слово «больше» она произнести не успела. Пока она бушевала, Ред, получив молчаливое согласие дея, повернулся и поднял ее на руки. Его губы накрыли ее рот сквозь тонкий шелк покрывала прежде, чем она успела проговориться о том, что они были знакомы раньше. Сила и жесткость этого прикосновения вернули благоразумие. Уже не протестуя, она лежала у него на руках, прижатая к груди, когда, сопровождаемый смехом и поздравлениями мужчин, Ред поспешно вышел из зала.
— Вы можете отпустить меня, — сказала Джулия во дворе.
— При условии, что вы пообещаете не говорить и не делать ничего такого, что приведет нас обоих в петлю.
— Думаю, у меня хватит разума для этого, — сказала она, вздернув подбородок.
— Я тоже так думал.
— Однако вы живы, не так ли? Если бы за эти два года я хоть слово проронила о брачных узах, связывавших нас, вы бы давно были покойником. Вас раздавили бы, словно муравья, чтобы не вредить бессмертию души Мохаммеда дея.
— Это правда. Я часто думал, что заставляет вас придержать язык. Я, конечно, не думал, что дей впадет с вами в физический грех. Дворцовая молва всезнающа.
— Мысленно — да, а это почти то же самое.
— Но ведь роль играют не мысли, а чресла, не так ли? Интересно, что бы вы сделали, если бы он предложил жениться на вас?
— Безусловно согласилась бы, потому что всевышнему известно, что выбора у меня не было. Двоебрачие — меньший грех, чем убийство мужа, — ответила она довольно холодно.
Он резко остановился и поставил ее на ноги.
— Я полагаю, вас беспокоит только ваша совесть?
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Что же еще может беспокоить меня?
Он скрипнул зубами, словно от удара.
— В самом деле, что еще? Здесь нельзя говорить. Пойдемте ко мне.
У дверей комнат, какие, вероятно, получали лишь члены личной охраны дея, их встретил часовой.
— Простите, эфенди, — произнес он с низким поклоном, — ваше имущество перенесли сюда, в покои, которые раньше занимал Али паша. Было много суеты, но теперь все готово.
— Я ничего не знаю об этом, — сказал Ред.
— Таков был приказ Али дея, нашего нового хозяина, да процветет его потомство и да продлится его царствование и жизнь!
Пока Ред подтверждал это заявление соответствующими изъявлениями чувств, Джулия подумала о Кемале, чье царствование сильно сократили. Что сталось с внуком Мохаммеда дея? Когда они с Редом прошли в уединенную часть дворца, она спросила его об этом.
— Никто не может сказать с уверенностью, — ответил он. — Даже сейчас его все еще ищут по всем углам этой каменно-мраморной глыбы. На переднем крае его, естественно, никто не видел. Говорят, что он сбежал во время последнего штурма и с группой сторонников скрывается где-то в городе. Ничего. Его разыщут, и он получит по заслугам.
— И как с ним обойдутся?
— Со всей суровостью, чтобы он не мог больше отравлять ядом стариков и отправлять женщин в казармы.
В его голосе появилась какая-то незнакомая суровость, соответствующая этой жестокой стране. Джулия, вздрогнув, отогнала мысли прочь, намеренно направляя их в мирное русло. Интересно, что подумают жены Али паши, ныне Али дея, когда обнаружат, что гарем старого правителя еще в резиденции? Разделят ли они апартаменты, или смещенные женщины будут отправлены в другие, незанятые комнаты дворца? Сераль уже не имел такого большого значения, поскольку его хозяин был мертв. Ему уже безразлично, если чужие мужчины будут смотреть на лица его жен. Но для чего ей уделять столько внимания этой проблеме? Ее это не касалось. Место уже было определено.
Ред отворил тяжелую дверь, которая вела в бывшие покои нового дея, и пропустил Джулию вперед. Навстречу выбежала пухлая девушка. Расплываясь в улыбке, она подбежала к Реду. Видимо, это была рабыня-черкешенка, подаренная Реду Кемалем. Хотя она была одной национальности с Марией, между ними трудно было найти сходство. Золотистые волосы с коричневым оттенком, напоминающие песок пустыни, лицо круглое и широкое, раскосые монгольские глаза, скошенные вперед углы рта. На щеках ее были смешливые морщинки, а на локтях ямочки. В целом она вполне отвечала вкусу среднего турка или мавра, но не была обольстительна по западным стандартам. Щенячий восторг, с которым она встретила Реда, не оставлял сомнений в том, что ее не печалит смена владельца.
