Читать онлайн Испанская серенада, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Испанская серенада - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.3 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Испанская серенада - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Испанская серенада - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Испанская серенада

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

Она поехала под именем Венеры де ла Торре, иного выбора у нее не было. Ее одели в шелк и бархат, шляпу украсили страусиными перьями, на шее переливался жемчуг — правда, поддельный, но очень хорошего качества. Она путешествовала как несравненная по красоте любовница богатого дворянина, дона Гонсальво, известного своими эксцентричными привычками и частыми сменами настроения. Герб и имя дона Гонсальво были хорошо известны, чего нельзя было сказать о его наружности. Его любовница ехала со служанкой по имени Исабель, чтобы было кому нести сундучок с украшениями, и слугой Балтазаром, в чьи обязанности входило обеспечивать максимальный комфорт госпоже. Также ее сопровождали друзья дона Гонсальво, дон Энрике и дон Мигель, которым было поручено развлекать ее и защищать от возможных посягательств.
Пилар была тем пробным камнем, который делал правдоподобными маски остальных, дабы никому и в голову не пришло усомниться в достоверности происходящего. Она вошла в роль, но ее это злило. Раздражало не столько оскорбительное положение, в которое она попала, сколько то, что оно явилось еще одним доказательством того, что ей не надо было просить разрешения присоединиться к Эль-Леону и его людям. Этот отвратительный бандит и не собирался оставлять ее, а ее просьба была лишь использована, чтобы принудить ее сыграть роль, на которую она могла не согласиться.
Ее положение постоянно напоминало ей о том, что она, по сути, является заложницей бандита.
Если Пилар думала вначале, что обман, к которому они прибегли, будет сопряжен со скрытностью, то скоро поняла свою ошибку. Скрытность отнюдь не входила в планы Рефухио. Он хотел, чтобы она и дворянин рядом с ней были в центре всеобщего внимания, чтобы они были окружены удивлением, восхищением, чтобы ни у кого не возникало сомнения, что они не те, за кого себя выдают.
Энрике и Балтазар старательно создавали ажиотаж вокруг графа Гонсальво и его любовницы. И тот и другой отличались хитростью и необыкновенной стойкостью к вину. Они распространяли слухи о том, что граф взял свою любовницу в путешествие по Карибскому морю, чтобы избавиться от известности, которую приобрел их роман, а также от навязчивости мужчин, покоренных красотой самой Венеры и ее изваяния. Они говорили об ужасающей ревнивости графа и о том, сколько человек он убил на поединках, случившихся из-за Венеры. Они намекали, что богатство графа превосходит даже самые смелые мечты, и это позволяет ему давать волю своему бешеному нраву и странным капризам: так, например, он не ест никаких фруктов, кроме гранатов, и заставляет своего слугу, Балтазара, пробовать подаваемые блюда.
Рефухио вместе с Энрике посетил еврея, промышлявшего продажей поддельных драгоценностей, а также одежды. Изысканные наряды попадали к нему из-за капризов или же смерти их бывших хозяев. Таким образом, вся компания смогла одеться подобающим образом, потратив минимум средств. Большая часть денег была уплачена за гардероб Пилар, и мужчины притворялись, что не понимают, почему она не выказывает благодарности.
Из Кадиса в Луизиану в ближайший месяц не собиралось плыть ни одно судно. Однако корабль под названием «Селестина» отправлялся к берегам Мексики. Он должен был сделать по пути остановку на острове Куба. Если путешественники сойдут в Гаване, они смогут затем отплыть в Луизиану на борту каботажного торгового судна, курсирующего между островом и Новым Орлеаном или Мобилем. Так они быстрее достигнут места назначения, чем если будут ждать следующего рейса в Луизиану. Необходимо было учитывать и то, что для Рефухио и его спутников было небезопасно оставаться в Кадисе. В любой момент их могли опознать и донести властям. Чем скорее они, скрывшись под чужими именами, покинут Испанию, тем будет лучше.
Чарро достал карету, чтобы они могли доехать до пристани. Если говорить прямо, он «позаимствовал» ее у хозяина, редко покидавшего дом. В течение ближайших нескольких часов тот не должен был хватиться пропажи. На дверях кареты был изображен герб, но его столь хитро залепили грязью, что определить в точности принадлежность кареты было невозможно. Лакеи и кучер носили ливреи цвета бургундского вина, украшенные золотом. Никто не заметил, что лица их были подозрительно красными от пьянства, а в карманах звенело серебро.
