Читать онлайн Полночный вальс, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полночный вальс - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.84 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полночный вальс - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полночный вальс - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Полночный вальс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

Роберт выпрямился, его темно-синие глаза настороженно смотрели на мертвенно бледное лицо Амалии.
— Боже мой! — бросилась к ней Хлоя. — Ты выглядишь так, словно тебя ударили!
Нечеловеческим усилием воли Амалия заставила себя вяло улыбнуться.
— Перегрелась на солнце, наверное, — выдавила она с трудом.
— Что-что? Где? — моргала Мами спросонья, но, увидев Амалию, успокоилась: — А, это ты, chere! Ну, подойди же ко мне и расскажи, чем занималась сегодня?
— Да-да, сейчас… — Амалия чувствовала, что ей необходимо побыть одной, хотя бы минуту. Ухватившись за ничтожный повод она пробормотала: — Пойду вымою руки… простите. Я… я просила принести кофе. Надеюсь, вы останетесь, к-кузен Роберт?
Окинув Мами и Хлою каким-то странным затравленным взглядом, Амалия так и не смогла встретиться глазами с человеком, который стоял у колонны. Она быстро прошла в конец галереи и поднялась наверх. Амалия не помнила, как пересекла холл, как рывком отбросила дверь в свою комнату, как ворвалась внутрь и остановилась словно вкопанная. Какое-то время она не могла прийти в себя: щеки горели, в висках стучало, мысли путались. Спустя минуту Амалия заставила себя подойти к умывальнику; руки предательски дрожали, когда она наливала из кувшина воду. Амалия машинально взяла полотенце, украшенное мережкой, и стала медленно вытирать мокрое лицо. Из зеркала на нее смотрело растерянное лицо с широко распахнутыми изумленными глазами.
«Нет, этого не может быть, — думала Амалия с отчаянием. — Это просто невозможно, немыслимо!»
Однажды Амалия уже ошиблась, приняв голос Роберта за голос мужа. Это произошло в первый день ее знакомства с кузеном в гостиной Мами. Поэтому напрасно она расстраивается: просто у них очень похожие по тембру голоса. И все-таки, ошибалась она или нет?
Амалия отбросила полотенце и посмотрела на дверь, ведущую в спальню мужа. Решительно, боясь передумать, она раздвинула двери и вошла в комнату Жюльена.
Плотные занавеси на громадных французских окнах не пропускали свет. В комнате царил полумрак. Жюльен лежал на животе поперек кровати, простыня сбилась и прикрывала поясницу и ноги. Он спал без ночной рубашки, и Амалии показалось, что она видит красноватую полоску от пояса кальсон.
Звук скользящей двери, вероятно, разбудил его, потому что, когда Амалия подошла к кровати, он с трудом открыл один глаз, но, увидев ее, быстро закрыл.
— Жюльен, проснись! — Амалия слегка потрясла его за плечо.
— Да, chere, — ответил он хриплым спросонья голосом.
— Когда ты вернулся вчера вечером? — спросила Амалия, облизнув пересохшие губы.
Он сладко потянулся, переворачиваясь на бок, чтобы устроиться поудобнее, и, подперев голову рукой, наморщил лоб, обдумывая ответ. Наконец сказал:
— Я не помню… Однако будить человека столь странным вопросом и ожидать, что он ответит, не сделав маленького глотка cafe au lait, чтобы прийти в себя, по-моему, бесчеловечно.
— Кофе принесут, если ты скажешь, как долго ты еще оставался в городе после нашего отъезда и чем занимался вчера поздно вечером?
— Это допрос, моя дорогая? — спросил Жюльен, всматриваясь в бледное лицо жены. — Я вчера вел себя неприлично?
Амалия отрицательно покачала головой, смущенно потупившись.
— Я обидел тебя?
— Нет-нет! — ответила она поспешно.
— Возможно, я сказал что-нибудь лишнее, чего не следовало говорить? — настаивал Жюльен, приподнимаясь на подушках. — Если это так, то извини меня, дорогая. Боюсь, вчера я немного перебрал.
Амалия взглянула на мужа и уловила в его глазах тревогу.
— Мне не показалось, что ты был хоть сколько-нибудь пьян, — сказала она в замешательстве.
— Ты льстишь мне, chere. Порой я веду себя как остолоп. Если я тебя чем-то обидел, извини. Клянусь, я этого не хотел.
Его слова прозвучали искренне и убедительно. Голос казался низким и все еще хриплым. Но был ли это тот самый голос, ответить определенно Амалия не могла.
— Ты помнишь хоть что-нибудь из прошлой ночи? — спросила она с надеждой.
— Немного, — усмехнулся он плутовски.
Эта таинственная многозначительность окончательно развеяла ее сомнения. «Конечно, это был он!» — мысленно решила Амалия, а вслух спросила:
— Почему же ты сбежал от меня?
Вопрос вырвался сам собой и, был неожиданным как для него, так и для нее самой. Жюльен нахмурился, в его прищуренных глазах, казалось, промелькнула всепонимающая мысль:
— Ты имеешь в виду после… — Он замялся, подыскивая нужное слово.
— Да, после! — пришла ему на помощь Амалия.
— Я хотел избавить тебя от ненужных эмоций. Утром многое видится по-другому. И потом, за годы холостяцкой жизни я привык, честно говоря, спать один.
В последних словах мужа Амалия уловила иронию. «Если он действительно прошлой ночью был пьян, — подумала она, — то лучше бы таким и оставался».
