Читать онлайн Любовь и дым, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и дым - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и дым - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и дым - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Любовь и дым

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Эдисон Галлант сидел в лимузине и ждал, пока швейцар откроет перед ним дверцу. Этот человек был нанят как раз для такой работы, так пусть ее и делает. Кроме того, ему доставляло удовольствие спокойно выглядывать из темного длинного окна огромного автомобиля и видеть, как собравшаяся толпа туристов оживленно перешептывается, восторженно разглядывая лимузин. Галлант был на самом верху блаженства, когда вышел из машины на тротуар и услышал, как вокруг произносят его имя. Лимузин был весомой частью созданного им предвыборного имиджа, пусть и взятой напрокат частью. Люди ожидали увидеть роскошного человека на роскошной машине, и Эдисон искренне хотел оправдать их ожидания. Анна считала, что лимузин — это неестественно, фальшиво. Однако ж всегда садилась в него вместе с мужем без возражений.
Этот отель был выбран по настоянию Анны. Он располагался во французском квартале. Конечно, была бы воля Эдисона, он предпочел бы «Шара гон» или «Марриот на канале». Он предпочел бы какое-нибудь уютное местечко подальше от этого скопища узких улочек. Тем не менее ему пришлось согласиться въехать в «Ройял Орлеан» и смириться с окружающей обстановкой и с тем фактом, что на этом самом месте отели стояли уже свыше полутора веков. Он согласился остановиться здесь, только чтобы она заткнулась. Он прекрасно знал, что Анна балдеет от старины и что спорить в данной ситуации вредно для здоровья.
Гостиница, впрочем, оказалась вовсе не старинной, а только была стилизована под старину. Ряды окон изогнутой формы, железные керосиновые лампы… Обслуживание было хорошим, кроме того, он вынужден был отдать должное расположению отеля. До ресторанов и кафе — например, «К-Поль», «Бреннан» или «Антуан» — было рукой подать. Значит, ему не потребуется каждый раз вызывать лимузин и тем самым удастся прилично сэкономить. Но некуда было деться от туристских колясок с откидным верхом, которые запруживали всю улицу перед отелем, от изъеденных молью потников на спинах мулов, некуда было деться от тех звуков, которые они издавали, от их шевелящихся ушей. Без всего этого он прекрасно бы смог обойтись. Впрочем, его нельзя было назвать неженкой. Даже к запаху лошадиного дерьма он смог бы привыкнуть, раз не оставалось другого выхода.
Пока швейцар помогал выбираться из лимузина его жене, Эдисон отдавал шоферу распоряжения относительно следующего утра. Затем он взял Анну под руку, и они вместе прошли через специально открытые для них медно-стеклянные двери парадного входа внутрь отеля. Поднявшись по мраморной лестнице длинного вестибюля, освещенного светом канделябров, и переступив через гору чемоданов оформлявшихся туристов, они направились к лифтам.
Лифт, в который они вошли, оказался пустым. Маленькое чудо из разряда тех, что нечасто случаются в гостиницах. Когда лифт тронулся, Анна повернула лицо к мужу и сказала:
— У тебя странный вид. Что-нибудь случилось?
Это был один из трюков его жены: дождаться того момента, когда формально можно задавать вопросы, зная, однако же, что он не расположен сейчас их выслушивать. Она отлично понимала, что это раздражало его. Порой он думал, что она задает вопросы только потому, что знает, что его это раздражает. Она также прекрасно знала, что он вынужден будет ответить ей вежливо — а вдруг кто-нибудь да подслушает? Чертов имидж требовал этого. Теперь всякий раз Эдисону приходилось сдерживаться и помнить о том, что он кандидат.
— Нет, дорогая, все отлично.
В их номере царили покой, прохлада и роскошь. Все это напоминало мягкий шерстяной ковер. Эдисон плюхнулся в одно из кресел и потребовал себе стакан виски «Бурбон» со льдом. Анна прошла к бару, налила стакан и положила лед из ведерка, оставленного наготове. Не говоря ни слова, она передала мужу стакан и отправилась в спальню. Он слышал, как она там передвигается. Затем хлопнула дверь — Анна пошла в ванную.
Эдисон сделал большой глоток, потом поставил стакан на боковой столик и снял пиджак. Он бросил его прямо на пол и ослабил галстук. Боже! Он понял, что нуждается в душе. После многочасового пребывания на жаре от него воняло, как от дикого борова.
Он хотел расслабиться, но в последние дни это удавалось ему с каждым разом все труднее и труднее. В те минуты он жалел, как никогда, о том, что ради соблюдения своего поганого имиджа пришлось бросить курить. Разве что таблетку принять? Он поднялся, подхватил со столика стакан и прошел с ним к окну. Оттуда открывался вид на крышу нижнего яруса отеля. На небольшом пространстве крыши был разбит стандартный декоративный сад: деревья в горшках, стулья полукругом, пористый, пружинящий пол. Скучно. Он с раздражением задернул шторы и, опершись спиной о стену, стал невидяще глядеть себе под ноги.


Ребекка Бенсон. Рива Столет. До сих пор ощущения от встречи были такие, как будто кто-то сильно ударил его в живот. Или, еще того хлеще, в пах. А он-то думал, что уже все забыл. Во всяком случае, он приложил к этому много усилий.
Боже! А все-таки она была самой сладкой ягодкой, которую он когда-либо в своей жизни пробовал. Все произошло тем летом. Это было его последнее лето свободного человека. Надо было «отрываться»! Он полагал, что неотразим со своим «шевроле» с откидным верхом; он полагал, что девчонки будут укладываться перед ним штабелями… Он очень мало себя знал тогда.
