Читать онлайн Лесной рыцарь, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лесной рыцарь - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лесной рыцарь - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лесной рыцарь - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Лесной рыцарь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Вскоре на свет появился прекрасный младенец, девочка. Роды были нетяжелые, если верить Татуированной Руке — вполне нормальные для первородящей здоровой женщины, даже если она француженка.
Элиз была благодарна старухе за то, что та осталась помочь и послала за повивальной бабкой. У Элиз не было никакого опыта в приеме родов, но она полагала, что в следующий раз, если понадобится, она сможет справиться сама.
Момент рождения поразил ее. Он был исполнен боли, страдания и в то же время радости. Это был момент торжества.
Татуированная Рука очистила дыхательные пути младенца, пока повивальная бабка ухаживала за матерью. Затем индианка отдала девочку Элиз, потому что дома ее ждали дела, а она и так задержалась довольно долго. Когда Татуированная Рука и повивальная бабка ушли, Элиз искупала крошечную девочку и укачала ее. Элен взглянула на дочь, улыбнулась и заснула от изнеможения.
Между тем в хижину потянулись женщины — всем хотелось посмотреть на новорожденное французское дитя. Они тихонько переговаривались и трогали крошечные розовые пальчики, как будто никогда раньше не видели такого младенца. Принесли и небольшие подарки: вырезанных из дерева зверюшек, пеленки из тутовой ткани и мягкой замши, погремушки из маленьких тыкв. Их удивило, что ребенка сразу же не привязали к специальной доске, придающей голове младенца плоскую форму, которой так восхищаются начезы, но Элиз объяснила, что у французов это не принято. Женщины покачали головами и заявили, что это очень неудобно. Ведь мать скоро вернется к работе, нужно чтобы руки ее были свободны для различных дел, а как же в таком случае она сможет носить своего ребенка?
Как только ушли эти посетители, дверь вновь распахнулась. Элиз подняла глаза и увидела Рыжую Олениху. Она посмотрела на спящую мать, на Элиз, нянчившую дитя, и лицо ее исказилось яростью.
— Мне сказали, что моя беглая рабыня здесь. Неужели ты настолько глупа, что дала ей приют?
Элиз аккуратно положила младенца на скамью и встала.
— Если вы имеете в виду Элен, она действительно здесь. Как вы понимаете, она нуждалась в помощи, которую от вас вряд ли получила бы.
— Буду я стараться для какой-то рабыни! Мне не повезло — мне досталась женщина на таком сроке беременности, что ее уже нельзя было прервать, поэтому пришлось мириться с ее слабостью. Сейчас будет легче: ведь она избавилась от ребенка. Она станет больше работать.
— Она будет нянчить дочь и ухаживать за ней, — заметила Элиз. — Может быть, ей лучше остаться в доме военного вождя на это время? Все равно пользы от нее мало.
Женщина грубо хмыкнула:
— Без ребенка она быстро станет вновь полезной.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, произведение этой бледной слабой особы лучше всего отнести в лес.
Элиз в ужасе уставилась на индианку. Она слышала, что индейцы поступают так с новорожденными, у которых есть какие-либо отклонения. Но у младенца Элен все было нормально, абсолютно нормально! Инстинктивно Элиз встала так, что закрыла собой спящего ребенка.
— Нет! — решительно сказала она. Мать Лесного Медведя засмеялась.
— Этот ребенок — мой раб, я могу делать с ним все, что захочу.
— Вы не дотронетесь до него!
— Кто же меня остановит? — Женщина уперлась руками в бока.
От звука их голосов проснулась Элен. Увидев Рыжую Олениху, она сразу все поняла и заплакала с безнадежностью затравленного животного. Элиз с ненавистью посмотрела на индианку и сделала несколько шагов туда, где на гвозде висел мушкет Рено. Схватив его, она повернулась к Рыжей Оленихе.
— Я вас остановлю, — сказала Элиз спокойно. — Я вас сейчас остановлю. Вы ужасная женщина, вас следовало изгнать вместе с вашим сыном. Уходите из этой хижины, и если вы когда-либо вернетесь, я без колебания застрелю вас.
— Я не уйду без своей рабыни. Француженка должна встать и пойти со мной.
Слова звучали уверенно, но сама индианка сделала шаг к двери. Элиз покачала головой:
— Она останется здесь. Убирайтесь!
Приказание, отданное с чисто мужской интонацией, заставило индианку вздрогнуть, но она быстро оправилась и взглянула на Элиз с ненавистью.