— Прошу прощения, что разбудила. Если хочешь спуститься, то Роберт внизу. Мы как раз собирались пить кофе.
— Думаю, я выпью кофе здесь, наверху, и без моего драгоценного кузена, — произнес он медленно.
— Как хочешь, — кивнула она, поворачиваясь к двери.
— Амалия?
— Да?
— Нет, ничего, — сказал он сдавленным голосом и бросился на постель, зарывшись головой в подушки.
Позвонив Тиге, Амалия переоделась в платье из бледно-желтого поплина с кринолином и вернулась в нижнюю галерею. Она, кажется, сумела взять себя в руки и теперь выглядела деятельной и даже веселой. К концу ланча появился Айза, он принес рисунки с черепахами. Амалия подтолкнула мальчика вперед, чтобы он показал свои творения не только Роберту, но и всем остальным. Айза немного робел, особенно перед Джорджем, который присоединился к компании чуть позже, но сразу же успокоился, когда англичанин искренне рассмеялся, оценив шутку мальчугана.
Несколько раз Амалия ловила себя на том, что ее взгляд невольно останавливался на Роберте. Сам Роберт никакого интереса к ней не выказывал. Он беззлобно посмеивался над Джорджем и его прудиком с черепахами или подтрунивал над своей тетей за то, что она задремала, пропустив кульминацию монолога Хлои. Ничуть не смущаясь, мадам Деклуе объясняла это долгими бессонными ночами, которые ей приходится проводить в раздумьях о проблемах семьи и дома. Амалия корила себя за мысли, будто такой мужественный человек как Роберт мог выдавать себя за Жюльена только для того, чтобы попользоваться женой своего кузена. У Роберта и без того был достаточно большой выбор красивых женщин, о чем рассказывала ей Хлоя и в чем Амалия ни секунды не сомневалась. Кроме того, Жюльен всегда входил к ней из собственной спальни. Не мог же ее муж, человек гордый и самолюбивый, участвовать в столь кошмарном заговоре! «Нет-нет, это абсурд! Бред какой-то!» — ужаснулась Амалия собственным мыслям о том, что предательство это началось не вчера, ведь мужчина, лишивший ее невинности, и мужчина, с которым она провела ночь в беседке, был одним и тем же лицом. В этом-то она была абсолютно уверена: те же объятия, те же поцелуи, та же невероятная, ни с чем не сравнимая нежность. Воспоминание о странной реакции на случайное прикосновение Роберта, которое легко объяснялось с позиции заговора, Амалия отбросила сразу, как не имеющее связи с происходившим. Спокойнее было думать, что это всего лишь нервный срыв. Иные мысли смущали да и, что говорить, унижали ее.
Поэтому, когда Роберт поднялся, чтобы откланяться, Амалия на его вежливый поклон ответила легким кивком, но руки не подала. Она стояла и задумчиво смотрела, как он целует в щеку Мами, как торопливо обнимает Хлою, прощается за руку с Джорджем.
Появление гостей отвлекло Амалию от подозрений и глупых мыслей. В тот вечер на дорожке, ведущей к дому, появилась повозка. Первым из нее вышел мсье Калло — плотный почтенного вида мужчина с благородной сединой. Он помог спуститься четырем дамам: сестрам Одри, мадам Калло и дочери Луизе. Чета Калло, вернувшись из очередного вояжа, собиралась провести несколько дней, а то и недель на природе, прежде чем приступить к делам в городе.
Жюльен сам встречал гостей. Особое внимание, оказываемое им мсье Калло, было продиктовано прежде всего интересами дела: гость осуществлял закупку практически всей продукции, производимой на плантации «Дивная роща». Жюльен не особенно интересовался тем, как растет сахарный тростник, но прибыль, получаемую от урожая, считать любил и умел. На нижнюю галерею приказано было подать джулеп
type="note" l:href="#FbAutId_12">12
для мужчин, eau de sucre
type="note" l:href="#FbAutId_13">13
и оранжад для дам. Но дамы, не желая участвовать в скучных разговорах о купле-продаже, с бокалами прохладительных напитков в руках удалились на верхнюю галерею,
Время, приличествовавшее для обычной светской беседы, давно истекло, но дамы не обсудили и половины важных проблем. Хлоя и Луиза посмеивались над доносившимися до них с другой стороны галереи обрывками фраз типа: «У него такое благородное лицо!», «А какие манеры?!» или «…от страха мурашки по телу… он встречался со своим соперником не меньше четырнадцати раз и всегда был готов пролить кровь первым…» Амалия пыталась завязать разговор с мадам Калло, но скоро поняла, что той нужен только слушатель. Чем-то она напоминала жирного надутого индюка. Не прошло и двух часов с момента их приезда, как мадам Калло весьма категорично заявила, что Сан-Мартинвиль — дикая провинция; что Жюльен выглядит несчастным, но не настолько, чтобы достаточно энергичная жена не сделала из него человека; что рабы на плантации намного хуже тех, что живут в городе… Мадам Калло одарила Амалию рецептом оранжада собственного приготовления, в который, как выяснилось, необходимо добавлять больше опия; попеняла, что на подносе с десертом нет ее любимого послеобеденного лакомства — цукатов с фиалковым ароматом; заявила, что место Айзы не у ног хозяйки, а во дворе, где бы он мог следить за цыплятами, которые то и дело забегали с заднего двора на парадное крыльцо.