Взоры пяти или шести пассажиров, уже находившихся на борту, равно как и взгляды большинства команды, а также каждого пьяного матроса и кадисского портового бездельника были устремлены на выходившего из кареты Рефухио, который двигался с грацией дикого животного и надменным высокомерием принца. Он выглядел великолепно в камзоле темно-красного бархата, застегивающемся на серебряные пуговицы размером с яблоко. На нем были золотисто-желтые штаны, серые чулки и черные туфли с серебряными пряжками. Слегка припудренные волосы покрывала шляпа, украшенная винного цвета плюмажем, а трость из полированной малассы с золотым филигранным набалдашником была длиной почти в рост среднего человека. Плащ был украшен пелеринами, одна шире другой, так что и без того широкие плечи Рефухио казались еще шире.
Выказывая полнейшее равнодушие к зрителям, он махнул кучеру и, повернувшись, помог Пилар выйти из кареты. Пышностью наряда она ему не уступала, одетая в дорожное серое бархатное платье, подбитое розовым атласом. Ее широкополая фетровая шляпа в тон платью была подвязана под подбородком широкой лентой розового тюля. На груди ее матовым блеском переливались искусственные жемчужины, заставляя кожу светиться. Низкий вырез платья был отделан розовым кружевом. Все вместе это составляло чарующую картину. Пилар шла с опущенными глазами, не преминув, однако, метнуть из-под ресниц испепеляющий взгляд в сторону Рефухио, когда тот рассчитанным жестом, полным почтения и обожания, предложил ей руку. Она чувствовала, что он заставляет ее играть ненавистную ей роль, превращая в то, чем она не является на самом деле. Казалось, он смеется над ней. Или же это была присущая ему самоирония?
Они взошли по трапу. За ними шла Исабель. Одета она была просто, в руках несла сундучок, в котором, по-видимому, находились драгоценности ее госпожи. На самом деле там были жалкие остатки их серебра. За ней вышагивал Энрике, рафинированный придворный щеголь в голубых штанах и жилете под светло-серой курткой. В небесно-голубом галстуке сверкал бриллиант, а белые от пудры волосы были тщательно упрятаны на затылке в шелковый мешочек.
Балтазар в роли слуги был само совершенство. Он был одет несколько грубовато, волосы его не были напудрены, на лице застыло флегматичное выражение. Он нес один из тюков, выгруженных из кареты. На Чарро был черный костюм для верховой езды, полосатый жилет гармонировал с брюками, заправленными в высокие сапоги из тонкой, мягкой кожи. Через плечо он перекинул лассо, плетенное из кожи. Оно да еще шляпа особого фасона придавали Чарро вид заправского наездника. Его наряд ненавязчиво намекал на некую гасиенду, где выращивают чистокровных арабских лошадей или же быков для арены. Роль, которую он играл, была столь близка его истинной сущности, что выглядел он совершенно естественно.
Капитан корабля вышел вперед, приветствуя их. Он согнулся в поклоне, его лицо сморщилось в льстивой улыбке:
— Приятно видеть вас на борту этого корабля, дон Гонсальво, — произнес он. — Вы оказываете нам великую честь. Мы постараемся сделать все от нас зависящее, чтобы это путешествие стало приятным и запомнилось вам.
Капитан хотел представить других пассажиров, но Рефухио отверг это предложение, расслабленно махнув рукой. Возможно, позднее. Сейчас, заявил он, сеньорита устала, и перед отплытием он лично хочет осмотреть, чисто ли в его каюте.
Пилар первый раз в жизни плыла на корабле, поэтому не могла быть готова к тому, что ей пришлось увидеть, — маленьких размеров корабль и тесные клетушки, отведенные для пассажиров. В каюте, предназначенной для них с Рефухио, стояла узкая койка, умывальник с тазиком в углу, и письменный стол с двумя стульями. Между мебелью едва ли оставалось место для того, чтобы сделать шаг, но это было самое роскошное после каюты капитана помещение на корабле.
Балтазар поставил на палубу свой груз, затем вместе с Энрике, Чарро и Исабель последовал за матросом, которому было наказано проследить, чтобы все были размещены. Пилар собиралась пойти за ними, но Рефухио удержал ее.
— Минутку, голубушка моя. — Он улыбнулся и закрыл за остальными дверь. Повернувшись, оперся на нее спиной.
Пилар посмотрела ему в глаза. В них плясали искры возбуждения и веселья. Она вскинула голову:
— Вы наслаждаетесь этим, не так ли? Вам нравится рисковать и притворяться?