Тот день на пруду… Старик Ботинки боялся шокировать сестер Бенсон. Долго упирался. Но они все три были такими спелыми, такими готовыми, что к ним тянуло всякого с непреодолимой силой. Дрожь прошла у него по спине, когда он услышал их смех. Он поклялся себе, что поимеет всех трех еще до конца лета. Он никогда ни с кем не делился этой своей тайной. Даже с Ботинками. Ботинки… Он просто не смог бы этого понять и оценить. А вот Эдисон понимал. Ему нужно было сделать нечто, что укрепило бы его в своих собственных глазах. Ему нужно было самоутвердиться. Он должен был доказать себе, что способен окружить себя удовольствием, способен сделать себе хорошо, даже если для этого потребовалось бы пойти поперек воли других. Он должен был доказать себе, что может расположить к себе людей, заставить их любить себя. Хотя бы временно. После получения ожидаемого — гори все синим пламенем. Ему будут неинтересны переживания этих людей после того, как он получит от них то, чего станет добиваться.
С Бет все было просто. Еще неизвестно, кто кого заманивал в свои сети. Она была полностью готова повернуться спиной к далекому мужу и лицом к маленьким жизненным радостям, к тому, чтобы провести с парнем ночку на сеновале и показать ему. чему она научилась за время замужества. Вторая… как бишь ее звали? Мэри? Марта? Нет, Маргарет. Точно, точно… Из всех трех она была самой благочестивой. Из рассказов опытных людей Эдисон знал, что порой благочестивые оказывались в любви самыми пылкими. Она все хихикала и строила застенчивые улыбочки, делала вид, что возмущается, когда он ее целовал. Но видно было, что ей это нравится. То жестом, то взглядом она всячески поощряла его. Если бы было время, он несомненно забрался бы к ней в трусы.
Но времени не осталось.
До сих пор его бросало в холодный пот при воспоминании о том, чем для него закончилась та ночь. Свой «шевроле» он разбил и сдал в ремонт, поэтому на время одолжил у дяди его развалюху. Целыми днями он разъезжал на этой машине, пил пиво и пытался спрятаться от жары. С ним постоянно были Ботинки и еще пара-тройка ребят. Однажды они нашли под сиденьем обрез. Очевидно, дядя запасся им в связи с обострением борьбы за гражданские права. Играть с оружием начал Ботинки и еще какой-то идиот. Они все подбивали его поехать в лес и поохотиться на кроликов или ланей.
Когда мимо них как-то проехал грузовик, набитый черными, им показалась весьма забавной мысль помахать им вслед обрезом и устроить охоту. Тогда эта идея и Эдисону понравилась. Он заметил, что за баранкой грузовика сидела та белая сучка. Как-то он пытался подклеиться к ней, но она назвала его белозадым маменьким сынком и посоветовала утереть сопли и бежать домой есть кашку. Теперь ему казалась отличной мысль немножко попугать ее, показать ей, что он вовсе не такой сосунок, как она думает.
Они поехали вслед за грузовиком, вначале не имея никаких конкретных намерений. Но сучка попыталась уйти от них, нажав на акселератор. Они погнали грузовик по холмам, по резким изгибам дороги, где тому приходилось балансировать на двух колесах, по проселочным дорогам на окраине города. Наконец белой сучке надоело драпать. Да она, видать, и здорово устала. Она резко затормозила, остановилась, а затем вдруг развернула свою машину на сто восемьдесят градусов и направила ее в лобовую на темный «седан» подростков. Она прочно сидела за баранкой, на ее лице застыла решимость. Грузовик проехал в нескольких дюймах от борта «седана», едва не спихнув его с дороги. Ребята, находившиеся в машине дяди Галланта, заорали и зачертыхались. Увиливая от столкновения с грузовиком, где за баранкой сидела дура, которая могла запросто и убить, Эдисон наехал на чей-то штакетник. Это их всех обозлило, и охота возобновилась. Еще один или два раза сучка разворачивала свой грузовик и таранила им «седан». Вернее, делала вид, что таранила. Думала напугать…
Кто-то крикнул:
— Стрельни-ка в них! Покажи им силу! Посмотрим, как у них задницы затрясутся!
Обрез передали в руки Эдисону, как самому лучшему стрелку. Он держал оружие в одной руке, а другую — на баранке. Он ждал, пока грузовик подъедет ближе. При свете уличных фонарей он уже мог видеть лицо воительницы за права черных. Она смеялась. Тогда он вскинул обрез и спустил курок.
Он думал как следует припугнуть ее, и только. Бог свидетель. Он, собственно, и не целился-то в нее по-настоящему. Но лобовое стекло надвигавшегося грузовика взорвалось тысячей мелких осколков, а лицо женщины обагрилось кровью. Грузовик судорожно дернулся влево, съехал с дороги, промчался по какой-то лужайке и врезался в стену дома.
Эдисон изо всех сил нажал на газ и умчался подальше от того места, вон из города, на природу. Ребята, сидевшие в машине, истошно орали, бросались друг на друга. Ботинки показал, как быстрее скрыться. Они промчались по кочкам вблизи дома Бенсонов и по тропинке съехали к пруду. Там Ботинки и ребята вышли и разошлись по домам.
Эдисон долго сидел в машине, положив руки на руль, по временам проверяя, унялась ли в них дрожь. Наконец он вернулся к дому своего дяди и поставил «седан» в гараж, тщательно вычистил обрез и положил его под сиденье, туда, где они его и нашли. После этого он вошел в дом, рухнул на постель и тут же уснул.
