Читать онлайн Любовь и дым, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и дым - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и дым - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и дым - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Любовь и дым

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

22

— Это Рива Столет. Могу я переговорить с Дугом Горслайном? Будьте любезны.
— Одну минутку, прощу вас.
Рива почувствовала, как ее рука, державшая телефонную трубку, увлажнилась. Она с напряжением ждала и прислушивалась к голосам, доносившимся из редакционного кабинета. Она молилась, чтобы Дуг оказался на месте, ибо боялась, что на второй звонок у нее уже не хватит мужества. Сама та акция, которую она задумала, не содержала в себе ничего сверхужасного, однако приготовления к ней очень нервировали Риву.
— Алло?
У нее не осталось времени на обдумывание своих слов. Едва услышав в трубке голос Дуга, она сразу же заговорила:
— Это Рива Столет. Мне нужна ваша помощь. Я решила созвать пресс-конференцию. Не могли бы вы оказать мне в этом содействие? Как это делается?
Пауза оказалась недолгой. Дуг почти мгновенно понял суть просьбы. Он не спрашивал ее о мотивах и причинах задуманного ею, не спросил и о том, чего она ждет от пресс-конференции. Все, что он хотел знать — это когда и где. Когда она предложила следующее утро и Бон Ви, он сказал:
— Понятно, миссис Столет. Считайте, что дело сделано.
— Благодарю вас, Дуг. Я вам очень признательна.
И она на самом деле была ему признательна. Не столько за то, что он согласился, сколько за то, что он согласился так легко, как будто речь шла о самом рядовом деле.
Все просто. Все удивительно просто. Двадцать с лишним лет ей потребовалось для того, чтобы обжиться в Бон Ви. Двадцать с лишним часов она будет ждать начала пресс-конференции, а потом за какие-нибудь двадцать минут перечеркнет все.
Рива поняла, что совершила ошибку, назначив встречу с журналистами на следующий день. Все это следовало закончить сегодня же. Но, во-первых, она не знала, что все так легко получится, а во-вторых, хотела, чтобы пришло как можно больше представителей прессы.
Итак, ожидание. Но уже сейчас Рива могла сказать, что оно будет еще более тяжким испытанием для нее, чем решение созвать пресс-конференцию.
Конечно, время для прощания останется. Она не сомневалась в том, что это будет необходимо. Ноэль не захочет больше видеть ее в Бон Ви, как только все узнает. А дом принадлежит ему. Ничто не заставит его удержаться от решительного шага. Он выкинет ее из дома, не опасаясь ни общественного мнения, ни неодобрительных взглядов друзей отца. Конечно, он заберет только то, что имеет право забрать, — Ноэль был порядочным человеком. Но и Бон Ви будет достаточно. Она неизбежно своими признаниями наведет тень на память его отца, и он, как любящий сын, просто обязан будет отвести эту тень. А может быть, и от себя самого. Кто мог бы упрекнуть его?
Рива вышла из своей комнаты и прошла на верхнюю галерею, выходившую на подъездную дорожку к дому. Шла медленно и прислушивалась к звуку своих шагов по деревянному полу. Дойдя до конца, она положила руку на перила. Ей была знакома каждая зарубка и впадина, каждая расшатавшаяся балясина. Внешние стены дома скоро потребуют новой покраски. Надо не забыть сообщить Ноэлю точное название и количество нужной краски. То же самое можно было сказать и об обшарпанных старинных колоннах, перилах и темно-зеленых ставнях. Ремонт ставен осуществлялся лишь в одном на весь город месте. Она и об этом должна успеть сказать Ноэлю. Нужно будет его проинструктировать также и о папоротниках, росших возле дверей на крепких стеблях. Их листва мягко и успокаивающе шевелилась на теплом ветерке… Если никому здесь не рассказать о том, как их поливать, подпирать, пересаживать и удобрять, — пропало дело. Они погибнут максимум через две недели после того, как она покинет этот дом.