— Я могу это вынести.
— Более чем просто вынести, я уверена. Он склонил голову, признавая ее правоту.
— Ограничивать свою свободу холмами Испании и местами, где за безопасность надо платить, — то же самое, что сидеть в тюрьме. Как известно, в тюрьме отчаянно скучно. Освободиться хотя бы на день — это просто чудесно.
— Но опасно.
— Перспектива недель, даже месяцев на свободе — это дар богов. Подобные дары надо принимать, не раздумывая о цене.
— Все это прекрасно, — продолжала она, ее взгляд был осуждающе холоден, — но кое-кто из нас не любит опасность. И не желает находиться в ловушке.
Он поднял голову:
— В какой?
— В этой комнате. Мне почему-то кажется, что вы с нетерпением ждете момента, когда я буду вынуждена признать, что любовница должна разделять постель со своим господином.
— С нетерпением? Вряд ли. Скорее, с вполне понятным интересом. Почему вы так долго выжидали?
Она принужденно улыбнулась:
— Я думала, вы предпочтете, как обычно, спать в одиночестве. Я предполагала, что эксцентричность дона Гонсальво простирается столь далеко, что вы закажете отдельные каюты. И это было ошибкой. Я полагала, что привычка спать в одной комнате со всеми вашими последователями укоренилась так глубоко, что вы не откажетесь от нее и на корабле. Я много о чем думала и, кажется, была не права.
— Вам незачем меня бояться, — мягко произнес он.
— Вы задержали меня здесь вопреки моей воле, угрожали мне и навязывали свое общество. Скажите, почему я должна вам верить?
— Мое общество… — задумчиво повторил он.
— Вы будете это отрицать?
— Никоим образом. Но вы должны понять: то, что я делал с вами — ничто по сравнению с тем, что я мог сделать.
Это была правда, которую нельзя было не признать. Она перевела взгляд на дверь за его плечом.
— Это не делает ваши действия более учтивыми.
— Повторяю, вам нечего бояться. Все, что от вас нужно — создавать видимость интимных отношений между нами.
— Мне это не нравится, — смело заявила она.
— Почему? Даже если зрители всего этого маскарада и узнают, кто вы на самом деле, это не повредит вашему доброму имени. Оно уже пострадало настолько, что его ничто не восстановит. А раз так, о чем может беспокоиться новоиспеченная Венера?
— Не называйте меня так! — резко потребовала она.
— Тогда верьте мне. — Его рассудительный тон уступил место жесткости: — Если бы я шептал молитвы и упрашивал вас, желая польстить вашей милости, у вас был бы повод для жалоб. Но я ни о чем не прошу вас.
— В данный момент.
— Согласен. Вам это не нравится?
— Нет! — Она почувствовала, что краснеет до корней волос. Это было вызвано охватившим ее гневом, а отнюдь не образами, возникшими в ее воображении.
— Договорились, что вы не обязаны сворачиваться клубочком рядом и нежно ворковать, обнимаясь со мной. Раз между нами нет ни страха, ни особой тяги друг к другу, что тогда может тревожить наш сон?
— Мы вынуждены путешествовать вместе. Но ничто не обязывает нас вместе спать!
Он прищурился, а его голос стал тише — тревожный знак для того, кто успел хоть немного узнать Рефухио.
— Мы должны будем поступить так. Если, конечно, вы не предпочтете поменяться местами с Энрике. Я отказываюсь получить в качестве соседа Чарро — он даже в постели не снимает шпор.
— Вы имеете в виду…
— Это все, что я могу вам предложить.
— А Исабель?
— Балтазар вряд ли захочет остаться в одиночестве. Она, конечно, может поменяться местами, и Балтазар разрешит это, но вот сочтете ли вы, что положение улучшилось?
— Вы думаете, я предпочту вас? — бросила она. Саркастический тон помог ей скрыть трепет, охвативший ее сердце, когда она произнесла эти слова.
— О, я в этом не сомневаюсь. — Его самолюбие ничуть не было задето. — Знаете, я не храплю.
— Я не собираюсь спать вместе с Балтазаром!
— Да? Я тоже.
Она резко отвернулась, шагнула к иллюминатору. Глядя через его маленькое, толстое, покрытое морской солью стекло, она могла наблюдать отсюда, с кормы корабля, не прекращающуюся ни на минуту суету на пристани и берег. Это последнее, что она видит в Испании и теперь долго не увидит, может быть, никогда.
