Читать онлайн Роковой шторм, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роковой шторм - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роковой шторм - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роковой шторм - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Роковой шторм

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

В конце концов, волнения оказались напрасны. Драгоценное разрешение было выдано накануне отплытия «Давида». Они получили три пропуска: один для Реда, один для Джулии и один для мсье Робо. Так как леди Лоу уже распорядилась экипажем губернатора, а на другой рассчитывать не приходилось, было решено отправиться в Лонгвуд в доставочном вагоне. Еда и напитки, поставленные лордом и леди Голланд, прошли тщательную проверку на предмет скрьпых посланий и теперь должны были отправиться к императору.
Джулия испытывала определенную неловкость при мысли о том, что Наполеон Бонапарт вместо того, чтобы ехать в золотой карете, отбудет с острова на жестком сиденье транспортной повозки, но, возможно, это было даже к лучшему. Телега привлечет к себе меньше внимания, чем роскошный экипаж, окутанный клубами пыли.
В баркасе, который увозил их от корабля, стоящего в заливе на якоре, Джулия крепко сжала руки в кулаки, зажав в ладони влажный батистовый платок. Наконец-то! Наконец наступил момент освобождения Наполеона. Едва сдерживаемое сильное волнение заставляло сидеть ее неестественно прямо. Один раз Джулия обменялась взглядом с мсье Робо. Он улыбнулся и слегка кивнул, словно говоря: все идет как надо. Видимо, и в самом деле так. Робо, с большой бородой, пышными усами, одетый по последней моде — в сюртук, панталоны с застежками у башмаков и широкополую шляпу, серьезный и спокойный, походил на знаменитых важных особ, часто встречающихся на портретах в шляпах с перьями, во фраках, бриджах и сапогах, в плащах до колен. Ах, если бы произошло чудо во время возвращения на корабль!
Дорога, удаляясь от порта Джеймстауна, поднималась все выше, огибая особняк губернатора, потом поворачивала к границам владения, заросшим тамариндом, смоковницей и дубами, известным под названием Бриер, — именно там жил Вильям Балькомб со своей дочерью Бетси. Дальше она вела к безлесому, голому плато, на котором стоял перестроенный фермерский дом, называемый Лонгвудом.
Здание было выбрано благодаря его изолированному местоположению. Оно оказалось одноэтажным, в виде буквы «Т», с двумя небольшими комнатами в каждом крыле. Позади располагались строения, приспособленные под кухню, людскую и другие необходимые службы.
Ред показал разрешение часовому в серой, шитой золотом форме. После тщательного осмотра и напоминания, что визит ограничивается одним часом, их пустили в дом. Второй часовой позволил им без доклада войти в маленькую приемную, расположенную в центральной части дома.
Внутри Лонгвуд впечатлял не более, чем снаружи. Стены были покрыты потрепанной парусиной, ковер протерт чуть ли не до основы, шторы — выгоревшие, заплесневевшие. По комнате были, разбросаны несколько грубых стульев, явно самодельных. Такой же грубо сколоченный стол возвышался посередине приемной. На нем находились подсвечник для одной свечи и чернильница.
Пока они стояли в нерешительности, в комнату быстрым шагом вошел человек.
— Примите мои извинения за то, что заставил вас ждать, — сказал он. — Я первый маршал императора Наполеона, граф Генри Гратьен Бертран. Чем могу служить?
Граф оказался очень сдержанным человеком. Он не моргнув глазом одобрил прибытие мсье Робо, человека, которого, несомненно, знал в прежние годы. Когда Джулия умышленно прикоснулась к золотой пчеле, он не мог не заметить ее движения, но никак не выказал своего отношения к этому. Снаружи, судя по скрипу ступенек, видимо, сменялась охрана.
Ред церемонно приветствовал графа и представил своих спутников.
— Мы полагаем, что секретарь сэра Гудзона Лоу сообщил вам о нашей просьбе повидать императора. Почтем за честь, если он согласится на короткую аудиенцию.
— Да, мы знаем о вашем прибытии. — Граф Бертран перевел взгляд на широкую серую спину, маячившую у двери. — Должен сообщить вам, что императору уже несколько дней нездоровится. Я узнаю, сможет ли он принять вас, но ничего не обещаю. Могу я быть уверенным, что вы не забудете о его недомогании и прервете визит при малейших признаках утомления с его стороны?
— Естественно, — заверил его Ред.
— Очень хорошо. Пройдите, пожалуйста, в гостиную, располагайтесь, я постараюсь сократить ваше ожидание.
Пройдя глубже в дом, Джулия явно ощутила запах мышей. Она осторожно опустилась на стул, видимо, из остатков мебели времен Директории , тоже попорченный мышами. Когда шаги графа затихли, стало отчетливо слышно, как пол наверху грызет крыса.
В этой комнате ощущались усилия, направленные на то, чтобы придать ей цивилизованный вид. Ковер появился явно во времена, когда дом занял Наполеон. Но вещи, хотя и новые, казалось, выбирались наугад и совершенно не сочетались по цвету и стилю. Отстающие от стен обои и покрытые плесенью занавески еще больше подчеркивали отвратительные условия, в которых находился бывший император Франции. Джулия с презрением подумала о роскоши губернаторского дома: о толстых, жемчужно-серых коврах, красивых драпировках, украшенных шнурами и кистями, сверкающих канделябрах, отполированных зеркалах и куче других изысканных безделушек, разбросанных повсюду. Она вспомнила величие Версаля и Мальмезона, знаменитых своими мраморными полами, позолоченной мебелью, столовым золотом и потолками, разрисованными богами и богинями — символами плодородия и любви., Возможно, в первые годы заключения Наполеон предпочел эту объеденную крысами дыру в надежде, что английские репортеры поднимут в Англии газетную шумиху, вынуждая союзных комиссионеров поменять место его заточения. На Эльбе (его поместили по соседству с Европой, чтобы сделать возможными визиты к нему родных) он, видимо, вместо устроенного ему заговорщиками побега, ожидал от французского правительства вызова в суд. И, конечно, были причины предполагать, что страны, содержащие пленника в таких условиях, несли в себе угрозу войны жестким, грубым отношением друг к другу и взаимными претензиями.
