Читать онлайн Полночный вальс, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полночный вальс - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.84 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полночный вальс - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полночный вальс - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Полночный вальс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 17

Курортный остров Дернир, который американцы называли островом Крайним, был последним в цепи островов и рифов, защищавших западную часть побережья Луизианы от набегов морских волн со стороны Мексиканского залива. На востоке стражами выступали Чанделерские острова. Все эти архипелаги и отдельные острова типа Grande Тегте, или Великого острова, создавали неповторимый уголок земли. Мелководье и заболоченность берегов породили огромное количество бухт и заливов особенно в дельтах рек, по берегам которых располагались богатейшие в мире пахотные земли.
Именно здесь, среди островов, нашел приют Жан Лафитт, который и до, и после войны 1812 года пробивался сюда, чтобы захватить перспективные рынки сбыта. Его головорезы не раз приходили на помощь Новому Орлеану. Эти места с первых дней колонизации Луизианы служили прибежищем беглым преступникам и контрабандистам. А лет за восемь до описываемых событий острова западного залива облюбовали местные богачи, которые понастроили там вилл и коттеджей.
Началось все с рыбной ловли, которая велась как в заливе, так и в пресноводных бухтах. В течение ряда лет организовывались пароходные экскурсии для рыбаков, когда люди питались и спали на судне, а на островах ловили рыбу, устраивали пикники, купались, загорали. Вот тогда-то и обнаружились целебные свойства соленого морского воздуха: сюда приезжали лечить легкие, сердце, кожу, а потом заметили, что здесь не бывает эпидемии желтой лихорадки.
До того, как настало страшное лето 1853 года, когда болезни косили людей тысячами, на острове Дернир обитали в основном завсегдатаи этих мест, но с окончанием строительства железной дороги, соединившей затон Беф и Новый Орлеан, число посетителей увеличилось во много раз. Для удобства гостей была построена вполне приличная гостиница, прозванная впоследствии отелем Магга. Первой ее владелицей мыла мадам Пеке. Через какое-то время среди кучки домов местных жителей появилось несколько пансионов. Но настоящим украшением острова стали великолепные виллы местных богачей. Поговаривали, что группа инвесторов, выстроившая отель «Сент-Чарльз» в Новом Орлеане, собиралась построить здесь великолепный отель. Было придумано уже и название — «Попутный ветер». Предполагалось, что в новом отеле смогут разместиться до пятисот гостей одновременно.
Большинство крупных зданий размещалось в западной части острова. Строились они без всякого плана и напоминали пеструю толпу расталкивающих друг друга людей. Фасады домов выходили на залив, а тыльными сторонами они смотрели на маленькую речушку, впадавшую в бухту Виллидж. По ее берегам росли банановые пальмы вперемешку с дубами, которые когда-то образовывали здесь целые рощи. Кроны большинства деревьев были побиты и обломаны ветром. Иную растительность острова составляли дикие груши, кустарниковые пальмы да пожухлая трава.
Все западное побережье острова представляло собой огромный песчаный пляж кремового цвета. Тут и там виднелись торчавшие из песка ветви деревьев и обломки досок — трофеи зимних штормов, когда волны накатывали чуть не до середины острова.
Дважды в неделю, по четвергам и субботам к острову попеременно подходили пароходы «Стар» и «Майор Обри», которые привозили пассажиров, почту и продукты. Проходя через бухты Кейллоу и Виллидж, они направлялись прямо к пристани позади отеля Магти.
Амалия стояла на верхней палубе парохода «Стар», который вечером в третью субботу июля подходил к острову Дернир, и смотрела на все вокруг восхищенными глазами. Она столько слышала об этом райском месте и теперь все могла увидеть сама.
Прямо над пристанью на возвышении стояло двухэтажное здание отеля с высокой крышей, края которой были на уровне верхних наличников окон спален, выходивших на залив. По своей архитектуре здание маю чем отличалось от их дома в «Дивной роще»: те же дымоходы по одну сторону крыши, те же опоясывающие дом галереи и лоджии, опиравшиеся на столбы и колонны. На всех окнах были жалюзи. Широкие лестницы с фасадной и тыльной стороны здания, расходившиеся каждая на две более узкие, ведущие на галереи первого и второго этажей, напоминали гостеприимно распахнутые руки. На наполненной свежим морским воздухом галерее сидели группки людей, слово это была гостиная под открытым небом. Они о чем-то разговаривали, смеялись и радостно вдыхали чистый воздух; большинство мужчин держали в руках бокалы с напитками. Розовый свет угасающего заката бросал на лица людей причудливые тени, а обшарпанные стены окрашивал в мягкие серовато-голубые тона. С задней стороны отеля на столбе у лестницы висел колокол. С помощью таких колоколов на плантациях собирали всех рабов или извещали о каком-нибудь событии. Здесь, на острове, с его помощью оповещали отдыхающих, что еда готова.
Вокруг медленно подплывающего парохода сновали бесчисленные лодки, шлюпки и челны из выдолбленных бревен. В них сидели, развалившись, молодые люди и подростки; некоторые из них пытались с помощью легкого ветра обогнать судно. На пристани виднелись стайки мальчишек с удочками в руках, которые с успехом наблюдали и за приближающимся пароходом, и за самодельными поплавками из пробки.
Море в заливе было спокойным, и окрашенные заходящим солнцем в пурпур бирюзовые волны с барашками белой пены вяло набегали на берег. Несколько человек прогуливались вдоль моря, и ветер не оставлял без внимания юбки дам и сюртуки джентльменов. На дороге, идущей вдоль залива, показалась четверка молодых всадников; две дамы в великолепных платьях для верховой езды и шляпках с развевающимися вуалетками и перьями возглавляли кавалькаду. Они пронеслись мимо черепашьих загонов, участков моря и песчаного берега, огражденных прутьями, где покрытые панцирями рептилии дожидались своего часа стать супом.