Смерть Бет той же ночью, когда он узнал о ней, потрясла его, как еще ничто в жизни не потрясало. Он смотрел на нее, восковую и безжизненную, лежавшую в доме для гражданской панихиды в гробу, он смотрел на нее и знал, что вместе с ней погиб его ребенок. Он терзался чувством большой вины. Думал, что эта боль убьет его. Он знал, что больше никогда в жизни не будет испытывать такой боли, позволять себе испытывать такую боль. Справиться с ней ему помогло присутствие малышки Ребекки — Ривы.
Он отвез ее вечером из скорбного дома домой, и они долго молча сидели в машине и смотрели на черное небо. Потом они говорили о Бет, о том, какая она была, как любила жизнь, как ужасно, что ее теперь нет. Они оба немного поплакали и утешали потом друг друга. Дошло до того, что Эдисон едва не убедил себя в том, что на самом деле любил Бет и на самом деле был убит ее смертью. На это его наводила Ребекка. Они раскисали все больше и больше, но наконец ему удалось взять себя в руки. Потом он обратил внимание на то, как зазывно топорщатся под блузкой груди младшей сестры Бет, какой дивный аромат исходит от ее волос. Это захлестнуло его, словно мощной волной, он и вздохнуть не успел. Он так неистово захотел обнять ее, схватить ее, что перестал окончательно понимать то, что она ему говорила.
Потом до его слуха донеслось что-то.
— Что? — спохватился он и тут же понял, что его слово прозвучало до ужаса глупо и тупо.
— Я говорю, — повторила она, — думаешь ли ты, что я поступила правильно, не рассказав агентам ФБР о машине, которая, как я видела, ехала той ночью к пруду? Не будет ли у меня неприятностей из-за того, что я смолчала?
Боже! Надо было срочно что-то придумывать! Он сел прямее.
— Кому… Кому ты об этом рассказывала?
— Никому. Поначалу я сама об этом толком не думала. У меня просто не было времени. То к маме надо было, то домой, то к Бетти… Не оставалось ни минутки покоя…
— А как Маргарет?
— Ее тогда со мной не было. Я пошла проверить, что стряслось с Бет, одна. Но мне ясно, что эта машина имеет какое-то отношение к убийству той женщины на грузовике… Теперь мне это стало ясно. Кто бы ни сидел в той машине, видно было, что он сильно торопился. А полиция сообщала, что машина с убийцами как раз скрылась за городом в южном направлении. То есть где-то у нас. Мне ужасно стыдно сознавать, что я могла чем-то помочь в розыске убийц, но просто смолчала…
— Ты не можешь быть так уверена в том, что та машина имеет прямое отношение к… к убийству! А ты не подумала о том, что это просто парочка искала местечко, где порезвиться?
— Я тоже так решила сначала, но люди в машине вели себя как-то странно… Полезли прямо в деревья, на узкую тропинку…
Он махнул рукой:
— Да плюнь ты на это! Десять против одного, что машина не имеет никакого отношения к убийству. К тому же лучше не связываться лишний раз с полицией.
— Ты действительно так думаешь? Это твое… твое мнение как специалиста?
Его мнение как специалиста. Господи, как здорово звучит! Она уже считала его дипломированным юристом.
— Именно, — сказал он и поменял позу так, что его правая рука легла на спинку сиденья, где была Ребекка. Он решил как можно скорее поменять тему разговора, ибо, в конце концов, это не довело бы до добра.
Он наклонился к ней, вдыхая теплый аромат ее тела: смесь солнечного света, льняной одежды, яблочного одеколона и собственно запах юного женского тела. Она повернула к нему в темноте лицо и взглянула ему в глаза. Он поймал этот взгляд при свете голой лампочки, которая болталась на крыльце дома Бенсонов. У нее были широко раскрытые глаза. На какую-то долю секунды Эдисон испытал сильный страх. Ее взгляд был исполнен горечи, скорби и детской мудрости. Он пронизал его насквозь. Защищаясь, он вынужден был закрыть глаза. Затем он притянул ее к себе и уткнул свой рот в изгибы ее сомкнутых свежих губ. Они были мягкими и влажными, как у ребенка. Его рука нашла ее грудь и сжала нежную, но уже окрепшую плоть. В нем взыграло страстное, дикое желание взять ее немедленно, быстро, грубо… На заднем сиденье.
Он не сделал этого. Не сделал потому, что она его оттолкнула.
— Я… Я думала, что ты любишь Бет.
— Я люблю!.. Любил… Но ты так на нее похожа, что мне кажется, будто это не ты, а она возвращается ко мне. Только ты… Ты нежнее, желаннее… Я знаю, ты сможешь помочь мне забыть об утрате…
— Забыть Бет?!
В ее голосе прозвучал ужас. Ему необходимо было что-то быстро возразить.
— Нет, нет, ее забыть нельзя! Просто ты поможешь мне притупить боль и чувство вины.
Он коснулся своим лбом ее лба и печально вздохнул. Совершенно искренне. Она не отстранилась. Тогда он еще раз поцеловал ее, уже по-настоящему, просунув язык в ее рот.
На этот раз она не так взорвалась, но все же отклонилась назад, выскользнула из-под его руки и тут же вышла из машины. Он тоже вышел, намереваясь довести ее до двери дома. Он не отчаивался — времени еще было много.
Он ходил с ней на похороны, стоял с поникшей головой у могилы, терпеливо, под палящим солнцем. Он отвез на машине ее мать домой из больницы, помогал ей и Маргарет варить суп… Он остался в городе, хотя занятия в колледже уже давно начались. Он не мог заставить себя уехать.