В комнату вновь с улыбкой вошел Бертран и с вежливым поклоном произнес:
— Император примет вас в своем кабинете. Следуйте за мной, пожалуйста.
Они с волнением поднялись. После всех планов, расходов, изнурительных месяцев путешествия и ожидания им наконец предстояло встретиться с императором и принять участие в попытке его освобождения.
Первый маршал, граф Бертран, высоко подняв голову, прошел мимо военного поста у кабинета, повернул ручку двери и вошел, объявив:
— Капитан Редьярд Торп, мадам Торп, урожденная Дюпре, и Эжен Франсуа Робо!
В кабинете царил полумрак, так как окна оказались завешены одеялами. Из мебели были лишь большой стол и удобный стул перед ним. Книги заполняли все углы комнаты, из-за отсутствия полок поднимаясь по стенам кабинета выше человеческого роста, словно террасы на склонах гор. Среди них — математика, геометрия, история, право, поэзия, романы, латинская классика, греческие пьесы, книги на французском, итальянском и английском, а также на древних языках, — все многократно перечитанные, потрепанные, словно ветераны военных кампаний.
Император Наполеон стоял у письменного стола, заложив руки за спину. На нем был форменный мундир темно-зеленого цвета с орденами и белые панталоны, заправленные в черные сапоги до колен. Европеец среднего роста, возможно, дюймов на пять ниже, чем впечатляющие шесть футов Реда, он выглядел бодрым и подтянутым и совсем не казался больным. Наполеон обладал мускулистым торсом всадника и воина, отнюдь не тучным, как писала о нем английская пресса. Его каштановые волосы, слегка поредевшие над высоким лбом, были аккуратно расчесаны, одна прядь свешивалась на лоб. Классический римский профиль, твердо очерченный рот, почти скрытый растущей бородой, которая, очевидно, и была причиной его строгого заточения в последние недели. Но более всего привлекали его глаза — серо-голубые, пронзительные под тяжелыми бровями. В них читались сила воли и могучий интеллект.
Мужчины поклонились, Джулия присела в глубоком реверансе. Наполеон, расцепив руки, шагнул навстречу.
— Я в восторге, мадам, — сказал император, поднося руку Джулии к губам. — Капитан Торп, весьма рад. О, мой друг Робо!
Повернувшись к французу, он раскрыл объятия и прижал Робо к себе, словно брата. Чуть отступив назад, он окинул его взглядом. Лицо императора исказила гримаса, когда он увидел панталоны и скверно сидящий сюртук.
— Вот это мне придется носить? Боже мой, как приходится поступаться достоинством!
Эти двое, стоящие рядом, были поразительно похожи и, вместе с тем, непохожи. Лет на десять моложе императора, Робо имел гладкое лицо и светло-карие глаза, в то время как у Наполеона они были серо-голубыми. Возможно, в чем-то он был красивее, хотя зубы у него были не такие белые и ровные, как у императора, к тому же он казался полнее и ниже ростом. Но поражало другое. Лицо Робо было лицом солдата, ожидающего приказа, а весь облик Наполеона выдавал полководца, привыкшего повелевать.
Непослушными пальцами Джулия сняла с шеи золотую пчелу. Когда взгляд императора остановился на ней, она шагнула вперед и протянула на ладони украшение. Наполеон Бонапарт принял его, взглянув на молодую женщину с улыбкой, прежде чем поднести пчелу к свету. Он улыбнулся и церемонно возвратил брошь Джулии.
— Я ни минуты не сомневался в вас, увидев Робо. Удивительно, что он так мало изменился за эти долгие четыре года. Тем не менее я очень счастлив видеть этот маленький знак, который вы принесли. Это символ истинной верности, которая мне так необходима сейчас. Как я понимаю, ваш отец скончался по пути из Америки. Примите мои искренние соболезнования. Я безмерно сожалею. Когда я просил его приехать, я возлагал на это такие надежды… Я мог бы воспользоваться одной из них в прежние дни.
Джулия пробормотала несколько слов благодарности, и Наполеон продолжал, сменив мягкий, почти нежный тон на более отрывистый:
— Так как вы выполнили мое требование в отношении пчелы, могу ли я надеяться, что остальные мои инструкции выполнены с такой же тщательностью?
— Да, — с гордостью ответила Джулия. — «Давид», корабль Ост-индской компании, стоит в гавани, чтобы доставить вас в Рио-де-Жанейро. Там ожидает корабль моего мужа — «Си Джейд», чтобы перевезти вас на Мальту.
— О, — воскликнул император, поворачиваясь к Реду, — следовательно, вы тот самый американский капитан, о котором я упоминал?
— Британо-американский, — ответил Ред, наклоняя голову.
— Британский? — Наполеон невольно отодвинулся. — Я упоминал о судне американского подданства.
