Читать онлайн Роковой шторм, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой шторм - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой шторм - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой шторм - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Роковой шторм

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Джулию разбудил звон нитей на занавесках. В комнату хлынул яркий свет. Было заметно теплее, чем вечером. Из сада доносился веселый щебет птиц и женских голосов.
Сознание резко возвратилось к Джулии. Она приподнялась и повернула голову к двери. В дверном проеме, подбоченившись, стояла женщина с искаженным яростью лицом. «Это черкешенка с Кавказских гор», — подумала Джулия, так много слышавшая об этом племени. Светлые волосы, широко расставленные голубые глаза, высокие скулы и треугольный рот придавали ее лицу жесткое выражение. Она выглядела на два-три года старше Джулии и была немного ниже ростом. Гибкую и мускулистую фигуру портили лишь несколько тяжелые бедра и щиколотки. Ее глаза обследовали тело Джулии, покрытое шелковым покрывалом, с губ слетела яростная тирада на турецком, похожая на раскат грома.
— К сожалению, я не понимаю вас, — сказала Джулий сначала по-французски, затем по-испански.
Женщина презрительно фыркнула и вихрем вылетела из комнаты. Джулия села. Раньше чем она коснулась пола, вошла служанка, внесла маленький круглый столик, на котором был накрыт завтрак — жареный ягненок, пшеничные лепешки, свежий инжир и засахаренные абрикосы, а также горячий мятный чай. Джулия помыла лицо и руки горячей водой из сосуда и села за стол. Пока она ела, женщина подошла к сундуку и извлекла оттуда пару панталон цвета морской волны из прозрачного газа и свободную вышитую блузку из турецкого шелка, которая перехватывалась поясом ниже груди. Все это она разложила перед Джулией, прибавив пару бархатных вышитых шлепанцев с загнутыми носами. Служанка сложила розовую накидку и убрала ее, жестами объясняя, что такое пышное одеяние с покрывалом, скрывающим лицо, нет необходимости носить внутри гарема.
Когда Джулия поела и переоделась, женщина подтолкнула ее в сторону общей комнаты. Джулии не хотелось покидать помещение, где она чувствовала себя в безопасности, но пришлось повиноваться.
В большой комнате оказалось светло и прохладно. Глухие шторы были отдернуты, открывая вид на залитый солнцем сад. И повсюду были женщины. Они сидели на диванах, на подушках, лежавших на полу, прогуливались по саду, кормили сидевших на ветках птиц и разговаривали с ними нежными голосами. В воздухе витал запах пищи. Служанки мелькали тут и там со столиками, похожими на подносы, уставленными всевозможными яствами и напитками. Под сводчатым потолком висел дым, вьющийся из курильниц с благовониями, расставленных по всей комнате.
Джулии показалось, что среди женщин есть представительницы всех наций, живущих под солнцем: угольно-черные эфиопки, со сверкавшей словно эбеновое дерево кожей, тонкогубые египтянки с подведенными глазами, сирийки с толстыми губами и длинными носами, темнокожие турчанки, индианки с длинными, доходящими до колен волосами. Миниатюрные светлокожие и узкоглазые женщины с Дальнего Востока стояли рядом со свирепыми на вид уроженками монгольских степей. Была здесь и знойная итальянка, и греческая красавица, и наваррка с рыжевато-каштановыми волосами. Хотя все они были одеты почти в такие же костюмы, как и Джулия, ни один из них не совпадал по цвету с другим. Некоторые носили небольшие тюрбаны, другие — бархатные шапочки с длинными шелковыми кистями или головные повязки, откидывающие волосы назад. Сверкающие золотым и серебряным шитьем, шелковыми лентами и бахромой, а также золотыми и серебряными украшениями, они сами походили на птиц с причудливым оперением. Звук их речи и смех напоминал щебетание стаи. Девушек насчитывалось не менее двух сотен. Все они замолчали, как только Джулия вошла в комнату, и принялись разглядывать новенькую. Черкешенка, которая заходила к Джулии, поднялась на ноги, повелительно кивнув наваррке с каштановыми волосами. В ее сопровождении она быстро, но высокомерно приблизилась к Джулии, остановилась на расстоянии вытянутой руки и заговорила. Наваррка, видимо, служившая переводчицей, поспешно обратилась к Джулии:
— Мария, прекрасная наложница Мохаммеда, хочет узнать, кто ты, по чьей воле пришла сюда и зачем?
— Меня зовут Джулия. Я пришла, потому что была избрана деем, думаю, с той же целью, что и все вы.
Женщины коротко посовещались, затем наваррка снова заговорила:
— Ты лжешь. Хотя нескольких новых женщин были подарены гарему дея, могущественный и блистательный правитель Алжира не выбирал для себя никого уже десять лет, с тех пор как его выбор пал на Марию. Она была последней женщиной, ставшей сосудом для его семени, и это случилось почти три года назад. Разве могли чресла дея внезапно помолодеть при виде такой костлявой фигуры? Невероятно, чтобы ты могла возбудить его желание, если даже пышная и юная девственница не сумела этого сделать.