Легкий вечерний бриз приятно освежал кожу, щекоча ноздри смесью самых разнообразных запахов: соленого моря, свежей рыбы, печеного хлеба, готовящихся из даров моря блюд, спелых фруктов, а также зловоний из свинарников и хибарок, разбросанных по побережью. Столь необычная смесь запахов свойственна только субтропикам с их теплым, влажным климатом, дающим возможность произрастать всему живому.
Улыбаясь собственным мыслям, Амалия повернулась к человеку, который стоял рядом с ней, и тут ее восторженное настроение стало угасать. На хмуром лице Роберта не было никакого интереса к происходящему; казалось, он всецело ушел в себя. С того дня, как они покинули Сан-Мартинвиль, Роберт стал для них попутчиком, сопровождающим, но не компаньоном. Амалия терзалась в догадках, чем вызвано его угрюмое настроение? Если это всего лишь игра на публику, то с этим можно мириться. А если это подлинное состояние его души? Сложившаяся ситуация тяготила ее ничуть не меньше, чем Роберта. Если бы не этот дурацкий обычай, предписывающий женщинам появляться на людях только в сопровождении мужчины, Амалия предпочла бы одиночество.
Взглянув на сидевшую в отдалении под тентом свекровь, Амалия поняла, что в ней возрождается интерес к жизни. Лицо старой леди было спокойным, в глазах светилось любопытство. Она с удовольствием смотрела на знакомые сцены, вдыхала полузабытый запах этих мест. Рядом с ней дремала ее старая камеристка. На такую уступку капитан пошел только из-за нездоровья мадам Деклуе, поскольку место слуг было на нижней палубе. Там находились Марта, Лали, Тиге и даже Айза; они дождутся, пока сойдут на берег пассажиры с верхней палубы, и займутся выгрузкой багажа.
Айзу за время всего пути по течению Теша до Атчафалаи, а потом девять часов, пока плыли морем, никто не видел и не слышал. Прислонившись спиной к бочонку с гвоздями, он с упоением рисовал все интересное, что попадалось на глаза. Вот и сейчас Амалия видела, перегнувшись через перила, только макушку его склоненной над блокнотом головы.
Путешествие обошлось без приключений. Реки и море были спокойными на протяжении всего долгого пути, а небо ясным, почти прозрачным. Ни капли дождя. Разнообразные пейзажи по берегам рек приятно ласкали глаз. Чаще всего встречались плантации, домики, окруженные апельсиновыми деревьями, магнолиями, дикой, китайкой и жасмином, а также леса, которые вызывали в памяти строки поэмы Лонгфелло о «лесе первозданном». Гигантские кипарисы, неприступными стражами стоявшие вдоль рек, сменялись дубовыми рощицами с вековыми деревьями в несколько обхватов толщиной, которые простирали свои ветви-руки над водой, создавая своеобразные зеленые галереи и туннели, по которым плыл пароход. Пассажиры, как могли, развлекались. Мужчины стреляли из ружей по крокодилам, всплывавшим на поверхность воды, и крупным белым аистам, которые задумчиво стояли на проплывавших у берега стволах поваленных деревьев. В заливе они попытались стрелять в чаек, преследовавших судно, но из-за качки редко попадали в цель Остальное время занимали карты, книги, разговоры и еда на свежем воздухе, который обострял аппетит. Кто-то из молодежи, узнав, что среди них есть скрипач, устроил на верхней палубе импровизированные танцы.
Амалия не пряталась в каюте, но и не пыталась присоединиться к какой-нибудь группе веселившейся молодежи, поскольку не знала, как ее примут, а главное, по причине продолжавшегося траура. В основном она читала вслух Мами, играла с ней в пикет или прогуливалась по палубе в сопровождении Роберта. Последнее могло бы стать куда приятнее, если бы она решилась объясниться, ибо их все еще разделяли недопонимание, обиды и взаимные подозрения.
— Наверное, надо взглянуть, как там Мами, — сказала она тихо.
— Да, — согласился Роберт, направляясь следом.
На какой-то миг Амалия попыталась уловить тайный смысл сказанного: то ли он согласился с ней, то ли осудил долгое невнимание к Мами, но потом решила, что глупо придавать особое значение каждому его слову и взгляду.
Но на душе было неспокойно. Их последний разговор, закончившийся размолвкой, снова и снова всплывал в памяти. Амалия, как бы она того ни хотела, не могла избавиться от сомнений и обид.
Для Мами Роберт стал незаменимым помощником, и это надо было признать. Он всегда оказывался рядом во время ее коротких прогулок по палубе, мог развлечь ее незатейливой беседой, обласкать комплиментами. И лишь по отношению к Амалии он сохранял сдержанность.
Пароход наконец остановился, ткнувшись носом в прибрежный песок. Матросы закрепили швартовы на причале, скинули на берег трап и пригласили пассажиров к выходу. Небольшая толпа встречавших приветствовала их появление. Послышались восклицания, радостные крики, восторженные объятия и дружеские похлопывания по спине.
Поскольку на острове не знали об их приезде, Амалия, шагая рядом с Мами, не смотрела по сторонам, выискивая знакомых, однако те объявились сами.
