Читать онлайн Любовь и дым, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и дым - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и дым - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и дым - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Любовь и дым

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Со стороны казалось, что Анна Галлант увлечена поисками подходящей покупки в антикварных лавочках. Она ходила взад-вперед по всему Ройял-стриту, заглядывая то в одну дверь, то в другую. Прошлась по Шартр, затем вернулась на Ройял. Она брала в руки то фарфор, то серебро, клала на место. Ее пальцы скользили по поверхностям старинных столов из атласного или черного дерева. Она с восторженной улыбкой на устах слушала густой, сочный перезвон часов, по которым жил сам Людовик XV. В особенности, если верить в то, что ею двигал интерес к покупкам, она приглядывалась к ювелирным изделиям, этому вечному утешению жен, оставленных вниманием и лаской мужей. На самом же деле она просто искала приключений.
Это была игра по сценарию «А что, если…». Она с упоением предавалась сейчас этой игре. Что, если ее похитят и она окажется на палубе корабля, совершающего плавание до какого-нибудь далекого иностранного порта? Что, если ею заинтересуется какой-нибудь крупный мафиози? Тогда к ней незаметно подъедет черный лимузин, и сильные руки втащут ее в салон с занавешенными окнами… Что, если внезапно раскроется стена дома и из трещины появится джентльмен в наряде середины девятнадцатого века? Он возьмет ее на руки и исчезнет с ней в романтическом прошлом, откуда нет возврата…
Все это, разумеется, было чистой фантазией. Она и не рассчитывала, что с ней случится что-нибудь подобное. А даже если и случилось бы, то получить от этого удовольствие ей помешала бы скованность, боязнь последствий и вообще… Да и с какой стати этому случаться именно с ней? Ведь никогда в ее жизни ничего подобного не было. И не будет.
Несмотря на это, она получала огромное удовлетворение от прогулок по французскому кварталу Нового Орлеана. Здесь, бывало, случалось много опасного и загадочного. Раньше это место называли Греховным Городом, позже Городом Оставленной Осторожности и, наконец, Городом Великого Пофигизма. «Пусть катятся добрые времена!» В этой фразе заключалась вся философия и основной лозунг Нового Орлеана. Казалось, здесь все возможно.
Эдисон не одобрял ее прогулок по этим местам. Впрочем, она была уверена, что такое его отношение было продиктовано вовсе не заботой о ее безопасности, а страхом за то, что она ввяжется в какую-нибудь историю, которую потом придется расхлебывать ему. Он не одобрял, но и не запрещал ей ходить сюда. Она полагала, что в этом выражается его тайное желание избавиться от нее.
Новый Орлеан имел вообще-то дурную репутацию с точки зрения криминала. Особенно его французский квартал. Здесь были такие боковые улочки, в которые она боялась заглядывать даже при свете дня, не то чтобы рисковать ходить там ночью. Дело заключалось в том, что ей вполне хватало слабого, едва ощутимого чувства риска. Достаточно прогулок по Шартр-, Ройял — или Бурбон-стрит. Дурного здесь ждать не приходилось: всегда слишком много туристов и полицейских патрулей.
Она любила этот квартал: запахи жарящейся морской еды, жженого сахара, исходившие из многих здешних ресторанов, горькая острота горчицы, доносившаяся от будок, в которых обосновались торговцы «горячими собаками», еле слышный шелест листвы и аромат цветов, долетавшие из дворов. Наконец, особый запах старинных книг, антиквариата, различных ароматических смесей и снадобий, любовного масла, происходивший из распахнутых дверей множества лавок и лавчонок. И всегда — дуновение реки, которая мерно катила свои воды через холмы мусора и ила на дне. Контрасты были свойственны кварталу: увитые плющом и папоротником балконы с ажурными перилами из кованой стали, где на столах танцевали почти обнаженные мужчины и женщины, роскошные отели, приткнувшиеся к ним маленькие, грязные бары, хранители джаза, старинные обшарпанные стены несохранившегося женского монастыря или собора, а совсем рядом секс-шопы, неоновыми вывесками зазывающие покупателей.
По мнению Анны, Новый Орлеан жил той жизнью, которой мало какие из других городов осмеливались жить. Он чем-то напоминал пожилую женщину, которая провела свою жизнь не так чтобы уж очень умно, но собрав большую коллекцию интересных воспоминаний. И порой эти воспоминания оживали в маскарадных костюмах и сходились все вместе, чтобы развеселить ее. И пусть у нее чуть порвался ажурный узор на платье и сильно сношены башмаки. Она не обращала на все это внимания, принимала радости такими, какими они к ней являлись. Она была такой, какой она была. Люди могли любить ее или бросить, это ничего не меняло.
В этом квартале витал какой-то особый дух бесстыдства, незакомплексованности. Именно поэтому-то здесь так часто и появлялась Анна Галлант.
Во время своей прогулки она прошла мимо дверей из стекла и красного дерева. Это был ресторан «У Леконта». Заведение Данта Ромоли. В прежние свои наезды в этот город ей с Эдисоном случалось здесь обедать. Приятно было вспомнить и увидеть что-то знакомое. Вообще рестораны Нового Орлеана уступали, пожалуй, только парижским по качеству предлагаемых угощений и особого обслуживания, которое кому-то нравилось, но многих шокировало. «У Леконта» было одним из лучших здешних заведений.
