Читать онлайн Испанская серенада, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Испанская серенада - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.3 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Испанская серенада - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Испанская серенада - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Испанская серенада

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Она проснулась от неясной тревоги. Открыла глаза. В предрассветном полумраке блеснули глаза Рефухио. Он лежал, опираясь на локоть, и смотрел на нее. Чуть смущенная улыбка играла на его твердо очерченных губах.
— Доброе утро, — тихо сказал он. — Я выкупался под дождем, чтобы смыть с себя овечий запах. У вас теперь нет повода для жалоб.
Пилар хотела быть уверенной, что ее голос звучит спокойно и твердо, поэтому чуть помедлила с ответом:
— Ошибаетесь.
— В чем дело, душа моя? Я был уверен, что сон улучшит ваш внешний вид, если не ваш характер.
— У меня нормальный характер! Вы обещали!..
— Под страхом конфискации имущества. И разве я обманул вас?
Она взглянула на него. Странное чувство теснило ее грудь. Она ощущала его твердое, мускулистое тело, прижавшееся к ней. Его левая рука лежала на ее талии. Возможно, он просто приспосабливался к ширине кровати, но это было похоже на объятие. На нем была рубашка — это все, что она могла видеть. Лежал ли он поверх одеяла или же укрывшись им — она не знала. Ей хотелось выяснить это, но она боялась выдать свое беспокойство и сосредоточила внимание на черных кругах его зрачков, на длинных загнутых ресницах, на жестких бровях.
— Вы прекрасно знаете, что сказали мне. Вы пообещали, что я одна буду спать в этой постели.
— Откуда я мог знать, что встречу два десятка людей, которым необходимо переночевать в сухом месте? За занавеской, клянусь вам, не найдется места даже для новорожденного щенка! Кроме того, я должен был убедиться, что вас не потревожили новоприбывшие. Для меня вопрос чести, чтобы вас ничто не беспокоило. Так что я выбрал наиболее простое решение проблемы.
— И несомненно, думали, что я буду благодарна?
— Нет, но я надеялся на понимание. Она подытожила:
— Значит, я стала богаче и теперь у меня есть сундук, наполовину полный серебра.
— Наполовину пустой. Однако условие было иным — вы должны остаться непотревоженной, но не обязательно в полном одиночестве. Скажите мне, когда я присоединился к вам, а также почему вы позволили мне это сделать, — и можете забирать серебро.
Он возмутительно быстро и хитроумно расставлял ловушки. Двумя короткими фразами он показал, что она не в состоянии сказать, когда он пришел. Ведь если бы она была разбужена, то ни за что не позволила бы ему остаться. Опровергнуть его утверждение не представлялось возможным, ибо тогда он мог бы поинтересоваться, почему она не возражала против его вторжения. Единственным объяснением могла быть ее усталость, но она чувствовала, что подобный ответ весьма далек от истины. Если она сама сознавала несостоятельность возможных возражений, то как она могла спорить с Рефухио?
— Вы — самый… — начала она и запнулась, вспомнив, что этот человек спас ей жизнь и, более того, не дотронулся до нее, проведя рядом всю ночь. По крайней мере, она надеялась, что не дотронулся.
— Ну, не смущайтесь, — подбодрил ее разбойник. — Я коллекционирую эпитеты, которыми меня награждают, причем предпочитаю нетрадиционные. Скажите мне что-нибудь, чего я еще не слышал!
В полумраке он наблюдал за Пилар. Она упрямо сжала губы, решив ничего не говорить. Внезапно ему до боли захотелось поцеловать ее, и сердце бешено забилось.
Эта девушка была прекрасна. Блестящие волосы разметались по подушке. Мягкий утренний свет отражался в ее темных глубоких глазах. Он видел многих женщин, и среди них были те, кто мог бы соперничать красотой с Пилар. Ситуация, в которой оказались они с Пилар, была в высшей степени провокационной, но обычно подобные ситуации не вызывали у него столь яростного желания. Правда, Пилар была более утонченной, нежели женщины, с которыми ему приходилось сталкиваться в последние несколько лет, но что из этого?
Он не лгал, объясняя причины своего нахождения здесь. Он мог бы уйти до ее пробуждения, и, более того, так он и собирался сделать. Но затем ему неожиданно захотелось узнать, что она за человек. Теперь он видел, что она решительна, честна и не склонна визжать по любому поводу. Но разве это все? Разве он не хотел выяснить, как она будет реагировать на него в более интимной обстановке, не в комнате, полной людей, и не верхом на лошади? Но пора было прекращать анализировать, бывают моменты, когда анализ собственных мыслей и дел не нужен и неуместен.
Он отбросил покрывавший его плащ. Легким, гибким движением поднялся на ноги и взял ее за руку.
— Вставайте, в Кордове сияет солнце, и ваша тетка ждет вас.