— Мой корабль «Си Джейд» зарегистрирован именно так, ваше величество, — откликнулся Ред.
Джулия, заметив жесткость его тона, бросила на него быстрый взгляд.
— Судно вооружено? — осведомился император.
— Да, ваше величество.
— А вы… вы сами готовы оказать сопротивление при встрече с британским судном?
— Если это окажется необходимым, ваше величество.
— Хорошо. Хотя мне это и не по душе, но изменить ничего нельзя. Всегда необходимо проявлять гибкость.
В этот момент лакей в зеленой ливрее внес два стула. Робо немедленно повернулся к нему спиной, погрузившись в изучение какого-то романа в стопке справа от него. Предосторожность была оправданна — только избранные могли знать о подмене.
— Теперь мы можем расположиться удобнее, — сказал граф Бертран, показывая, куда поставить стулья. — Насколько это возможно среди такого обилия книг. Крыша библиотеки вчера протекла, и мы не могли допустить, чтобы вода испортила книги.
Праздная болтовня прекратилась, как только за лакеем закрылась дверь. Первый маршал прочистил горло:
— Я не могу торопить вас, ваше величество, но, мне кажется, чем раньше дело будет сделано, тем лучше.
— Вы правы, мой дорогой Бертран. Пойдемте, Робо, я дам вам необходимые указания перед тем, как поменяться с вами платьем. Если вы найдете их не слишком подробными, не беспокойтесь. Диагноз моей болезни тщательно продуман и поможет вам вжиться в роль. При вас всегда будет граф Бертран, а также граф и графиня Монфолон, чтобы поддержать вас.
У двери следующей комнаты, очевидно, служившей ему спальней, Наполеон помедлил.
— Капитан, мадам Торп, я надеюсь, вы извините меня. У нас еще будет время лучше узнать друг друга. Граф Бертран займет вас в мое отсутствие. Я надеюсь, он уже заказал то, что мы называем здесь английским чаем.
Через некоторое время им принесли торт, булочки, покрытые шоколадной и сахарной глазурью и обсыпанные миндалем, и пирожные с кремом. Джулия не могла есть, нервы, казалось, напряглись как струна. Она невольно подумала о том, как был бы счастлив и горд ее отец в этот момент, если бы остался в живых. Как хрупка человеческая жизнь, тоньше крошечной фарфоровой чашки в ее руке. Ничего не стоит положить конец надеждам, мечтам и стремлениям. Прежде чем ее кофе остыл, дверь распахнулась. В комнату вошла светловолосая женщина лет сорока с красноватым лицом. Следом шел мужчина, беспрерывно уговаривая ее.
— Не следует этого делать, моя дорогая. Вы разгневаете его.
— Что мне его гнев, если он покидает нас? — воскликнула женщина.
Граф Бертран быстро поднялся и закрыл дверь.
— Моя дорогая Альбина, — произнес он, — это неслыханно. Вы хотите все испортить?
— Я видела человека, который должен был влезть в мое окно. Я переодевалась, ждала вызова в суд, ждала чести сказать ему последнее «доброй ночи»… Не затыкайте мне рот тем, что я срываю планы великого человека. Если ему совершенно безразличны я и мой муж, тогда почему я должна думать о нем?
— Мадам! — воскликнул граф Бертран.
— Моя дорогая, — умоляюще произнес граф де Монфолон.
Дверь спальни распахнулась, и император, в панталонах, льняной рубашке и галстуке, появился на пороге.
— Что за шум? — воскликнул он. — Прекратите немедленно!
— Ваше величество, — жалобно начала графиня де Монфолон.
— Альбина, это вы? Следовало догадаться. Вы пришли проститься. Очень хорошо. Но будем краткими. Пусть все наши прощания будут краткими.
Женщина хотела упасть в его объятия, но император сжал ее руку. Повернувшись к ее мужу, он обнял его, как истинный галл, затем сделал то же самое с графом Бертраном.
— Друзья, мы наконец подошли к тому, что должны были сделать давно. Я поручаю вам своего друга Ррбо. Вы должны стать для него тем же, чем были для меня. Он будет очень нуждаться в вашей помощи и ценить ее, как я ценил вашу дружбу и верность все эти черные годы. Мне жаль, что я покидаю вас, но верьте, я не стану томить вас напрасным ожиданием. Итак, до встречи.
Взяв шляпу, оставленную Робо на стуле, Наполеон двинулся к двери. В это время из спальни вышел мсье Робо, одетый в мундир императора. Он настолько плохо сидел на нем, что у Джулии невольно вырвался крик отчаяния. Она не сомневалась, что мундир можно подогнать, но этот тихий человек, с которым она так сблизилась на корабле, слишком смахивал на маскарадную фигуру. Слезы навернулись у нее на глаза, и, порывисто бросившись к нему, она обняла Робо за шею.
— Не расстраивайтесь, моя дорогая, — мягко сказал он, похлопав ее по плечу. — Я доволен.
Джулия знала, что это правда, но улыбка далась ей с трудом. Все расплывалось у нее перед глазами, когда она выходила из комнаты следом за мужем и императором.
По праву и привилегии монарха Наполеон шагал впереди. Никому из них не пришло в голову его поправить. Джулия закусила губу, не желая произносить ни слова. Однако они уже приближались к охраннику, и человеку на посту не могло не показаться странным, что мужчина, не отмеченный особым саном, идет впереди женщины.
— Мсье Робо! — негромко позвала Джулия.