— Возможно, — ответила Джулия, слегка краснея. — Я знаю только, что попала в плен к Баязеду Рейсу и меня послали сюда.
— Ты шпионка, приставленная к нам Абдуллой, чтобы доносить ему, кто из нас недоволен порядками в гареме, кто предается опиуму, а кто лесбийским играм.
— Это не правда, — заявила Джулия.
— А мы заявляем, что это так! Как иначе можно это объяснить?
Мария повернулась к остальным женщинам, пытаясь расшевелить их. Она продолжала обвинять Джулию, в том, что та шпионка, злобно выкрикивала что-то, потрясала кулаками и постепенно довела себя до лихорадочной дрожи. Вокруг раздавался недовольный шепот. Женщины начали подходить ближе, бросая на новенькую злые взгляды. Не имея возможности общаться с ними, Джулия оказалась совершенно беспомощна и могла рассчитывать только на наваррку. Атмосфера в комнате быстро накалялась. Раздались выкрики, похожие на угрозы. Женщины стягивались все более плотным кольцом вокруг Джулии, она чувствовала запах их разгоряченных тел. Чья-то рука дернула Джулию за волосы, другая больно ущипнула чуть повыше локтя. Джулия выгнулась вперед, так как ее толкнули сзади. Оглянувшись, она хотела наказать обидчицу, но не могла понять, кто же ударил ее.
Теперь ее толкали и тузили со всех сторон. Кто-то еще сильнее потянул ее за волосы, с плеча сдернули блузку, обнажив одну грудь. Она пыталась отвечать, но враги были слишком многочисленны. Щипая, дергая, царапая, они наступали на нее со злобными улыбками на лицах.
Внезапно в задних рядах завизжали, затем последовали высокие окрики евнухов и свист плети из кожи носорога, называемой курбашом. Словно по волшебству, женщины расступились, оставив Джулию полураздетой, в разорванной одежде и с кровавыми царапинами на руках. Через комнату к ней подошел Абдулла. Медленным, холодно-враждебным взглядом он оглядел женщин и, убедившись, что все повинуются ему, подал знак двум охранникам вернуться на посты. Затем, словно в задумчивости, он двинулся к Джулии.
— Что за беспорядок? — спросил он голосом невероятно тонким и высоким для такого огромного тела.
Джулия облизнула губы, подыскивая соответствующие испанские фразы. Однако Мария опередила ее, начав что-то быстро объяснять. Джулия не могла знать, в чем именно обвиняла ее эта женщина, но ее слова привели Абдуллу в состояние бешеной ярости. Его черные, близко посаженные глаза пылали звериной злобой. Парализованная ужасом, Джулия смотрела, как он шел к ней, отведя назад руку с курбашом на всю длину, затем рука его начала подниматься.
— Довольно! — Голос раздался из первого коридора, отходившего от общей комнаты. Он не был ни громким, ни пронзительным, но прозвучал безапелляционно и властно.
Абдулла чуть не опрокинулся вперед, останавливая плеть. Навстречу ему поступью, исполненной достоинства, шла пожилая женщина. Он согнулся почти пополам, приветствуя ее. Так как женщина говорила по-испански, он ответил ей на том же языке, хотя накануне не снизошел до разговора с Джулией.
— О дорогая и высокочтимая госпожа, — сказал евнух, — какова будет ваша воля?
— Я могу засвидетельствовать, что эта женщина ни в чем не повинна. Мария из ревнивой злобы подло оклеветала ее. Она не называла вас жирной бесполой свиньей и ничем не провоцировала нападения. Это тоже работа Марии. Теперь, когда вам все известно, ваша воля выбрать наказание для нарушительницы порядка в гареме!
— О всевидящая и всезнающая госпожа Фатима! Что вы скажете о десяти ударах курбашом той, кто чинит беспорядки в гареме?
Госпожа Фатима наклонила голову в знак согласия. Абдулла хлопнул в ладоши, и стража явилась снова. Получив приказ, они подошли к Марии.
Смертельно побледнев, женщина начала протестовать, повернувшись к Абдулле со словами, в которых звучала мольба. Однако действия они не возымели. Джулия с ужасом смотрела, как охранники догола раздели Марию и бросили на большую подушку. Они стиснули ее запястья и щиколотки, заставляя лежать неподвижно. Абдулла вышел вперед, и плеть просвистела в воздухе раз, другой. Затем со всей силы он опустил ее на плечи женщины.