— Маман, да это же семейство Деклуе! И мсье Фар… Амалия подняла глаза и увидела Луизу Калло, которая стояла с открытым от удивления ртом. Она осеклась на полуслове, потому что мадам Калло дернула ее за рукав, давая девушке понять, что не следует так громко проявлять свои чувства. Жена владельца хлопковой фабрики окинула Амалию ледяным взглядом, слегка кивнула Мами и, не удостоив вниманием Роберта, потянула дочь за собой подальше от пристани, продемонстрировав на прощание вздувшиеся на ветру неряшливого вида темно-коричневые юбки.
Большинство людей не заметили этой сцены, но были и такие, которые с удовольствием пронаблюдали ее до конца, перешептываясь, прикрыв ладошкой рот и жадно следя за дальнейшим развитием событий. Походка Мами стала вдруг менее уверенной; Роберт, тихо выругавшись, стал взглядом искать какой-нибудь экипаж. Наконец, заметив единственную пустую повозку, стоявшую в отдалении, он начал проталкиваться к ней, раздвигая толпу широкими плечами; за ним двинулись гуськом все остальные. Роберт посадил тетю, пронаблюдал, чтобы вошла Амалия с Полиной, и объяснил кучеру, куда ехать. Сам он влез в повозку последним.
— Как же Айза, другие слуги, наш багаж? — забеспокоилась Амалия.
— Хороший повод, чтобы повозка вернулась за ними. Больше она не произнесла ни слова, хотя предполагала, что на вилле их ждет много работы: скорее всего, их встретит пустой дом с запахом плесени, огромное количество пыли и отсутствие на первых порах каких-либо удобств. Амалии хотелось побыстрее уехать с пристани, где столько пялящихся глаз и осуждающих взглядов. Почему-то ей казалось, что на острове все будет по-другому.
Вилла, как и все здания на острове, стояла на высоких сваях. Это был большой одноэтажный дом, который из-за своего месторасположения не бросался в глаза. Вилла состояла из шести комнат, расположенных по три с каждой стороны огромной залы, делившей дом пополам и соединявшей две галереи с фасадной и тыльной сторон дома; зала эта служила также удобной гостиной, продуваемой легкими бризами. К вилле примыкал вместительный сарай с сеновалом, где спали слуги и куда можно было попасть по внешней лестнице, построенной в стиле каджун, которая шла от галереи с тыльной стороны здания, и небольшой сад с выложенными кирпичом дорожками, который окружали различные хозяйственные постройки.
Роберт начал отпирать двери, затем снял засовы с тяжелых ставней с жалюзи, которые защищали дом во время зимних штормов. Он привычно распахивал их, закрепляя задвижками. Потом Роберт выдвинул на галерею кресла-качалки, разыскал и наполнил маслом несколько ламп, чтобы разогнать надвигавшуюся темноту, проверил бак для воды и систему наклонных желобов, закрытую кипарисовой крышкой на петлях. Он прекрасно ориентировался в доме, поскольку не раз приезжал сюда отдыхать вместе с Мами и Жюльеном.
Амалия устроила свекровь в одном из кресел на галерее и занялась приготовлением комнат. Для начала она раскрыла окна, чтобы проветрить помещение от застойного затхлого воздуха. Справа от залы находился холл для приема посетителей, в котором был единственный во всем доме камин. Из холла можно было попасть в библиотеку, которую чаще использовали как комнату для игры в карты, а затем в столовую, к которой примыкала небольшая кладовка. С левой стороны от залы находились три спальни, соединенные между собой для лучшей вентиляции дверными проемами. Такое расположение показалось Амалии не очень удобным. Молодая женщина не представляла, как она сможет уснуть, зная, что в соседней комнате находится Роберт, который встает очень рано и может в любой момент зайти к ней в спальню. Однако Мами разрешила проблему просто, заявив о своем желании спать посередине. Она распорядилась, чтобы вещи Амалии разместили в одной из крайних спален, выходившей на залив со стороны фасада. Старая леди сказала, что ее беспокоит шум прибоя и она не выносит соленой водяной пыли, которая залетает в открытое окно по ночам.
Повозка вернулась с Мартой, Лали, Тиге и Айзой, которые сразу же включились в работу. Чихая и кашляя, они выбивали многочисленные накидки от пыли, мыли и протирали помещения и вещи, двигали мебель. Марта приготовила на скорую руку ужин, который исчез молниеносно — так разыгрался на воздухе аппетит. Амалия с устроившимся у ее ног Айзой просидела какое-то время на галерее, слушая ворчливое бормотанье волн, омывавших песок и щемящий душу звук скрипки, доносившийся со стороны отеля, где продолжались веселье и танцы. Появившаяся из-за облака луна прочертила яркую дорожку света на воде, которая плескалась и пенилась, радуясь возможности показать себя во всем блеске.
Один за другим погасли огни на соседних виллах, а Амалия продолжала сидеть одна. Наконец она встала, глубоко вдохнула свежий морской воздух, потянулась до хруста в суставах и, потрепав верного пажа по черным упругим колечкам волос, отправилась спать.
Предполагалось, что Роберт только проводит их на остров, а потом вернется домой. Двум женщинам, живущим уединенно на своей вилле, ничто не угрожало в этом курортном месте, где все знали друг друга по многу лет. С ними оставался Тиге, который будет исполнять обязанности дворецкого, заботясь о том, чтобы дамы ни в чем не нуждались, а на столе всегда были свежие овощи, фрукты, мясо и рыба, если Амалии не захочется самой ездить за продуктами на рынок.