Наполеон не подал вида, что слышит ее. Тогда она бросилась вперед и схватила его за руку. Он повернулся в гневном изумлении, но, заметив мольбу в ее янтарных глазах и уловив поспешный кивок в сторону охранника, улыбнулся и, умерив шаг, пошел рядом. Они благополучно миновали первого охранника, затем второй пожелал им доброго пути. Когда Наполеон, сопровождаемый Джулией, разместился в дальнем углу экипажа, Ред обменялся несколькими словами с человеком на посту и сам сел на место возницы.
Джулия опасалась, что император откажется от авантюры, увидев транспортный экипаж, но он занял свое место с такой естественностью, словно никогда не пользовался иными средствами передвижения.
Во время их пребывания в доме экипаж разгрузили. В пустоте Джулию не покидало чувство, что на них устремлены сотни глаз. Это продолжалось до тех пор, пока Лонгвуд не остался далеко позади. Однако и после этого Джулия не могла успокоиться и, судя по всему, ее спутник пребывал в таком же напряжении. Что если семафоры сэра Гудзона Лоу, похожие на гигантских циклопов, уже передают весть о бегстве императора? В распускаемых по острову сплетнях говорилось, что, если бы Бонапарт исчез, вдобавок к остальным сигналам был бы поднят голубой флаг. Хотя флага видно не было, Джулия не успокоилась. Вряд ли можно доверять людской молве.
На улицах Джеймстауна было полно народу, и, казалось, никому нет до них дела. Лишь у мола стояли двое солдат в одинаковой форме и смотрели на «Давида». Как только экипаж остановился, они развернулись и решительно направились к нему.
— Прошу прощений, сэр, вы капитан Редьярд Торп?
Ред кивнул.
— У нас есть пропуск на корабль, с которым вы отплываете. Нам сказали, вас ожидает шлюпка. Мы хотели бы попросить вашего разрешения добраться на ней до корабля, если это не сильно обеспокоит вас, сэр.
В шлюпке места было более чем достаточно, и никаких разумных причин для отказа не имелось.
— Конечно, — ответил Ред, — если вы не против того, чтобы занять переднее сиденье. Моя жена не переносит, когда брызги летят ей в лицо, а мой друг подвержен морской болезни.
— Что ж, выбирать не приходится — нелюбезно усмехнулся солдат. — Благодарим вас, сэр.
Удачный компромисс. Глядя вперед, они не смогут детально рассмотреть императора.
Сидя на жестком сиденье лодки, Джулия чуть слышно вздохнула. Ред, почувствовав ее беспомощность, взглянул на бледное лицо жены и, с потемневшими глазами, не обращая внимания на остальных, привлек ее к себе, смягчая удары набегающих волн.
Пока все складывалось благополучно. Молодые солдаты исчезли, едва Джулия ступила на палубу «Давида». Ред, проводив императора в каюту мсье Робо, провел с ним более часа, вводя его в курс событий и лиц, с которыми он должен быть знаком.
Джулия находилась одна в своей каюте. Вместо ожидаемых радости и гордости она чувствовала лишь смертельную усталость, головную боль, вызванную напряженной чередой дневных событий, и желание побыть одной и выплакаться.
«Давид» снялся с якоря с утренним приливом. Так как Ред снова был занят с императором, Джулия в одиночестве стояла у поручня, глядя на удаляющийся остров Святой Елены. Погруженная в свои мысли, она не заметила приблизившегося к ней человека, пока он не заговорил:
— Тоскливая местность, — произнес граф де Бальмен. — Думаю, что, пробыв здесь несколько дней, вы, так же как и я, несказанно рады, что больше не вернетесь сюда.
— Вы! — невольно вырвалось у нее.
— Именно так. Я ведь говорил вам, что намереваюсь отправиться в Рио, не правда ли?
— Я и не предполагала, что вы это всерьез, — откровенно призналась Джулия.
— Должен сказать, и для меня самого это было несколько неожиданно. — Он направил окуляр подзорной трубы на Лонгвуд. — Насколько я понимаю, вчера днем вас принимал император, — продолжал граф.
— Да, это так.
— Как я завидую вам, — сказал он, с треском складывая трубу.
— Возможно, по возвращении вам представится такая возможность. — Джулия поправила соломенную шляпку так, чтобы она закрывала ее лицо.
— А вернусь ли я? Сомневаюсь. На мой взгляд, на острове не осталось ничего достойного внимания.
Его загадочный тон встревожил Джулию. Она резко повернула голову.
— То есть?
— Я имею в виду, что там нет вас, — ответил он с улыбкой.
Последнее показалось ей недостаточно убедительным, тем не менее Джулия сказала:
— Невежливо обращаться так с замужней женщиной. В любом случае, мне казалось, вы сочли достойной интереса падчерицу леди Лоу.
— Вы весьма наблюдательны, — заметил он, прищурившись, — а также, несомненно, умны.
— И совершенно невосприимчива к лести, — со смехом ответила она.
Несмотря на эту милейшую болтовню, чувствовалась напряженность, и у Джулии не было ни малейшего желания продолжать. При первой же возможности она поспешила в свою каюту. Вопреки ее ожиданиям, граф Александр де Бальмен ничем не выдал своей осведомленности на протяжении восемнадцати сотен миль пути к берегам Южной Америки.
Последующие несколько дней Джулия скрупулезно подгоняла одежду Робо на императора. Панталоны требовалось ушить в талии и сделать значительно длиннее. Это оказалось нетрудно, поскольку еще в Лондоне предусмотрительно приглашенный портной заранее подготовил все необходимое. И все же ей пришлось повозиться, так как Наполеон был недостаточно терпелив для роли манекена, а Ред далеко не так искусен в роли мальчика, снимающего мерки.