Спустя всего несколько минут Анна увидела и самого Данта. Он направлялся к зданию, которое, судя по вывеске, являлось телестудией. Наличие этого здания среди туристских магазинчиков и историко-антикварных коллекций было чем-то невероятным, неправдоподобным. Она гордилась тем, что сразу узнала Данта. Ведь его только раз представили ей, а Анне всегда было трудно совмещать знакомые фамилии со знакомыми лицами. Ошибки были слишком часты. Это несомненно являлось ее серьезным недостатком как жены политического деятеля. Да и сейчас-то, если честно, она вспомнила его имя только потому, что пятью минутами раньше проходила мимо дверей его ресторана и подумала о нем.
Ее внимание привлекла витрина ювелирной лавки на противоположной стороне улицы. Она подождала на тротуаре, пока проедут машины и автобусы, и перешла на другую сторону, чтобы взглянуть на драгоценности поближе. В витрине было выставлено несколько весьма любопытных вещиц. Большинство относилось к периоду «Арт нуво», объектом ее особого интереса стали викторианские гранаты и черный янтарь.
Она уже хотела продолжить свою прогулку и отвернулась от витрины, когда вдруг в нескольких футах от себя снова увидела Данта. Он как раз выходил из дверей телестудии, с кем-то разговаривая.
— И все же я скажу, что вы будете смотреться очень естественно, — сказали ему изнутри. — Никто в Новом Орлеане не смыслит в еде больше вашего.
Дант, держась рукой за раскрытую дверь, отрицательно покачал головой.
— Мой акцент не даст мне возможности противостоять Джастину Уилсону. А при виде Поля Прудома у меня и вовсе руки опустятся. Кроме того, я ведь ресторатор, а не шеф-повар.
— С вашей внешностью вы можете засунуть их обоих знаете куда? У вас такая сексуальная внешность, помилуйте! И насколько мне известно, вы собственноручно готовите обалденные омлеты юным очаровашкам, которые к вам заглядывают! Вы всегда сможете приготовить один из них.
— Смогу, но для этого вам придется дотащить ваши камеры до моей квартиры, — пошутил Дант.
— Вы серьезно? Значит, мы можем подъехать и снять?
— Черт вас возьми, нет! Вам не затянуть меня к себе, так и знайте!
Изнутри на улицу посыпались чертыхания. Дант с улыбкой отпустил дверь, и та закрылась сама собой.
Анна увидела, что он идет прямо на нее. В мгновение собравшись, она улыбнулась своей самой милой улыбкой. Она думала приветливо кивнуть и пройти мимо, как при обычной встрече со случайным знакомым. Вместо этого она встретилась взглядом с его темными глазами, освещенными радостью и дружелюбием, и внезапно для самой себя остановилась.
— Миссис Галлант, — проговорил он, приближаясь. — Доброе утро!
— Здравствуйте, — отозвалась она, протягивая ему руку. Она думала, что он поднесет ее к своим губам, поэтому была слегка разочарована, когда он просто склонил голову в галлическом приветствии, которое должно было означать уважение и признание достоинств.
— Как вам удалось сбежать? — спросил он после дежурного обмена любезностями. — Я полагал, что все ваше время теперь расписано по минутам. Когда попри-сутствовать на деловом обеде, когда кому пожать руки на заводе или фабрике.
— Не знаю, может, кто-нибудь меня и не дождался, но у меня сегодня выходное утро.
Ее улыбка была теплее, чем она сама могла от себя ожидать. Ее приятно удивило то, что он так хорошо понимает и представляет себе ее чувства. Кроме того, у него был такой заинтересованный взгляд, что она подумала, что заняла все его внимание.
— Вы просто прогуливаетесь? — спросил он. — Или ищете что-нибудь конкретное?
— Да так, просто хожу по антикварным лавкам. Здесь так много милых старинных вещиц.
Анна показала рукой на улицу с десятками красочных витрин.
— Я был бы счастлив помочь вам в ваших поисках, если это будет в моих силах. Мне кажется, я достаточно осведомлен о товарах подобного рода.
— Я интересуюсь драгоценностями, ювелирными изделиями, — проговорила она первое, что пришло в голову. Потом, желая показать себя более заинтересованной в вопросах антиквариата, добавила: — Хотела бы приобрести приличный стул. Можно кресло-качалку. Плетеную.
Дант наморщил лоб, о чем-то размышляя.
— С ювелирными безделушками проблем у вас не будет, а вот насчет стула все сложнее… Плетеные кресла-качалки не залеживаются… Впрочем, кажется, мне известна одна лавка, в которой можно найти то, что вам нужно. Это на Мэгэзин.
— В самом деле? — У нее и в мыслях не было идти туда. Упомянув о кресле-качалке, она просто хотела показать свою серьезную заинтересованность.
— Моя машина за углом. Я отвезу вас туда.