— Не думай, что тебе это сойдет с рук! Я обращусь в совет!
— Пожалуйста.
— Я подниму такой шум, что все мои друзья придут со мной и заберут ее!
— Неужели? А когда они узнают о ваших намерениях? В любом случае я им все расскажу раньше и позабочусь, чтобы вы не могли забрать свою собственность. Они будут смеяться над вами, а не помогать.
— Что бы ни случилось, тебе я отомщу! — проговорила женщина и, повернувшись, убежала из хижины.
После долгих обсуждений девочку решили назвать Жанной. Это было распространенное имя, а со временем к нему можно будет добавить еще одно. Элиз приветствовала такое решение. Она знала, что Элен думает о том времени, когда сможет вновь соединиться с Сан-Амантом. Если все это заставит Элен мечтать о будущем, тем лучше.
Было уже очень поздно, когда ребенка в первый раз покормили, и мать и дитя устроились на ночь. День был такой напряженный, что Элиз некогда было думать о Рено. Но сейчас, когда все вновь утихло и приблизилась полночь, а он все не возвращался, ей стало страшно.
Элиз долго стояла у открытой двери хижины и смотрела в темноту. Наконец она вышла наружу и отправилась к холму Большого Солнца. Не дойдя до вершины холма, она остановилась. С этого места был виден лагерь чокто — там все еще горели костры, и в их свете взад-вперед сновали маленькие фигурки людей. Что они отмечали? Было ли это празднование взаимного соглашения или же победы над посланниками начезов?
Обуреваемая такими мыслями, Элиз долго всматривалась в темноту, надеясь увидеть Рено. Ночной ветер раздувал ее юбку, трепал волосы. Стало холодно, так что ей пришлось поплотнее закутаться в свой плащ. Над головой светила убывающая луна, она серебрила крыши хижин в поселке, оставляя в тени кривые дорожки между ними. Налево располагались форты начезов, остроконечные концы бревен частоколов были похожи на затупленные копья.
Элиз не знала, сколько так простояла. Через некоторое время она заметила какое-то движение в лагере чокто — несколько человек отделились от костров и направились к спящей деревне начезов. Дойдя до крайней хижины, они рассеялись и пошли потихоньку, почти украдкой. Некоторые из них повернули к холму Большого Солнца.
Элиз с тревогой наблюдала за их передвижением, пока наконец не узнала человека, идущего впереди. Ни секунды не задумываясь, она быстро и уверенно сбежала с холма, плащ развевался у нее за спиной. Смеясь от радости и облегчения, она бросилась в объятия Рено. Он поймал ее, закружил вокруг себя, прижал к груди. Другие мужчины, принадлежавшие к роду Солнца, обошли их, вежливо отвернувшись.
Рено усмехнулся, когда ее холодные груди прижались к его груди:
— Ты так же бесстыдна, как женщины начезов, дорогая!
Элиз сразу поняла, что, отбросив плащ назад, она обнажила грудь. Но она не отпрянула в смущении, а лишь теснее прижалась к нему. Рено поднял ее на руки и, целуя, понес в свою хижину.
Когда он положил ее на скамью и, сбросив одежду, лег рядом, Элиз подумала об Элен, лежавшей в темноте в углу комнаты. Но это не показалось ей препятствием. Она повернулась к Рено, охваченная слепым желанием, и крепко обняла его…
Когда, счастливые и умиротворенные, они лежали в объятиях друг друга, пытаясь успокоить дыхание, раздался резкий и требовательный крик, каким бывает только крик новорожденного.
— Во имя всего святого, что это? — воскликнул Рено, приподнимаясь на локте.
— Младенец, конечно!
— Почему — конечно? Когда я уходил, не было никакого младенца…
— Это младенец Элен.
— Мне следовало бы догадаться, — проворчал Рено. И Элиз замерла.
— Ты не возражаешь, если они немного побудут здесь? У Элен начались схватки, и ей просто некуда было идти. Теперь Рыжая Олениха хочет отнести младенца в лес, как будто девочка неполноценная. Она говорит, что тогда Элен сможет снова работав. Я не могу этого допустить!
Рено приложил ладонь к ее губам.
— Ничего, ничего. Ты можешь пригласить сюда хоть сотню мамаш с младенцами, если тебе это нравится. Этот дом теперь твой.
— Но он был построен для военного вождя!
— Он ждал тебя.