Она остановилась в центре галереи и, опершись о перила, стала смотреть на подъездную дорожку, охраняемую двумя ровными рядами мощных дубов. Утреннее солнце проглядывало меж их ветвей, отбрасывая причудливые теневые рисунки на землю… Деревья были красивыми в ярких мягких лучах. Они настолько древние, что почти не изменились с тех пор, когда она впервые вступила в этот дом. Нет, конечно, кое-где недоставало теперь одной или двух веток, потерянных во время бурь или нашествия насекомых, но в основном они оставались прежними и продолжали жить и расти, соблюдая безупречную симметрию, стойко перенося невзгоды и непогоду. Они будут здесь еще долго стоять после того, как она покинет Бон Ви. Скольких людей они уже видели! Скольких еще увидят!..
Рива хорошо помнила свои первые дни в этом доме. Она вступила в него юной девушкой, исполненной чувства неловкости и восторга. Вышла замуж за Космо из чувства признательности ему, но и по искренней привязанности и решила быть для него хорошей доброй женой, той, которая ему была нужна. И у нее это получилось под конец, почти против ее собственной воли. Она совсем не ожидала, что влюбится в его сына, никак не думала, что так беспомощно отдастся этому чувству.
Она любила Ноэля, и это была первая и настоящая в ее жизни любовь. Чувство засело в ней так глубоко, что она сама о нем не подозревала до тех пор, пока Ноэль не уехал из Бон Ви. Она никогда не переставала любить его. Если по-настоящему, то никогда. Видеть его, любоваться им через промежутки в несколько лет было для нее наслаждением, мучительным наслаждением. Сообщение о его женитьбе было подобно копью в ее сердце. Она так и жила с этой ужасной раной до тех пор, пока не пришло сообщение о его разводе. И Рива не могла определить, что было для нее хуже: сознавать его несвободу или — позже — ею свободу при ее замужестве.
И все же она с радостью окидывала мысленным взором все те годы, что она провела хозяйкой в этом большом старинном доме. Космо способствовал этому. Он дал ей все, о чем только может мечтать женщина, и даже больше — окружил ее постоянной, неослабевающей и нетребовательной любовью и вниманием. Она радовалась, как ребенок, тому, что он позволил ей стать ею активным партнером в делах корпорации. Она научилась любить его дом и гордиться тем, что была здесь хозяйкой. С годами ее уверенность в себе настолько укрепилась, что она уже стала получать искреннее удовольствие от всевозможных здешних развлечений и не препятствовала тому, чтобы развлекали ее. Она пронесла сквозь все эти годы неподдельный восторг теми людьми, с которыми ей приходилось общаться здесь: президенты, политические деятели, известные писатели и актеры, другие представители искусства, знаменитые спортсмены и. наконец, те, кто был обязан своим общественным признанием нажитым отцами капиталам. Она восторгалась ими, но со временем научилась держать себя с ними свободно, непринужденно, а то, что она в душе никогда не чувствовала себя столь уверенно, как внешне, то это посторонним знать было необязательно.
Рива всегда очень жалела о смерти Космо. Когда случилось это несчастье, она еле выстояла под грузом тяжкой потери. Даже забыла свою обиду на то, что Космо разлучил ее со своим сыном. Это доказывало, что он догадывался о ее чувствах к сыну и пошел на многое, чтобы удержать ее возле себя. Он принес великую жертву — любовь к себе своего сына. Он выбрал женщину и отверг свою собственную плоть и кровь. И он жил всю жизнь с тяжким грузом в душе и знал, что могло быть совсем по-другому в отношениях с Ноэлем. Риве было невыносимо осознавать, что именно в ней все дело, что именно она послужила причиной для принесения такой жертвы. Она была любима, но ей было только тяжело от этой любви.
Время — удивительная вешь. Порой, когда она возвращалась мыслями к тем часам, которые провела с Ноэлем в сарае садовника, ей казалось, что это было только вчера. Порой же ей чудилось, что это произошло вообще с кем-то другим, в другой жизни или даже во сне. Временами в ее памяти отчетливо проступало каждое сказанное тогда Ноэлем слово, каждый взгляд его, каждое прикосновение. А временами она почти готова была согласиться с тем, что все это является плодом ее взыгравшей фантазии.