Курбашом можно было содрать мясо с костей, а можно было лишь рассечь кожу. Абдулла выбрал последнее. Мария не закричала после первого удара, хотя плечи ее стали багрово-красными. Она молча приняла вторую и третью плети, которые ровно легли ей на спину. Когда плеть обвилась вокруг талии, она зарычала. Следующий удар исторг из ее горла бешеный крик, она начала корчиться, дергая руками и ногами. Абдулла безжалостно опускал плеть на ее ягодицы, бедра и нижнюю часть ног. Когда женщина получила десятый удар, он остановился. Капли пота выступили на его лице, стекая вниз по подбородку. Он отступил, любуясь своей работой. Тело Марии не было изуродовано, но отмечено десятью ярко-красными полосами. Ее голова безжизненно болталась, когда она рыдала, уткнувшись в подушку.
Старший евнух кивнул, и стражи отпустили женщину, поклонились и разошлись по своим постам. Абдулла с почтением повернулся в сторону госпожи Фатимы.
— Дело сделано, — сказал он.
— Хорошо, — откликнулась она и отпустила его коротким взмахом руки.
Как только широкая спина Абдуллы скрылась из виду, женщины бросились к Марии, подняли ее и унесли направо по второму коридору.
Джулия горестно наблюдала за этим зрелищем. На борту алжирской фелюги Баязед Рейс приказал дать по сорок ударов курбаша Реду и О'Тулу. Наказали ли их? Она не знала. Она ненавидит Редьярда Торпа, говорила себе Джулия, презирает его за предательство, но все-таки ей стало не по себе при мысли о таком наказании. Сорок плетей! Какие шрамы должны после них остаться! Выжили ли Ред и О'Тул?
Сзади раздался голос госпожи Фатимы:
— О Марии позаботятся другие. А вас я попросила бы сопроводить меня в мои скромные владения.
Хотя по форме это прозвучало как просьба, Джулия понимала, что не имеет права отказаться.
— Это большая честь для меня, — ответила она, следуя за женщиной и ее служанкой.
Владения госпожи Фатимы состояли из трех великолепных комнат, выходивших в общий сад. В отличие от других, сравнительно пустых комнат гарема, здесь было много мебели, чувствовался определенный жизненный уклад. Среди обычных кушеток с высокими подушками и обитых тканями стен здесь стояли богато украшенные деревянные ширмы; оконные и дверные проемы были задрапированы дамасским бархатом, золотым шитьем и серебряным кружевом. Бронзовые светильники, отделанные золотом, свисали с потолка и стояли на затейливо изукрашенных подставках. Повсюду были расставлены золотые и серебряные сосуды для воды, сока, масла. Здесь же находились инкрустированные сундуки из сандалового дерева и, слоновой кости, размером от спичечного коробка до колоссальных ларей выше Джулии. Нашлось место и для настоящих сокровищ — огромных гобеленов, шитых золотом, серебром и разноцветным шелком, вырезанных из слоновой кости фигурок слонов с позолоченными хоботами, сосудов для питья из алебастра и кувшинов для благовоний; эмалевых подносов и кубков с золотыми и серебряными краями, украшенных изображениями птиц, зверей и стилизованных цветов; бронзовых павлинов и статуэток из зеленого и розового нефрита. На низком столике в беспорядке, словно хозяйка пересчитывала их, когда ее потревожили, лежали удивительной красоты драгоценные камни: изумруды, бриллианты, опалы, рубины цвета голубиной крови, яхонты, аметисты, аквамарины и гладкие сверкающие жемчужины. Все это выглядело поистине королевской коллекцией.
Служанка осторожно убрала драгоценные камни. Ее хозяйка уселась на диван, указав Джулии на шелковую подушку, лежавшую рядом. Затем она распорядилась (очевидно, насчет освежающих напитков) и повернулась к Джулии.
— Вы озадачены, — сказала она. — Вы оказались жертвой злобы без всякой видимой причины. На вас нападают, издеваются, бьют — в общем, вы попадаете в водоворот событий, которых не понимаете.
— Это так, — подтвердила Джулия.
— Будет нелишне узнать, в чем причина такой враждебности. Я, первая и единственная из оставшихся жен великого и могущественного алжирского дея, объясню вам эту причину. Десять лет назад, когда Марии было четырнадцать лет, ее выбрали, чтобы она согревала постель дея. Она была тогда нежной и юной и на какое-то время смогла раздуть угли его угасавшей страсти. Алжирский дей немолод. Ему скоро минет семьдесят четыре года. Поэтому он стал звать ее на свое ложе все реже и реже. Последний раз он посылал за Марией в месяце рамадан более трех лет назад. Однако с тех пор он ни разу ни за кем больше не посылал, и Мария была последней, познавшей силу его желания, и поэтому правящей фавориткой. Удерживая это положение так долго, она уверовала, что имеет на него право. Она забыла, что поднялась так высоко только благодаря своему господину — дею. Ваше появление стало для нее жестоким ударом. Она испугалась, что вы посягнете на ее место, и поэтому решила покончить с вами или подчинить вас настолько, чтобы вы не решились заменить ее среди женщин, каково бы ни было ваше прежнее положение.
Джулия сделала знак, что поняла.
— Я еще не выразила свою благодарность вам за великодушное вмешательство, о великая госпожа.