Он поднял Пилар так быстро, что покрывало из овечьих шкур соскользнуло, и свободное широкое бархатное одеяние распахнулось на груди. Почувствовав холодное дуновение, Пилар отшатнулась, вырвалась из его рук. Потеряв равновесие, она чуть не упала, но он подхватил ее. Его руки скользнули по теплому телу Пилар, он прижал ее к себе. На секунду они замерли, его пальцы гладили атласную кожу, пробегая по спине. Его взгляд упал на безупречно округлую грудь, сквозь матовую кожу которой просвечивали голубые жилки, на ее шелковистые волосы, упавшие на его руку. Под бронзовым загаром краска бросилась ему в лицо. Пилар, видя это, положила руку поверх его руки, чувствуя, как кровь приливает к голове. Она была напугана странным, неожиданным ощущением, поднимавшимся откуда-то из глубины.
Задохнувшись от возмущения, она отпрянула назад.
— Вы…
— Нет, — резко ответил он. — Я не хотел этого. Может, я был неловок и бестактен, но я не намеревался даже в мыслях оскорбить вас, клянусь честью.
Его объятия ослабели, давая Пилар возможность вновь опуститься на постель. Она сжалась, стискивая халат на груди. Темно-карие глаза встретили взгляд серых глаз и увидели в них замешательство и грусть; она заметила, что его плечи распрямились, будто он готовился к ее презрению или гневным крикам.
Пилар наконец поняла, что он действительно не собирался оскорбить ее. Она пристально посмотрела ему в лицо.
— Я верю вам.
— В самом деле? — Он испытующе глядел на нее.
— Мне больше ничего не остается, — с достоинством пояснила она.
— Но почему?
— Я воспользовалась вашим… гостеприимством. Уверена, что Карранса не станет навязываться женщине, которую он приютил.
— Ах, мое гостеприимство…
Они прекрасно поняли друг друга. Она признавала за ним полное право достойно носить имя древнего рода, видела в нем гранда, и это накладывало на него многочисленные обязательства. В свою очередь, он обязан был свято блюсти кодекс чести и выполнять эти обязательства.
В его глазах промелькнуло восхищение. Он склонил голову:
— Примите мою искреннюю благодарность и извинения.
— Не за что, — опустила глаза Пилар. — Вы говорили об отъезде. Буду счастлива отправиться в путь, но я оставила свою одежду у очага. Сомневаюсь, что ваши люди обрадуются, если их сон будет прерван из-за моей нижней юбки.
— Их мнение не имеет значения. Но не суетитесь, я принесу ваши вещи. Кстати, вы предпочитаете на завтрак чистый шоколад или с молоком?
— Не беспокойтесь, пожалуйста, об этом, — ответила она.
— Возможно, Исабель…
— Она спит. К тому же я хочу позавтракать с вами наедине. Считайте это моим капризом.
Пилар оглядела альков.
— О, я задерживаю вас. Я сейчас встану.
— Ни в коем случае, — через плечо сказал Рефухио, отдергивая занавеску, отделявшую альков от комнаты, — если только вы не хотите попасть в неудобное положение.
Девушка не ответила. Рефухио удовлетворенно кивнул:
— Думаю, что не хотите. Потерпите, и я принесу вам все, что надо.
Когда он ушел за занавеску и задернул ее за собой, закрывая Пилар в алькове, она подумала, что, возможно, в комнате она находилась бы в большей безопасности. Другие мужчины, вероятно, еще меньше, чем их главарь, заслуживают доверия, но, по крайней мере, они не будут приводить ее в смущение своей речью и поведением. Мысль о том, что он будет прислуживать ей, пока она в постели, была ей неприятна, особенно после того, что только что произошло. Человек более чувствительный и менее самоуверенный оставил бы ее сейчас в одиночестве. Он пришел к ней ночью, чтобы защитить в случае необходимости, — так он сам объяснил свои действия, но ей казалось, что он испытывает ее. Пилар не нравилось это, но делать было нечего. По крайней мере, ей недолго придется находиться здесь, через несколько часов она будет у своей тетки. Она прочно утвердится в Кордове, и у нее не будет причин видеться с Рефухио Каррансой. Тогда она будет счастлива. Она надеялась на это.
Когда Рефухио вернулся в альков, Пилар причесывалась. Поспешно скрутив волнистые густые волосы в узел и закрепив его на затылке, она взяла чашку шоколада, поднесенную ей. Когда Рефухио присел на постель, она облокотилась о стену у изголовья. Он насмешливо и удивленно взглянул на нее, догадываясь, что она старается держаться от него подальше, но воздержался от комментариев.
Возможно, он был прав, подозревая, что она побаивается его. В тесном алькове он казался огромным. Ее тревожило и беспокоило то, что они оказались отделены от остальных. От этого было неуютно. Эль-Леон, очевидно, тоже чувствовал себя напряженно. Он молчал, и его движения были скованны.
Он равнодушно подал ей кусок хлеба, завернутый в салфетку. Пилар взяла хлеб, поблагодарила и решила завязать беседу:
— Я не знала, что разбойничья жизнь позволяет такую роскошь…
— Мы живем достаточно хорошо, хотя хлеб этот — из муки грубого помола, а шоколад приготовлен на козьем молоке.