— Вам кажется, что это просто, — заметила она через плечо, голос ее звучал непривычно из-за усталости и тревоги, которую она героически пыталась скрыть. — Вам легко отправиться на другой конец земли. Вы привыкли быть вместе с Балтазаром, Энрике и другими. Перспектива на долгое время оказаться запертым вместе с другим человеком в пространстве, едва ли большем, чем монашеская келья, для вас — всего лишь временное неудобство. А я так не могу!
— Вы неверно судите обо мне. Мне никогда раньше не приходилось оказываться в подобных условиях, и мысль о них наполняет меня сомнениями и ужасом. Я, видите ли, отдаю себе отчет в том, что эта каюта — не монашеская келья и никогда ею не будет.
Его слова были странными. Пилар привыкла, что все странности в его поведении имеют свою причину. Она повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо.
В каюте никого не было. Дверь медленно закрывалась и, наконец, затворилась с легким щелчком.
Они плыли меньше часа. В лодках, выводящих судно из гавани, спины гребцов уже блестели от пота. В лучах солнца капли воды, падающие с натянутых тросов, сверкали, как бриллианты. Кадис ослепительно сиял, отдаляясь, его блеск отражался в воде. На выходе из гавани океан встретил их волнами. За судном следовали птицы. Они тревожно кричали над снастями и, расправив крылья, скользили обратно к берегу. Охра и сероватая зелень земли под голубизной неба затуманились. Земля окрасилась багрянцем, затем превратилась в серую полосу на горизонте и, наконец, исчезла. Бирюза моря потемнела, когда подкрались сумерки, и скоро наступила ночь.
Пилар не хотелось выходить из каюты. Ее удерживало здесь неприятное чувство тревоги, и она не могла пересилить себя. Маленькая комнатка стала единственным убежищем, местом, где она могла спрятаться от оценивающих и осуждающих взглядов. Ей хотелось всех — Исабель и Балтазара, Энрике и Чарро, а особенно Рефухио — собрать здесь, как будто это могло их защитить. Рефухио или кого-то из его людей могли узнать, и последствия были бы ужасны. Им не следовало рисковать, надо было ограничить до предела встречи с другими пассажирами и командой. О себе она не слишком беспокоилась. Вероятность того, что можно встретиться с кем-либо из знакомых, была ничтожна; она слишком долго находилась в монастыре. Но ее безопасность зависела от безопасности остальных.
Она знала, что, прячась в каюте, еще больше привлекает к себе внимание, знала, что чувство безопасности, испытываемое здесь, — ложно, но ничего не могла поделать с этим. Ей требуется время, чтобы привыкнуть к новой опасности и к своему новому положению.
Пилар было странно думать, что окружающие считают ее женщиной Рефухио. Эта мысль вызывала в ней столь противоречивые чувства, что она была не в состоянии в них разобраться. То, что она не возражала против этого более настойчиво, было необычным даже для самой Пилар. Причина крылась где-то внутри, но ей казалось, что это не более чем отговорка. Просто ей был нужен кто-то. У девушки не осталось близкого человека — ни отца, ни матери, ни родственников, ни друзей. Со временем она, несомненно, смирится с этим и привыкнет, но сейчас ей было даже приятно чувствовать себя соучастницей Рефухио, делить с ним дружеские беседы, шутки и трудности пути. Ей не хотелось оставаться одной, тем более что здесь был человек, понимающий, что ей нужно, к чему она стремится, человек этот был врагом ее врага, и он был готов помочь ей в случае необходимости. Она могла возмущаться, что Рефухио держит ее здесь против ее воли, понимала, что он использует ее в своих целях, но она сама положилась на силу его устремлений и теперь зависела от него.
Ее беспокоили чувства, которые Рефухио будил в ней, пугало острое и неожиданное физическое влечение к нему. Уверенности в том, что она сможет контролировать эти ощущения, не было, и это все сильнее тревожило ее.
Безумная страсть к человеку, которого, вероятнее всего, ждет позорная смерть на виселице, не могла сулить ничего хорошего. Каким бы он ни оказался, это было ясно. К тому же он сам избегал любых романов, кроме тех, которые не требовали от него эмоций. Любовь к такому человеку могла принести только боль, а ее будущее и без того было слишком неясным.