— Не благодарите меня, дитя мое. Моя душа тоже не свободна от ревности. Я давно мечтала увидеть, как ложится плеть на спину Марии — вы дали мне возможность это увидеть. Хотя положение первой жены дея у меня не отнять, но чувства дея много раз доставались другим женщинам. Он взял еще трех других положенных ему жен, одна из которых умерла при родах, другая попалась на переписке с прежним любовником, а третья сошла с ума от заточения в гареме и была возвращена на родину, к отцу. Были бесчисленные наложницы — женщины, которые выбирались на ночь или на неделю, на месяц или, реже, на год. Но ни одна из них не принесла мне столько унижений, ни одна не демонстрировала столь явно, что я стара и уродлива, как это делала Мария. В гареме неизбежны зависть, жадность и ревность. Но бывает и дружба, и взаимопомощь, и поддержка, и утешение. Это естественно, потому что все женщины зависят от прихоти одного и того же мужчины. Но я слишком разговорилась. У вас еще будет время узнать все это.
Появилась служанка с маленькими чашечками крепкого, сладкого турецкого кофе, блюдом инжира, миндальными пирожными и новой блузкой для Джулии взамен разорванной. Кофе мало отличался от того, к какому Джулия привыкла. Она с наслаждением пила, пока служанка хлопотала над ее царапинами, замывая и смазывая бальзамом наиболее глубокие из них. Потом она помогла Джулии надеть блузку из голубовато-зеленого шелка.
— Ешьте, дитя мое, — говорила госпожа Фатима. — Вы слишком худы, чтобы соблазнить мусульманина. Они любят покоиться на мягких округлостях. Хотя, — задумчиво добавила она, — тех, кто постарше, может искушать вид горных вершин.
Старик семидесяти четырех лет, наверняка беззуб, горбат и спотыкается… Джулия с трудом превозмогла тошноту, подступившую к горлу.
— Не расстраивайтесь, — сказала госпожа Фатима, заметив ее отвращение. — Если дей в состоянии залезть хотя бы на лошадь, тогда моим шпионам следует оторвать языки. Он любит общество женщин и ценит их нежность и ум не меньше, чем красоту. Глупых и мелочных он не выносит, отсюда и изгнание Марии после того, как он потерял мужскую силу и не смог овладеть ею. Иногда дей посылает за мной и мы подолгу беседуем. Но, хотя он и дорожит моей мудростью, мы так давно знаем друг друга, что я уже не в силах поразить его оригинальной мыслью.
Джулия ничего не ответила, стараясь найти в сказанном скрытый смысл. Пыталась ли женщина объяснить, что ей нечего бояться, или хотела внушить ей, что следует развлекать дея остроумием? Джулия не могла сейчас этого понять.
Госпожа Фатима очистила инжир, положила его в рот, затем окунула пальцы в сосуд с водой и вытерла их. Неожиданно она сказала:
— Вы не были избраны деем.
Джулия метнула на нее быстрый взгляд. Память услужливо воспроизвела два голоса за ширмой. Один из них принадлежал Измаилу, врачу, другой был голосом далеко не старого человека.
— Понятно, — сказала она, приподняв подбородок. — Кто же тогда послал меня сюда?
— Чтобы понять, вам необходимо хоть немного познакомиться с существующим положением дел. Алжир — вассальное государство Оттоманской турецкой империи. Дей избирается на свой высокий пост при помощи и поддержке турецких офицеров-янычар, и он должен лавировать между ними и константинопольским султаном. Трон принадлежит ему пожизненно. Однако если он глуп и вызывает недовольство одной из сторон, жизнь его скоротечна. Теперь вы можете судил о мудрости и дипломатичности нынешнего дея, который удерживается на троне уже четверть столетия. Мохаммеда дея любят и уважают, но он ошибся в выборе наследника. Как все люди, достигшие высокого положения, он хочет передать его человеку своей крови — в данном случае, Кемалю, своему внуку. Сейчас он бросил на это все силы. Он не задумывается, что этот молодой человек недостоин такого высокого сана — он слаб, непринципиален и подвержен эмоциям. Дей не хочет видеть, что есть более достойные люди, например его племянник, Али паша.
— Простите меня, — сказала Джулия, когда женщина остановилась, — как я понимаю, его внук, Кемаль, также и ваш внук?
— Вовсе нет. Кемаль — внук второй жены дея, женщины, умершей при родах. Ее сын стал таким же обжорой и скрягой, как и его мать. Если бы женщина не раскормила себя до размеров бочонка, она бы, возможно, осталась жива. Ее сын тоже был необычайно прожорлив. На одном из праздников Рамадана он один съел половину овцы. У него лопнули кишки, и он умер, успев оставить внебрачного сына от рабыни. Нет, не надо думать, что этот недостойный человек приходится мне родственником. Мои дети, великолепный сын и дочь, которая была прекраснее луны, умерли в эпидемию холеры вместе со многими в гареме. Я поддерживаю Али пашу не потому, что он мой родственник. Он мне не родня. Это старший сын единственного брата дея, павшего от ножа убийцы. Я поддерживаю его отчасти из любви к интригам, расширяющим мою ограниченную власть, но главным образом потому, что он обладает качествами, нужными правителю: силой характера, способностью вдохновить и повести за собой людей) чувством справедливости. Если бы вы узнали его, что невозможно в заточении гарема, вы бы тоже восхищались им.