У Элиз в голове совсем перепутались обычаи французов и начезов.
— И все-таки ты должен его защищать…
— Я защищаю тех, кто в нем, а не сам дом. Он для меня имеет значение только как убежище той, что в нем живет.
Вероятно, Элен проснулась и дала ребенку грудь, потому что сердитый плач прекратился, вместо него послышалось довольное чмоканье.
— Ты так добр… — тихо сказала Элиз.
— Потому что я даю тебе то, что принадлежит тебе по праву? Вряд ли.
Элиз подумала, что он говорит сейчас как начез. Но был бы он так же щедр в отношении земель, которыми владел как француз? Маловероятно.
Словно проникнув в ее мысли, Рено продолжал:
— Теперь у меня нет ничего такого, что не было бы и твоим также.
— Но если я откажусь быть твоей женой, все это снова быстро станет твоим.
— Я мог бы доказать тебе обратное, но для этого нужно было бы сначала потерять тебя. А я этого не хочу.
Его холодный тон испугал Элиз. У нее не было никакого желания подвергать сомнению его слова. Да и какое это имело значение, раз Элен позволено остаться?
— Тогда я должна поблагодарить тебя, — сказала она неуверенным тоном. Вместо ответа он притянул ее к себе и поцеловал в губы.
Элен кончила кормить, и они с младенцем уснули, а Элиз с Рено все продолжали разговаривать. Элиз спросила, как прошел визит к чокто, и узнала, что миссия имела успех. У чокто был длинный список требований, но их гораздо больше интересовала материальная сторона, чем месть начезам. Рено считал, что их можно будет достаточно долго сдерживать с помощью небольших уступок, а тем временем закончить строительство фортов. Начезам надо только выдавать им добычу, отнятую у французов, небольшими порциями — несколько тюков шелка, немного инструментов, несколько рабов. Таким образом нападение можно будет оттягивать до бесконечности.
Элиз внимательно слушала Рено, положив голову ему на плечо. Она с облегчением узнала, что не нужно защищать деревню от нашествия чокто, но ее беспокоило и другое.
— А может быть, стоит включить Элен с младенцем и мадам Дусе в число рабов, которые будут переданы чокто?
— Я бы этого не советовал, — сказал Рено серьезно. — Чокто — союзники французов, но это не значит, что они передают им своих пленных при первой же возможности. Гораздо более вероятно, что чокто попробуют получить за них выкуп, а вначале у рабов просто сменятся хозяева. Им придется тяжелее, поскольку чокто сейчас на лагерном положении.
— Тогда как вы будете выбирать?
— Лучше всего было бы послать самых сильных и здоровых, но, возможно, среди француженок будут такие, которые сами захотят уйти. Кто знает, может быть, французы заплатят выкуп сразу же, но я очень удивлюсь, если они прибудут сюда раньше, чем через месяц.
— Тогда зачем чокто пришли так рано?
Рука Элиз лежала на его груди. Она вытянула пальцы и легонько коснулась линий татуировки.
— Затем, чтобы получить часть добычи. Это для них важнее всего. Ошибочно думать, что индейцы относятся к войне так же, как белые.
— А в чем же разница?
— Ну, например, индейцы никогда не нападают на превосходящие силы противника на открытой местности, если позиции врага хорошо укреплены. С их точки зрения, это не храбрость, а глупость: они слишком ценят жизнь, чтобы швыряться ею. Кроме того, военный вождь начезов обязан выплатить семье каждого погибшего воина определенную сумму денег. Это удерживает вождя от бессмысленных атак.
— И тебе, как военному вождю, придется платить за каждого убитого воина?
— Это моя обязанность.
Пальцы Элиз продолжали скользить по татуировке Рено.
— Да, это, конечно, разумный способ ведения войны.
— Только против тех, кто руководствуется такими же принципами.
— О чем ты?
— Как и большинство индейцев, начезы редко убивают женщин и детей. Чего нельзя сказать о европейцах. Были случаи, когда британцы уничтожали целые деревни, и я боюсь, что французы откроют пушечный огонь по фортам, которые мы сейчас строим. Не знаю, как воспримут это начезы. Индеец скорее умрет, чем станет рабом, но он скорее станет рабом, чем позволит убить свою жену и детей.
— Выбор невелик, — вздохнула Элиз.
— Да.