Она резко остановилась, увидев Джулию, и лицо ее превратилось в маску горя. Поклонившись Реду, она вопросительно смотрела на него. Ред взял Джулию за руку.
— Джулия, разреши познакомить тебя с моей рабыней, Изабелью. У нее было другое имя, совершенно непроизносимое. Изабель, это Джулия — Гюльнара. Ты должна служить ей так же радостно и охотно, как служила мне.
— Да, господин, — сказала девушка, снова низко кланяясь Реду и отвешивая Джулии менее почтительный поклон. — Для вас готова еда, хозяин. И скоро будет ванна нужной температуры, — девушка улыбнулась, часть ее радушия, казалось, вернулась к ней, — в этих комнатах есть ванна, эфенди, роскошная и удобная.
— Хорошо, — откликнулся Ред. — Я позову тебя, когда ты понадобишься.
На лице девушки отразилось смятение, и Джулия поняла, что она привыкла делить трапезу с Редом. Интересно, что еще она привыкла с ним делить? Хотя ее внешность не импонировала большинству англичан, Ред подвергся столь сильному влиянию Востока, что мог перенять также и их взгляды на женскую красоту.
Отпустив девушку, Ред проводил Джулию в просторную спальню.
— Нам надо поговорить, — напомнил он. Отстранившись от него, она сказала:
— А ваша рабыня?
— Можете не беспокоиться. Даже если она случайно услышит или станет подслушивать, она не говорит по-английски.
— Станет ли она подслушивать? — переспросила Джулия. — Можно подумать, что у кого-то в этом богом проклятом месте есть хоть намек на стыд!
— Значит, вам не нравится здесь? А я начал думать, что вас вполне устраивает ваше положение.
— Что вы имеете в виду? — спросила Джулия с изумлением и гневом.
— Вы были возлюбленной дея, царили в гареме, вашим капризам потакали, вас баловали…
— Рабыней на побегушках у старика, — перебила его Джулия, — бесконечные шахматные партии, в которых нельзя выигрывать, боязнь открыть рот, чтобы не вызвать гнев…
— Окруженная лестью и похвалой. Перед вами заискивали, ваши желания выполняли…
— Ну да, и я была вынуждена лавировать между двумя враждующими группировками…
— Облеченная властью изменять судьбу людей…
— И в то же время не имеющая возможности изменить собственную! А когда замаячила свобода и в перспективе — вероятность вернуться к прежней жизни, что происходит тогда? Я снова рабыня, принадлежащая человеку, которого от души презираю!
— Вы предпочли бы стать одалиской Али дея? Я уверяю вас, произошло бы именно это!
— Не верю! — бросила она. — Он обещал отдать женщинам их ценности, чтобы они могли войти в свободную жизнь!
— Он обещал лишь рассмотреть такой вариант. Возможно, кто-то из старших женщин, не представляющих особой ценности, действительно получит свободу. Но, хотя я восхищаюсь им как воином и вождем, он рожден Востоком, а женщина здесь всегда имущество, как хорошая лошадь или прекрасный верблюд. И не может быть для нее свободы, ибо кобыла немыслима без владельца.
— Я не кобыла! — вспылила Джулия.
— Нет, — согласился Ред, — но Али дей с радостью поставил бы вас в стойло.
— Однако он отдал меня вам!
— Да, черт побери! Надо ли мне извиняться за то, что я просил вас? Я думал, вам будет лучше с мужчиной вашей расы, говорящим на вашем языке и, между прочим, вашим мужем!
— Действительно, почему бы и нет? — закричала Джулия, заламывая руки.
— Куда как приятно быть рабыней человека, виновного в убийстве, предательстве и обмане!
Он побелел под своим коричневым загаром.
— Я никого не убивал и даже не собирался. Что касается предательства, объясните мне, в чем оно. Я получил задание английского правительства проникнуть в бонапартистский заговор и использовать план бегства Наполеона для перемещения его в более безопасное и здоровое место ссылки. Его смерть вовсе не входила в наши планы. Мне очень жаль, что так случилось, но вину за это я на себя не возьму. Клянусь, что говорю правду. Я исполнял долг перед своей страной, не более того.
— Долг? Ха! Неплохое оправдание того, что ваше сердце считает несправедливостью.
— Ваше сердце — возможно, но не мое. Наполеон, вероятно, начинал править с лучшими намерениями и многого достиг. Он положил конец террору, объединил Францию и навел порядок вместо хаоса. Но какой ценой? Как и любого, его развратила неограниченная власть. Он был великий человек, но значит ли это, что Россия и Британия должны были покорно согласиться стать вассалами Франции? Нет. Я не жалею, что внес свой вклад в дело поражения императора при Ватерлоо, как не жалею и о том, что старался помешать ему вырваться на свободу.