— Может быть, — согласилась Джулия. — Но если он такой, как вы говорите, он должен привлечь на свою сторону янычар.
— Конечно, но будет ли этого достаточно? Воля дея держится не только властью, но и любовью людей, военных в том числе. После его смерти они из уважения к нему выполнят его волю и провозгласят Кемаля новым деем.
— А этого можно избежать?
— Есть несколько путей. Один из них — выставлять Кемаля жадным дураком, каким он и является, и возносить Али пашу. Для этой цели вас и выбрали.
— Вы переоцениваете меня, — сказала Джулия. — Вряд ли Мохаммед дей заинтересуется мною и уж тем более станет прислушиваться к моим мнениям и советам.
— Думаю, что скорее вы недооцениваете себя. Мы получили благоприятный отзыв о вас от Измаила, врача.
— Понимаю… — произнесла Джулия, не придумав ничего лучше.
— Понимаете ли? Мне бы хотелось так думать, ибо это подтвердило бы правоту Измаила. Арабский врач — друг и наперсник Али паши, он воспользовался судном Баязеда Рейса для поездки на Канарские острова. Тем самым, которое взяло на борт вас и двух ваших спутников-мужчин. Он был поражен вашей красотой и умом, несмотря на болезнь и все невзгоды, которые вам пришлось пережить. Он знал, что Али паша вынашивает мысль о помещении в гарем дяди новой фаворитки и даже отдал распоряжение о поиске необычных женщин от имени дея, но одна лишь физическая привлекательность уже не в силах вызвать интерес Мохаммеда. Измаила заинтересовало то, что вы лично знали и разговаривали с Наполеоном, так как ему было известно, что Мохаммед дей чтит Наполеона. Поэтому он сделал все что мог, чтобы вылечить вас, и добился вашего просмотра. Али паша видел вас в ванной и во время одевания. За исключением чрезмерной скромности и гордости, он не нашел в вас никаких изъянов.
— И поэтому меня отправили в гарем?
Госпожа Фатима наклонила голову.
— В должное время, когда вы будете подготовлены, дей удостоит вас своим вниманием, и вы станете утехой для его ума и всего, чего только он сможет пожелать.
Джулия вспомнила Марию, корчившуюся под ударами курбаша, и поняла, что возможен только один ответ.
— Я сделаю все, чтобы стать достойной вашего доверия и доброты.
Подготовка, о которой упомянула госпожа Фатима, включала, помимо всего прочего, изучение двух языков: мавританского и турецкого. Мавританский был распространенным языком в Алжире — им пользовались на рынке и для общения со слугами. Однако Константинополь был сердцем Ислама, и все мавры с претензиями на образование и воспитание бегло говорили по-турецки. Турецкий обычно использовался при дворе, и дей отдавал предпочтение именно ему. Чтобы убедиться, что оба языка усвоены Джулией, ей дали в компаньонки старшую представительницу гарема, — женщину около тридцати, полную, приветливую, не замолкающую ни на минуту турчанку по имени Джохара. Она служила неиссякаемым источником информации о гареме, дворе, городе и людях, которые там обитали. Так как она повествовала об этом на двух основных языках, принятых в Алжире, Джулия, наделенная языковым чутьем, вскоре стала понимать, что происходит вокруг, и смогла объясняться с остальными.
Ее не слишком удивляло, что Мария стала ее злейшим врагом. Вопреки всякой логике она обвиняла Джулию в том, что ее наказали, и на каждом шагу заявляла, что Джулия самая настоящая шпионка Абдуллы. Среди ее сторонниц оказались наиболее недовольные из женщин. Хотя теперь они не осмеливались открыто нападать на Джулию, но постоянно донимали ее всевозможными пакостями и злыми шутками. То у нее в тапочках оказывались скорпионы, то в ее сундук заперли ручную обезьянку, где она просидела несколько часов, завывая и вдохновенно истребляя одежду Джулии. Во время прогулки по саду Джулию столкнули в пруд, откуда она выбралась с позеленевшими от тины волосами. А однажды она заболела, поев салата из пальмовых орешков, и с тех пор для нее готовила служанка первой жены дея.
Вокруг Джулии тоже собралась группа сторонниц. Сначала из-за госпожи Фатимы, затем ради самой Джулии больше половины женщин гарема перешли на ее сторону. Хотя дей еще не видел Джулию, ее считали новой фавориткой. Ее имя переделали в Гюльнару, в честь царицы одной из сказок «Тысячи и одной ночи». Женщины в гареме понимали, для чего готовят Джулию, и каждая жалела ее или завидовала ей, в соответствии со своим характером.