Его давил страх.
Страх за то, что знала Ребекка. Страх за то, что она могла прочесть в его глазах тогда, в машине. Он боялся, что она могла что-то кому-то сказать, а его не будет поблизости, чтобы остановить ее. Он боялся, что она может рассказать о виденной ночью машине матери или сестре, а те еще кому-то. Это могло дойти до полиции, и его арестовали бы прямо в Тьюлейне, на глазах у всех. Жизнь была бы окончена. Будущее было бы закрыто для него навсегда. Наконец, он не мог уехать, потому что дико хотел ее. Хотел так сильно, как ничего до этого в жизни. И он хотел ее не только потому, что она была самым очаровательным существом женского пола, которое когда-либо встречалось ему на жизненном пути… Если бы она отдалась ему, это значило бы, что она верит ему, что она любит его, что она не станет его сдавать в руки закона…
Как-то вечером его обуял такой сильный страх за себя, что он повез ее на обратном пути из «Дэри Куин», где они ели мороженое, не домой, а по тропинке на пруд. Остановив машину, он повернулся к ней и произнес слова, которые вот уже несколько дней не могли сорваться с его языка:
— Выходи за меня замуж.
— О, Эдисон, ты ведь шутишь? Тебе еще несколько лет учиться в колледже, а я…
— Что ты?
— Мне только пятнадцать.
— Достаточно взрослая, — ответил он и снова поцеловал ее, смакуя вкус ее губ, словно они были дивной конфетой с начинкой в глубине ее рта.
— Мама никогда не подпишет нужные бумаги, — проговорила она, отстранившись.
— Мы можем уехать из этого штата. До Арканзаса рукой подать, а согласно тамошним законам не требуется никакого испытательного периода. Там даже свидетельства о рождении не спросят.
— Но для мамы это будет таким потрясением! Она очень огорчится… Наконец, мой поступок может просто убить ее.
— Погорюет немного и перестанет. Ты знаешь же, что она против меня ничего не имеет. Она будет только рада, что ее дочь связала свою судьбу с будущим юристом.
— Маргарет придется одной заботиться о ней.
— Маргарет прирожденная сиделка; ей это очень нравится. Кроме того, она получит возможность совсем скоро выйти за Ботинки, который переедет жить к вам.
Он чередовал свои аргументы поцелуями и нежными ласками. Он чувствовал, как учащенно стучит ее сердце, будто в грудной клетке бьется какой-нибудь маленький зверек. Под его руками набухли и напружинились соски ее грудей. Он видел, как живое любопытство пробивает себе дорогу через ее смущение. Девчонки всегда любопытны.
Он безостановочно шептал слова любви, даже не прислушиваясь к своему собственному голосу. Напрягшийся до боли его половой член дергался от бившейся в нем крови и лишал его разума. Одной рукой он расстегнул рубаху и, взяв ее руку, положил на свою волосатую уже грудь. Он водил ее рукой по своей груди, плечам, торсу до тех пор, пока Ребекка сама не принялась за изучение его тела.
Как хрупка была ее талия и одновременно как крепки и налиты ее груди! Несмотря на то что в ней чувствовалась гибкая девичья сила, она была такой маленькой и нежной в его объятиях, что он ощутил, что может взять ее без особого труда. Впрочем, он боялся напугать ее. В самом деле боялся. Нежная, милая, она была самой вкусной вишенкой, какую он когда-либо пробовал в жизни.
Он расстегнул ее блузку и увидел розовато-белые и совершенные по форме груди. У него захватило на секунду дух от этого зрелища. Он ощутил неистовое, непреодолимое и дикое желание обладания ею, когда брал в рот один за другим ее соски. Легкий стон, вырвавшийся из ее уст при этих его прикосновениях, горячим одуряющим пуншем ударил ему в голову, и он, не помня себя, сильно прикусил один из сосков. Она вскрикнула от боли, но он языком быстро утешил ее.
У нее была нежная шелковистая кожа на внутренней поверхности бедер. Маленький бугорок под трусиками был теплым и влажным. Наступала очередь самого главного. Послышались слабые тихие протесты, но он бесповоротно решил преодолеть их, хорошо зная, где следует осторожно надавить и погладить. Только очень осторожно и очень нежно.
Как она вся напряглась! Как она совершенна! Он уже мало что соображал, в ушах стоял непрекращавшийся звон, голова горела. Кроме того, он изогнулся так, что руль стал давить на ягодицы. Затаив дыхание и на несколько секунд взяв себя в руки, он поднял ее с того места, где она полулежала между передними сиденьями, распахнул ногой дверцу машины со своей стороны и помог ей выйти. Тут же он откинул вперед спинку ее сиденья и заставил ее влезть на заднее.
— Эдисон, нет, — шептала она, пытаясь сопротивляться. — Я… не хочу этим заниматься. Отвези меня домой. Пожалуйста.
Он хорошо знал, какое значение следует придавать этим запоздалым возражениям. Он втолкнул ее внутрь. Она за что-то зацепилась и упала спиной на заднее сиденье. То, что и требовалось. Он проскользнул вслед за ней, добрался до нее и накрыл ее рот своим, одновременно исследуя рукой то, что было у нее под расстегнутой блузкой. Он нежно помял ее груди, потом наклонил голову и снова стал лизать соски.
