Читать онлайн Полночный вальс, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полночный вальс - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.84 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полночный вальс - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полночный вальс - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Полночный вальс

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14

Полуденная жара еще держалась, когда Роберт и Амалия покинули дом. Их фаэтон медленно продвигался по раскаленному булыжнику пустых улиц Нового Орлеана, жители которого по старой, доставшейся от испанцев традиции, попрятались во время сиесты по домам. Роберт сам правил лошадьми. За время их пути встретились лишь несколько осоловевших от жары посыльных да стайка мальчишек, с диким криком преследовавших собаку, которая убегала с кожаным мячом в зубах. Недавно прошел дождь, поэтому сточные канавы на центральных улицах были сравнительно чистыми, чего не скажешь об узких улочках французского квартала. Здесь стояла такая вонь, что Амалии пришлось поднести к носу платок, смоченный фиалковой водой.
Фаэтон направился к пристани, у которой стояли всевозможные суда — от плоскодонок до огромных океанских кораблей. Позади осталась площадь перед собором, недавно приведенная в порядок на средства баронессы Де Понтальба. Посередине площади, окруженная новой металлической оградой, стояла статуя Эндрю Джексона, героя битвы при Новом Орлеане.
Украшением площади стали выросшие, как грибы после дождя, первые в Америке доходные дома. Построенные из красного кирпича с металлическими украшениями, они производили впечатление достатка и комфорта. Собор тоже обновили: построили новую колокольню, переделали первый пресвитерианский придел так, чтобы он сочетался с изящной постройкой знаменитого Кабильдо, покрасили наружные стены. Строительство и ремонт продолжались всю прошлую зиму, и теперь площадь стала приятным местом для прогулок.
К площади примыкали крытые ряды французского рынка, который на время сиесты замирал, как, впрочем, все в этом городе. Мясо, рыбу, овощи и фрукты новоорлеанцы покупали обычно с утра, когда все было достаточно свежим. Тем не менее, несколько лотков в ожидании случайных покупателей оставались заваленными различной снедью: увядшей зеленью, початками кукурузы, корзинками с картофелем, пучками моркови, вилками капусты, длинными гирляндами сушеной фасоли, а также тушами мяса и бочонками соленой рыбы, над которыми роились полчища мух. Когда-то этот рынок был совсем другим: здесь, среди свежесрезанных цветов и продуктов, гуляли, встречались друзья и знакомые, совершались сделки на обмен товарами.
Роберт и Амалия миновали участок пристани, где обычно швартовались пароходы. Дальше стояли сухогрузы: одни нацелились своими бушпритами на город, другие сонно клевали носами, а третьи просто раскачивались, следуя течению реки. Палящее солнце освещало свежеокрашенные части судов, отражалось в начищенных до блеска медяшках. Палубы заполняли пассажиры, они гуляли, о чем-то беседовали, собираясь группами, или сидели в тени парусиновых тентов. Некоторые почтовые пароходы стояли наготове, и их трубы нещадно дымили, вычерчивая в прозрачном воздухе серые дорожки. У самых дальних причалов стояли корабли с мачтами, напоминающие распятых людей. Их было пять: два стояли на погрузке, а остальные — на некотором расстоянии от берега дожидались своей очереди, но нужного среди них не было. Оставив. Амалию в фаэтоне под надвинутым верхом, защищавшим ее от солнца и любопытных взоров, Роберт отправился в контору пароходной компании, выяснить что-нибудь о клипере, который они искали.
Амалия сидела, обмахиваясь веером и поправляя то и дело юбки, которые нагревались от любого проникшего в фаэтон солнечного луча. На ее верхней губе выступили капельки пота. От нечего делать Амалия наблюдала за работой портовых грузчиков, которые, сверкая обнаженными торсами, таскали бочонки, корзины, тюки, катали тяжелые бочки. Не занятые на погрузке парни спати, устроившись на тюках с хлопком. Внимание Амалии привлекла поднимавшаяся по улице негритянка средних лет в безупречно чистом фартуке из грубой бумажной ткани и в белом платке. Она несла, придерживая рукой у бедра, сплетенный из соломы поднос, на котором были расставлены и прикрыты от мух салфеткой молоко, сладости, орешки. Грузчики окружили торговку и, не обращая внимания на надсмотрщика, лезли в карман за монетами. Наконец отошел последний из них, жуя на ходу купленные сладости.
Все это время торговка не спускала глаз с сидевшей в фаэтоне Амалии. Обслужив грузчиков, негритянка подошла к экипажу и, словно дразня, приподняла край салфетки.
— Купите сладенького, мамзель. Лучшее, что есть в Новом Орлеане, — пропела она.
До Амалии донесся сладковатый запах вскипяченного молока, и к горлу подкатила тошнота. Она быстро заработала веером, отворачиваясь в сторону.
— Нет, спасибо, — произнесла Амалия с трудом. — Я… мне что-то нездоровится.
Женщина прикрыла сладости салфеткой, окинув даму в экипаже опытным взглядом.
— Что вам нужно сейчас, так это простой сухарик, мамзель. Принести?
— Вы очень добры, но через минуту все будет в порядке.
— Или через несколько минут, да? — улыбнулась негритянка. — Ничего страшного, дорогуша, это со всеми нами случается.