Она все еще любила его. Сразу после похорон, когда они совсем отдалились друг от друга, одновременно живя под одной крышей и работая в одной компании, у нее появилась возможность засомневаться в этом. Но после штормовой ночи все сомнения исчезли. И почему ей не любить его? Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее, он избавил ее от ужасов, дал ощущение безопасности. Его объятия были для нее убежищем, домом… Тогда к ней явилось удивительное чувство надежности, комфорта…
Она знала, что не одна испытывает эти чувства. Какое-то время ей казалось, что все происходит на необитаемом острове. Он хотел ее, нуждался в том, чтобы видеть ее хотя бы на короткие мгновения. Она была расположена к тому, чтобы исправить несчастную ошибку его отца.
Констанция все испортила. Неизвестно почему, с какой целью, но бывшая жена Ноэля произнесла слова, которые возвратили ощущение вины, старой боли и снова преврати ли то, что было между нею и Ноэлем, в нечто грязное и отвратительное.
Но Рива знала, что никому не дано уничтожить в ней это чувство. Оно будет жить до гех пор, пока она будет дышать. Оно осядет в ее сердце, в памяти, как еще одно запрещенное воспоминание, присоединившись к прочим, накопившимся за двадцать с лишним лет.
Рива прошла через весь дом, то притрагиваясь к старинной вазе из хрупкого китайского фарфора, то к прохладной поверхности серебряного кубка, то гладя пальцами узоры скатерти на столе или внимательно разглядывая портрет. Она зашла на кухню, затем вышла из дома и стала прогуливаться по двору, останавливаясь то тут го гам, вдыхая ароматы гардении или розы или начиная освобождать от сорняков бегония.
Маленький римский храм она оставила напоследок, но простилась и с ним. Она стояла под его кровлей с закрытыми глазами, прислонившись к колену бронзового Будды. В ее сердце шел дождь, хотя на самом деле горячее солнце поднималось все выше и выше в небо, слепило и жарило немилосердно.
Наконец Рива вздохнула и решительно зашагала к дому. Необходимо сделать еще кое-какие дела. Время сантиментов закончилось.


Маргарет вскричала:
— Что?! Что ты собираешься сделать?! С ума сошла! Ты этого не сделаешь!
Она полулежала на подушках, утопая в шезлонге, который был принесен к ней в комнату. Очень походила на инвалида. Во всяком случае изо всех сил старалась походить. По левую руку от нее стоял поднос с недоеденным завтраком, по правую — куча журналов на маленьком столике, пузырек с лаком для ногтей и баночка с транквилизаторами. Вот уже третий день она шагу из комнаты не делала. Ее лицо распухло и раскраснелось от слез, вот уже несколько дней она не расчесывала волосы и не переодевалась. Ботинки регулярно навещал свою жену, приносил пилюли. Он достаточно жалел ее, чтобы оказывать подобные услуги, но никогда не задерживался подолгу в комнате Маргарет. Когда он был не нужен, он сбегал в гараж к Джорджу и болтал с ним о Вьетнаме, футболе и охоте на уток.
Рива взглянула на сестру со смешанным чувством заботы и раздражения.
— Я думала, что ты будешь рада узнать, что Эдисон поплатится за то, что сделал с тобой.
— Ты намереваешься объявить меня лгуньей перед всеми, кого я знаю! Женщиной, которая называла дочерью чужого ребенка все эти годы! Ты хочешь убить меня этим и рассчитываешь еще на то, что я буду рада?!
— Почему ты так говоришь о ней? Твой поступок был великодушным, тебе нечего стыдиться.
— Но ведь я всегда выступала против людей, которые имеют от общества тайны! Я всегда была против неверных матерей! Что скажут люди? Что подумает Эрин? .
Рива вздохнула и приказала себе проявлять терпение.
— Ну, Маргарет, это уже твои проблемы. Твое лицемерие и твои проблемы.