— Значит, и вы, и ваша страна рады, что он мертв?
— Возможно, кое-кто в Англии и рад, что опасаться его больше не приходится. Попробую к ним присоединиться. Более того, напомню, что Франция сама убила его.
— Хорошо, — произнесла Джулия, — вы не признаете себя виновным в предательстве и убийстве, но вы не можете отрицать, что при помощи обмана проникли в бонапартистский заговор и в мою постель!
Странное выражение мелькнуло на его лице. Подойдя ближе, он словно невзначай коснулся желтого алмаза, подаренного ей новым деем, затем его жесткие пальцы расположились в мягкой ложбинке между ее грудями.
— В первом случае я должен признать себя виновным, но причины моей женитьбы на вас были более сложными. По правде говоря, вы привлекли меня. Я восхищался вашей красотой, вашей отвагой, даже вашей фанатичной преданностью императору. И я чувствовал себя ответственным за вас. Мои действия должны были лишить вас всякой надежды на возвращение вашего состояния. Со смертью вашего отца вам вообще негде было приклонить голову. Что я мог предложить вам, кроме защиты своего имени?
Джулия отозвалась не сразу.
— Очень благородно, но не стоило насильно заставлять меня соглашаться на этот благотворительный брак.
— Насильно, Джулия? — переспросил он, поднимая голову. — Я не применял к тебе силу, хотя это дорого мне стоило. Я мог сделать это десятки раз, но не сделал. И ты не можешь этого отрицать.
— Вы одурачили меня!
— Я уже объяснил причину этого, и нет необходимости повторяться. Я взял тебя, наконец, с самыми благородными побуждениями, так же, как и теперь просил тебя для себя. Между тем случаем и этим есть и другое сходство, — продолжал он, выпуская драгоценность и обнимая ее. — Тогда, как и теперь, я спасал тебя от куда более зверских Проявлений мужской природы. На этот раз, кажется, ты не была слишком поражена.
Джулия стряхнула его руку.
— Нет, — сказала она. — Я привыкла выживать.
— Я тоже, — откликнулся он, возвращаясь в прежнее положение. — Но я так и не привык жить без тебя. Неужели ты так же не хочешь меня, как и раньше?
Джулия уперлась руками в его грудь.
— Сейчас менее чем когда-либо.
— Ты так думаешь? Я предпочитаю проверить. Особенно если в данном случае я не рискую поранить ваши нежные чувства.
Резким движением он взял ее за талию и притянул к себе на грудь. Когда, задохнувшись, она откинула голову назад, его пальцы зарылись в блестящий водопад ее волос. Его поцелуй принес ей жгучее наслаждение. Она почувствовала, как его борода ласкает и щекочет ее чувственные губы. Это было новым и волнующим ощущением. А затем все чувства смыла колоссальная волна гнева. Она кусалась, царапалась, выворачивалась, но не могла полностью высвободиться из его железных рук. Когда силы стали покидать ее, он схватил ее и положил на кушетку.
Его тело немедленно накрыло ее, обездвиживая и сковывая дыхание. Синяки, которыми успели наградить ее солдаты, сразу же заныли. Она чувствовала, как бессильные слезы медленно потекли из уголков ее глаз, скатываясь на волосы.
— Джулия, Джулия, — выдохнул Ред с глазами, потемневшими от боли. — Зачем ты превращаешь это в пытку? Я бы всегда просил, чтобы мне вернули мою жену, если бы только мог. Прости меня, если я причинил тебе боль. Разреши, я исцелю ее. И если ты позволишь, о луна бесконечного ожидания, моя воля отступит перед твоей.
Английский язык не приспособлен к подобным фразам. В них чувствовался медовый мавританский привкус. С удивлением Джулия почувствовала, что жесткий узелок сердечной тоски начинает рассасываться.
— Я тосковал по тебе, о чистейшее из наслаждений, как мусульмане о луне рамадана, который заканчивает месяц поста пиром. Мой пост длился более двух долгих лет. Неужели мой голод останется неутоленным?
— Как я могу принять утешение от того, кто принес мне так много горя?
— прошептала Джулия.
— Я не приносил тебе горя, Джулия. Ты сама навлекла его на себя, покинув свой теплый очаг в Новом Орлеане. Но, зная, что ожидает тебя, осталась бы ты дома, лишившись всего, в том числе и горя?
Не узнать радости общения с Наполеоном? Мудрости Мохаммеда дея? Ужаса и волнения морских путешествий!
Счастья разделенной любви с Редом, очень давно, между Рио-де-Жанейро и экватором? Она медленно покачала головой.