Амалия смущенно улыбнулась, а женщина, приветливо кивнув, отправилась по своим делам. По утрам она чувствовала себя нормально, хуже — днем. Как ни странно, раздражали ее только запахи, причем, не какие-то определенные, а все и по-разному. Например, утром сладковатый аромат цветов казался Амалии приятным, а через несколько часов ее уже тошнило от этого запаха. Странно, конечно, но других недомоганий, кроме, может быть, боли в набухших сосках, она не испытывала. Вообще-то этих признаков беременности вполне хватало для положительного заключения, но радости из-за сложившейся ситуации Амалия не испытывала.
Она подняла глаза и увидела Роберта. Мрачное выражение на его лице не предвещало радостных известий. Не дожидаясь, пока он скажет что-нибудь сам, Амалия спросила:
— Ну, что там?
— Мы опоздали. Нужный нам клипер снялся с якоря.
— Когда? — Амалия затаила дыхание, так боялась она ответа.
— Вчера вечером.
— Я так и думала.
— Не кори себя, — сказал он жестко. — Если бы ты приехала сюда сразу, как только сошла с парохода, ты все равно не успела бы.
Амалия облегченно вздохнула. Она сумела изобразить на лице нечто похожее на улыбку и согласно кивнула.
— Я попытался разузнать о матросе, который нас интересует, — продолжил Роберт, — но мне ничего не смогли сказать. Думаю; капитан не сообщил властям об исчезновении матроса. Дело это в портах настолько обычное, что комментарии, как говорят, излишни.
— Что же нам делать? — спросила Амалия растерянно.
— А что бы ты делала, если бы приехала сюда одна? — Роберт окинул Амалию пристальным взглядом.
— Не знаю, я не думала об этом, — сказала она нерешительно. — Скорее всего, второй матрос благополучно добрался до корабля и теперь возвращается в Китай.
— Логично, — согласился Роберт.
— Наверное, надо ехать домой?
— Да, надо! — Роберт забрался в фаэтон, отвязал вожжи от столбика с кольцом, но потом вдруг остановился. — Пожалуй, стоит порасспросить в постоялых дворах и пивных, на всякий случай, — сказал он задумчиво, — вдруг этот человек так и не появился на корабле, или у него были веские причины, чтобы корабль ушел без него? Попробовать стоит, хотя бы потому, что у нас есть его изображение.
Вместо ответа Амалия развернула рисунок Айзы, который лежал свернутым в трубочку на сиденьи рядом с ней. Роберт направил экипаж в обратный путь. Продолжая рассматривать карандашный рисунок, Амалия заметила уголком глаза очертания знакомых домов.
— Это не тот квартал, который нам нужен, — сказала она, отрываясь от бумаги.
— Тот самый. Я везу тебя домой.
— Но я не хочу домой, — возразила Амалия.
— Не думаю, что этот человек остановился в отелях «Сент-Луис» или «Сент-Чарльз». Скорее всего он забился в одну из нор самой грязной части города, где никогда не бывает дам, и никто не имеет ни малейшего представления, как вести себя с ними.
— Я знаю это не хуже тебя, но мне все равно, — попыталась протестовать Амалия.' Я не стану сидеть дома и дожидаться известий. Мне надоело ждать, и я поеду с тобой.
— Нет, я не могу согласиться на это. — Роберт был настроен весьма решительно.
— Не можешь согласиться?! — воскликнула Амалия гневно. — Но я — женщина, а не тепличное растение. Я имею право знать, что происходит, и делать что-то, а не сидеть, как каменный истукан.
— Я все понимаю, — сказал Роберт мягко, — но пойми и ты: речь идет не о воле и храбрости женщины, а о чести светской дамы, что, согласись, не" одно и то же, и что обязывает тебя считаться с правилами приличий.
— Правда? Еще неделю назад я вряд ли смогла бы отнести эти слова к себе. — В голосе Амалии слышались досада и негодование.
— И напрасно. Дело не в безупречной репутации, а в твоем характере, — заметил Роберт рассудительно. — Если ты отправишься со мной в эти трущобы, то, без сомнения, привлечешь к нам обоим такое внимание, которое тебе же самой потом не понравится, и от которого мне придется тебя защищать. Если даже ты решишь не входить внутрь этих злачных мест, а останешься ждать меня на улице, нет гарантий твоей безопасности. Женщины в таких местах воспринимаются как приятная и вполне заслуженная добыча. Так вот у них все просто!
— Я не поверю, что ко мне будут приставать, если ты рядом.
— Ценю твое доверие, но гарантировать что-либо не могу, — сказал он, криво усмехнувшись. — Кроме того, пока мы будем ходить вместе, нам вряд ли кто-нибудь скажет правду. Зато нож в бок за излишнее любопытство получить можно. А вот если я пойду один, переодевшись бродягой, предложу кому-нибудь пропустить рюмо…
— Я поняла! — оборвала она его на полуслове. И хотя Амалия сознавала, что доводы Роберта разумны, вынести это ей было нелегко. — Тогда отвези меня домой, — попросила она, все еще дуясь.
Казалось, время после отъезда Роберта остановилось. Амалия металась по комнате от одного окна к другому, не находя себе места. Уже в который раз наблюдала она изрядно надоевшую картину: дома с лужайками на противоположной стороне улицы, резвых лошадей, впряженных в элегантные экипажи, в которых сидели нарядные дамы в легких шелковых платьях с расшитыми бисером и кружевами зонтиками в руках, а рядом с ними джентльмены, взмокшие от жары в своих сюртуках и галстуках.