— Кажется, вы питаетесь лучше всех остальных.
— Почему вы так говорите? Она пожала плечами:
— Я слышала рассказы о вас.
— Не стоит им верить.
— Если бы я не верила этим рассказам, — произнесла она, не отрывая взгляда от кусочка хлеба, — я не попросила бы у вас помощи и не спаслась бы от своего отчима. Я благодарна вам несмотря ни на что.
Он долго смотрел на девушку. Когда он заговорил, его голос был мягок и тих:
— Знаете, я помог бы вам и не требуя платы. Но я не люблю, когда меня дурачат.
— Я никогда не делала этого.
— По крайней мере, не делали это чаще, чем было необходимо, — сухо заметил он.
— Нет, — запротестовала она.
— Постараюсь в дальнейшем поверить.
Пилар встретилась с ним взглядом. В глазах Рефухио промелькнула легкая улыбка. Благодаря ей его серые глаза потеплели, и жесткие черты лица приобрели мягкость. Натянутость между ними постепенно исчезла.
Некоторое время они молча ели, затем Пилар снова заговорила:
— Вы узнали, что стало с доном Эстебаном?
— Его не было на месте схватки. Очевидно, он оправился настолько, что его смогли увезти в карете. Я понял это по следам.
Пилар с мрачным видом кивнула.
— Кажется, вы ничуть не удивлены, — заметил Рефухио.
— Я знала, что он не умер. Это было бы чересчур хорошо.
— Как вы кровожадны. — Он насмешливо покачал головой.
Она слабо улыбнулась в ответ.
— Я много времени провела в доме дона Эстебана. Всегда все шло так, как хотелось бы ему.
— Не всегда, но довольно часто, чтобы мешать нам спокойно жить, — согласился Рефухио.
В его словах звучала горечь — ведь он сам много потерял по милости дона Эстебана. Заметив это, Пилар поспешила сменить тему:
— Думаю, у вас есть основания недолюбливать меня. Если бы моя мать не вышла замуж за дона Эстебана, у него не было бы средств удовлетворять свои амбиции и вести войну с вашим семейством.
Рефухио внимательно посмотрел на нее и усмехнулся уголком рта.
— Если бы моя семья не вызывала у вашего отчима такой дикой ненависти и желания отомстить, то, возможно, он не женился бы на вашей матери и не свел бы ее в могилу, а вам бы не пришлось отправиться в изгнание. Как видите, можно по-разному взглянуть на это.
— Может быть. Если бы вы не убили сына дона Эстебана, меня принудили бы выйти за него замуж. Я очень многим обязана вам.
— Вы были бы обязаны, если бы я убил его ради вас. Но это не так, и вы мне ничего не должны. И вам не в чем себя винить. Договорились?
С трудом уступая ему, она кивнула:
— Да, если вы так считаете.
— Я так считаю.
Прикрыв глаза, Пилар изучала стоявшего рядом с ней мужчину. Его широкие плечи были обтянуты поношенной рубашкой. Темные волосы мягко вились. Глаза твердо и проницательно смотрели из-под густых бровей. Черты его лица были пропорциональны, руки, державшие грубую глиняную чашку — сильны и изящны. Несмотря на то что он вел полную опасностей и лишений жизнь разбойника, видно было, что он происходит из старинного рода и получил хорошее воспитание. На мгновение ей захотелось, чтобы все было не так, чтобы она могла продолжить знакомство с Рефухио де Карранса-и-Леоном в другой, более подходящей обстановке. Направление собственных мыслей встревожило ее, и она отвела взгляд от Рефухио.
Молчание затянулось. В комнате кто-то закашлялся и встал, бормоча ругательства. Пламя весело затрещало — вероятно, в очаг подбросили дров.
Рефухио допил свой шоколад.
— Наступило приятное для вас время, — сказал он, — время решить, как добраться до Кордовы, и придумать, как бы вам проникнуть в ворота города.
— Проникнуть?
— А чего вы ждали? Неужели вы надеялись отправиться в Кордову в золоченой карете с почетным эскортом? Вы ждали, что отцы города торжественно встретят вас?
— Вряд ли, — резко ответила Пилар.
— Прекрасно. Значит, вы не будете разочарованы.
Она въехала в старый, обнесенный стеной город на повозке. Если бы она путешествовала одна, она въехала бы в ворота без осложнений и помех, назвав стражам свое имя. Но с ней был Рефухио, который обещал проводить ее до дома тетки и намеревался именно так и поступить. Пилар, предлагая сделку Эль-Леону, и предположить не могла, насколько он будет верен данному слову. Она знала, что народные предания наделяли Эль-Леона способностью становиться невидимым. Пилар слышала, что в деревнях и маленьких городах у него множество друзей, помогающих ему появляться и исчезать, когда и где ему захочется, а также о взятках, открывающих перед ним городские ворота Севильи. Какие еще уловки он использует, ей и в голову не приходило поинтересоваться, и, конечно, Пилар не могла представить, что в одной Из них она сама будет участвовать.