Пилар, сославшись на усталость, не вышла к обеду, который Рефухио устроил с большим размахом. Балтазар стоял у него за спиной и по его приказу пробовал каждое блюдо. Энрике был разговорчив и очаровал всех, повествуя о своих увеселительных поездках по Европе (не упоминая при этом о бродячем цирке). Чарро много говорил о Техасе и о поместьях отца, расположенных рядом с северной столицей Новой Испании — Сан-Антонио-де-Бексар. Особо он отметил, что люди, работающие со скотом, способные свалить быка, захлестнув его рога арканом, — испанцы по происхождению.
Обо всем этом рассказала Исабель, когда принесла ужин на подносе. Пилар была счастлива, что ей не пришлось при этом присутствовать. Пригласив Исабель разделить с ней десерт, она засыпала женщину вопросами об остальных пассажирах.
Исабель сообщила, что их всего пятеро. Молодой симпатичный священник едет в Нью-Мексико отчитаться перед епископом. Торговец, владеющий кожевенным заводом в Гаване, направляется домой в обществе своей молоденькой ветреной жены (новобрачной всего пятнадцать лет) и ее мамаши. Кроме того, богатая молодая вдова спешит, как и они, в Луизиану.
Судя по всему, последняя пассажирка не понравилась Исабель. Вдовушка была одета в черный траурный наряд из шелка и кружев. Она намеревалась отплыть на том же корабле, что и дон Эстебан, но на пути из Мадрида ее задержало дорожное происшествие. Дама отправлялась проследить за странным исчезновением наследства, оставленного ей покойным мужем. Она вышла замуж за человека, который был намного старше ее, около пяти лет назад, когда он приехал в Испанию, и собиралась отправиться к нему в колонии. Но ее удержали от этого внезапно возникшие трудности, рассказывать о которых было скучно. Исабель полагала, что эта история не слишком правдива. Вдовушка манерна и легкомысленна и, конечно же, с удовольствием откладывала поездку к мужу из-за балов и прочих удовольствий жизни при дворе. Бесстыжая дамочка даже сняла черную вуаль, чтобы пофлиртовать за столом с Рефухио!
Рефухио вернулся в каюту поздно. Он не стал зажигать фонарь, свисающий сверху, а разделся в темноте. Сквозь иллюминатор струился лунный свет, и Пилар, увидев, что он делает, закрыла глаза. По тихому шороху и стуку она могла определить, когда он стащил камзол, снял рубашку и скинул башмаки. Когда все стихло, она стиснула зубы, ожидая, что сейчас он уляжется в постель. Было тихо. Она чуть приоткрыла глаза и увидела его стоящим рядом с иллюминатором. Его силуэт вырисовывался на фоне стекла, отблески света скользили по обнаженным плечам и рукам, по груди, поросшей волосами, по плоскому мускулистому животу.
Он не догадывался, что за ним наблюдают. Прижав руку к стеклу и упершись в нее лбом, он зажмурился. Дыхание его стало сдавленным, как будто ему было трудно дышать.
Минуты бежали. Пилар боролась с желанием спросить, что у него болит, предложить свою помощь и сочувствие. Но она знала, что ее вмешательство в такой момент может быть нежелательным, и продолжала неподвижно лежать.
Наконец Рефухио подошел к одному из сундуков и, опустившись на одно колено, достал из него бутылку. Вытащив пробку, он сделал несколько глотков. Затем, водворив бутылку на место, взял одеяло и, завернувшись в него, улегся у стены.
Пилар думала, что Рефухио де Карранса неуязвим, что его выносливость и сила бесконечны. Оказалось, что у каждого есть своя боль и свои горести. Просто одни выставляют свою печаль напоказ, а другие ее глубоко прячут. И если человек выбрал последнее, это не значит, что он чувствует меньше. Возможно, все наоборот. Придя к этому выводу, Пилар, смежив веки, уснула. Вдова была на верхней палубе, когда утром там появился Рефухио в роскошном костюме цвета зеленого лимона, поддерживавший под руку Пилар. Он представил их друг другу церемонно и вежливо. Вдову звали Луиза Эльгесабаль. Ей было слегка за тридцать, ее каштановые волосы отливали рыжиной, а яркие зеленовато-карие глаза замечали все и стремились увидеть еще больше. Невысокая и кругленькая вдовушка ступала, как голубь, важно выпятив грудь. Она смотрела на Рефухио жадно, с любопытством. В ее взгляде таилось игривое лукавство. Она, не обращая внимания на Пилар, улыбнулась разбойнику в одежде гранда.
— Я ждала вас. — Ее низкий тихий голос зазвенел. Рефухио вежливо поклонился, но Пилар заметила настороженность, мелькнувшую в его глазах.