Скрип лестницы под тяжелыми мужскими шагами возвестил о приходе избавления. Так думала Амалия и ошиблась: Жюльен, увлеченный деловой беседой, не только пригласил мсье Калло и сопровождавших его дам на ужин, но и послал фургон за их вещами и слугами, чтобы они могли спокойно переночевать в доме.
Ужин прошел на удивление спокойно. Главной темой стало обсуждение жизни на острове Дернир (верховая езда, пикники, прогулки по берегу моря, собирание ракушек, музыка и танцы в местном отеле). Мадам Калло, как ни были полезны морские ванны, весьма скептически отнеслась к идее купания для дам и выразила обеспокоенность штормами. Мсье Калло с аппетитом уплетал в чудовищных количествах черепаховый суп, ветчину, индейку под устричным соусом, свежую зелень с измельченным куриным яйцом под шубой из мелко нарезанного бекона, картофель с петрушкой, мамалыгу и разные сладкие кремы. Ко всем блюдам предлагался большой выбор красных и белых вин. После десерта подали мадеру, а к ней — финики, изюм и миндаль. В продолжение всего ужина мсье Калло предпочитал еду беседе, заметив, правда, что скромная деревенская пища, предложенная Амалией, напоминает лукуллов пир. Он очень высоко отозвался о винах из запасов мсье Жюльена и дал себя уговорить остаться после ужина на глоток бренди — с пинту, не больше.
Пришло время размещать гостей на ночлег. Все комнаты на втором этаже дома были заняты, за исключением «кельи», поэтому Амалия решила переночевать там, а супругам Калло предоставить свою спальню. Однако мсье Калло запротестовал: многозначительно подмигнув Жюльену, он заявил, что очень хорошо понимает молодоженов и не хочет им мешать, что они с мамочкой переночуют в маленькой комнате и будут этим довольны. Торговец так настаивал, что Амалии не оставалось ничего другого, как согласиться и даже поблагодарить за понимание. Хотя о каком понимании могла идти речь, если супруги будут ходить через спальню всякий раз, когда им нужно войти в свою спальню или выйти из нее.
Проще всего решился вопрос с пожилыми дамами: они разместились в комнате Хлои по соседству с гостиной мадам Деклуе. Хлоя и Луиза устроились в одной из комнат мансарды. Решив кое-как проблему ночлега (одну ночь в конце концов можно потесниться), Амалия распорядилась приготовить всем постели.
Прошел день, другой, третий, а гости и не собирались уезжать. Прошла неделя. Поначалу Жюльен поднимался рано и развлекал мсье Калло выездами на плантацию, сахарный завод и просто на природу. Для этого были задействованы повозка и прогулочная баржа «Зефир». Однако к середине недели, когда Жюльен понял, что торговцу приятнее всего сидеть на галерее с бокалом джулепа, он вернулся к своему обычному образу жизни. Но мадам Калло была куда более стойкой натурой. Она сопровождала Амалию во всех ее поездках, используя малейшую возможность высказать единственно правильную точку зрения по любому вопросу — от приготовления желе до наказания рабов. Хлоя и Луиза целыми днями о чем-то шептались, вызывая неудовольствие Джорджа, который весьма удачно подготовил грунт для высадки экзотических кустов и теперь увядал сам, не слыша слов восхищения.
Чтобы разрядить обстановку и немного передохнуть, Амалия посоветовала юным леди совершить в сопровождении конюха верховую прогулку по окрестностям и по пути навестить Роберта: тогда ему волей-неволей придется взять на себя часть забот о юных особах.
Но и не такие планы терпели фиаско. Девушки вернулись часа через три, но не одни, а с Робертом, которого они пригласили на ужин: кроме того, у них возникла замечательная идея устроить в один из ближайших вечеров суаре
type="note" l:href="#FbAutId_14">14
, приготовлением к которому могла бы заняться Амалия.
Вежливый поклон Роберта, его пристальный взгляд и многозначительная пауза, когда он здоровался, напомнили Амалии о ее глупых подозрениях и заставили покраснеть. Она поняла, что Роберт был более наблюдательным, чем это могло показаться с первого взгляда. Теперь Амалия не сомневалась, что он обратил внимание на ее подавленность прошлый раз, хотя и не знал всех причин такого ее состояния. Чувствуя свою вину перед ним, Амалия на этот раз была приветливее и добрее.
Они столкнулись на нижней галерее. Девушки отправились к себе наверх переодеваться, хотя до ужина было еще далеко. Единственным свидетелем их встречи стал Айза, тенью следовавший за своей госпожой.
Глубокая складка на переносице придавала темно-синим глазам Роберта выражение затаенной грусти.
— Вы действительно не возражаете, если этот вечер я проведу у вас? Возможно, вам это неприятно? Скажите, и я исчезну.
— Не говорите так! — остановила его Амалия. — Вы же знаете, как мы всегда рады видеть вас здесь. Кроме того я, кажется, исчерпала все темы, которые могли бы заинтересовать наших гостей. Не хотите помочь мне?
— Нужна свежая кровь? — усмехнулся Роберт.
— Да, что-то вроде того, — поморщилась Амалия.
— Кое-что о ваших гостях я уже слышал от виноградарей на плантации. Многое Хлоя порассказала. Она, между прочим, проговорилась, что это вы предложили мадемуазель Луизе проведать меня.
— Прошу прощения, если это причинило вам неудобства, — растерялась Амалия.
— Неудобства — это мягко сказано, — улыбнулся Роберт. — У меня холостяцкое хозяйство, которое совершенно не приспособлено для приема гостей, особенно дам. Мне, знаете ли, и предложить-то им, в смысле угощения, нечего. Ну, да ладно… Если это вам помогло, я рад.