— Ты так жестока, так жестока, Рива! Ты не понимаешь… Сердце, о, мое сердце…
Рива долгим взглядом смерила сестру.
— Не странно ли, сестричка, что твое сердце билось без сбоев, когда с тобой общался Эдисон? Я думала, что его грубость будет для твоего сердца большим потрясением. Боялась, переживала…
— Ты что, намекаешь на то, что я все вру? — Маргарет даже села на своем шезлонге. Представился удобный повод скандалом снять вялость и апатию.
— Не знаю, а что?
Сестра вновь откинулась на подушки и устремила несчастный взгляд в потолок.
— Я умру, потому что мне никто не верит. И умру от сердечного приступа. Это и тот факт, что никто не понимает, через что я прошла, что я переживаю, может свести с ума кого угодно.
— Я, конечно, очень извиняюсь, но если ты и дальше будешь скрываться в комнате за шторами и ныть, я не удивлюсь, если твой организм не выдержит.
Рот Маргарет в изумлении раскрылся, но она ничего не смогла проговорить. Только овладев собой, она еле слышно произнесла:
— С тобой очень трудно, Рива… Как будто тебя подменили… Еще несколько месяцев назад ты не сказала бы мне такого…
— Может, и не сказала бы, но теперь говорю. Теперь мне необходимо быть жесткой.
— Так ты всерьез задумала…
— Да, всерьез. — Слова Ривы прозвучали решительнее, чем они отозвались в ее сердце, но она чувствовала, что необходим именно этот тон.
— Ты… Ты хоть не будешь говорить, как меня изнасиловали?
— Мне незачем это говорить. Это твои дела.
Маргарет обессиленно прикрыла глаза.
— Спасибо и на этом. — Через минуту ее глаза вновь открылись. — Но что, если Эдисону самому взбредет в голову рассказать об этом публично? Я знаю, как он это подаст… В своей отвратительной манере… С
ухмылочками… О, я этого не перенесу! Не перенесу!
Рива усилием воли сохранила в своем голосе спокойствие:
— Разве ты не видишь, что его необходимо остановить? Ему нельзя позволять и впредь творить гнусности, которые он совершал и совершает!
— Если даже я смогла это забыть, почему бы не забыть тебе? Не понимаю…
— Я забыла еще много лет назад… По крайней мере пыталась забыть. В ответ в благодарность за это он пытался убить меня. Неужели это ни о чем не говорит тебе, Маргарет? Что, если он решит то же самое провернуть с человеком, который не в состоянии так постоять за себя, как смогла я?
— Он не посмеет… Это… Это было бы глупо!
— Самое интересное, — жестко проговорила Рива, — что он посмеет. Ему уже приходилось убивать женщину. Почему бы не повторить удовольствие?
— Что?! Господи, о чем ты?!
Рива подошла к кровати и присела на краешек.
— Он кое-что сказал об этом прошлой ночью. О защитнице гражданских прав, которая была убита в то лето… Помнишь? Она сидела за рулем грузовика и была застрелена каким-то мерзавцем из машины, полной пьяными распоясавшимися негодяями. Я видела ту машину, Маргарет. Она ехала мимо нашего дома к пруду.
Сестра выпрямилась в своем шезлонге и нахмурила брови.
— Что ты сказала?
— Я думаю, за рулем той машины был Эдисон. Я думаю, что это он убил ту женщину. Более того. Я думаю, он привез меня в Новый Орлеан только для того, чтобы предотвратить возможные мои признания или представить их как мелкую месть за то, как он со мной обошелся.
— А сейчас? Как это сейчас будет выглядеть, если ты предашь огласке ту застарелую историю?
— Какая разница? Он убил женщину, Маргарет! А вспомни, что он сделал с Бет! Он не просто пытался меня убить, он напал на меня и в прошлую ночь! Конечно, ему лучше расправиться со мной цивилизованно, мирными методами. Но я уверена: он испытывает горячее желание задушить меня голыми руками! У меня есть возможность остановить его. Если я этого не сделаю, я буду ответственна за все то, что он сделает гнусного впоследствии. Я не собираюсь жить с таким тяжким грузом на душе, — А без друзей ты можешь жить? С позором на весь мир ты можешь жить? Подумай, Рива!