— О, что вы, я не буду отрывать вас от дел, мистер Ромоли. Очень любезно с вашей стороны предложить мне помощь. Но, право же, не стоит. Просто покажите мне дорогу…
— Зовите меня Дант. А насчет моих дел не беспокойтесь, дорогая. Никаких дел у меня сейчас нет.
Поняв, что возражать бесполезно, Анна дала отвести себя к красному «альфа-ромео». Когда они выруливали с оживленной улочки, ей пришло в голову, что она совершила преступную, непростительную глупость, сев в одну машину по сути с незнакомым человеком. Оставалось только гадать, что сказал бы по этому поводу Эдисон. Она не знала, что с ней случится через минуту, но почему-то совсем не ощущала страха. Мягкие манеры и галантность Данта Ромоли вселяли в нее уверенность в нем и вызывали доверие. Она не думала, что может угодить в какую-нибудь неприятную историю. К тому же он ведь был близким другом Ривы Столет. Словом, опасаться не стоило.
В то же время она далеко не была уверена в бескорыстии его помощи. С годами в ней выработалось понимание того, что просто так на этом свете ничего не делается. Она старалась не думать о том, что Дант Ромоли просто может использовать ее для знакомства с Эдисоном. Но возможность этого исключать не стоило.
Ей было легко и Спокойно. Все шло хорошо. Она составила ему компанию — или он ей? — и уже чего-то ждала от него. Может, это ощущение появилось в ней еще при самой первой их встрече, просто было запрятано глубоко в сознании?..
Она пожалела о том, что оделась не самым лучшим образом для встречи с мужчиной. Ее синяя юбка из грубой хлопчатобумажной ткани и рубашка «шамбре» хорошо подходили для теплой погоды, но, даже если считать ее соломенную шляпку с красными полями, все-таки нельзя было сказать, что это гармонировало с белой шелковой сорочкой Данта и его великолепно пошитыми серыми брюками. Галстук и пиджак были оставлены в машине, пока он находился на улице, а рукава сорочки завернуты до локтей. Вообще он держался свободно и непринужденно, как позволяло его элегантное одеяние европейского пошива.
Впрочем, глупо было волноваться о таких вещах. Дант Ромоли только подбросит ее до лавки, а затем распрощается и уедет по своим делам. На том их свидание и окончится. Их никто и не увидит вместе, поэтому волноваться относительно одежды не было причин.
Анна почувствовала, что необходимо заполнить чем-то паузу в разговоре, поэтому спросила:
— Рива Столет — необычная женщина. Вы ее давно знаете?
Дант скосил на нее задумчивый взгляд.
— Давно, но меньше, чем ваш муж, насколько мне известно.
— Вы ошибаетесь! Эдисон познакомился с ней только в эти выходные.
— Прошу прощения, значит, в самом деле ошибся. Бывает.
В его голосе было что-то, что смутило ее. Она сказала:
— Мне даже странно, что наши дороги с ней никогда не пересекались. Ведь наверняка мы участвовали в одних и тех же делах и событиях. Ну, например, взять благотворительные балы, приемы, вечера в честь инаугурации губернатора… И так далее.
— Ничего, такое случается, — проговорил Дант. — Но теперь, я надеюсь, вам не придется предпринимать длинных поездок для того, чтобы встретиться с ней. Или со мной, если уж на то пошло.
— Да, это хорошо.
Он устремил на нее смеющийся взгляд.
— Вы говорите точно так, как настоящая жена политического деятеля.
— Нет, нет, я именно это имела в виду! — возразила Анна.
Он громко расхохотался, и только тут она поняла, что ее разыграли. Это заставило ее испытать какое-то новое, свежее чувство. Давно уже никто ее не разыгрывал подобным образом, если не считать сына Джоша.
— Серьезно, — сказал Дант, — мне доставит удовольствие почаще видеть вас и вашего мужа, хотя я сомневаюсь, что предвыборная кампания оставит вам много свободного времени для общения. — Улыбнувшись, он добавил: — Шансы вашего мужа, на мой взгляд, достаточно высоки.
— Да.
— Конечно, основные козыри выкладываются в последнюю минуту, это мне известно. Но я сужу по тому количеству сторонников и помощников, которые уже есть у мистера Галланта. Нет, он действительно в очень хорошей форме.
— Да, хотя не мешало бы этому количеству еще увеличиться.
— Интересно, а что он даст взамен «Столет корпорейшн»?
— Я тоже не знаю, — прохладно ответила Анна. — Так же как не знаю и того, на что рассчитывает «Столет корпорейшн».


Они остановились на красный свет. Их взгляды встретились. Улыбка тронула губы Данта, и Анна почувствовала, что сама непроизвольно начинает улыбаться. Они засмеялись почти одновременно.
Когда на светофоре зажегся зеленый свет и Дант тронул с места «альфа-ромео», он сказал:
— Хорошо. Я не буду выворачивать вас наизнанку вопросами о вашем муже, а вы отнеситесь ко мне столь же милосердно с вопросами о Риве.
— Я все равно не много смогла бы вам рассказать. Почти ничего сама не знаю. А что касается миссис Столет, то я восхищаюсь вашей верностью ей.
— Да и вы отличаетесь этим качеством.
— К сожалению, это моя вторая натура.
— Ничего, не жалейте. Кстати, меня совсем не интересует, что сейчас между ними.