Некоторое время они молчали. Сон не шел к ним. Наконец Элиз сказала:
— Если военному вождю приходится платить за убитых, тогда нет ничего удивительного, что на эту должность выбирают людей из рода Солнца. Никому другому это не под силу.
— Кроме того, вождю никогда не достаются военные трофеи.
— А еще я знаю, что к военному вождю предъявляют и другие, более важные требования.
— Какие? — осведомился Рено, прикоснувшись губами к ее затылку.
— Женские требования.
— Не понимаю.
— Неужели? — спросила она, улыбаясь своим мыслям. — Но ты же выдержал это испытание с такой легкостью!
— Испытание?
— Наверное, мне не надо было тебе этого говорить…
— Ведьма! — прошептал Рено, и Элиз почувствовала, что он улыбается. — Так что ты имеешь в виду?
— Говорят, что мужчины обычно применяют одну и ту же тактику в бою и с женщинами.
— Глубокая мысль. И кто же так говорит?
— Твоя мать. Видишь ли, в испытании выявляется, как мужчина ведет себя… в интимные моменты.
— Кажется, понял. — Рено снова улыбнулся. — Будет ли моя репутация бесповоротно погублена и потеряю ли я свой пост, если сейчас же сделаю чистосердечное признание?


Дни благодатного месяца февраля летели быстро. Охотничьи отряды стали отправляться все дальше, некоторые из них уходили за Миссисипи. Костры, на которых сушилось мясо, горели постоянно. Женщины разыскивали свежую весеннюю зелень и коренья и предпочитали готовить из них, не расходуя запасы зерна.
Они также собирали и запасали травы, которые понадобятся при лечении боевых ран. Воду приносили из ручья и хранили в специальных хижинах в фортах, а колодцы, в которых уже была вода, углубили еще больше. Внутри фортов также вырыли колодцы и построили легкие хижины для защиты от плохой погоды, так что там появились новые, хотя и более тесные деревни. В центре большего по размеру форта на западном берегу ручья был насыпан небольшой холм для дома Большого Солнца и его семьи.
Дни становились все теплее, и детям разрешили играть за пределами поселка, в лесу, но под бдительным присмотром взрослых. Старших мальчиков предупреждали, чтобы они не уходили слишком далеко и слушали, когда их позовут домой.
Женщины волновались, что поля не подготовлены к посевам, и если погода слишком резко станет жаркой, они не успеют посеять кукурузу, тыкву, кабачки и бобы. Они боялись даже думать о том, что им вовсе не придется сеять в этом году на полях около Большой Деревни, и не говорили об этом вслух.
Однажды охотничий отряд из четырех мужчин и двух женщин не вернулся в поселок. На его поиски были отправлены люди. Они вернулись и рассказали, что охотников на западном берегу реки схватили индейцы племени туника, которые были связаны родством с чокто и поэтому тоже являлись союзниками французов. К вождю туника отправили послов, но старик, стоявший во главе племени, сказал, что он уже отослал плененных начезов к великому белому вождю, губернатору Перье, в Новый Орлеан.
В лагерь чокто периодически посылались товары, захваченные в фррте Розали, кроме того, союзникам французов уступили нескольких пленных женщин. Но, как и предсказывал Рено, они только сменили один вид рабства на другой. Зато в обмен на свою щедрость начезы выиграли время — самое ценное, что только могли получить.
Строительство фортов было закончено. В них не сделали больших ворот: в каждом укреплении было только одно место, немногим шире мужских плеч, где стены заходили одна за другую, образуя вход. Такой частокол легко защищать, потому что атакующие могли входить в него только один за другим.
Как-то неожиданно наступил март. Почки распустились, нежные листочки зеленым облаком окутали серые деревья в лесу. Теплый ветерок приносил нежный запах желтого жасмина и изысканный аромат розовых азалий, росших у воды. Кусты кизила, на которых открылись белые трицветия, были похожи на лежащие на земле облака, а около ручья Святой Екатерины земля покрылась ковром из фиалок.
Однажды, уже в сумерках, Рено вернулся в хижину. В руке у него была веточка дикой азалии, эти нежные розовые цветы странно смотрелись в его загрубевшей от работы руке. Он подошел к Элиз и, оторвав одно из соцветий, прикрепил ей в волосы. Она улыбнулась, окутанная ароматом цветов и волной огромной радости. Он
обнял ее и прижался щекой к ее волосам, а она положила ему руки на плечи, охваченная чувством, назвать которое затруднилась бы.