Но полезность Роберта этим не исчерпывалась. За несколько часов он стал душой компании: старушек засыпал комплиментами, нашел тему деловой беседы с мсье Калло, заставил потерять дар речи Луизу, которая уловила в его случайно брошенных взглядах больше затаенной чувственности, чем привыкла пробуждать в представителях сильного пола. И главное — Роберт полностью контролировал мадам Калло. С дотошностью стряпчего он переспрашивал и уточнял каждое ее слово и добил окончательно, расписав преимущества ведения хозяйства своей экономкой. Роберт не имел возможность помешать проведению суаре, но настроить семейство Калло и обеих Одри на то, что это будет прощальный вечер, ему, кажется, удалось.
Появление Роберта напомнило Амалии, что со дня приезда гостей Жюльен перестал приходить к ней в спальню. Она объясняла это тем, что чета Калло, находясь в «келье», могла в любой момент прошествовать через ее комнату. И все-таки Амалия боялась, что своим вторжением и учиненным допросом она разрушила хрупкие отношения с мужем.
Амалия была признательна Роберту за поддержку и добрые слова. Она искренне сожалела, что он уезжает в «Ивы», но взяла с него слово вернуться через два дня и принять участие в суаре. Укладываясь спать, Амалия попыталась прикинуть, что нужно сделать в первую очередь: составить и разослать с кучером приглашения, приготовить стол, позаботиться о музыке, привести в порядок дом и подумать о собственном наряде.
Амалия впервые выступала в роли хозяйки, поэтому волновалась и хотела успеха. Безусловно, Роберт сумеет занять гостей, а Жюльен оживит общество одним своим присутствием, но ей хотелось и другого: чтобы ее вклад в этот праздник был замечен. Амалия заснула с мыслью об истинно эпикурейском ужине, на котором будут подавать на стол нечто такое, что приведет мсье Калло в полное изумление.
Рано утром следующего дня, задолго до восхода солнца, Амалия побывала в коптильне, в кладовых и на складах. В прохладном полумраке подвалов она осмотрела длинные ряды девятифунтовых головок сахара, бочонки с мукой, банки с оливковым маслом, бутылки с бренди и виски. Отодвинув в сторону коробки со свечами — по двенадцать дюжин в каждой — и мылом домашнего приготовления, Амалия осмотрела полки, заставленные бутылками вина, а потом перешла к шкафам с сушеными и консервированными фруктами, разного рода солениями и маринадами. Удовлетворенно кивнув, она направилась в столовую. Айза, чуть поотстав, ковылял следом. Пропустив мальчика вперед, Амалия заперла дверь и прошла в нижнюю лоджию, чтобы в тиши, без помех произвести кое-какие расчеты.
Постепенно дом оживал. Пробежал Тиге с медным тазиком для бритья. Это означало, что Жюльен уже встал. Кивнув камердинеру мужа, Амалия закончила записи, собрала бумаги и сунула их в карман фартука, надетого поверх платья, а потом направилась вверх по лестнице.
У двери в комнату Жюльена она с удивлением заметила плотную фигуру Патрика Дая, который, казалось, только что вышел оттуда и теперь что-то перебирал в руках. Присмотревшись, Амалия поняла, что он держит увесистый сверток и пересчитывает золотые монеты.
— Я могу вам чем-нибудь помочь, мсье Дай? — спросила она подчеркнуто сухо.
Надсмотрщик был настолько поглощен своим занятием, что не сразу сообразил, что слова эти обращены к нему. Голова его дернулась, а рукой Патрик попытался прикрыть монеты, спешно ссыпая их в кожаный кошель, который тут же упрятал глубоко в карман. Достав из того же кармана складной перочинный ножик, он начал как ни в чем не бывало вычищать грязь из-под своих желтых от табака ногтей.
— Нет, мадам Деклуе, — расплылся он в своей нагловатой улыбке, — лично вы ничем не можете помочь, по крайней мере, ничем таким, что могло бы меня заинтересовать.
Губы его кривились в усмешке, а в глазах затаилась настороженность. Амалию передернуло от этих слов, но она сдержала себя.
— Вы хотели видеть моего мужа?
Легкое удивление на последнем слове не произвело ожидаемого эффекта.
— Я только что разговаривал с ним, — процедил сквозь зубы Патрик, складывая и пряча в карман свой нож.
— Тогда не смею отвлекать вас от дел, мсье Дай.
— Фу-ты ну-ты, какие мы, однако, гордые, — протяжно пропел он, упирая руки в бока и медленно озирая ее всю с головы до пят. Наконец его глазки-буравчики нацелились на резко вздымавшуюся от гнева и возмущения грудь Амалии. — Вы, конечно, такая женщина, которая могла бы соответствовать…
— Я нахожу ваше поведение оскорбительным, мсье Дай. Вам лучше уйти.
— Да-да-да, ну просто хозяйка поместья! А что вы будете делать, если я не уйду? Скажете вашему мужу? Ах, напугали! Я дрожу от страха. Сильно вам помогло это в прошлый раз?
Амалия сжала кулаки в карманах фартука, готовая наброситься на наглеца. Она ощущала позади прерывистое дыхание Айзы, который, поглядывая по сторонам, как бы ища помощи, пятился к деревянному сундуку, где хранились старые вещи.
— Если вы думаете, что Жюльен оставит без внимания оскорбление своей жены, то вы сильно ошибаетесь.