— Миссис Столет не…
— Нет, мне она ничего не сказала, кроме того, что у нее сегодня деловой обед. Она сказала бы мне все, если бы посчитала нужным. Но я не любопытный человек, хотя и видел, как они договаривались там, на митинге.
— Я понимаю вас. Эдисон тоже не счел нужным сказать мне что-нибудь об этой встрече.
Непроизвольно Анна коснулась небольшого синяка на своей руке ближе к кисти. Дант машинально посмотрел туда и все увидел, прежде чем успел вежливо отвернуться.
— Уверен, это исключительно деловая встреча, — сказал он, старательно придавая своему тону нейтральность.
— Не сомневаюсь в этом, — согласилась она тоже без тени беспокойства, затем быстро перевела разговор на другую тему.
Они говорили об экономике штата, об отеле, где она остановилась с Эдисоном, о совещаниях и всемирной ярмарке, которая проходила в городе несколько лет назад. Они все еще беседовали, когда машина остановилась перед входом в антикварный магазин. Дант вошел вместе с Анной. Они дружески поспорили по поводу достоинств викторианской мебели, которая ей нравилась. Она называла ее солидной, а он говорил, что она громоздка и чересчур разукрашена. И по поводу мебели в стиле «Глубинка французской Луизианы». Он называл ее элегантной и простой, а она настаивала на том, что она примитивна.
Анна искоса разглядывала своего кавалера-сопровождающего. Она видела, как он притрагивался к дереву, бархату и шелку, которыми были обиты предметы мебели. Создавалось впечатление, что они являются для Данта почти живыми существами. Он повернулся куда-то, и она увидела, как его волнистые волосы красиво спадают на затылок, оценила красивую форму его ушей. Она внимательно изучала его открытое лицо, смешинки в глазах. Все это было очень занимательно.
Что касается кресла-качалки, то они его нашли-таки. К счастью, оно находилось в таком ужасном состоянии, что Дант не стал настаивать на его приобретении. Однако ей приглянулся бронзовый херувим с листвой в волосах и виноградом в руках. Юный вакх! Статуя была выполнена в натуральную величину и предназначалась, судя по всему, для сада. Она была отреставрирована, но не до конца, и на плечах мальчика были еще видны следы краски. Он ей очень приглянулся.
Дант пошел торговаться с владельцем лавочки и добился значительной скидки с первоначальной цены. Через несколько минут он уже вьгаес из лавочки завернутого в плотную бумагу херувима и положил его на заднее сиденье своей машины. После этого просто грех было бы ей отказаться от его предложения вместе отобедать.
Они вернулись во французский квартал и выбрали по желанию Анны заведение «Ральф и Каку», где заказали сезонное блюдо — речных раков.
Сидя за освещенным солнцем столом, они продолжили увлеченную беседу. Вид речных раков заставил Данта перенестись мыслями в свое далекое детство. Он рассказал о том, каково мужать среди десятков дядюшек, тетушек, кузенов и кузин, среди рек, каналов и озер. Каково с детства познавать рыбную ловлю, охоту. Каково танцевать на свадьбах по субботним вечерам, а наутро тащиться на мессу. Он рассказал, что его мать научилась английскому, только когда начала ходить в школу, и часто это знание полностью ее оставляло, когда она сердилась. После ее смерти его отец, итальянец, имевший широкие связи в овощных рядах французского базара, вернулся в Новый Орлеан. Там-то, на французском базаре, куда каждое утро приходили знаменитые повара в поисках свежей зелени или фруктов, Дант Ромоли и начал впервые интересоваться едой не так, как интересуется ею голодающий. Потом он стал работать помощником официанта в «У Леконта». Это было уже, когда его отца убили в уличной драке.
В основном же именно Дант задавал вопросы. О Джоше и его жизненных устремлениях, о ее обязанностях как жены политика, о том, нравится ли ей исполнять их, а если нет, то почему. Когда он несколько раз подцепил ее, шутя, — то по поводу того, что она отказалась снимать шляпу, чтобы не демонстрировать свои примятые волосы, то по поводу ее жеманности, с которой она отправляла в рот с тарелки речных раков, — Анна ответила ему тем, что припомнила его разговор о должности телеповара, подслушанный ею, на улице. О юных созданиях, для которых Дант любил готовить шикарные омлеты, она, однако, не упомянула, приберегая этот эпизод в качестве главного козыря.
Они уже закончили есть и допивали вино, когда Дант вдруг поставил свой стакан на стол и, прикоснувшись к ее руке, повернул ее синяком вверх.
— Что случилось, дорогая? — просто спросил он.
Анна почувствовала, как краска заливает ей лицо. Она попыталась спрятать руку, но ей это не удалось.
— Ничего, правда…
— В таких случаях обычно говорят: «Упала с лестницы», — с мягкой иронией подсказал ей Дант.
— Да, что-то вроде этого, — согласилась она смущенно, избегая его взгляда. В принципе она должна была бы рассердиться на это его нескромное любопытство, но почему-то не рассердилась. К тому же не так уж часто ее баловали теплотой и участием, чтобы отвергать их сейчас, с порога.