Наконец Рено отпустил ее и отступил назад. Его глаза вдруг потемнели и стали суровыми.
— Французы здесь. Они прибыли сегодня днем и расположились лагерем на руинах форта Розали.
Противник не стал сразу подходить к деревне. Воины отдыхали, чистили свое обмундирование, изготовляли примитивные лестницы и поджидали, пока остальные силы не подойдут к реке. Командовал ими лейтенант короля, шевалье де Любуа. Промедление французов заставляло думать, что шевалье попросит встречи с Большим Солнцем и, возможно, постарается освободить пленных. Но этого не случилось.
Начезы не стали терять времени. К утру третьего дня индейцы из мелких деревень покинули свои дома и прибыли в форты. Большая Деревня тоже опустела. Двери хижин были открыты настежь, очаги угасли. Даже священный вечный огонь перенесли в маленький храм в главном форте. Не было слышно ни звука, только вороны каркали, усаживаясь на резных лебедей на крыше храма. Глядя на деревню, можно было подумать, что она вся вымерла от чумы.
На пятый день после прибытия войска из Нового Орлеана появились в виду форта. Из стратегических ли соображений или просто назло, но французы расположились на месте Большой Деревни. Они заполонили все, устраивали стойла для лошадей в хижинах, рушили стены, рубили столетние раскидистые деревья на дрова, Шевалье де Любуа устроил свою резиденцию в храме и велел поместить на склоне священного холма самую большую пушку. Возле дома Большого Солнца установили флагшток, на его вершине развевался французский флаг. Раздавался барабанный бой, звучали фанфары, пока не наступила ночь.
Откуда пришла эта новость, никто не знал. Возможно, сами французы передали ее чокто, а те сообщили начезам, которые из мелких деревень направлялись в форты. Новость быстро распространилась в тесных улочках, где каждую новопостроенную хижину занимало несколько семей. Элиз узнала ее от мадам Дусе, смеявшейся каким-то диким, неестественно высоким смехом, который больно было слышать. Выяснилось, что охотничий отряд начезов, отправленный индейцами туника в Новый Орлеан, погиб. Их казнили французы. Губернатор Перье сам отдал приказ. Четверо мужчин и две женщины были сожжены на костре.
Немногие спали в ту ночь. Мужчины ходили по крепостному валу: и часовые, и просто любопытные. Большинство из них были вооружены мушкетами, купленными за меха у торговцев или захваченными в форте Розали. Порох и пули были выданы всем в начале дня со склада, размещавшегося в одной из хижин, построенной из противопожарных соображений около стены. Самые хладнокровные воины занимались раскраской своих лиц и тел красными, желтыми и белыми полосами.
Трудно сказать, сколько было воинов в форте, но их число превышало четыре сотни. Еще около двухсот воинов находились в другом форте, на противоположном берегу ручья, здесь собрались индейцы из маленьких деревень. Элиз слышала, что командовал воинами этого форта Лесной Медведь, поскольку он был вождем второй по размеру деревни — и, соответственно, третьим по важности человеком после Большого Солнца и Рено. Общее количество вооруженных людей в обоих фортах значительно превосходило французский отряд. Но у французов за спиной были чокто, эти объединенные силы более чем вдвое превосходили силы начезов.
В основном форте на маленькой площади, оставленной перед домом Большого Солнца, царила суматоха: люди искали убежище себе, своим собакам, курам и свиньям. Перекликались женщины, кричали дети, животные лаяли, кудахтали, пищали. В воздухе стояла пыль, смешанная с дымом костров и очагов.
План для размещения каждого жителя был составлен заранее, но нелегко было убедить следовать ему несколько сотен усталых и испуганных женщин и детей. Прежде всего необходимо было соблюдать классовые различия: начезы из рода Солнца ни за что не согласились бы жить рядом с простолюдинами. Рено поспевал всюду: указывал, где привязывать животных, решал споры о том, кому с кем жить, порой сажал к себе на плечо плачущего ребенка. Сен-Космэ служил связным между Рено и Большим Солнцем, передавая от одного к другому приказы и предложения.
Элиз указывала людям дорогу и помогала переносить узлы. Когда у нее находилась свободная минутка, она как могла пыталась объяснить француженкам происходящее. Больше всего они боялись, что индейцы могут отыграться на них, когда начнется атака французов. Элиз успокаивала их, убеждая, что пленные давно стали для начезов частью племени. Хотя, конечно, трудно было сказать, что может произойти в пылу гнева или в случае, если индейцы начнут проигрывать сражение.