— Вы в этом уверены? — рассмеялся надсмотрщик. — Вы считаете, что Жюльена Деклуе интересует, что происходит с его собственной женушкой?
От этих слов Амалию будто током ударило. В порыве ярости она уже готова была влепить наглецу звонкую оплеуху, но, опомнившись, избрала другое оружие.
— Я его жена, мсье Дай, именно жена, а не девственная женушка, как вы изволили выразиться, — сказала она весело. — И если вы считаете, что это ничего не значит для моего мужа, то вам еще многое предстоит узнать.
Лицо надсмотрщика вытянулось от удивления, затем он издевательски хохотнул:
— Значит, в конце концов распечатали кадушку? Плохо мое дело! А я-то собирался утешить вас как-нибудь. Но и сейчас не поздно дать вам представление о том, что вы теряете.
Надсмотрщик потянулся к Амалии, пытаясь схватить ее и прижать к себе. Его горячие влажные губы обслюнявили уголок ее рта. Вскрикнув от отвращения и ярости, Амалия попыталась вырваться. Она извивалась, выворачивалась и отбивалась, как могла, но его цепкие сильные пальцы стиснули ее руки и не отпускали от себя. Амалия попыталась пнуть обидчика, но из-за своих огромных юбок лишь слегка коснулась его.
Дальнейшие события развивались с невероятной быстротой. Сначала она услышала грохот захлопнувшейся крышки, а потом частые свистящие удары хлыста, опускавшегося на спину надсмотрщика.
— Отпусти! — кричал Айза, угрожающе размахивая хлыстом, который он вытащил из сундука. — Отпусти мою хозяйку!
Удары сыпались один за другим — на спину, плечи, по бокам.
Патрик оттолкнул от себя Амалию, так что она отлетела в сторону, сильно ударившись о перила. С нечеловеческим воплем надсмотрщик набросился на мальчика, вырвал из его рук хлыст и врезал кулаком по щеке так сильно, что завертевшись волчком, негритенок ударился о стену и осел на полу.
— Я тебе покажу, черномазый ублюдок, что значит ударить белого человека! — взревел Дай, замахиваясь хлыстом на мальчика.
— Не позволю! — Амалия повисла на руке надсмотрщика, впиваясь ногтями в его тело.
Патрик хотел было отбросить ее, но неожиданно дверь спальни распахнулась, и на пороге появился хозяин.
— Бог мой! Что здесь происходит? — Жюльен замешкался в дверях, поправляя пояс халата. На шее у него висело мокрое полотенце, которым Тиге смягчал ему перед бритьем кожу, лицо раскраснелось от горячей мыльной воды, а волосы растрепались.
Амалия выпустила руку Патрика и отступила назад.
— Этот человек оскорбил меня, он набросился на меня и ударил Айзу, который пытался меня защитить. — Дрожащими пальцами она подоткнула выбившуюся прядь волос.
— Он… что?! — спросил Жюльен, и в его глазах появился недобрый огонек.
Патрик нервно рассмеялся.
— Я лишь хотел научить ее кое-чему, хозяин, — ухмыльнулся он.
Жюльен взмахнул рукой так стремительно, что звук от удара тыльной стороной ладони по лицу надсмотрщик услышал раньше, чем почувствовал. От такой затрещины голова Дая откинулась назад. Патрик потрогал ушибленное место, почувствовав, как кровь сочится из разбитой губы, и яростно заскрипел зубами.
— Моя жена… — произнес Жюльен почти ласково, отчего каждое его слово напоминало удар хлыста. — Моя жена не нуждается ни в чьих наставлениях, тем более в ваших, Дай. Попробуйте прикоснуться к ней еще хоть раз, и я убью вас.
— А вы ни о чем не забыли? — В голосе Патрика прозвучала явная угроза.
— Может быть, вам хотелось бы напомнить мне об этом на дуэли? — Глаза Жюльена налились кровью.
— Да нет, обойдусь.
— Возможно, в интересах будущего правильнее было бы навязать вам этот поединок силой, хотя не велика честь драться с человеком, который, по всей вероятности, не является джентльменом.
Надсмотрщик облизнул пересохшие губы.
— Я не занимаюсь дуэлями. Это противозаконно.
— Закон закрывает глаза на многое из того, что происходит в этом штате, mon ami
type="note" l:href="#FbAutId_15">15
, — улыбнулся Жюльен, — или же выполняет свои обязанности столь неспешно, что, пока шериф появится на месте происшествия, там уже никого не будет.
— Я мог бы сказать кое-что…
— Но вы не скажете по той простой причине, что в этом нет необходимости, не так ли? Ну, а пока вам следует извиниться перед мадам, моей супругой, и перед ее маленьким защитником.
— Черта с два! — взвыл Патрик.
— Вот как?! Тогда…
Не очень вникая в суть мужского разговора, Амалия повернулась к Айзе. На щеке мальчика разрастался синяк, а на затылке появилась заметная шишка, но глаза сверкали торжеством. Амалия помогла ему подняться, и малыш крепко сжал ее руку. Она взглянула на обоих мужчин и поняла, что угроза, сорвавшаяся с уст Жюльена — это серьезно. Они стояли друг против друга, напряженные, с ненавистью в глазах. Патрик первым не выдержал этого безмолвного поединка. Он сделал шаг в сторону Амалии и, опустив голову, отрывисто бросил:
— Я забылся, мадам Деклуе… Я надеюсь, вы и… мальчик… Забудьте мои слова.