Как только с этим было покончено, судно попало в полосу плохой погоды. Порывы дождя и ветра следовали один за другим, и впервые в жизни Джулия пала жертвой морской болезни. Она почти не могла есть, стала невероятно чувствительна к запахам, а нервы ее совершенно расшатались. Ей было ненавистно бесконечное движение фрегата вверх-вниз по волнам и казалось, что путешествию не будет конца. Все это усугублялось еще и перспективой того, что по приезде в Рио им сразу же предстоит повернуть назад и проделать долгий морской путь обратно в Европу.
Ред был очень предупредителен с ней в эти дни, однако не вполне понимал, что ей нужен покой. Ей были противны и вода с уксусом, и бульон, и кофе, и чай, и шоколад.
— Пожалуйста, — просила она, сглатывая желчь, стоявшую в горле. — Я ничего не хочу.
— Но нужно же что-то поесть, иначе вы умрете с голоду. Я принесу вам бульон с сухарями и посижу рядом, пока вы съедите хоть немного.
— Я выброшусь за борт, — предупредила Джулия, — или брошу сухарь вам в голову!
— Хорошо. — В голосе его прозвучало что-то подозрительно похожее на смех. — Стакан лимонада?
— Не могу, — ответила она содрогаясь.
— Сможете, если будете пить маленькими глотками!
— Ну хорошо, — произнесла она со вздохом. — Но если мне станет хуже, имейте в виду, я предупреждала.
Ред присел на край койки, пристально глядя на нее.
— Джулия, — медленно произнес он, — вы уверены, что дело в морской болезни?
— Что вы хотите сказать?
— Вы уверены, что вас не беспокоит утренняя тошнота?
— Почему вы спрашиваете об этом? — Она постаралась придать голосу беспечность.
— Я заметил маленькие перемены в вашем теле. Вы, должно быть, тоже их заметили.
— Если да, хотя я этого не утверждаю, — быстро сказала она, — какое вам до этого дело?
Ред медлил с ответом, и она подняла голову. По его лицу пробежала легкая тень, невидящим взглядом он уставился на свои руки, плотно сжав губы.
— Что значит какое дело? Весьма странный способ выражаться.
— У нас вообще странный брак.
Тень усмешки тронула его губы, но он не ответил. Джулия отвернулась.
— Выходит, я права. Ребенок не входит в ваши планы.
— Не правда. Было бы крайне глупо не предвидеть такой возможности. Ребенок — вполне естественное следствие того рода деятельности, которому мы предавались последние недели.
— Но мысль об отцовстве вас не радует. Почему?
— Я объясню, если вы честно ответите на мой вопрос. А сами вы будете счастливы?
Ей хотелось зарыдать, обвинив его в непонимании причин ее несчастья. Одна вдали от дома, без родных и друзей, во всем, от куска хлеба до каждого лоскутка одежды, зависимая от мужа. И от какого мужа! Человека, который воспользовался ее слабостью, чтобы вынудить ее на брак без любви, а потом обманом заманил в постель! И теперь, как следствие этого, она, возможно, станет матерью. Могло ли все это, вместе взятое, помноженное на месяцы плавания, усугублявшего ее дурное самочувствие, служить поводом для счастья?
— Вот видите! — сказал Ред, не услышав ответа. — Все не так просто, как кажется. Мы привыкли сдерживаться, и вы, и я. Даже в наши самые интимные моменты вы не принадлежите мне полностью, а я не могу открыться вам. Мне кажется, вы просто боитесь, что касается меня — причины иные, но результат тот же. Не надо! — произнес он, увидев, как она поднесла руку к глазам. — Не терзайтесь сомнениями и не тревожьтесь. У вас еще будет время узнать, как я отношусь к ребенку и всему прочему, когда наше дитя родится.
Нагнувшись, Ред поцеловал ее в лоб и вышел. Лимонад он прислал со стюардом, а сам вернулся только поздно ночью. Пытаясь раздеться в темноте и натыкаясь на вещи, он разбудил ее. Причина его неловкости стала понятна только тогда, когда он упал рядом на койку и мгновенно уснул, едва коснувшись головой подушки. От него сильно пахло бренди.
В тот день, когда «Давид» приблизился к голубой конической горе, — которую моряки называют Сахарной головой, вовсю сияло весеннее тропическое солнце. Подобные жидкому аквамарину, волны залива ударялись о белые стены города под названием Рио-де-Жанейро. Неподалеку просматривались четкие белые линии стоявшего на якоре «Си Джейд».
Им нельзя было долго задерживаться в Рио. Наполеон, естественно, стремился побыстрее пересесть с британского корабля на «Си Джейд». Для него радость ощущения земной тверди омрачалась опасностью быть узнанным кем-нибудь из расположенной в городе французской колонии. Многие из них входили в состав его кабинета министров, двора. И как бы он ни желал встречи с ними, еще рано было обнародовать его чудесное спасение от медленной смерти на острове Святой Елены. Хотя они долго бороздили морской простор, британских кораблей — зловещего знака провала спектакля — вокруг видно не было. Фортуна пока улыбалась им и не стоило искушать ее без необходимости.
Джулия не сомневалась, что Ред тоже хотел побыстрее пересесть на другое судно и занять свое место на верхней палубе. Тем не менее он стоял рядом, пока его жена прощалась с остальными пассажирами, в том числе и с сардонически улыбавшимся графом де Бальменом. Затем Ред покорно сопровождал ее по Рио — шумному южному городу.