Однако «Стар» отплыл, а Роберт остался. В четверг к причалу подошел «Майор Обри», но и на этот раз Роберт и словом не обмолвился, чтобы упаковали его вещи. С утра до вечера он купался, загорал, плавал на небольшой парусной лодке вдоль берега или рыбачил с нанятой им пироги. Он снабжал кухню наисвежайшим сигом, помпано, мелкой камбалой, глупыми красноперками, барабулькой и жирными зелеными черепахами. Всю эту снедь Марта превращала во вкусную еду.
Роберт загорел и теперь в расстегнутой рубашке с закатанными до плеч рукавами напоминал пирата. Не хватало только платка на голове и трубки. Были дни, когда волосы его становились седыми от соли и слипшимися сосульками ниспадали на лицо.
Роберт уже не был так неприступен, хотя по-прежнему сторонился Амалии. Временами она ловила на себе его задумчивый взгляд и тогда с трудом сдерживалась, чтобы не броситься ему на Шею. Амалия часто вспоминала его поцелуи, его ласки, которые возбуждали в ней желание. В такие минуты глаза ее темнели, одежда казалась вдруг узкой и тесной, а веер из листьев карликовой пальмы ускорял свои движения.
Иногда среди ночи Амалия просыпалась и подолгу лежала без сна, слушая, как он ходит по дому. Порой ей хотелось подняться, подойти к нему, обвить шею руками и прильнуть губами к его чуть солоноватым губам. Амалия многое бы отдала за то, чтобы вернуть их тайные встречи, она тосковала по ним. Как вдова Жюльена она была обречена на долгое одиночество, а ей хотелось любви, любви сильной, страстной, чтобы испить ее сладостную чашу до дна. Распластавшись на постели, Амалия зарывалась головой в подушки, плотно закрывала глаза и затыкала уши, чтобы не слышать его шагов и не вспоминать о встречах с ним.
Однажды за завтраком Мами предложила отправиться на пикник к дубам.
Она уже говорила совершенно свободно, только иногда тянула гласные дольше обычного, так что со стороны выглядело, будто старая леди хватила лишнего.
Место, о котором говорила Мами, находилось на маленьком островке неподалеку от берега и напоминало дубовую рощу, окруженную со всех сторон водой; попасть туда можно было только во время отлива. Когда-то они любили отдыхать на островке: кроны дубов обеспечивали прохладную тень, которая была особенно приятна после жары и ослепительного блеска раскаленного песка на берегу. Роберт поддержал идею пикника, поскольку других планов у него не было. Быстро упаковали корзину с едой. Тиге послали за повозкой для Мами и парой верховых лошадей для Роберта и Амалии.
Айза присоединился к экспедиции в самый последний момент, юркнув в повозку Мами с карандашом в зубах и блокнотом под мышкой с таким видом, словно только его тут и ждали. Амалия рассмеялась, придерживая кобылу, которая пританцовывала под ней, и чувствуя спиной осуждающий взгляд Роберта. Что-то надо было предпринимать в отношении негритенка, но она не могла выносить его молящего взгляда, который на всех остальных совершенно не действовал.
День для прогулки выдался удачный: бриз приятно освежал кожу, аквамариновые волны весело плескались у ног. Повозка катила по мокрому песку, оставшемуся после отлива. Мами сидела прямо, словно натянутая струна, и зонтик раскачивался у нее над головой, Айза свешивался через край, стараясь все разглядеть и ничего не упустить, Тиге восседал на кучерском месте, двое всадников составляли эскорт экипажу знатной дамы. Картина рисовалась величественная. Навстречу им попались четверо всадников, которых Амалия видела в день приезда с палубы парохода. Они кивнули, вежливо улыбаясь, молодым людям, которые в свою очередь приветственно помахали им руками, но один из всадников не удержался, чтобы не оглянуться на скандальное семейство.
Тень дубравы манила прохладой, а раскинувшаяся зеленым ковром трава приглашала расположиться на отдых. Амалии начал надоедать песок, который прилипал к туфлям, набирался в одежду, проникал в дом. Тиге достал пакет с бутербродами и кувшин холодного домашнего пива, а сам отправился к лошадям, которых следовало остудить, прежде чем пустить пастись. Айза раскинулся на траве и, облизнув грифель карандаша, приготовился что-то рисовать. Роберт помог Мами выйти из экипажа и проводил к креслу, которое предусмотрительный Тиге поставил в тени развесистого дуба, потом вернулся к экипажу, чтобы помочь Амалии достать корзину с едой.
Рука Роберта слегка коснулась ее руки, когда она держала корзину. Амалии следовало отпустить корзину, передав ему, но она не смогла, пальцы вцепились в ручку так, словно их свело судорогой. Она ощущала запах свеженакрахмаленного столового белья и теплый аромат мужского тела. Его сюртук был распахнут. По настоянию Мами он перестал носить галстуки, предпочитая надевать рубашки с воротом апаш. Амалия видела, как из распахнувшегося ворота виднеются завитки курчавившихся на груди волос. Желание протянуть руку и провести пальцами по этим волосам, забраться под его рубашку и опуститься до самого пояса было настолько сильным, что закружилась голова.
— Позвольте мне, — пробормотал он, забирая корзину.
— Благодарю вас, — ответила она почти беззвучно. Амалия быстро отдернула руку, чтобы уйти. Неожиданно ее затуманенный взор встретился с внимательным взглядом Мами. Старая леди с нарастающим беспокойством наблюдала за ними. Когда все необходимое для пикника было расставлено, и каждый, выбрав желанное блюдо, мог насладиться едой, воцарилась тишина. Айза обсасывал куриную ножку, держа ее в одной руке, а другой что-то рисовал. Роберт, сидя на углу импровизированного стола, вытянул одну ногу вдоль разостланной на траве скатерти и, облокотившись на другую, согнутую в колене, задумчиво жевал бутерброд с ветчиной. Амалия, сидевшая под прямым углом к нему, вяло ковыряла картофельный салат, а сидевшая напротив них Мами ела с изысканной тщательностью холодные креветки и наблюдала за ними из-под опущенных ресниц.