Повозка была старой и явно дышала на ладан. Высокие деревянные колеса скрипели на осях не переставая, и это действовало Пилар на нервы. В город они везли дрова — палки, чурки и причудливо изогнутый валежник, собранный в лесу. Ноша была явно тяжела для престарелого ослика, уныло шагавшего в упряжке. Пилар сидела в повозке, а Рефухио шел рядом, ведя осла на поводу и опираясь на посох, гораздо более крепкий, чем можно было подумать с первого взгляда.
Это сомнительное средство передвижения они приобрели на ферме за городом. Хозяйка также дала Пилар шерстяное черное покрывало, скрыв ее голову и плечи, и помогла ей кусочком угля нарисовать темные круги под глазами и морщины. Пилар не спрашивала, где Рефухио нашел странную остроконечную шляпу, которую он низко надвинул на глаза, и откуда взялись короткие рваные штаны и грубые башмаки, в которых он выглядел как крестьянин. Она только смотрела на него время от времени, с удивлением отмечая его наряд, беспорядочно спутанные густые волосы и туповатый взгляд простака.
Когда они входили в город, было раннее утро. Все крестьяне спешили на рынок, и повозка Пилар и Рефухио затерялась в потоке повозок, тачек, ослов, груженных товаром: кожами и оливковым маслом, свежей капустой и связанными, бесконечно гогочущими гусями. На некотором расстоянии от повозки шагали Балтазар, Энрике и Чарро, гнавшие стадо коз.
Пилар, Рефухио и трое его друзей провели ночь перед этим в доме крестьянина, разделив единственную комнату с хозяином дома, его женой, их девятью детьми, пятью собаками, черной несушкой и огромным количеством блох. Пилар думала, что после этой ночи они настолько грязны и непохожи на самих себя, что большего нельзя и желать. Однако Рефухио все еще был недоволен. Он настоял на том, чтобы Пилар несла на руках младшего ребенка этих крестьян, чудесного семинедельного мальчугана, который шумно протестовал, когда его забрали у матери. Ребенок не успокаивался ни на секунду и успел трижды намочить платье Пилар, несмотря на то что она несколько раз меняла лохмотья, служившие ему пеленками. Мать малыша вместе со своим мужем шла за стадом коз и только однажды подошла понянчить сына. Он на некоторое время притих, но, оказавшись на коленях Пилар, заревел с новой силой. Ей казалось, что ребенок чувствует ее неопытность в обращении с ним и страх перед тем, что должно произойти.
Впереди лежал Гвадалквивир. Его зеленовато-коричневые воды величаво омывали островки, на которых росли олеандры, затем протекали под огромными пролетами старого римского моста, стоящего на подступах к городу. Повозка миновала башни крепости Калахорра и двинулась по мосту. Пилар уже видела въезд в город, колонны римского портика. У ворот было двое стражников. Один болтал с симпатичной жизнерадостной девицей. Под мышками она держала двух гусей. Второй мрачно глядел на проезжающих, заложив руки за спину. По его лицу было ясно, что он страдает несварением желудка.
Повозка подъезжала все ближе, ее колеса тревожно скрипели. Стражник шевельнулся, упер руки в бока, недружелюбно нахмурился. Когда до ворот осталось совсем немного, стражник сделал шаг вперед. Пилар быстро взглянула на Рефухио. Глава разбойников, казалось, не обращал внимания на опасность, шел, уставившись прямо перед собой.
— Стой!
Рефухио ничем не показал, что слышит окрик. Пилар, нервно облизнув губы, покачивала ребенка, надеясь его угомонить.
Стражник, вытянув руку, шагнул к ним.
— Тебе говорят, дурень! Стой!
Ничего не выражавшее лицо Рефухио вдруг исказилось от страха. Он дернул за повод так, что чуть не повалил дряхлого осла с ног. Когда животное замерло, Рефухио стащил с головы шляпу и, дрожа, встал, склонившись перед стражником.
— Так-то лучше, — стражник приосанился. — Вы шумите так, что поднимете с постели всех благородных дворян. Ради Бога, смажь жиром колеса! А ты, женщина, уйми младенца!
— Да, ваша честь, исполню немедленно, ваша честь, — подобострастно отозвался Рефухио. Он согнулся в поклоне, делая в то же время отчаянные знаки Пилар. Это отвлекло его внимание от осла, который снова двинулся вперед. Стражник отступил в сторону, тяжелым взглядом сверля Пилар. Она вспыхнула и опустила глаза, комкая покрывало на груди. К счастью, ребенок, найдя удобную позу, замолчал.
Они покатили дальше, смешавшись с толпой. Пилар еидела напряженно-прямо, готовая услышать окрик стражника или призывы о помощи Балтазара и других. Но все было спокойно. Перед ними была Кордова.