Ее молчаливое сопротивление окончательно разгорячило его. Он толкнул ее спиной вниз, нащупал рукой подол ее юбки и рванул ее вверх, почти одновременно стягивая трусики до колен. Вставив между ее сомкнутыми ногами свое колено, он расстегнул себе ширинку и спустил вниз брюки и трусы. Потом он взобрался на нее, упираясь коленом между ее ногами, схватил ее за руки и поднял их над головой. Он двигал своим коленом, старался занять позицию точно напротив ее самого потайного отверстия. Он ринулся туда. Затем услышал ее вскрик и почувствовал, как она дернулась под ним, в самую последнюю секунду все испортив. Но он уже не обращал внимания ни на что, кроме толчков горячей крови у себя между ног и вида ее притягательной дырочки. Он налег на нее всем телом, быстро двигая бедрами для того, чтобы удобнее устроиться. Он чувствовал, как весь дрожит от наслаждения. Уже будучи не в силах остановиться или хотя бы задержать кульминацию, он ринулся еще раз вперед, раздвигая своим сильным телом ее ноги все шире и поднимая ее колени все выше. Наконец с хрипом в горле он погрузился в ее глубины…
Гораздо позже он увидел, что она вся дрожит как от холода, что по ее белой груди текут крупные слезы. На какое-то мимолетное мгновение он ощутил себя ублюдком, но это тотчас прошло. Он снова поласкал ее осторожно, дал ей свой носовой платок, бормотал на ухо извинения и другие слова, в которых, как он знал, девушки нуждаются в подобных ситуациях. Затем он помог ей поправить прическу, одеться, хотя уже мучился желанием вновь задрать ей юбку и вновь взять ее. Он помог ей перебраться на переднее сиденье, занял место рядом с ней и включил двигатель. Машина стала удаляться от пруда. Он обнял ее за плечо и притянул ближе к себе. Когда они выехали на дорогу, Эдисон взял курс на Арканзас. Теперь, понятно, споров уже не возникало.


Эдисон Галлант, стоя в гостиничном номере в Новом Орлеане, сделал еще один большой глоток из стакана. Он позаботился о том, чтобы погасить опасность, которую представляла однажды для него малышка Ребекка, дорогая Рива… И он может еще раз это сделать. Ему уже будет не так легко сделать то же самое сейчас, но он сделает, И тогда богатая и могущественная миссис Столет поймет, что сделала большую ошибку, решившись было диктовать ему свои условия.
Сама мысль о предстоящем уже надувала ему штаны.
Из спальни к нему вышла Анна. Она приняла ванну и надела после нее розовый шелковый халат и такого же цвета тапочки. На щеках ее был румянец, и от нее исходил тонкий аромат шампуня «Хлоя», которым она постоянно пользовалась. Она не взглянула на мужа, выдерживая на лице маску, лишенную всякого выражения.
Рот Эдисона дернулся и напрягся. Он ненавидел, когда она себя так вела. И Анна прекрасно знала, что он это ненавидел. Это напомнило ему его мать, которая также всегда превращалась в молчаливую холодную статую, когда полагала, что он ей чем-то досадил. Все из-за того дурацкого вопроса в лифте! Если ей не понравился его ответ, то это ее проблемы.
Он одним махом осушил стакан и направился к бару, чтобы вновь его наполнить. Через плечо он оглянулся на Анну, которая села в кресло и взяла в руки журнал. Нейтральным голосом он сказал:
— По-моему, Рива Столет ослепительная женщина. Что ты скажешь?
— Я тоже так думаю, — был холодный ответ.
— Все при ней: внешность, первоклассное дело, где она голова, высокое общественное положение, наконец, денежки, которые она получила после того, как старик Столет сыграл в ящик.
— Да.
Голос Анны стал звонче, и она крепче сжала руками журнал. Обе реакции выдавали ее внутренние чувства. Обе реакции доставили Эдисону удовлетворение. Она знала, к чему все движется. Он проговорил задумчиво:
— Я бы хотел отведать ее красивой и роскошной попки.
Анна глянула на него с гневом и болью. Ее голос был ровным, даже бесстрастным, однако чувствовалось, что она лишь удачно сдерживается;
— Не сомневаюсь, поскольку ко всем женщинам ты относишься точно так же. Правда, подозреваю, что Рива Столет не доставит тебе такого удовольствия.
— Почему же?
Анна улыбнулась мужу, предчувствуя свою победу:
— Потому что, мне кажется, эта женщина обладает хорошим вкусом.
Он зарычал. Это был сильный удар. Она за это заплатит. Он поставил стакан на стол и двинулся к ней навстречу.
— А как насчет тебя?
Она быстро бросила журнал на столик, поднялась на ноги и стала отступать в направлении спальни.
— Я, — раздельно произнесла она, — не в настроении сейчас для игр.
— Жаль. А вот я в настроении.
Он быстро пересек ей дорогу и, схватив за плечо, развернул к себе лицом, дернул за пояс ее халата, и тот упал на пол. Как и ожидалось, под халатом ничего не было. Его чопорная и добропорядочная жена порой обнаруживала в себе чувственную нотку, которая изумляла его. Нет, нельзя было сказать, что она когда-либо набрасывалась на секс, как голодный на еду. Просто временами она усиленно делала вид, что умеет быть неплохой в этих делах.
Она толкнула его, но он схватил ее за руку и снова притянул к себе, положил одну руку ей на ягодицу, сжал ее и вплотную придвинул к ее животу свой бугрящийся пах.
— Оставь меня в покое! — вскрикнула она. — От тебя воняет потом!
— А тебе ведь это нравится, не так ли? — Он отпустил ее руку и запустил пальцы ей в волосы, затем накрыл ее губы своим открытым ртом, глубоко проникая языком. Другой рукой он двинулся вниз по ее позвоночнику, пока не закрыл пальцем ее задний проход. Она вся напряглась.