На одной стороне маленькой площади, возле самой просторной хижины восседал на своем тронном кресле Большое Солнце. Он отдавал приказы и рассылал гонцов, с удивительным умением наводя порядок в хаосе и неразберихе.
С приближением ночи шум стал стихать. Большое Солнце поднялся в свой дом. Единственными звуками, доносившимися из хижин, были храп стариков или крики детей. Ночной ветер выл над частоколом; время от времени раздавалось рычание собак, ссорившихся из-за территории, затем все вновь затихало. Мужчины спали у стен форта, завернувшись в плащи.
Элиз стояла около хижины, в которой с ней жили Элен и ее ребенок, и смотрела, как высоко стоящая в небе луна скрылась за облаком, погрузив деревню во мрак.
Рено, подойдя сзади, привлек ее к себе; она ощутила тепло его дыхания у себя на щеке.
— Скоро утро, и нам ничего не остается делать, как ждать. Пойдем спать.
В ту ночь они любили с особой нежностью. Казалось, Рено искал в ее объятиях забвения, убежища от ужасной ответственности хотя бы на короткое время. Они неистово сливались в темноте, черпая друг в друге силы и мужество.


Когда Элиз проснулась, Рено уже ушел. Серый свет проникал в хижину, утро было наполнено тишиной ожидания, не нарушаемой даже криками птиц. В дальнем углу комнаты повернулась в постели Элен. Увидев, что Элиз не спит, она приподнялась на локте, и тут они обе услышали какой-то шум.
— Что это там? — с тревогой спросила Элен.
— Я не…
Слова Элиз потонули в грохоте мушкетов и резких криках атакующих. Осада началась.
Элиз отбросила одеяло из медвежьей шкуры и принялась торопливо натягивать юбку. Младенец плакал, испуганный шумом, Элен пыталась успокоить его. На ходу надев плащ, Элиз бросила на них быстрый взгляд и побежала к двери.
Внутри частокола клубилось едкое голубовато-серое облако порохового дыма. Сквозь него Элиз видела индейцев на стенах, они стреляли по наступающим французским взводам. Тут и там с криками бегали женщины, плакали дети. Две лошади оторвались от привязи и галопом носились по площади, у них из-под ног разбегались свиньи, за ними с лаем бежали собаки.
Элиз поспешила к той части стены, где не было атакующих, и забралась на галерею. С высоты она увидела, как наступают аккуратные шеренги французов. Одна шеренга стреляла, потом все солдаты в ней становились на колено, чтобы перезарядить мушкеты, в это время стреляла следующая шеренга. Ряды наступавших смыкались там, где падал раненый, и снова шли вперед. Дойдя до частокола, французы пытались приставить к нему лестницы, но чаще всего это им не удавалось, а если и удавалось, то их тут же с яростью спихивали вниз обороняющиеся. Позади французов располагались стрелковые отряды чокто. Однако они не наступали, оставаясь недосягаемыми для выстрелов.
Спустившись с лестницы, Элиз очутилась в хаосе осаждаемого форта. Первой, кого она встретила, была Маленькая Перепелка. Индианка кричала, что нужны люди для выноса раненых с поля сражения и для уборки трупов. Они очень быстро собрали группу крепких женщин и направились к стене.
Весь следующий час Элиз была окружена телами, запахом пороха, гулом стрельбы, стуком ядер по толстым стенам, запахом крови и пота. Мертвых укладывали в тени огромного дуба. Одна хижина была предназначена для госпиталя, сюда приносили или приводили раненых. Элиз обрабатывала раны и перевязывала их полосками кожи и разорванными на бинты льняными рубашками. Мало кого из раненых удавалось уговорить не возвращаться на стену, оставались только те, кто уже не мог стоять. Как только раненых перевязывали и кровотечение останавливалось, они возвращались на укрепления.
Время от времени отрываясь от работы, Элиз взглядывала на стену, где воины под предводительством Рено отражали непрекращающиеся атаки французов. Сила индейцев казалась какой-то нечеловеческой, дьявольской, а запасы их мужества — неиссякаемыми. Может быть, это происходило оттого, что они были менее цивилизованны, почти что дикари? Может быть, они меньше боялись смерти, не веря в карающего бога и адское пламя, хотя уже много лет их пытались обратить в эту веру? Или же они просто более страстно любили жизнь, преклоняясь перед ее прелестью в силу своих верований?