— Я уже подумала и выбрала лучший, с моей точки зрения, вариант. И я не спрашиваю твоего совета, Маргарет. Я говорю тебе о том, что собираюсь сделать, только для того, чтобы ты подготовилась со своей стороны к возможным последствиям.
— А как же Эрин?
— Я скажу ей тоже. Если она обо всем узнает из телерепортажа, это будет с моей стороны несправедливо.
— О, Рива, почему бы просто не сказать Эрин и на этом остановиться? Ты получишь нужный результат. Как только Эрин узнает, что Джош является ее братом, опасное сближение между ними закончится само собой! Она узнает, что я вовсе не мать ей, но люди! Им незачем это знать!
Маргарет полезла за носовым платком, чтобы утереть повлажневшие глаза.
Рива покачала головой:
— Этого недостаточно. Подумай, каково нам всем будет, когда губернатором станет такой человек, как Эдисон? Он же ни перед чем не останавливается уже сейчас, а когда получит власть?
— Но ведь он в больнице. Неужели тебе не кажется недостойным обличать перед общественным мнением человека, который лежит в больнице? Сын которого на пороге смерти?
— Сегодня я звонила справиться о состоянии Джоша. Эдисона держали в больнице только ночь. Я согласна: момент выбран не совсем удачный. Состояние Джоша еще неясно… Но у меня нет другого выхода!
— Должен быть! — крикнула хрипло Маргарет. — Должен быть!
— Если появится, обещаю, я выберу его. Но его нет.
Сестра окаменевшим взглядом уставилась на Риву. Она еще раз вытерла платком лицо, затем уронила его на пол и отвернулась от Ривы.
С Эрин сразу же поговорить не удалось. Она уже уехала из дома в больницу. Рива подумала было одеться и поехать следом, но потом поняла, что это добровольный поиск неприятностей на свою голову. На работу идти тоже нет никакого смысла. Она знала, что не сможет принести сегодня никакой пользы, так как не чувствовала в себе сил сконцентрироваться и создать рабочее настроение. К тому же туда уехал Ноэль. Он все нужное сделает сам — ей не стоило беспокоиться.
Она все еще мучилась ожиданием тяжелого разговора с Эрин, все еще надеялась избежать его. Но одновременно знала, что это сделать не удастся. И даже где-то была рада. В глубине ее сознания нарастало ощущение близящейся развязки и облегчения. Она слишком долго скрывала свое прошлое, слишком много лет жила одним страхом за то, что все откроется против ее воли. Это было тяжкое бремя. И вот решила от него избавиться. Она устала от секретов. Они опасны. Мучили, как шипы, впившиеся под кожу, отравляли кровь. Организм может собственными средствами унять почти любое воспаление, но в другое время оно проявится в ином месте. Необходимо избавиться от причины. Операция грозила стать болезненной, после нее наверняка даже останутся шрамы, но это все к лучшему.
Утро было долгим, но наконец наступило время обеда. Но день промелькнул незаметно для Ривы, хотя для прочих он, наверное, был слишком затянувшейся пыткой на жаре. Эрин вернулась к вечеру. Она была не одна: ее под руку держал Дуг Горслайн. Они появились на задней галерее, где находилась Рива. Эрин сообщила, что в состоянии Джоша не произошло заметных изменений, но что миссис Галлант полна надежд на счастливый исход кризиса. Но что это тетушка вздумала проводить пресс-конференцию? С чего это, интересно узнать? Дуг сказал о том, что она состоится, но умолчал о причине ее созыва. В чем дело?
Рива думала, что она достаточно подготовилась к этой минуте за день, разработала подробный план своего монолога, в котором вопрос о рождении Эрин будет проясняться очень осторожно и постепенно. Но… Они так неожиданно появились, что у Ривы спутались все мысли. Она была взволнована и совершенно не готова.
— Тетя Рива, что стряслось? Что-то не так?
Она натянуто улыбнулась краем губ.