Пришла зима. Чтобы спастись от холода и ветра, жалюзи опустили, а в центре каждой комнаты поставили жаровни с углем. Подготовка Джулии была в полным разгаре. Ее учили, как следует кланяться дею, как целовать его руку и край одеяния, как просить разрешения говорить с ним или уйти от него, когда и где сидеть в его присутствии так, чтобы ее голова никогда не оказывалась выше, чем его. Были даже даны наставления, как, в случае необходимости, ложиться в его постель. Это следовало делать скромно, со стороны ног, и постепенно продвигаться к голове, если последует поощрение.
Джохара, которая была в курсе всех событий, тоже кое-чему научила Джулию. Когда они познакомились ближе и она стала откровеннее, Джулия узнала, что отец продал ее работорговцу, пришедшему в их деревню, в. тринадцатилетнем возрасте. Караван, который вез ее в Константинополь, захватили разбойники. Они увели женщин-рабынь в пустыню, изнасиловали и бросили. Работорговец подобрал товар, но, поняв, что он уже испорчен, передал девушек погонщикам верблюдов до конца пути. В Константинополе он оплатил услуги врача, который при помощи несложной хирургической операции возвратил им девственность. Джохару продали богатому пожилому купцу. Она стала его любимой наложницей, так как научилась от погонщиков верблюдов нескольким фокусам, которые смогли возбудить его угасающий аппетит. Но однажды, когда она возвращалась из бани, взгляд ее упал на молодого, горящего желанием солдата. Тогда в ней открылся недюжинный талант к обману. Солдату была передана записка, и однажды, во время посещения базара, она ускользнула от служанки и охраны. Ей удалось насладиться любовью со своим солдатом еще раз, когда она подкупила хозяйку бани, чтобы та заняла ее служанку разговором, в то время как Джохара выскользнула через боковую дверь. Однако эта уловка помогла лишь однажды. На второй раз она попалась, и хозяину донесли на нее.
— Купец орудовал курбашом лично, — сказала Джохара, в раздумье потирая широкую поясницу, — а затем продал меня содержателю публичного дома. Думаю, мне крупно повезло, что он не задушил меня, потому что солдата нашли мертвым на следующее утро. В публичном доме меня держали для особых клиентов — пожилых угасающих мужчин. Мои таланты и успехи на этом поприще стали широко известны. Что касается алжирского дея, то он всегда больше наслаждался красотой женщины, чем использовал ее. Если ты не веришь мне, посмотри вокруг. Это бездетный гарем. Разумеется, дей не молодой чело век, но многие мужчины в его возрасте становятся отцами. Он же не преуспевал в этом даже тогда, когда я попала сюда, то есть почти двадцать лет назад. Дети Мохаммеда дея были зачаты еще до того, как он сел на трон. Шесть детей! Смехотворный результат, если сравнить с константинопольским султаном, от которого понесли более трех сот женщин гарема. Из шестерых детей дея лишь один достиг зрелости, и какой! Сын его смог произвести на свет только одного ребенка, этого Кемаля. Говорят, что жирный внук дея женщинами вовсе не интересуется, предпочитая им хорошеньких мальчиков. Но я рассказывала тебе, как я попала во дворец? Когда Мохаммед дей оказался на троне, был короткий период, когда он хотел восстановить свой род после эпидемия холеры. Работорговцы знали об этом и случайно натолкнулись на меня. Мне было тогда всего семнадцать. Меня снова сделали девственницей, что было просто смешно, потому что брали меня ради моего умения. Уж не думал ли кто-то, что я принесла его из прошлой жизни или всосала с молоком матери? Но неважно. На короткое время я получила благосклонность дея, а затем его оттолкнула искусственность происходящего — или я была слишком требовательна в любовных утехах? — Джохара томно вздохнула. — Я была предана забвению и воздержанию. Последнее, моя дорогая, — ты еще поймешь это — особенно невыносимо.
Хотя на первый взгляд Джохара просто рассказывала о своей жизни, в ее бессвязной истории был заложен какой-то смысл. Когда женщина стала разговорчивее, у Джулии возникло подозрение, что Джохара получила приказ передать новой фаворитке секреты своего ремесла. Подозрение перешло в уверенность, когда ее, Джулию и еще нескольких женщин проводили в маленькую комнату за пределами гарема. Из мебели там стоял только один диван. В ней не было окон, но была ширма, позволявшая беспрепятственно наблюдать то, что происходило в соседней комнате. Когда дверь за ними закрылась, комната погрузилась в полумрак; лишь из-за ширмы просачивалось немного света.
Сначала в соседней комнате появилась служанка, которая поставила на столик перед обычной кушеткой сладости и мятный чай. Девушка ушла, и в комнате стало тихо.