До сих пор Элиз не сомневалась в победе французов, теперь же она не была в ней уверена.
— Если начезы победят и французы запросят мира, согласитесь ли вы отдать французских пленных в обмен на то, что вас оставят в покое? — спросила она Рено, когда принесла ему воду во время перерыва в стрельбе.
— Почему ты спрашиваешь?
Элиз кивнула головой в сторону воинов.
— Начезы так неутомимо сражаются и, кажется, не чувствуют боли, как будто они и не люди вовсе.
— Не обманывай себя. Они устают, как все люди, и чувствуют боль, только не показывают этого. Французы тоже ведут себя храбро: наступают на открытой местности под нашим огнем.
— Я думала, ты считаешь это глупым.
Рено пожал плечами:
— Человек может быть глупым и мужественным одновременно. Если бы я был с ними, я уверен, что обнаружил бы среди них много героев.
Элиз задумчиво кивнула.
— Но ты не ответил на мой вопрос. Если женщины останутся пленницами, не знаю, как они это переживут.
— Думаю, как-нибудь привыкнут.
— Сомневаюсь. Ведь их соотечественники так близко… Да и французы не смирятся с таким положением.
Рено кивнул:
— Конечно, ты права. Лучше всего было бы их отпустить. Однако не знаю, согласится ли на это совет.
— А мы с тобой? Что мы будем делать?
Рено быстро взглянул на нее:
— Мы?
— Я полагала… Ведь мы женаты… — Она залилась яркой краской, но не отвела глаз. Пусть думает, что хочет. — Говоря о французах, ты сказал «они». Ты себя сейчас не считаешь французом? Не захочется ли тебе вернуться в Новый Орлеан вместе с другими?
— Я сам не знаю, кто я. — Рено нахмурился. — Может быть, я и поеду с ними, если возникнет необходимость. Но она не возникнет. — Возвращая ей кувшин, он коснулся ее пальцев. — Когда здесь все будет закончено, я вернусь в свой дом. Ты можешь поехать со мной, если захочешь.
Каким далеким теперь казался тот дом и Маделейн! Как сон… Увидит ли она его когда-нибудь вновь? Ощутит ли снова покой этого дома, пройдет ли по его комнатам в теплый летний день? Родит ли она детей, которые будут там играть, вырастут большими, сильными и мудрыми? Действительно, это был сон, мечта. Не более…
В этот момент раздался крик Пьера с дальнего участка стены — предстояла новая атака.
— Иди, — сказал Рено и, развернув Элиз спиной к себе, легонько подтолкнул ее. Она обернулась и крепко поцеловала его в почерневший от пороха рот, а затем быстро спустилась по лестнице на землю.
Элиз зашла в госпитальную хижину, напоила нескольких раненых водой и поговорила с Маленькой Перепелкой, которая отгоняла веером мух от лица умирающего мальчика. Затем она пошла к колодцу, чтобы набрать еще воды, и услышала, как мушкетные пули свистят в ветвях дерева над ее головой. Одна пуля отскочила от ствола и упала к ее ногам. Но за последние часы Элиз так привыкла к подобным вещам, что не обратила на это большого внимания.
«Если бы я был с ними…» Слова Рено беспокоили ее. Неужели он до сих пор испытывает муки сомнений, на чьей стороне ему быть? Элиз думала, что таким сомнениям пришел конец, когда он стал военным вождем. Она знала, что ее муж ищет способ заключить приемлемый мир между индейцами и французами, но думала, что превыше всего для него интересы начезов, его любимого народа. Да и вряд ли Рено нашел бы признание у правительства в Новом Орлеане. Ведь он был вождем индейцев, убивавших французских солдат. Несомненно, его сочтут предателем. И если Рено схватят, маловероятно, что губернатор Перье будет более терпим к нему, чем к тем начезам, которых он приказал сжечь на костре.
Постепенно атака ослабела, стрельба сменилась одиночными выстрелами, которые вскоре прекратились вовсе. Форт был удержан, французы отбиты. Они отступили на свои позиции. То тут, то там раздавались торжествующие крики, ошеломленные люди спускались со стен. Они были поражены военным искусством и храбростью французов и в то же время гордились тем, что сами не отступили.