— Кажется, все не так, девочка, — проговорила она.
Каким-то образом ей удалось завести речь о том лете шестьдесят третьего года, о том, как получилось, что она вышла замуж… Или, вернее, думала, что вышла замуж за Эдисона… О том, как он бросил ее в Новом Орлеане. Она рассказала о днях, проведенных на кухне ресторана вместе с Дантом, о рождении своего ребенка, о том, как Маргарет объявила Эрин своей дочерью, о ее спасении из бара на Бурбон-стрите Космо и сущности их семейной жизни, начиная от брачной церемонии и до… Она даже в сдержанных выражениях поведала о своем отношении к Ноэлю. Что же касается смерти Космо, то Эрин и сама ее помнила так же хорошо, как митинг в городском парке. Эрин… Дочь Ривы… Она была интеллигентной девушкой, поэтому не набросилась на мать с кучей неприличных вопросов, а обо всем недосказанном постаралась догадаться сама. Но лицо ее было бело как мел, взгляд окаменевшим, а голос больше походил на хриплый шепот.
Под конец она сказала:
— Но как это может быть? Ты говоришь, что Эдисон — чудовище, но как у такого отца мог вырасти Джош?! Это же милый, добрый парень…
— Не могу объяснить этого… Скажу только, что наследственность — вещь очень тонкая и малоизученная. К тому же не забывай, что Джош не только сын Эдисона, но и Анны.
— И мой брат… Полубрат… Невозможно поверить! — Эрин опустила взгляд на свои пальцы, вцепившиеся в колени. Она сидела на стуле. Дуг, стоявший чуть позади, положил ей на плечо свою руку и молчал.
— Мне самой порой в это не верится, — ответила Рива. Девушка как-то странно улыбнулась. Печально…
— Мне часто хотелось, чтобы моей мамой была именно ты. Было неловко, но мне хотелось. Ничего с этим нельзя было поделать. Отчасти из-за денег. Я думала, что ты смогла бы покупать мне все, чего я ни попрошу. И никогда не отказывала бы под тем предлогом, что ты не можешь себе этого позволить, что это тебе не по средствам… Еще я хотела быть просто похожей на тебя… Быть такой, как ты. Всегда спокойной и великолепной, всегда знающей, что правильно, а что нет… Теперь я в этом не так уверена…
У Ривы комок подкатил к горлу.
— Что ты этим хочешь сказать?
— На твоем месте я бы не стала устраивать этой пресс-конференции. В этом я не хотела бы быть такой, как ты.
— Но я устраиваю ее вовсе не из мести! — возразила Рива.
— Разве? Если то, что сделал Эдисон Галлант, так плохо, почему бы просто не обратиться в полицию?
— Но у меня нет серьезных доказательств… Ничего, кроме моего слова.
— Тогда как же ты сама можешь быть в том уверена?
— Я знаю.
— Да? А ты уверена, что это действительно не месть за то, что он сделал с тобой много лет назад?
— Эрин, прошу тебя! Я не злопамятная женщина… Я бы не пошла на это из-за мелких чувств!
— Это ты так просто говоришь, а в душе у тебя есть такая уверенность? Разве нет альтернативы тому, чтобы опозорить отца Джоша перед всем честным народом? Что, если ты поступаешь неправильно? Завтра уже поздно будет что-то исправлять. Блестящая политическая карьера может полететь к черту из-за какой-то ошибки, допущенной много лет назад!
Рива покачала головой:
— Да, это было давно, но рецидив случился на прошлой неделе. Ты что, ничего не понимаешь? Я знаю, ты хочешь сохранить расположение к себе со стороны Эдисона. Я прекрасно знаю, каким убедительным и заботливым он может быть, когда захочет. Но все это маска! Ты не должна позволить ему ослепить тебя! Этот человек, которого ты считаешь политическим гением, совершил насилие над твоей тетей и пытался то же самое сделать со мной! Я не могу доказать того, что много лет назад он убил женщину, не могу доказать и того, что он пытался убить меня, но ведь насилие, о котором я тебе сказала, он не сможет отрицать.