Не ожидая ответа, надсмотрщик развернулся и вышел, прогрохотав сапогами по лестнице. Они видели, как он, опустив голову и сжимая кулаки, широкими размашистыми шагами уходил в сторону полей.
— С тобой все в порядке, ma chere? — в глазах Жюльена застыла озабоченность.
Амалии хотелось кинуться в его объятия, уткнуться в его широкую грудь, чтобы почувствовать себя в безопасности, но вместо этого она только кивнула.
Кажется, Жюльен понял ее состояние, но заговорил о другом.
— Если этот человек когда-нибудь осмелится просто взглянуть на тебя без должного уважения, скажи мне.
— Да, конечно, — согласилась она быстро.
— Может быть, немного отдохнешь? Приляг или выпей вина.
— Не стоит, — сказала она, а про себя подумала: «Хорошо, что он не поддержал мою минутную слабость и не позволил броситься ему на шею».
Амалия почувствовала, что силы возвращаются к ней, что дрожь проходит, и она вполне может держать себя в руках.
— Как хочешь, дорогая, — не стал он настаивать. — Если позволишь, пойду оденусь.
— Конечно. Я… Жюльен?
— Cherie? — обернулся он.
— Я хотела поговорить с тобой о завтрашнем вечере. Не знаю, как лучше развлечь гостей?
— Предоставь это мне. — Улыбка вновь осветила его лицо.
Амалия была счастлива, что разрешилась еще одна проблема. Она не двинулась с места, пока за Жюльеном не закрылась дверь, и только потом отвела Айзу в холл. Там она подошла к шкафчику со спиртным и налила себе и мальчику немного домашнего вина, чтобы снять стресс и расслабиться. С бокалом в руке Амалия вышла на галерею и остановилась, пробуя сладковатую жидкость. И тут ее осенило: «А не слишком ли привилегированное положение у надсмотрщика „Рощи“, что он в курсе всех семейных дел своих хозяев, включая и их интимную жизнь? Что-то за всем этим кроется… Иначе как объяснить тот факт, что, несмотря на вызывающее поведение Патрика и дикую ярость Жюльена, надсмотрщику не было указано на дверь?»
Амалии хотелось порасспросить мужа обо всем этом, но Жюльен как хозяин предстоящего торжества был занят двадцать четыре часа в сутки приготовлениями; кроме того, с момента злополучной стычки он стал как бы отдаляться от нее, хотя справедливости ради надо заметить, что охлаждение наступило раньше — с того момента, как он перестал наносить визиты в ее спальню. Амалия надеялась, что перед началом суаре выдастся свободная минутка, чтобы переговорить с глазу на глаз, но мадам Калло, которая намеревалась покинуть «Дивную рощу» рано утром следующего дня, задергала всех своими сборами: то ей нужны коробки и упаковочная бумага, то необходимо что-то постирать или погладить. Суета служанок и слуг, готовивших своих господ к празднику, когда всем требовались корыта, бельевые веревки, утюги и утюжки, захваченные в единоличное пользование обслугой мадам Калло, вызывала напряжение, постоянные размолвки и даже ссоры, которые приходилось улаживать. За несколько часов до начала праздника выяснилось, что не хватает еды, напитков и даже столовых приборов. Однако, Амалия, окрыленная тем, что назавтра все гости разъедутся, готова была разрешить самые, казалось бы, неразрешимые проблемы.
Пришло время подумать и о собственном туалете. Амалия, которая не придавала этому особого значения, собиралась надеть что-нибудь из того, что подвернется под руку. Лали, относившаяся к своим обязанностям серьезно и творчески, выложила для примерки одно из платьев, купленных Жюльеном в дни медового месяца в Новом Орлеане. Амалия прикинула его перед зеркалом и поняла, что лучше не придумаешь: синий шелк мягко обволакивал фигуру; талия мысиком сужалась в одну точку; широкая за счет драпировок юбка была отделана строченой оборкой, что придавало осанке царственность; но главным украшением туалета оставался кружевной воротник с продернутой сквозь него синей муаровой лентой, который освежал букетик темно-красных болотных розочек — придумка Лали. Точно такой же букетик она вплела Амалии сзади в волосы, гладко забранные со лба и уложенные тяжелым узлом в форме восьмерки на затылке.
Когда Амалия была причесана и одета, Лали с гордостью оглядела свою работу. Амалия понимала состояние девушки, которой приходилось соперничать с опытными камеристками мадам Калло, следившими за веяниями капризной моды. Она похвалила ее и поблагодарила за помощь.
Марта и ее помощницы на кухне также удостоились благодарности хозяйки. Ужин, предложенный гостям с соседних плантаций и из Сан-Мартинвиля, был выше всяких похвал. Выбор огромный: два вида супа, две смены рыбы, три смены мяса, несметное количество овощных закусок, салатов, солений и маринадов, разные сорта хлеба. Гвоздем программы и украшением меню стала запеченная особым способом индейка с начинкой из мяса шести разных птиц — блюдо времен Древнего Рима. Готовилось оно так: семь тушек разных птиц слегка обжаривали и очищали от костей; затем голубь становился начинкой перепела, перепел вместе с голубем начинкой гвинейской курицы, курица — утки, утка — петуха, петух — гуся, гусь — индейки. Разнообразные специи придавали блюду изысканный аромат. Приготовленная таким способом индейка подавалась к столу нарезанной тонкими косыми ломтиками. Сервированные столы ломились от пирогов, пирожков, пирожных, печений, пудингов, запеканок, свежей черешни со взбитыми сливками и многого другого. Гости единодушно решили десерт отпробовать позже, ибо после обильного ужина требовался некоторый отдых.