Двигаясь по улице, они миновали древнюю мечеть, выстроенную более тысячи лет назад по приказу мавританского правителя Кордовы и спустя каких-то четыреста пятьдесят лет превращенную в собор волей католического короля-завоевателя. Величественные своды, массивные и исполненные гармонии и симметрии, возвышались над ними, но Рефухио и Пилар едва поглядели наверх. Младенец опять орал не переставая. Рефухио, шагающий рядом, бросил на Пилар косой взгляд:
— Из вас, как я вижу, получается не слишком заботливая мать.
— Я здесь ни при чем, — резко бросила Пилар. — Бедняжка знает, что что-то не так, и он хочет к своей матери.
— Так же, как и я хочу вернуть его ей.
— Вы не любите детей? — многозначительно спросила Пилар.
— Обожаю, если только эти маленькие сокровища не привлекают к себе внимания.
— Именно вы решили взять его, — напомнила Пилар.
— Ну да, он добавлял правдоподобия образу крестьянина-простака со сварливой женой, не правда ли?
— Я не жена вам, — нахмурилась Пилар.
— Прекрасно сыграно! — поздравил он ее. — Все видят, что вы были бы достойной наградой супругу.
— Я вам уже сказала…
— Да. А еще скажите вот что: почему в вас так мало уважения к приличиям и благопристойности? Почему вы отказались стать женой этого лакея, Карлоса?
— Я не понимаю, о чем вы. — Пилар энергично укачивала ребенка, без особого, впрочем, результата.
— Большинство женщин на вашем месте позвали бы священника и потребовали обвенчать их немедленно, стремясь оказаться под защитой имени мужчины. Любого мужчины.
Она пристально поглядела на него:
— У меня и так достаточно проблем.
— Вы могли бы попытаться разрешить их, а не создавать новые. По крайней мере, все притворяются, что обручальное кольцо — решение всех проблем, и брак — единственная драгоценность женщины.
— Брак может оказаться ловушкой, — заметила Пилар, думая о матери.
— Подобная ересь сделает вас мишенью для тех, кто уже заключил такую сделку и не имеет иного выхода, кроме как прославлять ее, — произнес Рефухио.
— По-моему, вы не больший сторонник брака, чем я, — ответила Пилар.
— Брак — благословенное состояние для людей, любящих друг друга. Я помню своих мать и отца… Но такая любовь — редкость.
— Да, — тихо сказала она. — К тому же я не уверена, что кольцо и обеты перед алтарем могут восстановить мою репутацию.
— И поэтому вы ругаете их?
Она принужденно улыбнулась:
— Вижу, вы сразу подумали о лисице и зеленом винограде.
— Нет, что вы, — ответил Рефухио. — О пчелах и меде.
— Что? — недоуменно переспросила она, но он оглянулся назад, остерегаясь погони, и не ответил.
Они кружили по старому городу, проезжая мимо тяжелых, окованных железом ворот, через которые виднелись скрытые от всего мира зеленые патио, под балконами, увитыми геранью, и вдоль улиц, усаженных остроконечными вечнозелеными кипарисами. На боковой улице они остановились в тени Альказара, старого дворца, откуда Фердинанд и Изабелла провожали Колумба в его путешествие к берегам Америки. В Альказаре располагалась Святая Инквизиция. Наискосок через улицу стоял узкий каменный дом с черепичной крышей, балконами, огороженными решеткой, и тяжелой дверью, выкрашенной в голубой цвет. Дом не был роскошным, но выглядел уютным и добротным. И очень тихим.
Балтазар, сопровождаемый Энрике и Чарро, поравнялись с повозкой. Все стояли, глядя на дом. Пилар, подобрав юбки, собиралась уже спрыгнуть с повозки, но Рефухио дотронулся до ее руки.
— Подождите, — произнес он.
Пилар в замешательстве остановилась. Шелуха напускной тупости бесследно слетела с Рефухио. Он был насторожен и готов к действию. Глаза его, скрытые под забавной остроконечной шляпой, внимательно следили за домом. Он разглядывал окна, одно за другим, затем посмотрел на окна и двери других домов. Бродячая кошка, неторопливо переходившая улицу, увидев их, остановилась. Зашипела, выгнула спину и, резко отпрыгнув в сторону, исчезла.
— Оставайтесь здесь, — приказал Рефухио.
Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом пересек улицу и свернул в переулок. Оглядевшись, нырнул в сумрачный проход между домами. Пилар дождалась, пока он не исчез из вида, затем подозвала мать ребенка, шедшую со стадом, и передала ей младенца. Спрыгнув с повозки, Пилар последовала за Рефухио. Дом, перед которым они остановились, принадлежал ее тетке. Девушка была готова соблюдать необходимые предосторожности, но бесконечные отсрочки и препятствия могли свести с ума кого угодно. Не было видно ни стражников, ни дона Эстебана, и Пилар не могла дольше ждать. Ей хотелось как можно скорее увидеть сестру своего отца.