Они наняли маленький экипаж, и Джулия, охваченная хозяйственным рвением, внезапно начала покупать наименее скоропортящиеся фрукты про запас. Затем они отправились в небольшое кафе, где, не обращая внимания на глазеющих на них хозяев, не привыкших к тому, чтобы их заведение посещали женщины, чудесно закусили острой пищей с обилием специй, по которой Джулия так соскучилась. После пресной английской кухни на борту «Давида» она казалась необычайно вкусной, отличаясь от корабельной как небо от земли.
Они посетили цветочный базар и старую церковь, затем побродили по скверам и площадям. По возвращении на корабль Джереми Фри, первый помощник, проследил за погрузкой их багажа и препроводил на борт джентльмена, путешествующего с ними. Его поместили в каюте мсье Робо и отца Джулии. На сей раз первый помощник остался в своей каюте: вещи Джулии отнесли в каюту капитана. Торпам не оставалось ничего лучшего, как, насладившись теплой водой в медной ванне Реда, отправиться спать.
Через двадцать четыре часа, когда они уже были далеко от берега, Джулия сидела в обеденном салоне, обмениваясь шутливыми репликами с Редом, императором, Джереми Фри и вторым помощником О'Тулом. Вдруг дверь распахнулась. Полагая, что это стюард, она не повернула головы, пока Ред, сидевший напротив двери, не вскочил на ноги, опрокинув стул.
— Де Груа, — холодно сказал он. — Какого дьявола вы здесь делаете?
Это и в самом деле был Марсель де Груа. В сюртуке горчичного цвета с медными пуговицами размером с блюдце, надетом поверх серо-белых панталон, он медленно пробирался к свободному месту за столом.
— Сначала вы отплываете без меня из Лондона, — пожаловался он, — а теперь не зовете к обеду. Что еще мне предстоит вынести?
— Держите язык за зубами! — приказал Ред.
— Кто этот человек в скверном сюртуке? — спросил Наполеон. — Откуда он?
— Ваше величество! Я не узнал вас, — притворно произнес де Груа, отвешивая императору грациозный поклон.
— Вы не ответили ни на мой вопрос, ни на вопрос капитана, — холодно сказал Наполеон.
— Разрешите мне представиться, так как никто другой, похоже, не склонен помочь мне. Я Марсель де Груа, недавно из Нового Орлеана, член экспедиции, отправившейся много месяцев назад с целью вызволить вас из английской тюрьмы. Недомогание заставило меня задержаться в Лондоне, где и пришлось бы томиться в ожидании новостей, если бы мистер Фри любезно не пропустил меня на борт перед встречей в Рио-де-Жанейро.
— Простите меня, Ред, — сказал Джереми Фри, — но он заявил, что в противном случае он отправится прямиком к лорду Батхерсту. Я и раньше сообщил бы о его присутствии на борту, но он так затаился, что, боюсь, это совсем вылетело у меня из головы.
То, что Марсель отваживался находиться здесь, ухмыляясь и разыгрывая невинность, казалось Джулии не правдоподобным. Неужели он уверен, что тайна его маскарада в ночь ранения Реда не раскрыта? Или он думал, что, поскольку на него не жаловались, его вероломство забыто?
— Я понял, мистер Фри, — сказал Ред! — Тем не менее сообщите рулевому о возвращении в Рио и, соответственно, выберите новый курс.
— Стойте! — воскликнул Марсель, когда Джереми поднялся. — Вы уверены, что это мудро? Я, как уже намекал мсье Фри, несколько болтлив. Захочет ли император молниеносного распространения слухов о его освобождении?
Наполеон Бонапарт встал.
— Вероятно, вы хотите назвать цену вашего молчания, мсье де Груа?
— Естественно, ваше величество! Я буду нем как рыба, если мне разрешат остаться с вами до конца великой авантюры.
Император бросил проницательный взгляд на де Груа, затем повернулся к Реду.
— Что вы можете сказать об этом человеке? Почему вы намерены высадить его?
— Он… Это личное дело, ваше величество, — наконец ответил Ред.
— Не вопрос лояльности?
— Нет, ваше величество.
— Видимо, он неразборчив в средствах. Вопрос в том, опасен ли он?
— Да! — не выдержала Джулия, и голос ее прозвучал слишком резко. — Он трижды преступник, виновный в попытке изнасилования, а также в попытке похищения и убийства.
Желваки Реда заходили при этом публичном обличении Марселя, столь явно выдающем его жену.
— Однако если это всего лишь попытки, то он не такой уж опасный негодяй, — заключил Наполеон.
— Ему не везло, только и всего. Но это доказывает, насколько далеко он способен зайти.
— Ваше величество, я протестую! — воскликнул де Груа.
Император не обратил на него внимания, в раздумье глядя на Джулию.
— Наилучшим компромиссом, позволяющим сэкономить массу времени и сил, было бы повесить его.
— Это самое разумное, что я услышал за сегодняшний вечер, — одобрительно произнес О'Тул.
— Ваше величество! — прокаркал де Груа.
— Но это невозможно, — сказала Джулия, глядя широко раскрытыми глазами на неподвижное лицо императора.
— Почему нет? Вы утверждаете, что этому человеку нельзя доверять. Наш добрый капитан не хочет иметь его на борту. Нам всем нежелательно терять время на возвращение в Рио, несмотря на его обещание молчать.
— Ваше величество! Я проглочу язык. Это была пустая угроза, ради того, чтобы получить место на корабле. — Де Груа переводил взгляд с Джулии на императора; его лицо в свете фонаря выглядело бледно-зеленым.