Маленький оркестр из двух скрипок и банджо, составленный из музыкантов плантации, играл танцевальные мелодии. Для исполнения более сложных произведений к ним присоединялась Амалия, садившаяся за фортепьяно. После ужина холл превратился в большой танцевальный зал, для чего раздвинули по углам мебель и открыли огромные окна и двери на галерею и в лоджию. Начались танцы: рил
type="note" l:href="#FbAutId_16">16
сменялся входившим в моду свингом
type="note" l:href="#FbAutId_17">17
.
— Мадам, окажите честь! — галантно склонил голову Жюльен.
Он протянул руку и, не дожидаясь ответа, вывел даму из-за фортепьяно и закружил в туре вальса. Движения мужа отличали пластичность и элегантность: каждый жест, каждый поворот выверены, а чувство ритма — безупречно. Он вел даму легко, но уверенно, переходя временами на короткий шаг, чтобы ей было удобно. Жюльен не просто чувствовал музыку, он сливался с ней, увлекая за собой даму, которой передавались его темперамент, его настроение, его мастерство. Амалия улыбнулась мужу, и на душе стало легко, усталости как не бывало. Танцуя с Жюльеном, она наблюдала за выражением его лица, пытаясь понять, сердится ли он еще за тот утренний визит, но ничего не обнаружила, и только в его глазах притаилась невысказанная боль.
Они танцевали снова и снова. Между прочим Амалия отметила, что Роберт уже в третий раз танцевал с Луизой, которая довольно бесцеремонно сжимала его пальцы своей цепкой ручкой. Она выглядела не в меру оживленной. Ее смех разносился по холлу, а движения были столь раскованны, что кринолин раскачивался и взлетал, открывая лодыжки над шелковыми бальными туфельками с маленькими, как бы срезанными каблучками. На удивленно-вопросительный взгляд Амалии, брошенный в его сторону, Роберт состроил уморительную гримасу и пожал плечами. Судя по всему его взгляды достигли цели, и бедная Луиза впала в любовный транс. Однако мадам Калло это не беспокоило, поощрительная улыбка не сходила с ее крупного белого лица.
С последними тактами музыки Роберт вернул раскрасневшуюся Луизу родителям и потерял к ней всякий интерес. Он решительно подошел к Амалии и Жюльену, стоявшим у открытого окна, и, склонив голову в полупоклоне, обратился:
— Прошу прощения, кузен, но не мог ли бы ты одолжить на время свою жену?
Амалия почувствовала, как напрягся Жюльен: на его лице появилась настороженность. Бросив взгляд на мужа, потом на Роберта и поняв, что необходимо разрядить обстановку, она насмешливо спросила:
— Неужели и вам нужна защита?
— Больше для того, чтобы кто-то спугнул гончую с моего следа, — улыбнулся Роберт. — Я чувствую себя зверем, которого загоняют в капкан.
— Гончая, видимо, женского пола? — спросил Жюльен, успокаиваясь.
— В самую точку!
— Вы могли бы приостановиться, чтобы обнять свою преследовательницу, — заметила Амалия, поигрывая веером.
— Благодарю покорно! — отшатнулся Роберт. — Еще один ее смешок — и я задушу эту…
— Сучку? — добавил Жюльен невозмутимо.
— Я этого не говорил, — возразил Роберт и, не дожидаясь разрешения, увлек Амалию в круг танцующих.
С непривычки Амалия ощутила легкое головокружение и слабость и, если бы не сильные руки партнера, которые несли ее по залу, она, наверное, не выдержала бы этого бешеного темпа. Взглянув на Роберта, Амалия почувствовала, как дрожь пробежала по всему ее телу, и отвернулась.
— Я должен принести свои извинения, — сказал Роберт хрипло.
— Я не спросил, хотите ли вы танцевать со мной? Если вам это неприятно, скажите безо всякого стеснения, и я отведу вас к Жюльену.
— Не будьте смешным! — рассмеялась Амалия. — Почему бы мне не танцевать с вами?
— Не знаю. Возможно, теперь моя очередь спросить, не обидел ли я вас? — Голос Роберта стал совсем глухим, а дыхание участилось.
— Если вы намерены продолжать в том же духе, не стесняйтесь — у вас неплохо получается, — ответила Амалия. — Вы член семьи, и я прекрасно сознаю, как много вы делаете для «Дивной рощи». Я думаю, нет необходимости церемониться из-за мелких недоразумений.
— Конечно-конечно, — согласился Роберт. — Но вы так быстро и легко вошли в жизнь плантации, стали частью ее… Порой я забываю, что вы здесь недавно и, вероятно, не во всем успели разобраться.
— В этом вы абсолютно правы, — кивнула Амалия. Ее голос оставался спокойным, а улыбка неизменной. Казалось, Роберта это устраивало. И все же спустя какое-то время Амалия пожалела, что сама прекратила их разговор.
Случилось это во время перерыва в танцах. Гости решили подышать свежим воздухом, а заодно дать оркестру во главе с Сэром Бентом, первой скрипкой, передохнуть и чего-нибудь выпить.
Те, кто постарше, отправились в столовую отведать десерта, а молодежь с бокалами пунша прогуливалась по длинной верхней галерее, окутанной вечерней прохладой.