— Моя дорогая, — обратилась старая леди к невестке, — похоже, ты скоро сваришься в этом черном платье. Мне кажется, ты должна начать купаться, как Роберт. Ты говорила мне как-то, что собираешься сшить купальный костюм. Где же он?
— Я так и не выбрала времени, — ответила Амалия.
— Думаю, сейчас с этим проблем нет.
Купальные костюмы, пользовавшиеся успехом у здешних дам, шились из бумазеи красного, зеленого или голубого цвета. Неподалеку в деревне жила женщина, которая зарабатывала шитьем таких костюмов из материала заказчика. Фасон соответствовал новому стилю в одежде, вводимому в моду известной госпожой Амалией Блумер, авторитет которой в этом вопросе становился все более непререкаемым. Костюм состоял из четырех элементов: просторных панталон, юбки, которая надевалась поверх панталон и была несколько короче, плотно облегающей блузки с круглым вырезом и рукавами до локтя и шапочки.
— Я не уверена, что смогу найти черную ткань, — сказала Амалия, стараясь скрыть охвативший ее соблазн. — Кроме того, купание в море вряд ли можно назвать достойным занятием для вдовы.
— Если ты будешь купаться вдали от чужих глаз около виллы, я не возражаю, — сказала Мами милостиво.
— Но черный…
— Неужели женщина, которая шьет костюмы, не сможет перекрасить голубую бумазею в черный цвет? — соблазняла ее Мами. — Наверняка у нее есть такая краска.
— Да, но я просто не знаю, — колебалась Амалия.
— Если ты боишься воды, то Роберт с удовольствием составит тебе компанию.
— Нет, я не об этом…
— Конечно, — сказал Роберт одновременно с ней.
— Значит, решено! — возликовала Мами. Разрываясь между желанием искупаться и чувством долга, Амалия ничего не сказала в ответ.
— Ты так добр, Роберт, что уделяешь нам столько времени, — заговорила Мами вновь. — Мы обе благодарны тебе, не правда ли, дорогая?
— Я делаю это с удовольствием, — ответил он искренне. Слушая его, Амалия пропустила момент, когда должна была поддержать свекровь своими уверениями. Мами осуждающе нахмурилась, прежде чем заговорить вновь.
— Я не хотела бы думать, mon cher, что ты жертвуешь своими собственными делами из-за… из-за этого неприятного инцидента на пристани в день приезда.
— Пусть это вас не беспокоит, — выдавил он улыбку для тети. — Я делаю лишь то, что доставляет мне удовольствие.
— Я довольна, если это так на самом деле, — ответила старая леди.
Была ли это двойная игра, Амалия не знала. Роберт, в отличие от нее, не изводил себя мучительными сомнениями. Недовольно глянув на тетю, он сказал.
— Не надо, тетушка Софи.
— Что? — спросила Мами удивленно, и взгляд ее был прозрачно ясен.
— Вы уже достаточно сделали, — произнес он.
По лицу старой леди пробежала судорога. Она уронила вилку и откинулась на спинку кресла, в котором сидела.
— Мами! — воскликнула Амалия, бросаясь к свекрови.
— Тетя Софи! — Роберт опустился на колено около кресла. Старая леди с трудом открыла глаза, потом подняла руку и сделала успокаивающий жест.
— Как вы оба беспокоитесь обо мне, — сказала она тихо. — Я знаю, что не заслуживаю вашей заботы и преданности. Подойдите, пожалуйста, ко мне поближе.
Они придвинулись и теперь стояли на коленях по обе стороны от ее кресла. Мами одной рукой взяла руку Амалии, другой руку Роберта и осторожно соединила их вместе у себя на коленях, а потом накрыла своей ладонью.
— Я задолжала вам обоим, — сказала она тихо, — задолжала неизмеримо много. Я поступила с вами неправильно, причинила горе, хотя, надеюсь, не такое, которое нельзя исправить. Единственным моим оправданием может стать то, что я состарилась и позабыла, что прошу слишком многого. Мне хочется сказать вам одну вещь, и больше об этом не будем говорить никогда. Мое раскаяние и моя благодарность стали теперь частью каждого моего вздоха, каждой моей молитвы. Вот и все, — заключила Мами.
Амалия посмотрела поверх их соединенных рук на Роберта. Он ответил ей долгим взглядом, в котором была горесть. Потом Роберт мягко высвободил свою руку и наклонился над Мами, чтобы запечатлеть на ее лбу благодарный сыновний поцелуй.
— Ни того, ни другого не нужно, — сказал он, поднимаясь с колен.
Амалия продолжала держать руку свекрови в своих руках.
— Не думайте об этом, — произнесла она с грустью.
Через три дня купальный костюм был готов. Примеряя его у себя в спальне, Амалия поражалась его достоинствам. Без сомнения, госпожа Блумер оказалась права. Носить одежду без жестких пластинок корсета или неуклюжих широких юбок и кринолина было намного удобней и полезней для здоровья женщины и к тому же безопаснее: меньше вероятность, что юбки могут загореться от открытого огня на кухне. Фасон был хорош еще и тем, что подчеркивал стройность ее фигуры. Одна проблема: неизвестно, как поведет себя дешевая ткань в воде?