Джулия взволнованно повернулась к Реду. Как можно распоряжаться чужой жизнью! Ред, казалось, не замечал волнения жены. Брови его сосредоточенно сдвинулись, он неотрывно смотрел на Наполеона, как будто пытаясь найти объяснение такому экстраординарному решению. Джулия снова взглянула на императора.
— Повесить его ради нашего удобства было бы варварством. Мы не можем брать на себя функции закона!
— Интересная точка зрения. Как правитель Франции я создавал законы. Я провозгласил себя императором, высшей властью, для сотен тысяч людей. Мои слова, мои идеи приобрели силу закона. Разве эту власть можно отторгнуть от меня, как мой трон и мою страну? Разве здесь и сейчас мои слова не закон?
— С такой верой в себя вы вправе решить судьбу этого человека, — сказала Джулия, глядя прямо в глаза императора.
— Джулия! — вскричал Марсель. — Как вы можете быть такой жестокой? У меня и в помыслах не было обидеть вас.
Прочитав в ее глазах беспощадность, он упал на колени перед императором.
— Ваше величество, умоляю!
Наполеон взглянул на него, отвернулся и презрительно скривился.
— Ради него прерывать обед? Довольно. Пусть остается, но не смеет попадаться на глаза и сидит в каюте до последнего дня. Не стоит оскорблять чувства мадам Торп его видом.
Марсель не стал дожидаться новых унижений. Вскочив на ноги и рывком поклонившись, он выбежал из комнаты. Прежде чем за ним закрылась дверь, Джулия перехватила полный бешенства взгляд, яростно брошенный им через плечо.
Солнечные дни следовали один за другим, ветер благоприятствовал, по небу двигались облака, похожие на вату. Казалось, можно бесконечно плыть по безбрежному морю к далекому горизонту.
Нездоровье, которое Джулия приписала морской болезни, не исчезло, несмотря на хорошую погоду. На исходе второго месяца она призналась себе, что действительно беременна и в самом деле должна родить. Хотя в образе новорожденного, которого можно любить, держать на руках, было немало очарования, она находилась в подавленном состоянии. Джулия никогда не отличалась робостью, но теперь ее посещали самые мрачные фантазии. Кроме того, тягостная атмосфера на корабле, вызванная незримым присутствием Марселя, сильно подавляла ее. Ред, обнаружив, что его временное отсутствие привело к разболтанности команды и беспорядку на судне, часто бывал занят, стараясь исправить положение. Джулия нередко часами оставалась одна. В такие минуты ей казалось, что Марсель бродит где-то рядом, раздевая ее глазами и вынашивая мстительные планы с единственным человеком, не гнушавшимся его обществом, — кривоногим корабельным хирургом доктором Гастингсом.
Однако Марсель решительно избегал встреч с Наполеоном Бонапартом. Джулия не знала наверняка, понимает ли император ее положение, но он часто приглашал ее побродить по палубе. Когда он шагал рядом, сложив руки за спиной, их беседа затрагивала вопросы теологии и теории навигации, философии и женской моды. Наполеон интересовался всем и был хорошо осведомлен в большинстве областей. Отличный собеседник, он обладал острым умом и цепкой памятью, в которой хранились десятки анекдотов, развлекавших Джулию часами. В целом он был невысокого мнения о женском уме, считая, что турки, создавая гаремы, нашли правильное решение проблемы пола, но Джулия не чувствовала никакой снисходительности по отношению к себе. По некоторым признакам она догадывалась, что император считал ее привлекательной, но он всегда был очень щепетилен, как в обществе, так и наедине с ней. Одним из немногочисленных удовольствий, доступных на борту, считалась ванна. В обязанности стюарда Реда входило перетаскивание ванны из одной каюты в другую. Для устранения излишних неудобств, связанных с подогревом воды во время приготовления обеда, Джулия купалась поздно вечером. Это позволяло ей посидеть подольше в теплой, душистой воде. Однажды, когда Джулия предавалась подобному невинному удовольствию, в каюту вошел Ред.
— И как я не догадался раньше, где ты пропадаешь.
— Не знаю, — ответила она, — ты вообще не замечаешь, чем я занимаюсь в последнее время.
— Моя дорогая Джулия, я недостаточно внимателен?
Его тон заставил ее насторожиться. Она посмотрела на Реда и уловила знакомое сверкание ярко-синих глаз. По мере приближения к экватору погода становилась все более жаркой и душной. Ред отказался от сюртука, галстука; его льняная рубашка была расстегнута до пояса. Постоянное пребывание на палубе усилило загар его и без того бронзовой кожи, а зубы контрастно сверкали белизной.
— Не могу сказать, что я совсем лишена внимания, — откликнулась она наконец.
Движения судна превратили ванну Джулии в маленький океан, подверженный приливам и отливам. Вода поднималась и вновь откатывалась, то омывая ее шею, то обнажая грудь. Эта картина, казалось, заворожила Реда. Он наблюдал за ним, расстегивая манжеты и снимая рубашку.
— Я полагал, что император более или менее развлекает тебя, — сказал он почти наобум.
— Да, более или менее, — откликнулась она без особого энтузиазма.
— Значит, ты не страдаешь из-за отсутствия собеседника?
Джулия пожалела, что завела этот разговор, но теперь отступать было поздно.
— Пожалуй.
— Я так и думал. Я видел, что Джереми, освободившись от дежурства, несколько раз играл с вами в пикет. Поэтому, вероятно, вы не нуждаетесь в обществе.