Амалия ненавидела все эти десятилетиями складывавшиеся условности и предрассудки. Именно они, а не пресловутая слабость, держали ее взаперти. Поскольку делом чести мужчин являлась защита репутации и достоинства дам, то женщина, пожелавшая выйти на улицу одна, могла столкнуться с любым оскорблением. А раз уж джентльмены рисковали жизнью, защищая прекрасных дам, дамы в свою очередь были связаны долгом чести вести себя так, чтобы не подвергать мужчину излишней опасности. Возникала своего рода круговая порука. «Жаль, что со всем этим нельзя покончить раз и навсегда», — мысленно сокрушалась Амалия.
Однако благодаря этим условностям, смертельная опасность, которая время от времени нависала над мужчинами, сдерживала их природную агрессивность и усмиряла их низменные страсти. Большинство из них находило разрядку в драках: кто на кулаках, кто с хлыстами, а кто на дуэли. Что касается дуэлей, то здесь дело дошло до крайностей. Поединки назначались по всякому поводу и без повода: кто-то кого-то нечаянно толкнул, кто-то на кого-то не так посмотрел или при ком-то неосторожно выразился, а в результате — гибли молодые люди. И все же, зная, чем может кончиться тот или иной неосторожный поступок, люди стремились к сдержанности и терпимости во взаимоотношениях друг с другом.
«Насколько все было бы проще, имей эта проблема только одну сторону, — размышляла Амалия, стоя у окна. — Ту, которая не касается меня».
Пришло время ужинать, а Роберт все еще не появился. Амалия попробовала съесть что-нибудь в одиночестве, но не получилось. Повозив по тарелке кусочки каждого блюда, она так ни одного и не попробовала. Две рюмки вина, которые она выпила, взбодрили ее, но ненадолго, их действие прошло к тому моменту, когда она приготовилась идти спать.
Она сидела на кровати, подперевшись подушками и с раскрытой на первой странице книгой, когда внизу послышался шум. Накинув капот, Амалия вышла из спальни. Внизу, широко расставив ноги, чтобы не упасть, стоял Роберт. Волосы его были взлохмачены, рубашка в грязи, рукава закатаны до локтей, мятые брюки из грубого полотна неряшливо заткнуты в сапоги, которые, похоже, умышленно были выпачканы, чтобы не блестели. Роберт держал в руке серебряный подсвечник со свечой, какие обычно ставят в спальнях, и Амалии показалось, что она слышит удалявшиеся шаги слуги, впустившего его в дом. Вероятно, она сделала какое-то неосторожное движение, потому что Роберт, который старался двигаться бесшумно, поднял голову.
— Роберт! — воскликнула она, едва дыша. — С тобой все в порядке?
— Как посмотреть. — Язык его заплетался, и Амалия с трудом поняла, что он сказал.
— Ты пьян?! — Она старалась говорить тише, сделав несколько шагов вниз по лестнице. Свеча, которую Роберт держал в руке, была единственным источником света, за исключением нескольких светлых полос на полу, пробивавшихся из приоткрытых дверей ее спальни. Отблески огня свечи отплясывали на его лице причудливый языческий танец, освещая скулы и рот и оставляя в тени глаза.
— Пришлось пару раз з-заплатить за всех… В-вот!
— Ты узнал что-нибудь о матросе? — спросила Амалия с надеждой.
— Б-боюсь доложить о неудаче…
— Неужели не удалось найти хоть какой-то след?
— Не-а! Мой Бог! Да какая ж ты красивая!
Амалия проследила за его взглядом и поняла, что свет, падающий из спальни, просвечивает насквозь тонкий батист ночной сорочки, очерчивая ее фигуру, как в театре теней, в который ее водили как-то раз в детстве. Румянец окрасил щеки Амалии, и она быстро спустилась еще на несколько ступенек, чтобы выйти из предательской полосы света.
— Удивительно, что ты меня вообще видишь, — сказала она, и в ее голосе послышались веселые нотки,
— Я ж не слепой, я только выпил…ч-чуток.
— Тогда пойдем спать.
На лице Роберта появилась Залихватская ухмылка.
— Фи-и, какое б-бесстыдство! Ты у-уверена?
— Как никогда!
— Отл-лично! Я принимаю от всего серса, патамушто никогда бы не подумал, што ты п-просишь.
Он, качаясь, приблизился к лестнице и, уцепившись свободной рукой за перила, уставился на зажженную свечу так, словно видел ее впервые. Амалия поспешила к нему на помощь. Она забрала свечу и, подхватив его под руку, осторожно повела по лестнице вверх. Достигнув верхней площадки, они пересекли холл и, подойдя к спальне, ввалились внутрь.
Амалия взглянула оценивающе на скамеечку для надевания обуви и решила, что та слишком низкая, и что если она посадит Роберта на эту скамеечку, то вряд ли сможет поднять его потом на кровать без посторонней помощи. Тоща она направила его к постели. Роберт оперся локтями на кровать, и с его лица не сходили веселое удовольствие, неведомая доселе нежность, пока она расстегивала и снимала с него рубашку, а потом стягивала брюки. Затем Амалия уложила его поперек постели, но он приподнялся на локтях и стал с интересом, как ей показалось, наблюдать за ее возней с сапогами, которые никак не хотели сниматься, а он не сделал ни одной попытки помочь ей.