Облегчение, которое испытали начезы, постепенно сменилось недоумением. Проходили дни, а атака не возобновлялась. Наблюдатели сообщали, что в лагере французов происходит перегруппировка, и это очень не нравилось Рено. Французы, по его словам, были слишком спокойны, стреляли они только в ответ или в целях прикрытия. Вся их энергия уходила на строительство траншей, из которых можно безбоязненно обстреливать форт или совершать неожиданные вылазки. Однажды Рено увидел, что французы подвозят дополнительную тяжелую артиллерию, и понял, что скоро форты подвергнутся сильному обстрелу.
Он оказался прав. К следующему утру пушки были нацелены на них. Началась настоящая осада.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лесной рыцарь - Блейк Дженнифер



Как любовный роман-читается на одном дыхании, хорошо показан быт индейцев и их нравы. Но зная о судьбе индейцев из истории становится очень грустно.
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферИрина
13.12.2012, 11.11





Как любовный роман-читается на одном дыхании, хорошо показан быт индейцев и их нравы. Но зная о судьбе индейцев из истории становится очень грустно.
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферИрина
13.12.2012, 11.11





Не люблю романов про индейцев,но етот...оторватся не могла!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферНика
27.12.2012, 22.50





Гг-ня безвольная, делала всю книгу, что ей приказывали, никак не могла сказать, что любит гг-я, только в конце книги немного расшевелилась. Гг-й конечно тоже вел себя не очень хорошо, подчиняя себе, но с ней похоже по-другому было нельзя. Он ее любит, всю книгу признается в этом, а она все какой то бред несет! rnТяжело читать, какой беспредел творился, как столкнулись две цивилизации, как страдали люди. При чем жалко и ту и другую сторону, всех можно понять. Война это всегда плохо, по каким бы причинам она не велась. rnГрустно, что все так закончилось, все родные гг-я были проданы в рабство, кто куда.
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферК
1.02.2013, 23.47





Роман прочитала на одном дыхании. Про их историю любви, и то что они мучили друг друга говорит о том, что не хотели причинять боль друг другу, не признавая истинных чувств. Но сама история о том, что столкнулись две цивилизации в войне, что в итоге в рабство были проданы все родные вызывают слезы в глазах. Но а то что они остались вместе просто чудо, в которое иногда хочется поверить и сейчас
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферЕлена
7.07.2013, 14.37





Роман вполне нормальный, читабельный. Мне кажется, герои больше адекватные, чем нет, хотя героиня порой немного раздражала. В целом, приторности и слащавости удалось избежать, в т.ч. за счет концовки. В общем, 8/10.
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферЯя
8.04.2014, 8.35





Странное ощущение, даже не могу сказать понравился или нет. Очень бесила гг-ня, потому что никак не могла сказать что любит гг-я. Даже когда он признавался в любви, она толком ничего сказать не могла. Бесит когда гг-и самодовольные бараны!!!! Сюжетная линия со стороны романа показалась слабой. Постельные сцены никакие , точнее, их вообще не показали. Хотя, очень хорошо показали вторую сюжетную линию-войну(даже лучше первой). Очень трогали переживания близких проданных в рабство. Мораль сей басни такова, что людям хоть иногда надо усмирять свою гордыню и идти навстречу зову сердца, а не принципам.rnP. S. Посоветуйте пожалуйста романы этой тематики где гг-и нормальные люди, а не клинические идиоты, заранее спасибо).
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферЕлена
10.04.2014, 21.44





Странное ощущение, даже не могу сказать понравился или нет. Очень бесила гг-ня, потому что никак не могла сказать что любит гг-я. Даже когда он признавался в любви, она толком ничего сказать не могла. Бесит когда гг-и самодовольные бараны!!!! Сюжетная линия со стороны романа показалась слабой. Постельные сцены никакие , точнее, их вообще не показали. Хотя, очень хорошо показали вторую сюжетную линию-войну(даже лучше первой). Очень трогали переживания близких проданных в рабство. Мораль сей басни такова, что людям хоть иногда надо усмирять свою гордыню и идти навстречу зову сердца, а не принципам.rnP. S. Посоветуйте пожалуйста романы этой тематики где гг-и нормальные люди, а не клинические идиоты, заранее спасибо).
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферЕлена
10.04.2014, 21.44





Мне понравилось, даже очень. В поведении главной героини не нахожу нечего плохого, они действовала по сложившимся обстоятельствам...
Лесной рыцарь - Блейк ДженниферМилена
26.11.2014, 10.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100