— Очевидно, нет, — ответила она, краем глаза наблюдая, как Ред садится на койку и снимает сапоги.
— Так в чем же еще? — вслух размышлял он. — Неужели в том, что связано только со мной? В уроках кораблевождения, например?
— Вряд ли, — тряхнув влажными локонами ответила Джулия. — Меня просто тошнит от кораблей и навигации.
— Не сомневаюсь, моя дорогая, — сказал он. — Но, кажется, тебя тошнит от всего, не так ли? Скажи, как ты себя чувствуешь в данный момент?
— Неплохо. — Она слегка пожала плечами. — Мой желудок выдержал почти неделю. Но я не могу отвечать за него при питании одной жареной рыбой.
Он коснулся пальцами глубокой ложбинки между ее грудями.
— Было очень плохо? — тихо спросил он.
— Я же выжила, — ответила она, стараясь придать ответу легкость.
— Да. И стала еще красивее и желаннее, чем я могу вынести, при всем моем старании щадить тебя.
Это была правда, он старался. Его выдержка вызывала у Джулии удивление и благодарность, но вместе с тем рождала беспокойство, что она теряет свою привлекательность в его глазах.
— Я знаю, — сказала она, задержав дыхание, когда его рука скользнула в воду, прошлась по гладкой поверхности ее живота до талии, затем поднялась вверх, к груди.
— Это нежное, зрелое совершенство я просто не в силах вынести спокойно. Я нуждаюсь в тебе, как нуждаюсь в еде и питье, ты моя самая главная награда и величайшая мука, и ты будешь, я думаю, моим самым ужасным наказанием.
Он не дал ей возможности ответить, крепко, до боли, поцеловав в губы. Ред ласкал в воде ее шелковистую кожу, касаясь бедер, скользя между ними. Поцелуй его становился все глубже, язык с мягкой настойчивостью коснулся ее неба. Джулия почувствовала, как сердце забилось чаще. Она обхватила его за шею, привлекая к себе.
Сильным рывком Ред поднял ее на ноги. Достав полотенце, он обернул им жену и медленно вытер каждый изгиб ее фигуры, прежде чем отнести на койку. Их тела и губы слились в трепещущем блаженстве. Ее кожа, мягкая и влажная, пахла лавандовым мылом, его — жесткая и загорелая, — морской солью. Они не спешили. Нежно лаская друг друга, они дошли до кульминации, приближаясь к грани безумия, и тогда он приподнялся и проник в нее, медленно и настойчиво, углубляясь все дальше и дальше. Волны чувственного наслаждения охватили Джулию. Он долго оставался без движения, затем, когда она пошевелилась, начал едва заметные, легкие толчки. На мгновение потеряв сознание от удовольствия, Джулия сжала его руки. Дыхание словно обожгло ее, ресницы распахнулись, и темно-янтарные глаза встретились с его глубоким синим взглядом, погружаясь в неизъяснимое, почти болезненное наслаждение.
В размеренном движении, древнем, словно море, окружавшее их, они ринулись в бездонную глубину чувственного экстаза. Корабль любви уносил их все дальше и дальше в нарастающий прилив страсти, который окатил любовников с головы до ног, оставив наконец в бессильном и бездыханном единстве.
Ее золотистые волосы на мгновение закрыли ей лицо. Ред осторожно убрал их, перебирая пальцами этот сверкающий шелковый поток.
— Джулия, — прошептал он, ласково прижимаясь губами к тонкой коже ее век. Задыхаясь от нежности, он крепче обнял ее, словно опасаясь, что стоит ему разжать руки, и она исчезнет из объятий.
— Ред, что с тобой? — спросила она, поглаживая его мускулистые плечи.
— Ничего, — ответил он, но голос его прозвучал невнятно и кольцо рук разжалось нескоро.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роковой шторм - Блейк Дженнифер



интересная книга только жаль нет в продажи
Роковой шторм - Блейк Дженниферольга
27.03.2011, 8.20





Отзывов по роману мало, что значит его мало читают. А роман бесподобный и захватывающий. Здесь и любовь и приключения так тесно переплетены, что невозможно оторваться. Главные герои достойны друг друга. Советую к прочтению.
Роковой шторм - Блейк ДженниферВ.З.,66л.
4.02.2014, 9.27





Ну не бред ли! Бездарная компиляция, надергали и из " Анжелики" и откуда только можно. Гюльнара, свет моих очей, блин!
Роковой шторм - Блейк ДженниферЕлена
4.02.2014, 16.31





Роман оставил неоднозначное впечатление. Немного напрягло, что героиня уж настолько неземной красоты, что прям ну все мужчины ее хотят - от матросов, до шейхов, а герою ее вечно из-за этого приходится выручать. И, на мой взгляд, не стоило соединять в одном романе 2 разные истории, 2 разных сюжета, а то получилась сборная солянка - вроде и про Наполеона, и про Восток. Это не очень понравилось. А уж конец и вовсе не впечатлил, какой-то он скомканный, невыразительный. С натяжкой 8/10, но перечитывать не стала бы.
Роковой шторм - Блейк ДженниферЯя
25.03.2014, 13.32





Нормально,читать можно.7.
Роковой шторм - Блейк ДженниферДиана
18.05.2014, 10.56





Мне понравилось, особенно вторая часть, люблю романы про восток.
Роковой шторм - Блейк ДженниферМилена
9.12.2014, 18.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100