— Никто также не будет отрицать и того, что на него тоже было покушение! Может, тот человек и на тебя покушался, а представил все, как будто это Галлант. Ты об этом не думала? Может, вы оба — жертвы!
— Нет, Эрин, я же говорю тебе…
Эрин резко поднялась со стула. У нее покраснел носик и в глазах блестели слезы.
— Не надо мне ничего говорить! Я не хочу слушать! Не хочу, не хочу!..
Рива также поднялась со своего места.
— Я знаю, сразу все принять трудно. Прости, что взвалила тебе на плечи весь этот груз… Давай что-нибудь выпьем и поговорим спокойно…
— С меня на сегодня достаточно разговоров! — С этими словами Эрин взглянула на своего сопровождающего. — Дуг, отвези меня куда-нибудь отсюда…
— Подожди, — сказала Рива, кладя свою руку на плечо дочери. — Не ходи никуда в таком настроении. Я больше ничего не буду тебе говорить.
Но Эрин стряхнула с себя руку матери и выбежала с галереи. Дуг, пожимая плечами и бросая на Риву извиняющиеся взгляды, зашагал вслед за Эрин. Через минуту до Ривы донесся шум взревевшего двигателя машины журналиста. Они уехали.
Рива пришла к себе в комнату. Абрахам принес ей поднос с ужином, но она не могла ничего есть. Спустя еще несколько минут в дверь раздался стук и послышался голос Ноэля. Она не ответила. Даже не шелохнулась. Она сидела в кресле, погруженная в тень, и смотрела невидящим взглядом в стену.
Что она делает? То, что нужно?.. А может, преступление еще более жестокое, чем те, которые совершал Эдисон? Она уничтожает человека. Зачем? Для того, чтобы подбить в душе итоги? Для того, чтобы удержаться на тонком канате формальной справедливости? И вообще, кто она такая, чтобы судить Галланта? Бог?
Но все последние дни самим своим ходом натолкнули ее на эти мысли. Оглашение грехов человека в прессе подобно позорному столбу общественного мнения. Это необходимо сделать, иначе грехи будут сокрыты. Великие грехи. Для таких людей, как Эдисон, подобные маневры не составляют большого труда. Они умеют манипулировать фактами и законами и обращать все к своей выгоде, черное делать белоснежно-белым. Свет общественного презрения должен всегда бить в лицо таким, как он. Чтобы они больше не могли спрятать свое мерзкое нутро.
Но все равно… правильно ли это? Справедливо ли?
Правосудие или месть? Что она преследует? Знает ли она себя по-настоящему? Где заканчивается месть и начинается правосудие?
Может, Маргарет была права? Может, стоило ограничиться разговором с Эрин? Этого достаточно для того, чтобы ее отношения с Джошем прекратились как отношения между влюбленными. Может, ей стоило на этом остановиться и надеяться на то, что Эдисон тоже проявит благородство? Теперь, когда уже многие знали о нем, он, конечно, не решился бы привести в исполнение свои угрозы.
Покой… Что это такое? Бывает ли такое?


Утро вошло в комнату яркими солнечными лучами, проникшими сквозь кружевные занавески. Рива поднялась с кресла и скинула одежду прошедшего дня. Она приняла душ и надела платье из тончайшего турецкого шелка, затем сделала макияж и надела жемчуга. Знаменитые жемчуга Столетов, делавшие ее неотразимой, элегантной и вообще дамой с классически безупречным вкусом. Ее внешний вид придавал уверенности душе. Уверенность сегодня ей была нужна как никогда.
Рива пила кофе — единственное, что могла принимать утром на завтрак, — когда услышала шум мотора первой машины у дома. Она запустила вчера этот процесс и знала, что его течение уже неизбежно. Рива выглянула в окно, увидела людей в шортах и разноцветных рубахах навыпуск, которые тащили на плечах видеокамеры, прочее кинооборудование, увидела с иголочки одетых телеведущих, уже взявших в руки микрофоны и выбрав нужную позицию и готовых начать свои репортажи.