— Вам не нравится толкать речи, вам не нравится быть женой политического деятеля, и при этом вы живете с человеком, который дурно обращается с вами. Возникает логичный вопрос: почему бы вам не плюнуть на все это?
— Не забывайте, что у меня есть Джош. Когда мальчик рос, он очень нуждался в отце, а в этом качестве Эдисон не так уж плох.
— Но мальчик давно вырос.
— Развод причинил бы большой ущерб карьере Эдисона. У него сейчас такие хорошие шансы стать губернатором, вы сами это признали. Я не хочу брать на себя ответственность за провал кампании, который произойдет непременно в случае развода.
— На мой взгляд, именно поэтому он должен обращаться с вами мягко. Не пойму, о чем он думает, когда ставит вам синяки!
— Не знаю… А потом еще надо посмотреть, как воспримет Эдисон мое решение о разводе. Он не сдастся без борьбы. И я боюсь, все это выльется в нечто… в нечто отвратительное. Большинство адвокатов, которых я знаю, являются его друзьями, коллегами или политическими единомышленниками. Мне было бы очень трудно найти специалиста, который смог бы защитить мои интересы, кому бы я доверилась и до кого не добрался бы Эдисон.
— Но, как я вижу, вы, по крайней мере, уже обдумывали возможность расторжения вашего брака.
— О, да! Я много об этом думала. — Она грустно взглянула на него. — Есть и еще один важный момент. Я воспитана в католических традициях, и хотя после замужества Эдисон стал настаивать на том, чтобы я посещала протестантскую церковь и мне пришлось отойти от католичества, уроки о священной природе супружеского обета, преподанные мне еще в детстве, не забылись. Даже для нерелигиозного человека супружество и семья — это нечто особенное. Они порождаются любовью или близким к ней чувством, но не уничтожаются с угасанием этих чувств. Они даются человеку на всю жизнь. По-моему, расторжение брака, раскол семьи — подобно убийству. Я никогда не чувствовала себя способной начать бракоразводный процесс по собственной инициативе.
Он нежно коснулся подушечками пальцев синяка на ее руке.
— Вы сделаете все, как сочтете нужным. Все к лучшему. Прошу прощения за вторжение в вашу личную жизнь, прошу прощения за свое идиотское любопытство.
— О нет, что вы! — пробормотала она, не сознавая смысла того, что говорит. Его забота и понимание были бальзамом на ее душевные раны. Зачем же отказываться от лечения, которого давно ждала?..
— Если я когда-нибудь смогу чем-нибудь помочь вам, дорогая, не стесняйтесь, дайте мне знать.
Слезы застилали ей глаза. Она, пожалуй, позволила бы им упасть на лицо и возвестить о ее слабости, если бы вдруг не почувствовала электрическое тепло его пальцев, прикасавшихся к ее коже. Она почувствовала какое-то благодарное чувство. Как будто какая-то ее часть изменилась. Это было беспокоящее ощущение, и она не была уверена в том, что оно ей нравится.
— Вы феноменальный человек, — проговорила она, глядя не в его лицо, а на их соприкоснувшиеся руки. — Такой добрый.
Он отпустил ее.
— Что вы! Какой я добрый?! Послушайте Риву. Она уж скажет вам непременно, что я дикий эгоист. Причем обладаю эгоизмом особой разновидности. Понимаете, мне кажется, что я обязан помогать всем, кто ни пройдет мимо меня в жизни.
— Какой же вы эгоист?.. Никогда не поверю.
Он пожал плечами:
— Возможно, это чистая правда. Не знаю… Просто я люблю людей и не могу равнодушно смотреть на их боль.
— Наверное, кто-то пользовался вашей добротой в своих целях.
— Такое случалось, но ведь я тоже не простофиля. По крайней мере, мне так кажется. Я знаю людей. Я также знаю, что многим из них просто нужно дать шанс. Я надеюсь на лучшее и, как правило, получаю подтверждение своих надежд.
Анна вспомнила, что почти так же порой говорил Эдисон, впрочем, он говорил, скорее, о вещах, чем о людях. Дант очень отличался от ее мужа. Это были совершенно разные люди. Начать с того, что Эдисон был светловолосым, а Дант брюнет. Эдисон всегда казался ей башней из-за своего огромного роста, а Дант был выше ее всего на каких-то три или четыре дюйма, поэтому смотрел на нее как на равную. Эдисон говорил по преимуществу о себе и своих проблемах, в то время как интерес Данта был обращен на собеседника. Эдисон любил подмечать в людях их слабости, Дант — достоинства.
Но Эдисон был ее мужем, да и утро уже давно закончилось.
— Мне надо идти, — сказала она.
— Да, разумеется, — ответил Дант и дал знак официанту. — Я довезу вас до отеля.
— Нет, прошу вас, не стоит, — запротестовала она. — Я пройдусь пешком.
— Вы-то пройдетесь, в этом я не сомневаюсь, а тот бронзовый паренек? Он пойдет рядом с вами или все-таки придется взвалить его на плечи? В таком случае, боюсь, он покажется несколько тяжеловатым.
— Это не «бронзовый паренек», как вы говорите, а произведение высокого искусства! — ответила Анна на колкость Данта с шутливым возмущением.