Он захохотал и стал оттеснять ее в сторону спальни до тех пор, пока не упал вместе с ней на кровать. Избавившись от своей одежды, он залез на нее, положил ее в позицию, надавил на нее и почувствовал, как она немного подвинулась под ним, чтобы ей было удобно. Он ерзал на ней в бешеном ритме; мыслями возвращаясь к той ночи на пруду, на заднем сиденье «шевроле». А в той женщине, которая была под ним, он видел гибкую и горячую малышку Ребекку. Он кончил слишком быстро и простонал одновременно в наслаждении и разочаровании. Ему было очень жаль, что этот акт не продолжился дольше. Его, разумеется, заботили вовсе не переживания Анны.
После того как Эдисон кончил и слез с нее, Анна Галлант еще несколько минут неподвижно лежала на прежнем месте, в прежней позе, невидящим взглядом уперевшись в потолок. Ее тело будто оцепенело, свешивавшиеся за край постели ноги затекли и ужасно ныли. В то же время у нее горела голова, в горле застыл комок, и слезы готовы были обильными потоками хлынуть из глаз.
Впрочем, она не позволила себе расплакаться. Осторожно двигаясь, как будто ее тело было из стекла и лишено чувства равновесия, она поднялась с кровати и прошла в ванную. Там она оперлась обеими руками о поверхность туалетного столика и стала смотреть на свое отражение в зеркале. Лицо было распухшим, и под глазами виднелись круги. Груди отзывались болью, а нижняя часть тела вся горела огнем. Где-то у горла дала о себе знать сильная дурнота, но она проглотила ее обратно.
Она привыкла уже. Она знала это и презирала себя за то, что позволяет так с собой обращаться. Так было всегда и так будет и впредь. Она, конечно, давно научилась средству самостоятельного снятия своих физиологических проблем, знала, как доставить себе если не удовольствие, то по крайней мере удовлетворение. И она знала, что сделает это через несколько минут, когда будет снова принимать ванну. Но это осознание вовсе не успокаивало ее.
Она была фригидной. И причина этого лежала на поверхности. Она достаточно прочитала литературы по этим вопросам, чтобы понять, что причина фригидности была в недостатке стимуляции со стороны партнера. Таким образом, она понимала, что вина не ее. Были времена, когда Эдисон пытался помочь ей в ее проблеме. Но беда была в том — и это ей было прекрасно известно, — что он всегда старался исключительно для своего удовольствия, а вовсе не для нее. Он все время что-то доказывал самому себе. Из-за его эгоизма и нетерпения он всегда заканчивал заниматься любовью намного раньше, чем к этому была готова она.
Она хорошо знала, что вовсе не является женщиной с какими-то недостатками. У нее даже были достоинства. И было обидно, что ни одно из них она не может употребить к своей пользе.
Она задавала себе тысячу раз вопрос: почему она осталась с Эдисоном? Правда заключалась в том, что она любила его долгое время, еще с тех пор, как они детьми были в одном танцклассе. Их дружба и влюбленность всецело поощрялись как ее, так и его родителями. А их свадьба была воспринята как нечто данное, предопределенное или даже спланированное взрослыми людьми. Поначалу его мастерство в постели казалось ей потрясающим, хотя она и догадывалась смутно о том, что должно быть что-то еще. Вскоре она поняла, чего именно не хватало, и решила, что муж просто об этом не знает или не догадывается, и стала осторожно пытаться изменить положение дел к лучшему. Ничего не вышло. Эдисон отвергал с порога любые предложения и советы в свой адрес. Он считал, что делает все правильно, так как его техника-де вполне удовлетворяла других женщин. И его самого, что было самым главным.
Только спустя годы она окончательно поняла, что дело в том, что ему было наплевать на все, кроме своих чувств. Он любил только себя. И ему было интересно знать только себя и только о себе.
Потом он решил включиться в политику, это его быстро затянуло, и оставить его в тот момент значило нанести мощный удар ниже пояса. Людям, которые не могут справиться даже со своими личными проблемами, никто не позволил бы заведовать делами большой политики. Таковы были негласные законы. Семейная жизнь, удачная или неудачная, была сильным козырем одних и слабым местом других. К тому же это было важным фактором в ее борьбе с мужем. Он понял свою зависимость от жены и порой уступал ей в чем-то. Он платил, насколько ей удавалось это устроить, за каждое нанесенное оскорбление, за каждый синяк. А когда не срабатывало и это оружие, она просто тратила его деньги на те вещи, которые доставляли ей радость и которые он все равно никогда бы ей не купил.
И все же бывали времена, как, например, сейчас, когда хотелось на все плюнуть и бросить его.
Но куда она пойдет? У нее был свободный диплом колледжа искусств, но никакого практического опыта. Хуже того, у нее не было никаких амбиций. Она никогда не мечтала о карьере, никогда не хотела ничего, кроме того, чтобы быть женой и матерью. Ей нравилась ее работа, связанная с благотворительностью, особенно если дело касалось детишек или сохранения памятников старины (в этом она очень походила на Риву Столет). Кроме того, она полагала, что у нее талант быть женой политического деятеля. Но ни одно из этих занятий не обещало дохода, который позволил бы ей самостоятельно продолжать вести тот образ жизни, к которому она привыкла с детства.