К половине десятого — за час до объявленного начала пресс-конференции — окрестности дома уже были полны автомобилями, а лужайка под деревьями похожа на съемочную площадку — по ней в разные стороны тянулись многочисленные кабели, тут и там были расставлены ящики и чехлы от камер. Шум стоял невообразимый. Для того чтобы поддерживать хоть видимость порядка, Абрахам стал носить на галерею кофе и бисквиты. Эрин вышла помочь ему с этим, вынося с кухни свежие скатерти и чашки с дымящимся напитком. Маргарет все еще сидела в своей комнате. Констанция вовремя скрылась, чтобы не показываться с детьми перед камерами. Ботинки и Джордж управляли расположением все подъезжавших машин, наорались до хрипоты, сгоняя журналистов с цветочных клумб и из-под низко нависавших ветвей знаменитых ценных деревьев. Ноэль стоял в холле и следил за тем, чтобы никто не вошел в дом до назначенного времени. Он пропустит их в девять сорок пять, и ни секундой раньше. Он не хотел, чтобы его дом превращался в гудящий муравейник.
Рива была готова. Или, по крайней мере, она надеялась, что готова. В животе посасывало от волнения, а горло пересохло настолько, что она была уверена, что не сможет произнести ни звука. Слова мешались в ее голове при малейшей попытке представить хотя бы начало своей речи перед журналистами. Она знала, что главное — это начать. Дальше все польется звенящим ручьем. Главное — начать, но она не была уверена, что ей это удастся.
Абрахам покинул галерею, чтобы принести хозяйке дома еще кофе и уговорить ее съесть хотя бы один бисквит. Он сообщил, что журналисты измочаливают себя слухами о предстоящем мощном разоблачении демократического кандидата Галланта. Они пристают к нему и просят спросить у нее, так ли это. Что им ответить?
— Ничего не говори, — распорядилась она.
Абрахам понимающе кивнул и вышел.
За двадцать минут до начала Рива покинула свою комнату. Она пошла навстречу неизбежному вдоль холла. Ее лицо было спокойно, дыхание ровным. Она шла медленным, твердым шагом и старалась ни о чем в те минуты не думать.
Когда она спустилась по лестнице вниз, открылась дверь заднего крыльца дома. В холл вошел мужчина. Ее рука замерла на перилах, когда он поднял на нее свои глаза. Криво ухмыльнувшись, он удовлетворенно произнес:
— Сюрприз!
Это был Эдисон.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь и дым - Блейк Дженнифер

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223От автора

Ваши комментарии
к роману Любовь и дым - Блейк Дженнифер



Хороший роман, а отзывов никаких. Автору в этом романе удалось реалистично описать мужские характеры,несмотря, на то что в основном пишет романы о женщинах. Мне понравилось. Читайте!
Любовь и дым - Блейк ДженниферGala
14.03.2013, 16.43





Сюжет достоин сериала:тайны ,интриги ,ненависть и конечно же любовь!!!Неплохо.Очень даже неплохо!
Любовь и дым - Блейк ДженниферНюта
7.04.2013, 18.05





Книга понравилась. Действительно, небанальный сюжет, хотя и предсказуемый отчасти; реалистичные, нелинейные герои; большая гамма чувств. В общем, читала с интересом и удовольствием! Но! У меня один вопрос остался к переводчику. Зачем мужское имя Бутс перевели как Ботинки???? Ну, реально смешно читать: "Ботинки мне все рассказал" или "Зашел Ботинки и говорит.." :)) А в остальном, отлично!
Любовь и дым - Блейк ДженниферAurora
2.04.2014, 14.13





Не самый лучший из романов автора.
Любовь и дым - Блейк Дженнифермарина
4.07.2014, 12.03





Понравилось , чувственный роман..
Любовь и дым - Блейк ДженниферМилена
29.11.2014, 10.36





из серии -богатые тоже плачут. Конец предсказуем-happy end, но читать можно
Любовь и дым - Блейк ДженниферTatiana
11.05.2016, 3.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100