— Это очень приятно, хотя и незаслуженно, — произнес он. — Если бы мы знали, что вы будете столь добры, мы с моей спутницей, несомненно, поторопились бы.
Дама явно проигнорировала упоминание о спутнице.
— Как вы галантны, мой храбрец, — заявила она, — и сколь беззастенчиво лжете! Вы знали, что я вас буду ждать. Вы узнали меня сразу же, еще вечером, Рефухио де Карранса. Признайте, что это так. Как вы могли подумать, что я вас не узнаю, или вы полагали, что я оставлю незамеченной эту встречу?
— Должно быть, произошла ошибка.
— Нет, ошибки быть не может. Не каждый день встречаешь бывшего любовника, которого уж и не чаяла видеть, не каждый день приходится сталкиваться с великим Эль-Леоном.
Рефухио оставался невозмутимым, на лице была неподвижная маска, не позволяющая читать его мысли. Пилар вдохнула запах мускуса и гиацинтов, исходящий от этой женщины, и почувствовала, что в ней зарождается неприязнь к пышной вдовушке, которая подвергала их такой опасности. Ей захотелось ударить даму, но она знала, что этого не стоит делать. Рефухио ничуть не был удивлен; он должен был узнать эту женщину. Пилар уверенно ждала, что сейчас он уничтожит вдову. Быстро и полностью. К сожалению, только словами.
Неожиданно Рефухио засмеялся, удивленно, весело и с явным удовольствием.
— Неужели эта встреча была столь приятна? Я боялся, вы отречетесь от меня, донья Луиза. Легкомысленные романы юности забываются, а наш был давно…
— Не так уж и давно.
— И вы выглядите сейчас столь же юной, как тогда, несмотря на вдовье облачение. — Комплимент легко, без видимых усилий, слетел с его губ.
— О, сколь вы были очаровательны, — вздохнула вдова, дотрагиваясь пальчиком до черной вуали.
— Можно, я очарую вас снова? — Рефухио предложил руку Луизе Эльгесабаль, скользнув ничего не выражающим взглядом по оставляемой им Пилар.
Это была безоговорочная капитуляция, сдача без обороны и без единой стычки и на самых жестких условиях. На это были свои причины. Если донья Луиза выдаст Рефухио, она погубит их всех, и он обязан предотвратить это, если сможет. Дама, по всей видимости, уже назначила цену своему молчанию. У Рефухио не было выбора.
Пилар наблюдала за удаляющейся парой. Она видела, как Рефухио склонился к вдовушке с простодушной и ласковой улыбкой. Пилар глядела на все это, понимая и принимая необходимость подобных действий.
Понимание не спасло ее от чувства покинутости и ненужности, охватившего ее. И не помогло объяснить ее отчаяние и боль.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Испанская серенада - Блейк Дженнифер



Супер!!!
Испанская серенада - Блейк ДженниферАлтынай
24.09.2011, 2.35





Очень интересная книга ! Читайте !
Испанская серенада - Блейк ДженниферМарина
26.09.2011, 21.23





Не так страшно,как романы большинства авторов,так что,за неимением лучшего,прочесть можно.Мешают разные нелепости.Серенаду эту(которую автор,видимо,не знала,каким боком вставить в роман)гл.герой вечно исполняет ни к селу,ни к городу.Логичнее было бы не привлекать к себе-разбойнику лишнего внимания,тем более,направляясь в дом к врагу на деловую встречу с гл.героиней,которую он и в глаза не видел.А когда она была чужой невестой,и он хотел выкрасть ее,своей серенадой он перебудил весь дом,и жениха с его друзьями.И если бы жених добровольно не отдал невесту,пришлось бы гл.герою умереть на месте.Так же бесит бессмысленный маскарад разбойников с участием любовницы Венеры.Понятно,что нужно это было лишь автору-поставить героиню в такое положение,в котором гл.герой легко сделал бы ее роль соответствующей реальности.Самим же разбойникам этот маскарад обошелся в трату почти всех денег и в привлечении всеобщего внимания,тогда как,назовись они обычными именами,никто бы на них и не взглянул.
Испанская серенада - Блейк ДженниферДианa
15.05.2014, 16.08





Закон мести и Испанская серенада один и тот же роман)) в целом очень хороший роман, перечитывать не стала потому что Закон мести читала неделю назад и поставила оценку 9
Испанская серенада - Блейк ДженниферМилена
24.11.2014, 22.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100