— Тем более, — улыбаясь, сказал он. — Не надо рисковать и тащить его по улицам у всех на глазах без охраны. Не спорьте, я доставлю вас и его прямо до дверей отеля, перепоручу плечистому швейцару и откланяюсь. Надеюсь, швейцар ни разу не уронит вашего красавца по пути в номер.
Она с облегчением поняла, что он вовсе не напрашивается к ней в госги. Через мгновение она поймала на себе его взгляд, поняла, что он догадался о ее переживаниях, и ей стало ужасно стыдно.
Дант заплатил по счету. Когда они выходили из ресторана, он сказал:
— Все забываю спросить: а что вы собираетесь делать с этим вашим маленьким бронзовым человечком?
— Это херувим, — поправила она. — У меня дома есть оранжерея. Я уже выбрала там для него местечко. Под карликовой пальмой… Знаете, такие викторианские деревца? Очень жалею о том, что у меня нет дворика, какие можно увидеть здесь, во французском квартале. Они просто восхитительны!
— В самом деле? Вы так считаете?
Он, кажется, что-то задумал, открывая дверцу машины и помогая ей сесть.
— Они кажутся такими удаленными от жизни, такими скрытыми… Будто оазисы райских кущ, где предаются удовольствиям.
— Ого! — пробормотал он как бы для себя, садясь на место водителя. — Это самое провокационное заявление из всех, что я слышал от дам!
Краска прилила к ее лицу.
— Я не имела в виду…
Улыбка тронула край его губ.
— Знаю, дорогая. Кстати, вам приходилось хоть раз заглядывать в подобные дворики?
— Только в те, которые являются частью ресторанов. В «Бреннане» или во «Дворе двух сестер».
— Это все не то. Вот у моей квартиры дворик так дворик!
Он ждал. Его рука, державшая ключ, вставленный в зажигание, замерла. Анна широко раскрытыми глазами смотрела на него и не могла пробиться сквозь бездонную черноту его глаз. В ее душе вертелись вполне понятные подозрения. Она жалела о том, что не знает точно, что у него на уме, и вынуждена только догадываться. Никогда прежде не попадала в жизни в такие щекотливые ситуации с мужчинами, в которых могла бы набраться опыта.
Усилием воли она отбросила все неприятные мысли. В выражении лица Данта не было ничего, что могло бы служить им подтверждением. Он ведь понял, что она ничего такого не имела в виду, когда с ее уст сорвалась реплика о предрасположении внутренних двориков к удовольствиям… Она должна поверить ему, иначе кому тогда вообще верить?
Анна с усилием улыбнулась.
— Я бы очень хотела посмотреть ваш дворик.
Он располагался за домом, на одной из тех боковых улочек квартала, куда так боялась заглядывать Анна. Дант называл свое жилище квартирой, потому что жил только на втором этаже дома, а первый использовал под офис. Но это был настоящий особняк. С большим балконом, с резными железными перилами и такими же резными дверями. На окнах — толстые деревянные ставни. Причем не декоративные — они на самом деле открывались и закрывались. На доме прикреплена бронзовая дощечка, которая извещала, что это памятник истории и архитектуры. Для того чтобы попасть во внутренний двор, необходимо было пройти через высокие и солидные двери, врезанные в кирпичную стену, затем вдоль по выложенному плиткой проходу-коридору с папоротниками и импатьенами.
Дант проводил Анну до дворика, а сам ушел искать экономку, чтобы попросить ее приготовить им кофе. Она видела, как он прошел под верхнюю галерею, которая огибала весь дом, затем поднялся по лестнице на эту огороженную резными перилами прекрасную смотровую площадку. Спустя минуту она услышала сверху голос жен-шины, которая весело на что-то согласилась.
Анна качнула головой. Слава Богу, экономка была дома. Значит, ее не пригласят в дом. Она улыбнулась своим глупым подозрениям.
Солнце свободно заглядывало во двор, поэтому в нем было тепло. Яркие лучи высвечивали заросшие мхом кирпичи и светлые стены. Жара, казалось, рассеивалась здесь в тени карликовых дубов, в золотистой листве других деревьев и в тихом журчании расположенного ярусами фонтана. Зеленые и белые пятна клумб разбивали яркость солнечного света, в то время как ярко-розовые бегонии и импатьены добавляли свежих оттенков. Вокруг стволов и веток деревьев тянулись гибкие стебли азиатского ландыша темно-зеленых тонов, а под тенью дуба была сооружена деревянная конструкция, на которой сидел очаровательный зеленый попугай с желтой головой и красными, оранжево-розовыми и темно-синими отливами на прижатых крыльях.
Анна приблизилась к птице и тихо произнесла:
— Здравствуйте.
Птица подобралась к Анне поближе, склонила набок голову и вдруг с хрипом и свистом ответила:
— Здрр-ааа-вствуй, крр-асаа-вица!
Анна не смогла удержаться от изумления и веселого смеха. Она подняла руку, чтобы погладить попугая, но тот ради предосторожности, переваливаясь на лапах, отступил в сторону и посмотрел на нее своими черными зрачками, окаймленными оранжевым. Анна поговорила с птицей несколько минут, потом отошла от нее.