От первого переулка ответвлялся второй, проходящий сзади теткиного дома. На полпути в стене ограды находилась деревянная калитка, служившая входом для прислуги. Пилар увидела, что Рефухио остановился возле этой калитки, толкнул ее, и она тихо приоткрылась. Он долго стоял, прислушиваясь, затем осторожно проскользнул внутрь.
Теперь Рефухио находился в патио. Через открытую калитку Пилар были видны заросли кустарника и двор, выложенный каменными плитками. Откуда-то доносилось пение птицы — звук странный, тревожащий и необычный для этого времени года.
Пилар шагнула вперед, миновала калитку. В саду было удручающе сыро. Фонтан был мертв. Длинный бассейн, некогда ловивший его струю, был теперь стеклянно-неподвижен, словно зеркало из темного металла, тускло блестящее в сером полумраке облачного дня. Патио был пустынен.
Пилар остановилась в затененном углу, наблюдая за Рефухио. Он подошел к дому и попытался открыть заднюю дверь. Она оказалась запертой. Он отошел от двери и исчез из виду. Затем послышался звон бьющегося стекла. Пилар подождала секунду, потом пошла за ним. Высокое окно, застекленное витражом, было открыто. Она подошла к окну и, вскарабкавшись на подоконник, проникла внутрь.
Помещение, в котором она оказалась, вероятно, служило прихожей. Комната была велика и до смешного официально обставлена. Вдоль стен стояли кресла красного бархата, украшенные позолотой. Над ними висели потемневшие от времени парадные портреты. Свет, проходя через витражи, ложился на каменный пол зелеными и синими пятнами. В промозглом воздухе витал запах остывших углей, старой кожи и многовековой пыли.
Двустворчатые двери открывались в холл, из которого наверх вела лестница, терявшаяся в полумраке. Подойдя к ней, Пилар ясно услышала скрип половиц под чьими-то ногами и подумала, что это Рефухио. Она подобрала юбки и направилась к нему.
На первой площадке лестницы лежал труп. Это был немолодой слуга, возможно, мажордом ее тетки. Его застывшие глаза были широко раскрыты. Кровь из глубокой раны испачкала грубое полотно его ночной рубашки. Его убили ночью. На это указывала его одежда, а также свеча, валявшаяся ступенькой ниже.
Пилар заколебалась, боясь перешагнуть через труп и идти дальше. Мрачные предчувствия, обуревавшие ее, переросли в ужас, и холод коснулся сердца. Что здесь произошло? Где тетушка?
Снова послышались шаги наверху. Перекрестив убитого, она осторожно перешагнула через распростертое тело и, опасливо прижимаясь к стене, продолжила свой путь по лестнице.
Верхний этаж представлял собой запутанный лабиринт гостиных и спален. Пилар не могла определить, где находится Рефухио. Она собиралась позвать его, но передумала, сообразив, что нарушить царящую здесь тишину и обнаружить себя раньше времени будет по меньшей мере неразумно.
Она переходила из одной комнаты в другую и наконец подошла к дверям, украшенным более причудливым и богатым орнаментом, нежели остальные. Пройдя переднюю, она оказалась в гостиной, где была огромная печь, выложенная фландрскими изразцами, и, миновав дверь, скрытую за портьерами цвета морской волны, попала в спальню. Кровать с богато украшенными позолотой и орнаментом спинками стояла на возвышении.
На полу перед кроватью лежала служанка в шали, наброшенной поверх ночной рубашки. Ее седые волосы были растрепаны. Женщина, как и мажордом, была убита.
Тетушка Пилар сидела в постели, опираясь о высоко взбитые подушки. На коленях у нее лежала Библия. Ее ночной чепец, сшитый из лучшего алансонского кружева, был отделан розовой лентой. Кровь красной полосой опоясала ее горло. Она была зарезана. Над ней стоял Рефухио, протянув руку к мертвому лицу.
Пилар тихо и придушенно вскрикнула.
Рефухио резко обернулся. Он крепко выругался, спрыгнул с возвышения и, быстро подойдя к девушке, вывел ее из комнаты. Пилар, упираясь, схватилась за дверной косяк.
— Нет, я хочу знать. Я должна знать, она…
— Жива? Нет, разумеется. Она мертва вот уже часов десять, если не больше. Вы ничем не можете ей помочь. Я закрыл ей глаза, и это все, что мы можем сделать.
— Вы думаете, это дело рук дона Эстебана? — Она была близка к обмороку.
— По крайней мере, его наемников. — Рефухио был мрачен. — В противном случае нам придется поверить, что на стороне дона Эстебана сама судьба.
Она покачала головой, словно отвергая столь страшную действительность.
— Как он мог? Как посмел?
— Как? Да очень просто. Он считает, что его желания, его нужды и его воля — превыше всего. Кроме того, убивать ему не в новинку. — Горечь, таившаяся в его словах, не ускользнула от ее внимания.
— Я сожалею, — произнесла она. — Это должно быть для вас напоминанием…
В сумеречном свете этой комнаты с наглухо зашторенными окнами его лицо исказили боль и презрение к себе.
— Это моя неудача.
— Почему? Вы ничего не могли бы сделать.