В этом все дело. Сама мысль, что ей, возможно, пришлось бы снизить уровень жизни, была ненавистна ей. Были некоторые вещи, которые сопровождали се на всем протяжении жизни и отказываться от которых она не собиралась ни при каких обстоятельствах: удобное и даже роскошное жилище, домашняя прислуга, прекрасное питание и компания лучших людей. Она просто не смогла бы прожить без всего этого. И если это делало ее снобисткой, пусть будет так. Единственная проблема была в том, что временами ей казалось, что это делает ее еще и дурой.
Бывали времена, когда она представляла — втайне ото всех, конечно, — что занимается любовью с другим мужчиной. Когда Эдисон отправлялся в какую-нибудь очередную деловую поездку на самолете, она целыми днями представляла себе, что будет, если произойдет авиакатастрофа. Она даже выбирала себе платье, в котором пойдет на похороны, продумывала свое поведение, что она будет говорить, где и как она будет жить во вдовстве. Она часами обыгрывала в голове идею своей свободы и мысль найти кого-нибудь другого, другого мужчину… Так проходило время. В мечтах, и только.
Временами, присутствуя на официальных или деловых обедах, она представляла себе, какие знойные взаимоотношения сложились бы у нее с оратором или с каким-нибудь другим симпатягой из числа тех, что сидели за оратором на возвышении. Порой она даже мысленно раздевала их одного за другим. Всех по порядку. Она подметила за собой одну любопытную деталь: все последние годы она любила задерживать взгляд на задницах футболистов или на бугрящихся плавках мужчин в бассейне. Временами она испытывала такую сильную скуку и желание, что мучилась почти неконтролируемой, почти непреодолимой потребностью выйти на улицу с расстегнутой блузкой или сесть на телефон и набрать номер какого-нибудь незнакомца и сказать ему… Она лаже не задумывалась никогда над тем, о чем говорить с незнакомцами. Подобные импульсы беспокоили и унижали ее, но они начинались и заканчивались в голове, не превращаясь в конкретные действия. И она знала, что этого превращения никогда не произойдет.
Она надеялась на это.


Риве очень не нравилось наличие телефона в ее лимузине. Она согласилась на него тогда, когда болел Космо, чтобы в случае чего ее всегда можно было легко найти. Да и Эрин настоятельно советовала, и порой Риве казалось, что, отказавшись от телефона в машине, она сильно уронила бы себя в глазах племянницы. В то же время наличие телефона означало, что ее могут отрывать от дел постоянно, и даже во время поездок на машине. Это ей очень не нравилось.
Поездки из Бон Ви ранним утром в Новый Орлеан были лучшим рабочим временем для Ривы. В машине были встроенный рабочий столик с красивой полировкой, диктофон, записная книжка с обложкой из верблюжьей кожи со множеством отделений, тонкая золотая авторучка, миниатюрный калькулятор и степлер с золотой крышкой. При таком оснащении всего за один час поездки она могла сделать гораздо больше дел, чем за все утро работы в «Столет билдинг». Здесь ее никто не отрывал, никто никуда не звал, никто не мешал своим присутствием.
Когда после смерти отца домой вернулся Ноэль и стал обживаться в Бон Ви и в «Столет корпорейшн», она почувствовала, что обязана предложить ему ездить на работу и с работы вместе с ней в лимузине. Впрочем, ее останавливало ощущение того, что он откажется, мотивируя это тысячей различных причин. Он и в самом деле отказался. Но она при этом испытала только облегчение. Рива знала, что не смогла бы плодотворно работать, чувствуя его угрюмый взгляд за спиной в продолжение всей поездки. Присутствие Космо никогда не беспокоило ее. Он сидел молча и только шуршал своими «Уолл-стрит джорнал», «Барронс» или «Форбс». Ей даже как-то помогало это его молчаливое присутствие. Впрочем, она понимала, что его удивляет то, как она распоряжается своим временем.
Звонок телефона ворвался к ней в сознание и в одну секунду все в нем спутал. Это все время ужасно раздражало ее, но пока приходилось с этим как-то мириться. Она подняла взгляд на своего шофера Джорджа, который был мужем Лиз, поварихи из Бон Ви, и постоянно поддерживал на «линкольне» скорость не менее семидесяти миль в час, держась за баранку одной рукой, а другой настраивая в приемнике звучание Моцарта. Он всегда снимал трубку, когда в машине звонил телефон. Снял и сейчас.
— Это мисс Маргарет, — сказал он, передавая трубку Риве.
Голос сестры тут же ворвался в ухо Ривы:
— Не знаю, почему я обязана здороваться с полудюжиной незнакомых мне людей, прежде чем доберусь до тебя по телефону! Это, наверное, очень тешит твое самолюбие, когда на каждый звонок к трубке бежит кто-нибудь из слуг?
— Я очень ценю свое время и уединение, Маргарет, вот и все. Как у тебя дела?
— У меня-то? Очень хорошо для человека, которого всю жизнь мучает сильное сердцебиение! Особенно хорошо мне было сегодня утром, когда я раскрыла газеты! Кошмар становится реальностью! Ты просто с ума сошла!
— Возможно, — с иронией в голосе ответила Рива. — О чем это ты?
— О чем это я?! Да о том диком снимке в газете! Будешь говорить, что еще не видела?
— Нет, на самом деле не видела… — начала Рива, но вдруг запнулась.
Она поняла, какой снимок имеет в виду ее сестра. Ведь она в глубине души сознавала, что фото с ней, Эрин, Эдисоном, его женой и сыном, сделанное тем молодым шалопаем, обойдет страницы по крайней мере половины всех газет штата. Это было в порядке вещей. А если бы она вдруг сама изъявила желание разрекламировать себя с помощью этого снимка, он наверняка затерялся бы в архиве и никогда не был бы напечатан. Но она протестующе поднимала руку, и вот — пожалуйста!