Амалия на какое-то время осталась одна. Чтобы освежиться, она вышла на лоджию и, расправив юбки, устроилась на сундуке с разным старьем. В какой-то момент Амалии стало неловко, что она оставила гостей без внимания, особенно тех, которые направились в столовую, но, вспомнив, что Мами внизу, а Жюльен в холле, она успокоилась: «Наверняка, этого достаточно».
Однако, услышав голос мужа, что-то громко объяснявшего, она встала и подошла к двери холла. Начиналась забава, придуманная Жюльеном, — что-то вроде игры в жмурки. Правила были просты: один водит, в данном случае им решил стать Жюльен. Ему завязали глаза и предложили ловить остальных, которые разбредясь по углам, изредка подавали голоса. Придуманное Жюльеном новшество заключалось в том, что в комнате погасили все свечи, и, таким образом, положение всех играющих как бы уравнивалось. Итог обычный: пойманный платил фант и становился ловцом.
Мужчины веселыми криками одобрили новые правила, дамы повозмущались для приличия, но быстро согласились. Несколько пожилых матрон, оставленных наблюдать за молодежью, недоуменно переглянулись, но возражать не стали. Через минуту все было готово, и игра началась.
Не стоило большого труда преследовать Луизу, смех и хихиканье которой заглушали вскрики удивления, приглушенные проклятья, когда мужчины сталкивались в темноте или кто-нибудь натыкался на мебель. Некоторые предпочли забиться подальше в уголок и, затаив дыхание, переждать приближение Жюльена, который с вытянутыми вперед руками бродил по комнате. Но, как бы ни прятались игроки, как ни замирали, шарканье сапог и туфелек, шелест юбок и шуршание брюк выдавали их.
Амалия отвернулась, направляясь к боковой стене лоджии. Ей не хотелось участвовать в столь бессмысленной забаве, хотя вреда особого она в этой игре не видела. «Вряд ли мамашам понравятся эти жмурки, когда они обнаружат, что свет погашен. — Амалия почувствовала вдруг жуткую усталость. — Скорее бы заканчивался вечер, чтобы можно было юркнуть в постель и расслабиться».
Ее внимание привлек шорох. В слабом свете, проникавшем из столовой, Амалия увидела фигуру широкоплечего мужчины, который медленно приближался. «Значит, Жюльен заметил мое отсутствие, — улыбнулась она радостно. — Он ищет меня». Подобрав юбки, Амалия попятилась в угол. Он наступал на нее, медленно оттесняя туда, где было особенно темно. Наконец его руки, нежные и знакомые, обхватили ее, вызывая ответный трепет, прошлись по талии, спине, задержались на вздымавшихся полушариях груди.
— Амалия, cherie, я требую этого фанта, — прошептал он над ухом, и его губы прильнули к ее рту, обволакивая его медовой сладостью, вызывая ответное желание. Руки сжимали ее все сильнее, а жгучий поцелуй проникал в самую глубь рта, наслаждаясь ответной реакцией трепетного восторга и неукротимого желания отдаться ему тотчас и прямо здесь. Она вытянулась, прижимаясь к нему и ощущая, как пуговицы его жилетки впиваются в ее тело. От избытка чувств закружилась голова: не удержи он ее в своих объятиях, Амалия могла бы упасть.
Потом послышалось чирканье спички о коробок, и маленькое желтое пламя высветило их лица. Амалия стояла, зажмурясь от яркого света, ощущая рядом неподвижную фигуру мужчины, который одной рукой прижимал ее к себе, а другой держал затухающую спичку.
— Жюльен?!
Это был Роберт. В руке он держал повязку ловца.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полночный вальс - Блейк Дженнифер



Замечательная история с необычным сюжетом. Правда, аннотация к роману не совсем верна - муж сам поспособствовал сближению своей жены и кузена :)
Полночный вальс - Блейк ДженниферЕкатерина
19.08.2010, 13.14





Давольно интересная книга прочитайте не пожалеите
Полночный вальс - Блейк ДженниферОксана
16.08.2011, 11.22





Не очень понравился((((ожидала от этого автора большего...сложилось впечатление,что роман писался на скорую руку и по заказу издательства!сама идея интересна,но "скомканный" конец испортил все впечатления
Полночный вальс - Блейк ДженниферНадежда
3.02.2014, 20.01





Какой же хороший роман! Действительно,необычный сюжет.Читала целый день,забросила все дела,но получила огромное удовольствие!
Полночный вальс - Блейк ДженниферНаталья 66
28.09.2014, 19.58





Мне вспомнился один великолепный фильм, точнее одна фраза из него: — Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из-за любви к ближнему. Из-за любви к Родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются в небо и бросаются в самый ад из-за любви к истине. А что сделал ты из-за любви к девушке?rn— Я отказался от неё.rnНу или там: " но я другому отдана и буду век ему верна..."rnТак вот, здесь полет совсем не тот! Слово долг, благородство не имеют значение и смысла. .. История адюльтера жены и кузена мужа, оправданное половым безразличием супруга :-)
Полночный вальс - Блейк ДженниферЛюбовь, декоратор и мама
6.10.2014, 23.38





Роман понравился, но были моменты кот портили впечатление о романе в целом, конец не какой, жена не может отличить мужа от кузена, и т.д.
Полночный вальс - Блейк ДженниферМилена
6.12.2014, 10.46





Читала несколько раз, очень понравилась книга, красивые описания любовных сцен, без всякой грязи и ничего лишнего. Рекомендую почитать.
Полночный вальс - Блейк ДженниферОльга
3.01.2016, 20.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100