Было обидно после стольких стараний видеть купальный костюм Роберта, который состоял из старых брюк с грубо отрезанными выше колен штанинами. У мужчин и в этом преимущество. Роберт ожидал ее на галерее, держа на плече скатку полотенец, которая не могла укрыть от ее глаз широкую с рельефными мышцами грудь, обнаженную настолько, насколько ей не приходилось ее видеть с той памятной ночи в Новом Орлеане. На миг у нее перехватило дыхание. Вскинув глаза, чтобы определить, заметил ли он ее взгляд, она, к своему удовольствию, отметила, что Роберт с интересом наблюдает за ней. Взгляд его синих глаз медленно скользил по очертаниям ее груди под черной бумазеей, по сужающейся к талии фигуре, которая потом пышно расходилась округлостями бедер под просторными панталонами.
— Вы… ты готов? — спросила она.
— Если ты готова.
Их глаза на миг встретились.
Роберт ни разу не прикоснулся к ней, пока они выходили из дома, даже тогда, когда спускались по лестнице. Конечно, совсем не обязательно поддерживать даму, особенно если на ней нет длинных юбок, в которых можно запутаться. Но то, что Роберт не предложил ей, хотя бы из вежливости, руки, было заметно. Никогда еще ее желание не было таким примитивным и таким сильным, как в эти минуты.
У самой воды Амалия подоткнула волосы под плотно надвинутую черную бумазейную шапочку, отделанную кружевом, сбросила шлепанцы и только после этого вошла в воду в черных вязаных чулках, которые защищали ее щиколотки от нескромных взглядов.
Прохлада воды и сила прибоя вызвали прилив необъяснимой радости: хотелось петь, танцевать, дурачиться. Какое-то мгновение она стояла, позволяя белым барашкам пены резвиться вокруг ног, играть с ее юбкой. Несмотря на освежающий бриз, прилетевший с далекого Юкатана, солнце нещадно палило. Ритмичные набеги волн напоминали биение крови в ее венах. На губах ощущался вкус соли. Ноги вязли в песке, который двигался в ритме прибоя.
Освежающе-ласковые объятия волн вызывали неведомые ранее чувства. Зачарованная ими, Амалия протягивала руки к волнам, накатывавшим на нее, и двигалась все дальше от берега навстречу бегущему к берегу водяному валу. Однако стоять на ногах становилось все труднее, но Амалия удерживалась над водой, и это ее веселило. С каждой новой волной ей приходилось подпрыгивать, чтобы не упасть от ее удара и не дать себя захлестнуть. Но вот вода подхватила Амалию и, к ее великой радости, потащила к берегу.
Тень легла на нее, когда она выкарабкалась из ласковых, но сильных объятий волны.
— Уже довольно далеко от берега, — крикнул Роберт, стараясь перекрыть шум моря. — Надо возвращаться.
Амалия повернулась, чтобы посмотреть на него, на его влажные, сверкающие в лучах солнца волосы, на капельки воды, застрявшие на бровях и ресницах, на темных от загара плечах. И в этот момент сильная волна налетела на нее, сбила с ног, окатила водой ее голову и потащила на дно, вжимая своей тяжестью в песок. Амалия выпрямилась, пробивая головой толщу воды и ища хоть какую-то опору для ног. Шапочка ее слетела и где-то потерялась, волосы разметались по лицу. Амалия откашлялась, расправляя непослушные пряди и стягивая их в тугой узел на затылке. Но тут подоспела новая волна, и Амалия вновь оказалась в железных объятиях стихии, которая перевернула ее, неся на своем гребне с разметавшимися по воде волосами, которые, как водоросли, обмотались вокруг нее и вокруг Роберта, стоявшего рядом.
Волны, налетавшие на них, подталкивали их тела друг к другу. Глаза Амалии щипало от соленой воды, в носу жгло, но она нашла в себе силы рассмеяться, глядя на мужчину, который обнимал ее прямо в воде.
Однако лицо Роберта оставалось хмурым. Он смотрел на ласковое сияние лица цвета персика в палящих лучах солнца, на трепетное вздымание груди, прекрасно очерченной мокрой бумазеей. Его бедра, прижимавшиеся к ней, напряглись буграми мускулов, и она почувствовала прикосновение его напрягшейся плоти, обжегшее ее жаром властного мужского желания. Объятия Роберта стали сильнее. В глазах читалось дикое, затравленное желание самца и самобичевание за несдержанность.
Амалия вздрогнула, отстраняясь от него. Роберт отпустил ее без сопротивления и, бросив еще один обжигающий взгляд, который ощупал все ее тело, удалился прочь, ныряя в волны. Он вышел из воды и пошел по песчаному берегу, потом бросился лицом вниз на горячий песок, закрыв голову руками.
Окатывающие ее волны успокаивали своей приятной прохладой. Минутное возбуждение прошло. Амалия еще некоторое время побарахталась в воде, а потом вышла на берег. Панталоны и юбка прилипли к телу, но Амалия стряхнула с них воду, хлопая материей себе по ногам и отжимая одновременно их по краям. Приведя в порядок костюм, она занялась волосами и только потом направилась к Роберту. Рядом с ним лежало полотенце. Амалия встала на него коленями, а другим стала вытирать лицо и сушить волосы.
— Тебе лучше вернуться домой, не то сгоришь, — сказал он срывающимся голосом.
— Да, — согласилась она, — так будет лучше. Больше в этот день Амалия его не видела, хотя слышала, как он вернулся, слышала, как ему готовили ванну, когда солнце уже погружалось в воду, и лучи заката освещали залив. Амалия надеялась, что Роберт не вернется к ужину. Мами немного устала и собиралась отдохнуть у себя в спальне, и им придется встретиться лицом к лицу за столом без нее, хотя именно она могла бы разрядить обстановку.