Затем вошел мужчина в форме солдата. Сняв одежду, он улегся на кушетку. Если он и знал о присутствии женщин в-соседней комнате, то, во всяком случае, не подал виду. Наложницы не издали ни звука, пожирая его горящими глазами. Открылась дверь, и в комнату вошла женщина. Когда они приблизилась к мужчине, Джохара перехватила испуганный взгляд Джулии и улыбнулась ей в полумраке.
Женщина стала раздеваться. Судя по богатой накидке и косметике, которая подчеркивала глаза и ярко-красный рот, она не была служанкой. «Мавританка, — подумала Джулия. — Скорее всего куртизанка одного из портовых домов терпимости». Женщина обнажила грудь, слегка нарумяненную для того, чтобы уподобить ее форму и цвет зрелым плодам граната. Ее длинные черные волосы отбрасывала назад жемчужная повязка, с которой одна жемчужина свешивалась на самую середину лба. Тело женщины было гладко выбрито — ни единого волоска, который мог бы испортить совершенство кожи. Улыбаясь солдату, словно кошка при виде сметаны, она взяла инициативу на себя. Несомненно, она была мастерицей своего дела, судя по тому, какое наслаждение получал солдат.
Джулия покраснела от смущения. Ей хотелось вскочить на ноги и броситься вон из комнаты, но за дверью стояла охрана. Ей не позволили бы вернуться в гарем без сопровождения.
Наклонившись к ней, Джохара шепнула:
— Смотри и учись, Гюльнара.
Джулия слабо улыбнулась ей. Она вспомнила монастырскую школу. Что подумали бы добрые монахини, увидев ее сейчас! Что бы сказали тетушки и двоюродные сестры? Поняли бы, что иного выхода у нее нет?
Ночью Джулии не спалось. Она беспрестанно вертелась на кушетке, а когда наконец забылась, ей приснился Ред. Она снова лежала в его объятиях, его теплые губы целовали ее. Он что-то шептал ей, они двигались вместе, слившись телами воедино. А потом она осталась одна, слыша лишь отзвук его удаляющихся шагов. Джулия проснулась в слезах. Глядя в полуночную тьму, она призналась себе, что по крайней мере в одном Джохара была права — воздержание совсем нелегко вынести.
Когда она впервые попала в гарем, она с удивлением узнала, что любая из женщин рискнула бы жизнью ради встречи с любовником. Прожив в гареме несколько месяцев, она перестала этому удивляться. Жизнь в заточении походила на медленную смерть. Все обитательницы сераля были толсты, тщеславны и мстительны, так как могли только есть, заботиться о своей внешности и плести интриги. Экскурсии наподобие проведенной только что лишь усиливали их ощущение ненужности и выброшенности из жизни. Конечно, они могли найти себе занятие. Некоторые вышивали, ткали гобелены, писали портреты друг друга или сцены, уцелевшие в их памяти из того времени, когда они еще не стали забавой мужчины, давно переросшего такие игрушки. Но это была лишь пустая трата времени, эмоций и разума. Неудивительно, что они призывали опасность, молили о ней. Волнение доказывало им, что они еще живы. Короткий миг счастья стоил больше, чем целая жизнь, прожитая впустую. Смертельный риск был лучше, чем выбор одной из женщин гарема, которая, поняв, что никогда не родит ребенка, повесилась в своей клетке на шелковом шарфе, привязав его к бронзовому светильнику.
Яркое утреннее солнце вернуло Джулии покой. Зима постепенно уступала место весне, жалюзи снова подняли, и можно было опять любоваться садом. Джохара, обеспокоенная бессонницей Джулии, встала раньше обычного. Они приказала принести завтрак в теплый уголок сада, где цветущие ветви персика упирались в каменную стену.
— Ты сегодня хмурая, — сказала женщина, усевшись. — Может, думаешь о своем любовнике?
Невозможно было утаить от турчанки, что она не девственница, но Джулия упорно отказывалась называть имя мужчины, говоря лишь, что он мертв. Она улыбнулась и покачала головой.
— Это было бы неудивительно. Вчерашний вечер пробудил во мне столько воспоминаний. — Джохара вздохнула, затем продолжила:
— Тогда, может быть, ты тоскуешь по родине и ждешь новых известий о людях, которых ты знала? Если так, ты будешь рада услышать, что один из мужчин, захваченных вместе с тобой, добился успеха.
Джулия взяла с тарелки пшеничную лепешку. Разломив ее на части, она рассыпала крошки для радужно оперенных голубок и величественных павлинов, которые подошли ближе, чтобы послушать их воспоминания. Было ли случайным совпадение, что Джохара одновременно упомянула о любовнике и мужчине, с которым Она вместе попала в плен?
— Кто же?