Наконец борьба с сапогами увенчалась успехом. Когда Амалия поднималась со вторым сапогом в руках, Роберт протянул руку к локону, лежавшему на ее груди и, пропуская его шелковистые завитки между пальцами, совершенно отчетливо сказал:
— Прекрасная Амалия, чудная Амалия…
Она улыбнулась ему задрожавшими от нахлынувшего чувства губами. Повинуясь минутному порыву, Амалия бросила сапог на пол, подошла к Роберту и прильнула губами к его губам. От него пахло дешевым вином, дымом плохих сигар, но ей это было все равно. Роберт обнял Амалию и, откинувшись назад, прижал ее к себе.
Придя в себя, она тихо рассмеялась, потому что лежала распростертой у края постели в немыслимой позе меж его ног. Амалия толкнула его, и Роберт отпустил ее, раскинув руки и болтая свесившимися с постели ногами. Она сползла с него на пол, а затем, ворча, стала поднимать ноги Роберта на постель.
Перейдя на другую сторону кровати, Амалия увидела, что он наблюдает за нею, и глаза его теплеют, когда он видит, как она сбрасывает капот и взбирается на постель. Стоя на коленях, она развернула Роберта так, чтобы его голова оказалась на подушке. Сама Амалия устроилась рядом. Однако, вспомнив о непогашенной лампе, она спустилась с кровати, решив заодно задуть и свечу. Затем уже в полной темноте и на ощупь она вновь забралась в постель и укрылась простыней.
Сильные руки обхватили ее. Амалия придвинулась ближе, прижимаясь к мускулистому телу Роберта, обволакивая его. Он нежно гладил ее волосы, отодвигая шелковистые пряди назад на спину. Его палец, хотя и не слишком уверенно, двигался по ее лицу, не пропуская ни одной детали.
— Амалия, любимая, я не хочу ехать домой, — прошептал он в самое ухо и устало вздохнул.
— И я не хочу, — ответила она, ощущая щекой, лежавшей на его руке, учащенное биение его сердца.
Конечно, они вернулись домой: ничего другого не оставалось. Обратная дорога ничем не отличалась от пути в Новый Орлеан, если не считать, что в поезде Роберт сидел рядом с Амалией, а на пароходе, идущем вверх по течению Теша, они вновь разошлись по разным каютам.
В «Роще» жизнь шла своим чередом: солнце отбрасывало косые лучи на старый дом и новые сады, Теш медленно катил свои воды, давая прохладу полям, работники трудились не покладая рук, время от времени оглашая округу песнями. Новостей особых не было, если не считать, что Хлоя выглядела мрачнее обычного, Мами еще больше похудела и совсем затихла, а Айзе запретили появляться в доме, потому что из-за отсутствия бумаги он изрисовал в галерее весь пол.
Джордж встретил их с радостным облегчением, ибо на нем был не только весь дом, но и ответственность за двух женщин, которых приходилось постоянно утешать. При появлении Амалии и Роберта мадам Деклуе поднялась на ноги, сжав руки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а Хлоя набросилась на них с расспросами. Но одного взгляда на лица Амалии и Роберта было достаточно, чтобы получить ответ.
Роберт провел ночь по настоянию Мами в одной из «гарсоньерок». За завтраком, он с великим тактом поведал обо всех известных фактах исчезновения Жюльена, включая и то, что найден труп одного из матросов, которые последними видели хозяина «Дивной рощи». Закончив свой нерадостный рассказ, Роберт еще раз настоятельно попросил Мами пригласить шерифа. Поколебавшись, она в конце концов согласилась. Роберт тут же набросал черновик вежливого обращения к властям, которое было согласовано с Мами, переписано набело и отослано с грумом к шерифу. Спустя два часа облако пыли на дороге возвестило о его приближении. Повозка остановилась у парадного подъезда.
Роберт встретил шерифа на галерее и провел прямо в холл. Гость вошел, почтительно сняв шляпу. На вид ему было чуть больше пятидесяти, среднего роста, из-за густых бровей смотрели проницательные глазки-буравчики, а тяжелый Квадратный подбородок придавал лицу суровое выражение. На высоком лбу шерифа красовалась полоса от шляпы, которой он прикрывал редкие волосы.
— С горечью узнал о вашей беде, мадам Деклуе, — сказал он участливо. — Поверьте, мои люди не пожалеют сил, чтобы обнаружить местонахождение вашего сына.
— Не знаю, знакомы ли вы с женой моего сына, Амалией Деклуе, урожденной Пескье? — начала представлять присутствующих Мами. — Моя крестница Хлоя, с которой вы знакомы, и, возможно, вы слышали о нашем английском госте, мистере Джордже Паркмане?
Шериф оглядел всех собравшихся в холле, кивая каждому в отдельности, потом выбрал стул и поудобнее устроился, закинув ногу на ногу. Возникла неловкая пауза, которую удачно заполнил Джордж, сравнив нынешнюю духоту на юге Америки с прохладной влажностью Англии. Хлоя и Амалия поддержали беседу о погоде, поведав шерифу виды на урожай. Наконец появился Чарльз с кофе, чаем, вином и сладостями. Он поставил тяжелый поднос; перед Мами, но та жестом показала, что ухаживать за гостями будет Амалия. На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул, он молча переставил поднос и вышел, закрыв за собой дверь.