— Как ты могла позволить такое, Рива? — спросила сестра в волнении. — Ты! Именно ты! Как могла позволить такое! Это отвратительно! Меня тошнит с той самой секунды, когда я увидела эту фотографию! Надо что-то делать.
— Делаю все, что могу, Маргарет.
— Очевидно, ты недостаточно прикладываешь усилий, сестрица! Скажи прямо, что у тебя ничего не получается. Тогда я сама приеду и разберусь…
— И как же ты собираешься разобраться?
— Не знаю! Неужели ты не можешь поговорить с Эдисоном?! Призвать его к разуму?!
— Именно это я и пыталась сделать, когда нас фотографировали. Но, кажется, он не проявил в этом большого участия и заинтересованности.
— Если уж он совсем упрется, ты можешь сказать ему…
— Нет, — сразу же потяжелевшим голосом возразила Рива.
— Но почему?! Ты не можешь позволить, чтобы все это так и продолжалось!
— Я и не собираюсь позволять. Сегодня за обедом у меня встреча с Эдисоном. Так или иначе, а мы должны прийти к взаимопониманию.
— О, Рива, я, кажется, понимаю, что ты задумала! Не надо даже и пытаться. Ты все сделаешь не так. Запомни: с медом ты поймаешь мух гораздо больше, чем с уксусом!
— Большое спасибо тебе за мудрый совет. К сожалению, на мед полезут и крысы.
— Что ты хочешь этим сказать? — резко спросила Маргарет.
— То, что Эдисон совсем не изменился. За помощь он потребует высокую цену.
— Но что ты можешь для него сделать? О, наверное, вклад в его предвыборную кампанию?
— Думаю, в голове у него засела более интимная мысль.
В трубке стало слышно, как шумно задышала сестра.
— Ты что, думаешь, что он после стольких лет опять потащит к себе в постель?! Шутишь!
— Благодарю за заботу, сестричка. Ты так печешься о моем благочестии.
— При чем здесь твое благочестие? Я говорю серьезно.
— Я тоже, — ответила Рива с ударением в голосе.
— Хорошо, — послышался в трубке усталый ответ. — Я так встревожена, что не могу собраться
с мыслями. Что бы Эдисон ни запросил — будь это вклад в предвыборную кампанию, какая-то поддержка, знакомство с твоими могущественными друзьями, — соглашайся! Другого выхода нет.
Маргарет уже не понимала, что говорит. Риве пришлось это признать. Она знала, что сестра окончательно теряла рассудок, когда речь заходила о судьбе Эрин.
— Я не собираюсь давать Эдисону всего, что он ни запросит. Он и так от меня уже достаточно получил в жизни. Почему бы мне не предъявить свой счет?
— Боже, Рива, ради всего святого! Прошу тебя! Ты все погубишь! Эдисон не потерпит, чтобы ему угрожали!
— Увидим.
— О Боже, мое сердце! Я чувствую, как дико оно колотится в груди. Не могу слушать это. Рива! Не могу! Я… За что мне такое наказание?! В чем моя вина, что все так повернулось?!
— Положи под язык таблетку и иди ляг в кровать, — успокаивающе проговорила Рива. У Маргарет, похоже, было такое же слабое сердце, как и у их матери, хотя до сих пор врачам удалось отыскать лишь временами учащавшееся сердцебиение. — Все будет в порядке.
— Я так надеюсь на это. Я так надеюсь на то, что ты права. Ты ведь позвонишь мне после обеда с Эдисоном? Я должна все знать, я не перенесу неведения!
— Хорошо, успокойся. Обязательно позвоню.
Еще с минуту Рива успокаивала Маргарет, потом та повесила трубку. Рива передала трубку Джорджу, откинулась на спинку сиденья и уставилась невидящим взглядом за окно лимузина на уплывающие назад дома и машины. Если бы ее саму кто-нибудь так успокоил, как она только что успокоила сестру!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и дым - Блейк Дженнифер

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223От автора

Ваши комментарии
к роману Любовь и дым - Блейк Дженнифер



Хороший роман, а отзывов никаких. Автору в этом романе удалось реалистично описать мужские характеры,несмотря, на то что в основном пишет романы о женщинах. Мне понравилось. Читайте!
Любовь и дым - Блейк ДженниферGala
14.03.2013, 16.43





Сюжет достоин сериала:тайны ,интриги ,ненависть и конечно же любовь!!!Неплохо.Очень даже неплохо!
Любовь и дым - Блейк ДженниферНюта
7.04.2013, 18.05





Книга понравилась. Действительно, небанальный сюжет, хотя и предсказуемый отчасти; реалистичные, нелинейные герои; большая гамма чувств. В общем, читала с интересом и удовольствием! Но! У меня один вопрос остался к переводчику. Зачем мужское имя Бутс перевели как Ботинки???? Ну, реально смешно читать: "Ботинки мне все рассказал" или "Зашел Ботинки и говорит.." :)) А в остальном, отлично!
Любовь и дым - Блейк ДженниферAurora
2.04.2014, 14.13





Не самый лучший из романов автора.
Любовь и дым - Блейк Дженнифермарина
4.07.2014, 12.03





Понравилось , чувственный роман..
Любовь и дым - Блейк ДженниферМилена
29.11.2014, 10.36





из серии -богатые тоже плачут. Конец предсказуем-happy end, но читать можно
Любовь и дым - Блейк ДженниферTatiana
11.05.2016, 3.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100