— Это франкистанский капитан вашего затонувшего корабля. Он стал офицером у Баязеда Рейса, и все его очень уважают. Прекрасно разбираясь в кораблях, он так мастерски переделал паруса и оснастку фелюги, что она полетела, словно ветер. Оценив его талант, Баязед Рейс разрешил ему командовать кораблем во время битвы. Они захватили много пленников, что любопытно, одних французов. Их доставили к дею в таком количестве, что французский консул выразил протест, заявив, что дей развязал необъявленную войну против его страны. Мохаммед дей был так доволен, что затребовал пленного капитана на свою личную службу. У Баязеда Рейса не было выбора. С того времени капитан занимается усовершенствованием кораблей дея. Он также предложил построить новый корабль. Дей согласился, и теперь капитан руководит строительством. Уже поговаривают, что корабль заколдован и будет скользить по воздуху, словно крылатая лошадь, воспетая Шехерезадой.
— В самом деле? — спросила Джулия. — Тогда это должен быть чудесный корабль.
— Правда. И капитаном на нем будет не простой человек, а Али паша, племянник самого дея. Говорят, что неверный раб, который строит заколдованный корабль, стал другом Али паши и их видят вместе повсюду. Они ездят верхом, охотятся, Али паша даже принимает и кормит его в своей приемной, словно важного гостя. Возможно, ему скоро предложат принять мусульманство, и он перестанет быть рабом.
— Это хорошо, — сказала Джулия. Ее осторожные слова на чужом языке не выдали той бури чувств, которая бушевала в ней. Она не позволяла себе много думать о том, что сталось с Редом и О'Тулом. Однажды, когда она шла по коридору дворца с госпожой Фатимой к библиотеке дея, она увидела из окна множество рабов, тянувших огромную глыбу мрамора к пристани. Рабы казались уродливой карикатурой на людей — с длинными волосами и бородами, изможденными телами и напряженными мускулами. Ржавая железная цепь сковывала их друг с другом у пояса и соединялась с цепями на щиколотках. Спины были сплошным лабиринтом шрамов, перекрытых свежими красными полосами от курбаша в руке надсмотрщика, стоявшего рядом. Каменоломня, названная «Гробницей сухих костей», стала последним приютом многих христиан, проданных в рабство. Ее боялись больше, чем галер, ибо, как можно было догадаться по ее названию, немногие вернулись оттуда.
— Больше тебе нечего сказать? Я думала, ты обрадуешься.
— Конечно, я рада, — сказала Джулия, улыбаясь. — А что со вторым человеком, которого зовут О'Тул?
— Видимо, он стал гребцом на корабле Баязеда Рейса. Но, возможно, его судьба тоже изменилась вместе с судьбой его друга. Так часто бывает, когда человек добивается влияния.
— Но они останутся рабами?
Джохара кивнула.
— Без сомнения, теперь это их удел, так же как наш — прозябать в роскоши.
Джулия поблагодарила женщину за любопытные новости. Взяв кофейную чашку, она рассеянно смотрела на розовые лепестки, устилавшие дорожку. Удел. Она пыталась понять восточную концепцию фатализма. Иногда ей это удавалось. Но обычно ее душа восставала против того, что являлось в исламе мужским воплощением судьбы, являясь великолепным инструментом для приведения к повиновению женщин, рабов и бедняков. На ее родине судьба была женского рода: Леди Удача, Госпожа Фортуна. Она могла быть доброй или злой, могла быть непредсказуемой, но главное — она способна была меняться. О, как она жаждала перемен!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой шторм - Блейк Дженнифер



интересная книга только жаль нет в продажи
Роковой шторм - Блейк Дженниферольга
27.03.2011, 8.20





Отзывов по роману мало, что значит его мало читают. А роман бесподобный и захватывающий. Здесь и любовь и приключения так тесно переплетены, что невозможно оторваться. Главные герои достойны друг друга. Советую к прочтению.
Роковой шторм - Блейк ДженниферВ.З.,66л.
4.02.2014, 9.27





Ну не бред ли! Бездарная компиляция, надергали и из " Анжелики" и откуда только можно. Гюльнара, свет моих очей, блин!
Роковой шторм - Блейк ДженниферЕлена
4.02.2014, 16.31





Роман оставил неоднозначное впечатление. Немного напрягло, что героиня уж настолько неземной красоты, что прям ну все мужчины ее хотят - от матросов, до шейхов, а герою ее вечно из-за этого приходится выручать. И, на мой взгляд, не стоило соединять в одном романе 2 разные истории, 2 разных сюжета, а то получилась сборная солянка - вроде и про Наполеона, и про Восток. Это не очень понравилось. А уж конец и вовсе не впечатлил, какой-то он скомканный, невыразительный. С натяжкой 8/10, но перечитывать не стала бы.
Роковой шторм - Блейк ДженниферЯя
25.03.2014, 13.32





Нормально,читать можно.7.
Роковой шторм - Блейк ДженниферДиана
18.05.2014, 10.56





Мне понравилось, особенно вторая часть, люблю романы про восток.
Роковой шторм - Блейк ДженниферМилена
9.12.2014, 18.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100