Читая свекрови после обеда книгу, Амалия не раз ловила на себе ее внимательный, изучающий взгляд, поэтому не могла отделаться от вопросов: видела ли свекровь их утреннее купание, и чего добивается Мами, пытаясь свести их вместе? Станет ли ее душе легче, если они поженятся? Свекровь не знала и не могла знать, насколько бесполезны были все ее ухищрения. Мами даже не догадывалась, что заявление Роберта о ночи перед дуэлью, которую он якобы провел в спальне у Амалии, было ложью, и что трагическая тайна ее сына встала теперь между ними.
Чтобы поднять себе настроение и успокоить внутреннюю дрожь, Амалия старательно нарядилась к ужину. Она надела черное шелковое платье, отороченное белым кружевом, с низким декольте и пышными рукавами. Юбка с кринолином была пошита в австрийском стиле с маленьким белым «передничком» на подоле, которому позавидовали бы на любом местном балу, так изящно он был выстрочен и так хорошо смотрелся. Сотворила это чудо портниха из Нового Орлеана, которая жила некоторое время в «Роще» и обшивала Амалию и Хлою в те несколько недель, что последовали сразу за похоронами. В таком платье и в Париже не стыдно появиться, хотя для виллы у моря оно выглядело несколько outre
type="note" l:href="#FbAutId_19">19
.
Но Амалия радовалась, что надела именно это платье, что Лали убрала ее волосы ниспадающим каскадом локонов, что сидела она за столом вдвоем с Робертом, который, похоже, вознамерился своими раздевающими взглядами смутить ее. На все попытки завязать разговор он давал односложные ответы:
— Был на рыбалке.
— ………
— Ничего не поймал.
— ………
— Никого не видел.
— ………
— Ни с кем не разговаривал.
Роберт представления не имел, кто еще отдыхал на острове, и по тону, которым он это говорил, можно было понять, что ему и дела до всего этого нет.
………
— Да, день был жаркий.
— ……….
— Нет, я не собирал ракушки в детстве и ничего в них не понимаю.
Наконец Амалия не выдержала:
— Если вам невыносимо скучно на острове, особенно в моем обществе, могли бы и не затруднять себя пребыванием здесь.
— Я остаюсь, потому что вынужден делать это, — сказал он, и в его синих глазах вспыхнула ярость. — Поскольку я запятнал ваше доброе имя, чего уже не исправить, я буду чувствовать себя виноватым всякий раз, когда какой-нибудь ловелас с бесчестными намерениями начнет приступать к прекрасной молодой вдове Жюльена Деклуе.
Амалия почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Ах, вот оно в чем дело! — воскликнула она с гневом.
— Да, именно в этом!
— К вашему сведению, я способна сама постоять за себя.
— В самом деле? — спросил Роберт.
— Если вы думаете, что я, позволив вам… прикоснуться ко мне, не могу отказать другому, то вы сильно ошибаетесь. — Теперь ее лицо пылало от обиды и негодования.
— Ни о чем подобном я и не думал, — возразил Роберт. — Просто я считал, что без мужского сопровождения вы будете беззащитны перед наглыми домогательствами праздно шатающихся джентльменов — особенно если у них появится повод, и они вообразят, что им отвечают взаимностью.
— Я весьма признательна вам, мсье, за лекцию о вероломстве особей мужского пола, но я хотела бы напомнить вам, что я не одна, со мной Айза и Тиге.
— И оба понесут наказание за то, что ударили белого человека.
— Потребовался бы весьма отважный чиновник, чтобы обвинить слуг в том, что они защищают свою хозяйку.
— Потребовались бы свидетельские показания, и гипотетический джентльмен, о котором идет речь, убедил бы всех присутствующих, что считал вас кем у годно, только не леди.
Амалию бесило, что он с такой легкостью разбил все ее доводы.
— Вопрос этот действительно гипотетический, как вы изволили выразиться. Никогда еще я не чувствовала себя в такой безопасности, как на острове Дернир.
— Чувствовать и быть в безопасности — вещи разные.
Эту странную пикировку прервал Тиге, который на правах дворецкого прислуживал за столом, а сейчас убирал со стола посуду и делал вид, что ничего не слышит, хотя говорили они на повышенных тонах.
— Сегодня такой приятный вечер. Возможно, мамзель пожелает, чтобы кофе подали на галерею?
Уход хозяев из столовой позволил бы Тиге быстрее убрать со стола, чтобы подольше погулять с Лали по берегу. Амалия знала об этих прогулках и всячески поощряла, и порой не звала служанку помочь раздеться перед сном. Вот и сейчас, разгадав маленькую хитрость Тиге, она с улыбкой сказала.
— Это было бы прекрасно.
Выйдя на воздух, Роберт прошел в самый конец галереи и стоял там, держась одной рукой за перила, а другой за шею, пока Тиге ставил поднос с кофе на плетеный столик. Он смотрел в направлении отеля, который сиял освещенными окнами, потом перевел взгляд на залив.
— «Стар» на этот раз сильно опаздывает, — бросил он через плечо.
«Неужели опять суббота?» — подумала Амалия. Это казалось невероятным. Она подошла к Роберту, и ее шелковые юбки прошелестели, сливаясь с шумом моря.
«Стар» был уже на входе в бухту Виллидж, колеса его бешено вращались, а из труб валил черный дым. Люди на верхней палубе прилипли к перилам, всматриваясь в темные очертания острова, огоньки домов, разбросанных по всему побережью.