Роберт вызвался помочь Амалии. Наполнив вином бокалы для Джорджа и себя (шериф предпочел только кофе), он раздал всем куски кекса, разложенные Амалией по тарелкам, и начал передавать чашки с чаем и кофе — кому что нравится. Хлоя и Джордж тихо беседовали. Мами отрешенно глядела мимо шерифа, она думала о чем-то своем.
— Не хочу проявить излишнюю торопливость и заранее приношу извинения дамам, если их чувствительность подвергнется испытанию, — заговорил шериф, отпив глоток бодрящего напитка, — но я хотел бы максимально точно знать, когда Жюльёна Деклуе видели в последний раз и при каких обстоятельствах?
Роберт вопросительно взглянул на Мами и, получив молчаливое согласие, начал рассказ, стараясь не опустить ни одной детали. Все дружно помогали ему. Получилось довольно полное и достаточно откровенное изложение фактов. Роберт рассказал о разногласиях с кузеном, которые привели к дуэли, но об, истинных причинах конфликта предпочел умолчать. Он не стал фантазировать на тему, почему Жюльен решил покинуть бал у Морнеев, но высказал предположение, что между исчезновением кузена и гибелью матроса существует какая-то связь, потому что незадолго до этого их видели вместе в пивной
Шериф вытащил маленький блокнотик и сделал несколько пометок, а потом заметил, глядя на Роберта в упор:
— Все очень странно. Полагаю, вы извините меня, если я скажу, что об этой дуэли ходило много разных слухов.
— Я знаю об этом, — сказал Роберт сухо.
— Если позволите, я хотел бы задать вам несколько вопросов в связи с этим с глазу на глаз.
Шериф ни разу не взглянул на Амалию, и это настораживало. Она сидела, не поднимая глаз от подноса и нетронутой чашки чая. Амалия протянула руку, чтобы взять ее, но тут же отдернула назад: пальцы предательски дрожали. Вместо чая она взяла тоненький ломтик кекса и без всякого удовольствия стала его жевать. Однако во рту так пересохло, что ей волей-неволей пришлось взять чашку чая, которая громко звякнула о блюдце. Шериф повернул голову на звук и холодно взглянул на Амалию. Его серые глазки-буравчики так и сверлили ее.
— Прошу прощения, мсье, — ответил Роберт, — но мне нечего добавить к тому, что я уже рассказал вам.
— Не можете добавить или не хотите? — спросил шериф прямо.
— Прошу вас, не настаивайте.
— Даже так? — Шериф удивленно поднял брови. — Полагаю, вы отдаете себе отчет в том, как могут быть истолкованы эти ваши слова?
Роберт молча кивнул.
— Думаю, вам следует сообщить причину отказа, — продолжал настаивать шериф.
— Боюсь, что не смогу этого сделать, — последовал ответ Роберта.
— Возможно, здесь замешана честь дамы? — спросил шериф мягко.
— Думайте что хотите, — ответил Роберт незамедлительно.
— Полагаю, для первого раза достаточно. — Шериф отставил пустую чашку и поднялся, чтобы уйти. Он поклонился мадам Деклуе и кивнул всем остальным. — Я сегодня же начну расследование, — сказал он сухо. — В и получите полный отчет обо всем, что нам удастся обнаружить. Если кто-нибудь из вас вспомнит что-либо полезное для ведения расследования, не сочтите за труд написать мне об этом в офис.
— Роберт, позвони Чарльзу, чтобы он проводил нашего гостя, — сказала Мами тихо.
— Не беспокойтесь, мадам Деклуе. Я найду дорогу сам. Они сидели в полном молчании, пока слышался звук его удалявшихся шагов и шум отъезжающей повозки.
— А я верю в него, — первой нарушила молчание Хлоя. — Если Жюльена возможно найти, то этот человек найдет его.
— Согласна, — поддержала ее Амалия.
— Да-да, конечно, — согласилась Мами, тяжело вздохнув. Перед ленчем Роберт уехал в «Ивы». Снова началось мучительное ожидание.
Спустя два дня Амалия, спустившись к завтраку со следовавшим за нею по пятам Айзой, увидела за столом Патрика Дая. От неожиданности она остановилась в дверях так резко, что Айза наступил на подол ее розового в клеточку хлопчатобумажного платья. Амалия обернулась, механически улыбаясь малышу и не слыша его тихого извинения.
Надсмотрщик Дай поднял глаза от тарелки, над которой склонился. На минуту он перестал жевать, хотя почти донес до рта кусок золотистого омлета. Улыбка выпятила его чувственную нижнюю губу и зажгла в глазах похотливые огоньки.
— Вы удивлены, мамзель Амалия? — сказал он, продолжая улыбаться. — Мне разрешила хозяйка, уверяю вас. Я сказал, что не прочь перекусить, и милая дама предложила угощаться без стеснения.
Наглость его тона была вызывающей, и Амалия уже повернулась, чтобы уйти.
— Не покидайте меня, мамзель, — сказал Патрик Дай насмешливо, решив, вероятно, что ее желание уйти вызвано страхом, а не отвращением. — Я обожаю есть в компании.
— Где Мами? — спросила Амалия, задерживаясь на минуту и спокойно глядя на надсмотрщика. Ей не хотелось выказывать страх перед этим ничтожеством.
— Она решила, что у нее пропал аппетит. Я думаю, милая дама находится теперь в постели. А вот я давно на ногах. Это у меня второй завтрак.
— Мне казалось, что у вас есть женщина, которая готовит вам, — заметила Амалия язвительно, направляясь к своему месту. Айза семенил рядом и выдвинул для нее кресло, в которое она уселась.