Недалеко стояли два стула из узких белых пластиковых пластин и столик из белого металла с мраморной поверхностью. Анна села на один из стульев и стала оглядываться вокруг. Откуда-то доносился шум дорожного движения и оживленной улицы, но он был тихим и рассеянным и нарушал покой не больше свежего ветерка, который скользил по верхушкам деревьев в саду. У фонтана пила воду, вытягивая шею, птица-кардинал. Ветерок доносил до Анны аромат гардении, который исходил из высокого — восемь футов — кустарника, приткнувшегося к стене дома. Она откинулась на спинку стула. Попугай стал щелкать языком, распушил перья, явно возбуждая себя. Этот звук, сливаясь с журчанием воды в фонтане, навевал сон. Она закрыла глаза и стала ровно и глубоко дышать.
Видимо, она задремала, так как не поняла, когда около нее оказался Дант, только услышала его слова:
— Здесь спокойно, правда? — спросил он.
Она открыла глаза.
— Очень. И красиво. Спасибо, что пригласили.
Он сам принес поднос с кофе с миниатюрным кофейным сервизом из серебра, закрытым салфеткой тортом на старинной китайской тарелке с золотыми ободками и изображением дивных розовых цветов, стаканами «Уотерфорд» с минеральной водой и вазой «Уотерфорд» с одной розой. Он поставил поднос на стол и просто сказал:
— Рад служить.
Анна оторвалась от спинки стула, села прямее и сказала:
— Мне очень понравился ваш попугай. Он такой очаровательный, как и его хозяин.
— Он свистел вам? Ему нравятся женщины.
— Так же, как и его хозяину. А вас он привечает?
Дант с улыбкой покачал головой:
— Увы. Он привык к экономке, которая кормит и чистит его, вообще заботится о нем и его клетке, когда меня нет дома. А меня часто не бывает дома. Меня он терпит только за то, что я ему даю всякие вкусные вещи. Вот, например, этот чайный торт. — Дант снял салфетку и взял в руку кусочек торта. — Вот смотрите. Не пройдет и минуты, как он явится за своей долей.
Так и случилось. С помощью клюва и когтей ярко-зеленая птица спустилась на землю. Переваливаясь на лапах, попугай подобрался к стулу, на котором сидел Дант, и взобрался ему на колени. Дант дал попугаю торта. Птица, стоя на одной ноге, в другой зажала угощение и, изогнув голову, клевала его.
— Он умеет летать? — спросила Анна.
— О, да, конечно. На лето мы подрезали ему крылья, так что он может гулять здесь неподалеку, не отправляясь в большие путешествия.
— Как его зовут? — спросила Анна, одновременно показывая, что хочет разлить кофе по чашкам.
— Пожалуйста, — разрешил Дант и продолжил: — Его зовут Крекер Джек. По названию его любимого лакомства. Губа у него не дура.


Она грациозно разлила кофе по чашкам и добавила молока. Присутствие экзотической веселой птицы развеяло остатки напряженности, которая еще оставалась между ними. Вся окружающая обстановка казалась ей естественной, то, что она делала, казалось нормальным, как будто она уже сто раз была в подобной ситуации. Она, конечно, часто в своей жизни разливала кофе по чашкам. Только не для Данта.
— Мне в самом деле очень нравится ваш двор, — сказала она. — И ваш дом.
— Я так и знал, что вы оцените его. Я здесь уже давно живу. Поначалу снимал комнату. А когда хозяйка этого дома умерла, я выкупил его у наследников. Рива помогла мне отреставрировать его.
— Я так и думала.
Его темные брови на секунду нахмуренно сдвинулись.
— Что думали?
— Что помогала вам в этом именно миссис Столет, а не подружка и не жена. Кстати, вы были женаты?
Он покачал головой:
— Не было на это времени. Да и возможности.
— Шутите? — не веря своим ушам, спросила она.
— Вы что же думаете, что я гей?
Она потрясенно посмотрела на него.
— Мне никогда не приходило это в голову… А вы гей?..
— Нет, — ответил он и расхохотался. — Хотя есть люди, которые так думают.
— Но есть люди, которые думают совсем наоборот.
Он удивленно посмотрел на нее, а потом улыбнулся и махнул рукой:
— Вы намекаете на то, что сказал мне тот телевизионщик Майлс? Категорически отрицаю! Вот подлец! Представил меня перед людьми чистым плейбоем! Просто я хотел сказать, что очень занят рестораном.
— Кроме того времени, которое вы проводите с Ривой Столет.
— Да, — ровно ответил он и посмотрел в сторону.
Вновь он стремился оставить эту женщину незапятнанной.
Анна спрашивала себя: что же такого сделала Рива Столет, чтобы заиметь в лице Данта столь ревностного защитника? Странно, но Анна завидовала ей…
— Ладно, забудьте, — сказала она.
Он глянул на нее искоса и приподнял брови.
— Что? Вообще, отчего вы проявляете такой настойчивый интерес к моей личной жизни? Сказать вам по правде, я всю жизнь так много работал, что женщины поневоле отодвигались на второй план. А позже мне встречались только такие, которых я либо считал слишком юными для меня, либо слишком легкомысленными, либо учительницами.