— Тогда стоит ли жалеть обо всем? Эта минута наша. Возможно, другой такой не будет.
Его теплый, робкий поцелуй утешал. И все же руки слегка дрожали, словно он сдерживал себя лишь усилием воли. Он касался ее рта, век, следуя соленой тропинке ее слез, обводя округлость ее щек и подбородка, и возвращался к влажным раскрытым губам. Слегка отодвинувшись от нее, он погладил ладонью нежный изгиб ее шеи и плеча, исследовал все плавные линии ее тела, словно бедняк, убеждающий себя, что ценная монета, которую он потерял, вновь вернулась к нему. Ее балахон мешал ему, но он не подавал виду, лишь, склонив голову, прижался губами к ее груди.
— Прости и будь милосердной, Джулия. Ведь ты была милосердна тогда, во дворе, когда лгала во имя моего спасения. Не заставляй меня взять тебя силой: я должен сделать это, хотя мне и придется сожалеть об этом до конца своих дней.
Простить? Но разве она уже не сделала этого, солгав в тот день, о котором он говорил? Бессмысленно теперь отрицать это!
«Я бы всегда просил, чтобы мне вернули мою жену, если б мог».
Странно, но она поверила ему. Его гордость была именно такого масштаба. И он никогда не отрекался от совершенного поступка. Она глубоко вздохнула, как бы расставаясь с последним горьким разочарованием. Грациозным движением она сняла шерстяной шарф и погрузила пальцы в жесткие волны его волос.
— Тогда люби меня, — прошептала она, — потому что мне было так одиноко.
Терпеливо и осторожно он снял с нее балахон и рубашку, расстегнул пояс. Пока он раздевался, Джулия сбросила туфли и выскользнула из панталон.
Коричневая грудь Реда контрастировала с незагорелым низом живота, демонстрируя твердые мускулы скульптуры античного бога. Длинные волосы и борода придавали ему странный вид — знакомый и чужой одновременно, языческий и христианский. Он погружал ее в серебристое журчание слов, укладывая на кушетку.
— Твои волосы вобрали в себя блестящую славу золота и похитили самые изысканные ароматы Аравии, — произнес он, зарываясь лицом в ее волосы. — Твоя кожа блестит, как перламутр иа океанских глубин, и в то же время она такая мягкая, зовущая. Груди сладкие, как солнцем согретые дыни, ласкающие мои губы, я околдован гладкостью твоего живота и бедер.
Он восхищался ею, а руки продлевали его восторг.
— Почувствую ли я твое жало, о золотая пчела, если изведаю сладость твоего меда? — тихо спросил он.
На вершине бездонной нежности он проник в нее. Они двигались вместе в каком-то диком, безграничном ритме, охваченные единым порывом, поднимаясь к вершинам наслаждения. Прижимаясь тесно друг к другу, они погружались в мягкую тьму, взрывающуюся непереносимым звоном.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой шторм - Блейк Дженнифер



интересная книга только жаль нет в продажи
Роковой шторм - Блейк Дженниферольга
27.03.2011, 8.20





Отзывов по роману мало, что значит его мало читают. А роман бесподобный и захватывающий. Здесь и любовь и приключения так тесно переплетены, что невозможно оторваться. Главные герои достойны друг друга. Советую к прочтению.
Роковой шторм - Блейк ДженниферВ.З.,66л.
4.02.2014, 9.27





Ну не бред ли! Бездарная компиляция, надергали и из " Анжелики" и откуда только можно. Гюльнара, свет моих очей, блин!
Роковой шторм - Блейк ДженниферЕлена
4.02.2014, 16.31





Роман оставил неоднозначное впечатление. Немного напрягло, что героиня уж настолько неземной красоты, что прям ну все мужчины ее хотят - от матросов, до шейхов, а герою ее вечно из-за этого приходится выручать. И, на мой взгляд, не стоило соединять в одном романе 2 разные истории, 2 разных сюжета, а то получилась сборная солянка - вроде и про Наполеона, и про Восток. Это не очень понравилось. А уж конец и вовсе не впечатлил, какой-то он скомканный, невыразительный. С натяжкой 8/10, но перечитывать не стала бы.
Роковой шторм - Блейк ДженниферЯя
25.03.2014, 13.32





Нормально,читать можно.7.
Роковой шторм - Блейк ДженниферДиана
18.05.2014, 10.56





Мне понравилось, особенно вторая часть, люблю романы про восток.
Роковой шторм - Блейк ДженниферМилена
9.12.2014, 18.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100