— Вы не ошиблись, мадемуазель, но ее истинные таланты проявляются не на кухне, — парировал Дай, ухмыляясь и ощупывая взглядом ее по-модному тесный лиф платья.
Амалия не удостоила ответом очередное хамство надсмотрщика. Желание встать и уйти было столь велико, что ей пришлось заставить себя принять кофе и пару теплых булочек, которые принес Айза. Амалия с трудом поблагодарила его, потому что в горле застрял неизвестно откуда взявшийся комок.
— Ну, да ничего, мне нравится чувствовать себя этаким набобом на плантации сахарного тростника, — продолжал он напыщенно. — Мне нравится выпивать первый кофе с первыми лучами солнца, а завтракать позже, когда объеду поля.
— Мне кажется, эти слова вы у кого-то позаимствовали, не правда ли? — Амалия с трудом сдерживала раздражение от его самодовольно-развязного тона, хозяйского взгляда, которым он оглядывал все вокруг, включая и ее саму.
— А если и так? — Слабая краска проступила на его щеках. — Думаю, завтрак с нанятым работником для вас не слишком в тягость? — ухмыльнулся Дай.
— Надеюсь, что смогу это пережить, — отрезала Амалия.
— Не сомневаюсь. Опыт большой. Вы с хозяйкой неделями сидите в обществе садовника — и ничего, все живы и здоровы.
— Вы, наверное, думаете, что Мами ушла из-за стола по причине недомогания? — Амалия не отрываясь, смотрела на булочку, которую намазывала маслом. Неожиданно на нее нахлынули воспоминания о другом утре и другой булочке, с которой капали мед и масло. Ее будто жаром обдало, сердце бешено заколотилось, но Амалия взяла себя в руки.
— Не хотите ли вы сказать, что она ушла по другой причине? — прорычал Патрик Дай.
— Я этого не говорила, но если все так, как вы думаете, стоит ли особенно переживать? — заметила она с иезуитской учтивостью. — Не так уж часто люди вашего положения обедают по-семейному.
— Да-да, совсем ведь неважно, сколько случайных людей садится за ваш стол? Я знаю это очень хорошо, — сказал он с горечью, но есть не перестал.
— Если вас тяготит положение надсмотрщика, почему вы не бросите эту работу? — спросила Амалия.
— А чем мне заниматься? — ответил Дай вопросом на вопрос. — И потом нельзя сказать, что мне не нравится эта работа.
— Вам виднее, хотя мне казалось, что вас это место угнетает. — Амалии самой был неприятен тон превосходства, который прозвучал в ее голосе, хотя это являлось своеобразной защитой от наглого хамства Патрика Дая.
Амалия услышала за спиной тихий вздох и шорох затаившегося за креслом Айзы. Мальчик боялся надсмотрщика и старался не попадаться ему на глаза. Амалии надо бы отправить малыша с каким-нибудь поручением, но ей была нужна поддержка. Амалия ждала, что вот-вот появится Хлоя с Джорджем, но они почему-то задерживались, если только не позавтракали раньше. Она взглянула на стопку чистых тарелок на комоде и поняла, что их приборы стояли нетронутыми, а Патрик воспользовался тарелкой Мами. Запасной прибор, который всегда оставляли для Роберта, также стоял нетронутым. Амалия отвлеклась и не слышала, о чем говорил Патрик. До ее ушей донеслась лишь последняя фраза:
— …Нельзя принимать взаправду все, что видишь вокруг, не так ли, мадемуазель? Уж кому-кому, а вам это хорошо известно.
Амалия вскинула на него вопросительный взгляд.
— Боюсь, я не знаю, о чем вы говорите.
— Ой ли? К чему и дальше притворяться, драгоценная мамзель? — усмехнулся Патрик Дай. — Вы ведь рады-радешеньки, что ваш муж исчез, не правда ли?
— Простите, не поняла вас! — возмутилась Амалия.
— В вашем лице сцена потеряла замечательную актрису, — рассмеялся надсмотрщик. — Покинутая жена — честная, верная, но сбитая с толку… Надо отдать должное: вы играли эту роль до конца. Браво!
— Я нахожу ваши неуместные намеки дерзкими, мсье Дай. — Она отодвинула от себя тарелку, промокнув губы салфеткой, которую бросила подле тарелки. — Надеюсь, вы не удивитесь, если я тоже покину вас?
— Мамзель, разыгрывайте эту сцену с кем угодно, только не со мной, — сказал Патрик Дай. — Я один из немногих, кто знает истинное лицо Жюльена Деклуе.
Что-то в его тоне, какая-то его внутренняя уверенность и даже превосходство остановили ее, не дали уйти.
— Итак, вы можете выражаться яснее, мсье Дай?
— Не надо играть со мной в прятки, солнышко. Мы ведь друзья, а могли стать и более близкими друзьями, — сказал Патрик Дай почти ласково. — Но если вы хотите, чтобы я высказался яснее, пожалуйста. Вашему мужу не нужна женщина, любая женщина, даже такая красавица, как вы…
— По-моему, однажды я вам уже дала понять…
—Зачем притворяться, что у него с вами что-то получилось? — перебил ее надсмотрщик довольно бесцеремонно. — Я в это не верю… больше не верю, после того, как бывал вместе с ним и днем, и ночью, и утром, и вечером. Все у вас было бы по-другому, душенька, если бы вы фигурой больше походили на юношу.