— Мог, если бы подумал об этом. А вместо этого я мчался, преследуя химеру, невыразимо тоскуя по совершенству, которого нет в природе. Я действовал неверно с самого начала.
— Вы здесь ни при чем, — безжизненным голосом отозвалась Пилар. — Вашей вины здесь нет. Если бы я не впутала тетушку в мои дела, она была бы жива.
Он долго смотрел на нее застывшим взглядом.
— Вы хотите пожертвовать собой вместо меня или разделить мою вину? Это ни к чему не приведет. Мне нужно, чтобы какое-то чувство вело меня.
— Я думаю, ненависти для этого будет достаточно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но выражение несколько смягчилось.
— Да, — ответил он, — хотя существуют стимулы не менее эффективные, но более приятные. О них мы поговорим позднее. У смертного одра, особенно такого, как этот, нам не помешает быть осторожными.
Она поняла его намек.
— Я знаю, что вас здесь не должны видеть, но есть вещи, о которых я обязана позаботиться. Надо сообщить властям, послать за священником, проследить, чтобы мертвых обмыли и нарядили…
— Если вас обнаружат здесь в моем обществе, последствия будут весьма неприятны.
— Тогда вы должны уйти до того, как кто-нибудь придет. Со мной ничего не случится, уверяю вас.
— Откуда у вас такая уверенность? Что, если сюда явится убийца? Или ваш отчим?
— Но я не могу так просто уйти, — запротестовала Пилар, оглянувшись на постель.
— Вы не можете остаться. Неужели вы думаете, что дон Эстебан, зайдя столь далеко, оставит вас в живых? Останьтесь в этом доме — и к утру здесь будет еще один труп.
— Но это не ваше дело. Я уверена, что власти…
— Представители власти знают свое дело — по крайней мере, те из них, кто не слишком тесно знаком с доном Эстебаном. Но они не смогли защитить вашу тетку.
— Но ведь я не могу вернуться с вами в горы!
— Почему бы и нет? У вашей тетки, несомненно, есть друзья и родные, которые проследят за тем, чтобы все было сделано как надо. Вы не можете позволить, чтобы ваше чувство вины стало для вас западней.
— Все далеко не так просто. Что я буду делать, если отправлюсь с вами? Что со мною станет?
— Не слишком ли поздно вы забеспокоились? Вы уже достаточно осквернены пребыванием в моем обществе.
— Я вовсе не это имела в виду. — Беспокойство светилось в ее темных глазах. — Даже если не брать этого во внимание, разве вы не видите… — Слова замерли у нее на губах.
Быстрым жестом он приказал ей молчать и сам застыл, прислушиваясь. Пилар еле дышала, но ничего не уловила. Затем она услышала доносившийся с улицы тихий свист, предупреждавший об опасности.
Рефухио обхватил ее за талию своей стальной рукой и потащил в противоположный конец дома. Они шли через тихие пыльные комнаты, затем по задней лестнице: их шаги гулко простучали по каменным ступеням. Пробравшись между столами в буфетной и в кухне, оказались перед огромной деревянной дверью. Рефухио обеими руками взялся за широкий железный засов и толкнул дверь плечом. Дверь распахнулась, и они оказались в патио за домом.
Когда Пилар и Рефухио подошли к бассейну, с улицы донесся перестук копыт. По-видимому, дом окружали.
Они услышали какой-то приказ, немедленно повторенный кем-то за воротами патио.
— Это стража? — шепотом спросила Пилар.
— Одному Богу известно, — ответил Рефухио, не глядя на нее. Прищурившись, он смотрел на деревья, растущие рядом со стеной.
— Где остальные?
— Они позаботятся о себе сами. — Он дотронулся до ее плеча и указал на огромное старое дерево, раскидистые ветви которого достигали соседнего дома, ложась на его плоскую крышу в мавританском стиле. Летом на такой крыше можно провести вечер, наслаждаясь долгожданной прохладой. Жест Рефухио объяснил Пилар все: это был их путь к спасению.
Она не сможет, не сможет сделать этого! Прежде чем она успела произнести что-то, Рефухио поднял ее. Она ухватилась за ближайшую ветку и подтянулась, движимая инстинктом самосохранения. Дотянувшись до следующей ветки, она освободила дорогу Рефухио, карабкавшемуся следом за ней. Он, поднявшись по стволу, начал передвигаться на руках вдоль самой длинной ветви. Повиснув над крышей соседнего дома, он разжал руки и камнем упал вниз, покатившись по крыше, но через секунду был уже на ногах и жестом приказал ей следовать за ним.
Ей необходимо было это сделать, другого выхода не было. Времени на размышления уже не оставалось. Даже отсюда она могла слышать топот сапог в комнатах дома. Через несколько минут ее заметят. Если это люди, посланные доном Эстебаном, они убьют и Рефухио, и ее. Но даже если это стражи порядка и ей ничего не грозит, она наведет их на след Рефухио. После всего, что Эль-Леон сделал для нее, она не может допустить, чтобы его поймали.