— Что же могло его так задержать? — спросила Амалия, всматриваясь в силуэт приближающегося парохода. Казалось, она слышит шум его паровых машин.
— Возможно, какая-нибудь поломка в пути, — пожал плечами Роберт. — А может, поезд из Нового Орлеана опоздал.
«Все возможно, но, по крайней мере, пароход пришел. Такое не всегда бывает. Различные происшествия с колесными пароходами — дело обычное», — подумала Амалия, а вслух сказала:
— Кофе стынет.
Они молча потягивали горячий ароматный напиток. В окнах соседних вилл погасли огни, и только отель, несмотря на поздний час, по-прежнему светился. Амалия заметила, как
Тиге и Лали вывернули с тыльной стороны виллы и направились к берегу моря. Соленый морской ветерок приятно щекотал кожу, а волны успокаивающе шептали что-то о покое и вечности. Амалия почувствовала вдруг, как тело наполняется томительной негой. Ей очень хотелось знать, не испытывает ли человек, сидевший напротив, что-либо похожее?
В отеле продолжала играть музыка. Слышался ритм задорной польки. Начались танцы. Там, в огромной зале отеля, собрались люди, чтобы веселиться. Говорили, что немец-скрипач, который обычно играл на танцах, не имел себе равных в исполнении вальсов Штрауса. За это он стал местной знаменитостью и самым популярным гостем самого мистера Магга.
Наступила пауза, а потом вдруг запела скрипка. Она тревожила, ласкала, баюкала, заставляла слезы наворачиваться на глаза, а губы растягиваться в улыбке. Слушая эти волшебные завораживающие звуки, Амалия ощущала, как к горлу подступает комок. Невольно она вспомнила свой последний танец с Жюльеном на балу у Морнеев, его властную грацию и безупречное чувство музыки. «Бедный Жюльен, — подумала Амалия с грустью, — тебя бросили в реку, словно ненужную вещь. Был ли ты жив в ту минуту и умер, захлебнувшись водой? А может, тебя сбросили уже мертвым, когда на твоем бледном окровавленном лице уже лежала печать смерти?»
Амалия поднялась из-за стола и, подобрав юбки, бросилась к лестнице, чтобы выбежать на улицу. Она слышала, как Роберт окликнул ее, но не оглянулась и не остановилась, продолжая шагать к морю. Песок забивался в туфли, прилипал к юбкам, но Амалия не обращала на это никакого внимания.
Прежде чем Роберт догнал ее, она услышала за спиной его быстрые шаги и скрип песка. Он не пытался остановить ее, а, соизмерив шаги, шел рядом. Амалия взглянула на Роберта и остановилась. Он темной тенью стоял рядом, и Амалия ощущала, как от него исходит тепло, как он сдерживает себя, чтобы не наброситься на нее. Она почувствовала, как замерло, а потом бешено заколотилось сердце, и все тело охватила противная дрожь. Амалия стиснула зубы, чтобы он не услышал, как они отбивают дробь. Она хотела прогнать его, но не смогла. В отеле по-прежнему играла музыка.
— Можно? — спросил Роберт мягким, успокаивающим голосом. .
Он обнял ее за талию, привлек к себе, а потом начал двигаться плавным шагом вальса в такт долетавшей до них музыке. Они кружились по песку, кружились, как безумные, в гипнотическом сне, и морской ветерок играл ее юбками, поднимая их и опуская вновь навстречу волнам, которые, набегая, омывали ноги танцоров. Обласканные соленым бризом и ночной прохладой, они парили в полузабытьи, без прошлого и будущего, до той минуты, пока не смолкли волшебные звуки скрипки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полночный вальс - Блейк Дженнифер



Замечательная история с необычным сюжетом. Правда, аннотация к роману не совсем верна - муж сам поспособствовал сближению своей жены и кузена :)
Полночный вальс - Блейк ДженниферЕкатерина
19.08.2010, 13.14





Давольно интересная книга прочитайте не пожалеите
Полночный вальс - Блейк ДженниферОксана
16.08.2011, 11.22





Не очень понравился((((ожидала от этого автора большего...сложилось впечатление,что роман писался на скорую руку и по заказу издательства!сама идея интересна,но "скомканный" конец испортил все впечатления
Полночный вальс - Блейк ДженниферНадежда
3.02.2014, 20.01





Какой же хороший роман! Действительно,необычный сюжет.Читала целый день,забросила все дела,но получила огромное удовольствие!
Полночный вальс - Блейк ДженниферНаталья 66
28.09.2014, 19.58





Мне вспомнился один великолепный фильм, точнее одна фраза из него: — Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из-за любви к ближнему. Из-за любви к Родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются в небо и бросаются в самый ад из-за любви к истине. А что сделал ты из-за любви к девушке?rn— Я отказался от неё.rnНу или там: " но я другому отдана и буду век ему верна..."rnТак вот, здесь полет совсем не тот! Слово долг, благородство не имеют значение и смысла. .. История адюльтера жены и кузена мужа, оправданное половым безразличием супруга :-)
Полночный вальс - Блейк ДженниферЛюбовь, декоратор и мама
6.10.2014, 23.38





Роман понравился, но были моменты кот портили впечатление о романе в целом, конец не какой, жена не может отличить мужа от кузена, и т.д.
Полночный вальс - Блейк ДженниферМилена
6.12.2014, 10.46





Читала несколько раз, очень понравилась книга, красивые описания любовных сцен, без всякой грязи и ничего лишнего. Рекомендую почитать.
Полночный вальс - Блейк ДженниферОльга
3.01.2016, 20.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100