— Что такое? — Кровь отхлынула от лица Амалии.
— Да перестаньте вы изображать передо мной, будто не знаете, что Жюльен предпочитал мальчиков. — В глазах Патрика появилась жестокость, которая словно бы отрицала сказанное им только что. — Я не верю, что вы ничего не знаете после всех разговоров об этом. Но коль уж я сказал «а», то не стоит останавливаться, не так ли?
Патрик весьма образно, хотя и без грубых слов поведал ей об увлечениях Жюльена. Амалия едва ли слышала раньше о чем-либо подобном. Ее охватило странное чувство любопытства и жалости, но их тотчас заглушил гнев.
— Вы лжете! — вскричала она, вскакивая на ноги. — Жюльен таким не был!
— Не был?! Ха-ха! Возможно, вы станете утверждать, что он был любящим супругом?
— Вас это не касается!
— Ах, не касается?! — передразнил он Амалию. — Я живу здесь дольше вашего и не раз бывал вместе с Жюльеном, когда он пил, нес всякую чушь и искал парнишек, которые хотели бы подзаработать немного монет. Однажды, когда он подцепил сразу двоих, я даже присоединился к нему, хотя, если честно, я бы предпочел, чтобы подо мной была нежная женщина, а не трепетный юноша.
С отвращением взглянув на Патрика, Амалия оттолкнула свое кресло и устремилась к двери.
— Вы знаете, почему он женился на вас? — услышала она вопрос, брошенный ей вслед. — Неужели такие красавцы, как он, да еще с такими деньжищами, позволяют матерям устраивать их браки? Конечно, нет. Вас выбрали потому, что вы жили далеко отсюда и не могли слышать разного рода сплетни о Жюльене; потому что у вас не было ни отца, ни брата, которые могли бы о таких вещах узнать. Мадам занялась судьбой сына, ибо у него самого не хватало духу на это.
Рассказ надсмотрщика многое объяснил. Амалия резко повернулась, так, что юбки взлетели колоколом, и бросила Патрику Даю прямо в лицо:
— Ему вообще не стоило жениться?
— Черта с два! Старой леди нужен был наследник. Она вечно пилила сына, чтобы он подарил ей внуков, которые смогут унаследовать и «Дивную рощу», и все, что они с покойным мужем успели накопить. Жюльен был способен сделать необходимое, даже не испытывая любви к женщинам: такое среди людей его круга бывает, и довольно часто.
— А что же вы не рассказываете о его любовнице-квартеронке? О ней в вашей отвратительной истории — ни слова, — попыталась уличить его во лжи Амалия.
— Почему ни слова? Сейчас расскажу, — пообещал Патрик Дай. — Ее взяли в дом, чтобы замять слухи, — начал надсмотрщик. — Живая игрушка для великовозрастного креола-бычка с подмоченной репутацией. На самом деле Жюльена интересовал ее пятнадцатилетний брат. И чтобы замять уже эту историю, вас и нашли за тридевять земель и определили в невесты к Жюльену.
— Я не…
— Нет-нет, вы тут ни при чем. После нескольких лет столь странной любви юноша наложил на себя руки. Понимаете? Бедный мальчик не смог смириться с тем, в кого его превратили ради прихоти богатого плантатора мсье Жюльена. Над мадам Деклуе нависла угроза очередного скандала из-за шалостей ее милого сыночка, и она решила его женить — женить как можно быстрее. Старая леди возлагала на этот брак как минимум две надежды: сплетники заткнутся, и Жюльен сможет остепениться. Ей казалось, что его странное увлечение мальчиками — болезнь роста, что-то вроде кори: переболел раз — и больше не вспоминаешь. Возможно, и сам он думал так же. Но не получилось, не так ли?
«Нет, не получилось», — подумала Амалия, но вслух ничего не сказала. Она вспомнила о ночах, когда Жюльен приходил к ней, припомнила его нежность и то, как он рыдал однажды от своего бессилия. Если бы она знала правду, она постаралась бы помочь ему. Она видела только часть его страданий, а что он испытывал на самом деле, знал только он один. «Каково ему было сознавать, что он не такой, как все мужчины, — подумала Амалия с горечью. — Жюльен хотел выглядеть сильным, мужественным, умеющим обращаться с оружием, ухаживать за дамами — таким, каким желало видеть его безжалостное общество. Он жил в постоянном страхе разоблачения, поэтому на людях старался казаться властным и ревнивым мужем. Чего же это ему стоило? — мысленно ужаснулась Амалия. — И где он сейчас? Возможно, Жюльен решил, что игра не стоит свеч и поэтому лучше закончить ее? Или он уехал, чтобы не заставлять своего кузена сражаться из-за женщины и положения, которые в любом случае значили для него не так уж много? А может, он прибегнул к более действенному средству распутать этот узел?»
Послышался скрип стула — это Патрик поднялся. Он обогнул стол и приблизился к ней.
— Не принимайте все это близко к сердцу, моя дорогая, — сказал надсмотрщик вкрадчиво. — На плантации поговаривают, что вы нашли себе утешителя. Я столько ночей не спал, обдумывая ваши слова о том, что с девственностью покончено. Я был уверен, что Жюльену кто-то помог. Но кто? Поразнюхав тут и там, я догадался обо всем. Свято место не бывает пусто, но мне до этого дела нет.