Пилар пробралась по ветке и, стиснув зубы, полетела вниз, но Рефухио был уже наготове и поймал ее на руки. Он держал ее до тех пор, пока она не опомнилась, затем они двинулись в путь.
С одной плоской крыши они перебрались на другую, вскарабкавшись по глиняному водостоку. Иногда им приходилось ползти на четвереньках. С крыши последнего дома они спустились на узкий балкончик. Рефухио пожертвовал своим плащом, создав некое подобие веревки. Быстро и бесшумно они спустились по нему с балкончика и оказались в проулке.
Балтазар и Энрике ждали их несколькими кварталами дальше, на боковой улице. Чарро, а также крестьянина и его жены, равно как и орущего младенца и скрипящей повозки, нигде не было видно. Рефухио повел их к тем воротам, через которые они вошли, настороженно ожидая, что ворота окажутся закрытыми по тревоге.
Но ворота были открытыми, и тот же желчный стражник, пропустивший их утром, махнул им рукой. Пилар встревожило его спокойствие, оно означало, что убийцы, побывавшие в доме ее тетки, были подосланы отчимом. Значит, их целью было убить ее, Пилар. У нее не было выбора — все, что ей оставалось, это пойти с Рефухио и остаться с ним там, в горах.
На расстоянии меньше мили от ворот они встретили Чарро. Он вел в поводу коней, оставленных ими неподалеку на случай опасности. Они вскочили на коней и поскакали в сторону гор.
На следующее утро они добрались до каменного домика в горах. Дорога была трудной — на ходу жевали скудную пищу, останавливались лишь для того, чтобы в скрытых от постороннего глаза местах сменить загнанных лошадей. Пилар так устала, что двигалась словно в тумане. Она не представляла, что могла выдержать столь долгое время в седле. Ноющая боль в мышцах сменилась онемением, ей казалось, что ее парализовало. Когда они прискакали, она не могла самостоятельно слезть с коня и, опустившись на землю, упала бы, не подхвати ее Рефухио.
Пилар увидела Исабель, стоящую в дверях со светильником в руке, заметила ее исказившееся лицо, когда Рефухио взял на руки Пилар. Но у нее не было сил о чем-либо думать, она не испытывала ничего, кроме благодарности Рефухио за помощь. Единственное, о чем она мечтала, — лечь куда-нибудь и не двигаться.
Исабель поспешила им навстречу. Ее голос, казалось, доносился откуда-то издалека, и смысл произносимых ею слов не сразу дошел до Пилар. Рефухио неожиданно застыл, словно пораженный громом, и это заставило Пилар забыть про усталость. Внезапно она поняла слова Исабель:
— О, Рефухио, — рыдала Исабель, — Висенте… Висенте… — Она запнулась. — Мне так жаль…
— Что случилось? — Голос Рефухио был тих, но тверд.
Исабель судорожно схватилась за свой передник.
— Вечером принесли послание из Севильи от дона Эстебана. Он написал, что захватил Висенте, когда тот шел по улице. Он говорит, что будет держать твоего брата при себе как раба и возьмет его с собой в Луизиану. И если ты хочешь видеть Висенте живым, ты должен позаботиться, чтобы его падчерица, Пилар, которую ты захватил, дождалась его возвращения и ничего не предпринимала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Испанская серенада - Блейк Дженнифер



Супер!!!
Испанская серенада - Блейк ДженниферАлтынай
24.09.2011, 2.35





Очень интересная книга ! Читайте !
Испанская серенада - Блейк ДженниферМарина
26.09.2011, 21.23





Не так страшно,как романы большинства авторов,так что,за неимением лучшего,прочесть можно.Мешают разные нелепости.Серенаду эту(которую автор,видимо,не знала,каким боком вставить в роман)гл.герой вечно исполняет ни к селу,ни к городу.Логичнее было бы не привлекать к себе-разбойнику лишнего внимания,тем более,направляясь в дом к врагу на деловую встречу с гл.героиней,которую он и в глаза не видел.А когда она была чужой невестой,и он хотел выкрасть ее,своей серенадой он перебудил весь дом,и жениха с его друзьями.И если бы жених добровольно не отдал невесту,пришлось бы гл.герою умереть на месте.Так же бесит бессмысленный маскарад разбойников с участием любовницы Венеры.Понятно,что нужно это было лишь автору-поставить героиню в такое положение,в котором гл.герой легко сделал бы ее роль соответствующей реальности.Самим же разбойникам этот маскарад обошелся в трату почти всех денег и в привлечении всеобщего внимания,тогда как,назовись они обычными именами,никто бы на них и не взглянул.
Испанская серенада - Блейк ДженниферДианa
15.05.2014, 16.08





Закон мести и Испанская серенада один и тот же роман)) в целом очень хороший роман, перечитывать не стала потому что Закон мести читала неделю назад и поставила оценку 9
Испанская серенада - Блейк ДженниферМилена
24.11.2014, 22.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100