Анна удивленно посмотрела на него.
— В общении с ними я всегда чувствовал себя школьником, не выучившим урок, — с улыбкой объяснил Дант.
— Мальчиком для алтаря, — пробормотала она.
— Что?
Она мило улыбнулась ему:
— Простите, неудачно выразилась.
Он долго и внимательно смотрел на нее через стол, потом грустно кивнул и сказал:
— Да нет, вы правы.
Она почувствовала, что в ту минуту между ними установилось глубокое и полное взаимопонимание. Затем он переключил ее внимание на вазу с цветком. Он вытащил розу, обтер стебель салфеткой, затем сломал один за другим все шипы и протянул цветок Анне.
— Это для вас.
Анна приняла розу и поднесла к лицу, вдыхая нежный аромат. У нее появилось ощущение того, что Дант Ромоли сегодня специально делает все, чем может доставить ей удовольствие. Покупка в антикварной лавке, обед, очаровательный дворик, попугай, кофе, торт, а теперь еще роза.. Череда маленьких даров… Все так красиво, так великодушно.
Медленно, почти против ее воли, к ней в голову заползла догадка о том, что он является горячим любовником. Он будет заботиться не только о своем удовольствии и своих желаниях, но также об удовольствиях и желаниях партнерши. Он никогда не причинит боли и никогда не насладится за счет другого. Удовольствие, которое получит женщина, будет и его радостью.
В глубине души она была потрясена своими мыслями. Она так резко поставила чашку, что блюдечко едва не треснуло.
— Теперь мне в самом деле пора, — проговорила она тихо.
Дант не стал спорить. Он проводил Анну к своей машине и отвез до крыльца отеля «Ройял Орлеан». Они прощались на тротуаре, причем она то и дело оглядывалась через плечо, опасаясь внезапного появления мужа. Впрочем, она не забыла высказать Данту свою благодарность за чудесно проведенный день и пожала ему руку.
Ей было жаль, что он быстро ушел. В то мгновение, когда его красная машина отчалила от тротуара и стала удаляться вдоль по улице, ей пришло в голову, что она многое еще могла ему сказать, но не сказала… В то же время она чувствовала сильную усталость и очень хотела прилечь отдохнуть.
Эдисона нигде не было видно. В вестибюле гостиницы тишина и покой. Те, кто в этот день оформлялся, уже давно получили свои номера, а на коктейль еще никто не спускался. Анна шла вслед за гостиничным служащим, который нес бронзовую статую. Они вместе вошли в лифт. Двери закрылись, загудел мотор, и Анна с облегчением вздохнула.
Служащий посмотрел на нее сверху вниз и сказал:
— Жаркий сегодня был денек.
Она согласилась с этим, одновременно опасаясь, что выглядит такой же разгоряченной, какой была в душе.
— Завтра будет то же самое.
Она кивнула. Да, завтра будет жарко, и послезавтра, и в последующие дни. Но такого дня, как сегодня, уже не будет. Никогда.
Ей пришло в голову, что Эдисону вовсе не обязательно слушать, как она провела этот день. Обычно она никогда от него ничего не скрывала. Во-первых, потому, что ей нечего было скрывать, во-вторых, потому, что она боялась, что он все равно про нее узнает и потом будет только хуже.
Она полюбила этот день. Он был чист, свободен, наполнен радостью и веселым смехом. В этот день она не сделала ничего, за что потом ей было бы стыдно.
Этот день навсегда останется у нее в сердце. Она будет хранить его в себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и дым - Блейк Дженнифер

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223От автора

Ваши комментарии
к роману Любовь и дым - Блейк Дженнифер



Хороший роман, а отзывов никаких. Автору в этом романе удалось реалистично описать мужские характеры,несмотря, на то что в основном пишет романы о женщинах. Мне понравилось. Читайте!
Любовь и дым - Блейк ДженниферGala
14.03.2013, 16.43





Сюжет достоин сериала:тайны ,интриги ,ненависть и конечно же любовь!!!Неплохо.Очень даже неплохо!
Любовь и дым - Блейк ДженниферНюта
7.04.2013, 18.05





Книга понравилась. Действительно, небанальный сюжет, хотя и предсказуемый отчасти; реалистичные, нелинейные герои; большая гамма чувств. В общем, читала с интересом и удовольствием! Но! У меня один вопрос остался к переводчику. Зачем мужское имя Бутс перевели как Ботинки???? Ну, реально смешно читать: "Ботинки мне все рассказал" или "Зашел Ботинки и говорит.." :)) А в остальном, отлично!
Любовь и дым - Блейк ДженниферAurora
2.04.2014, 14.13





Не самый лучший из романов автора.
Любовь и дым - Блейк Дженнифермарина
4.07.2014, 12.03





Понравилось , чувственный роман..
Любовь и дым - Блейк ДженниферМилена
29.11.2014, 10.36





из серии -богатые тоже плачут. Конец предсказуем-happy end, но читать можно
Любовь и дым - Блейк ДженниферTatiana
11.05.2016, 3.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100