— Очень любезно с вашей стороны, — бросила Амалия через плечо, направляясь к двери, где ждал ее Айза с расширенными от ужаса глазами.
Однако Патрик остановил ее, ухватил железными пальцами за руку.
— Не так быстро! Нам есть о чем поговорить.
— Пустите меня! — вскрикнула Амалия, пытаясь вырваться из этих клешней.
Патрик Дай отпустил ее, шутливо подняв руки вверх. Он был уверен, что покорил Амалию не только силой, но и своей неотразимой мужской привлекательностью.
— Конечно, конечно, вы свободны. Однако выслушайте меня. Я уже сказал, что не раз ночами думал о вас, такой сладкой женщине, представлял, как вы будете стонать подо мной, повторяя: «Еще! Еще!» Вы сделаете это для меня, будете ласковой со мной, а я забуду все, что знаю о вашем муже.
Руки Амалии чесались от желания ударить его по губам, но она сдержалась, понимая, что сила на его стороне. Однако, когда она заговорила, в голосе звучала ярость.
— Я не уличная девка и не идиотка, чтобы мириться с вашим хамским поведением. Если я услышу от вас хоть слово, порочащее Жюльена, вы получите тотчас расчет. Это я вам обещаю.
— Вы уже пробовали однажды, — усмехнулся Патрик Дай.
— В тот день меня успокоил Жюльен, но сейчас его нет. Мами плохо себя чувствует, поэтому все полномочия по ведению хозяйства она передала мне. Полагаю, работники, которые вас обожают, подчинятся мне, когда я прикажу им вышвырнуть вас вместе с пожитками за ворота? Кроме того, вы догадываетесь, наверное, что Роберт Фарнум поддержит меня, если потребуется его помощь. Итак, мсье Дай, если вы действительно дорожите своей работой, вы ко мне больше не прикоснетесь, а будете относиться с не меньшим уважением, чем к собственной матери. Всего хорошего, мсье Дай! — С этими словами она с высоко поднятой головой и пятнами праведного гнева на щеках выплыла на галерею. Патрик Дай остался обдумывать свое поведение.
Амалия поднялась к себе в комнату, бросив Айзу в холле, и не выходила оттуда до самого вечера, пока Чарльз не постучал в дверь и не сообщил, что ее ждет посетитель.
На верхней галерее стоял, облокотившись на перила, шериф Татум. Кроме них здесь находился еще Айза, который в полудреме лежал возле колонны, прижав к груди новый блокнот для рисования, который привезла ему в подарок хозяйка.
Увидев Амалию, шериф оторвался от перил и пошел ей навстречу. Он пожал протянутую для приветствия руку, но отказался чего-нибудь перекусить. Вместо этого он вытащил из кармана носовой платок и стал разворачивать его, осторожно извлекая какие-то предметы.
— Мне крайне неприятно беспокоить вас, мадам Деклуе, — сказал он тихо, — но кто-то должен опознать все это.
Амалия машинально взяла в руки длинные полоски кожи, размокшие от долгого пребывания в воде. Конечно, при других обстоятельства ни один уважающий себя джентльмен не положил бы даме на ладонь такие вещи. С минуту Амалия смотрела на них, пока не заметила маленькие золотые кружочки с весьма редким узором завитков. Она тихо вскрикнула, поняв, наконец, что у нее в руках пряжки с туфель Жюльена. Сомневаться не приходилось: на кружочках была изображена его монограмма.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полночный вальс - Блейк Дженнифер



Замечательная история с необычным сюжетом. Правда, аннотация к роману не совсем верна - муж сам поспособствовал сближению своей жены и кузена :)
Полночный вальс - Блейк ДженниферЕкатерина
19.08.2010, 13.14





Давольно интересная книга прочитайте не пожалеите
Полночный вальс - Блейк ДженниферОксана
16.08.2011, 11.22





Не очень понравился((((ожидала от этого автора большего...сложилось впечатление,что роман писался на скорую руку и по заказу издательства!сама идея интересна,но "скомканный" конец испортил все впечатления
Полночный вальс - Блейк ДженниферНадежда
3.02.2014, 20.01





Какой же хороший роман! Действительно,необычный сюжет.Читала целый день,забросила все дела,но получила огромное удовольствие!
Полночный вальс - Блейк ДженниферНаталья 66
28.09.2014, 19.58





Мне вспомнился один великолепный фильм, точнее одна фраза из него: — Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из-за любви к ближнему. Из-за любви к Родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются в небо и бросаются в самый ад из-за любви к истине. А что сделал ты из-за любви к девушке?rn— Я отказался от неё.rnНу или там: " но я другому отдана и буду век ему верна..."rnТак вот, здесь полет совсем не тот! Слово долг, благородство не имеют значение и смысла. .. История адюльтера жены и кузена мужа, оправданное половым безразличием супруга :-)
Полночный вальс - Блейк ДженниферЛюбовь, декоратор и мама
6.10.2014, 23.38





Роман понравился, но были моменты кот портили впечатление о романе в целом, конец не какой, жена не может отличить мужа от кузена, и т.д.
Полночный вальс - Блейк ДженниферМилена
6.12.2014, 10.46





Читала несколько раз, очень понравилась книга, красивые описания любовных сцен, без всякой грязи и ничего лишнего. Рекомендую почитать.
Полночный вальс - Блейк ДженниферОльга
3.01.2016, 20.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100