Читать онлайн Гнев и радость, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гнев и радость - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.69 (Голосов: 161)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гнев и радость - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гнев и радость - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Гнев и радость

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава третья

Объявится ли Рей Табэри?
Этот вопрос не давал Джулии покоя с самого раннего утра, отвлекая ее внимание от множества текущих дел. Она мучилась, что не могла отогнать от себя мысль о Рее Табэри.
Какое-то время Джулия поработала в своем офисе, металлическом жилом автоприцепе, хорошо выполнявшем функцию рабочего кабинета.
Офелия была рядом, готовая в любую минуту помочь, хотя целый час плакалась и сокрушалась по поводу потерь, которые понесла прошлым вечером. Слишком много пива было смешано с дайкири
type="note" l:href="#note_3">[3]
.
Джулия рано позавтракала с Энди Расселом и Стэном Макнейлли. Они сидели за ее рабочим столом, а не в клубе на судне, где по особому разрешению фирма открыла магазин. Обговорив ряд вопросов, мужчины отправились готовить все к киносъемкам, запланированным на день.
После их ухода Джулия села просматривать фотографии статистов, стараясь отобрать наиболее подходящих на роль рыбаков и охотников, ставящих капканы, с тем чтобы Офелия организовала ей встречу с ними.
Через полчаса, когда взойдет солнце, можно будет по-настоящему приступить к работе.
Прибыла секретарь Джулии, местная девушка, временно нанятая на работу. Она хорошо справлялась со своими обязанностями, но слишком терялась в присутствии кинозвезд.
Джулия слышала, как у девушки перехватило дыхание, когда в автоприцепе открылась дверь. «Доброе утро», — тихо выдохнула она. В ответ послышался мелодичный голос Вэнса Стюарта. Он вошел в приемную, постучал в дверь офиса Джулии и, не дожидаясь приглашения, зашел в комнату. Подойдя к столу, опустился на стоявший напротив нее стул. Джулия продолжала делать пометки на фотографиях. И только закончив работу и отодвинув фотографии в сторону, она откинулась на спинку стула.
Сидящий перед ней мужчина был среднего роста. Его каштановые волосы были аккуратно подстрижены. Светло-голубые глаза с контактными линзами, в которых у него не было необходимости, смотрели ласково. И если бы не кривая усмешка, игравшая на его губах, он казался бы слишком нежным.
Чувствовал он себя скованно, несмотря на небрежность его поведения и одетый на нем эффектный костюм: желто-коричневые хлопчатобумажные рубашка и комбинезон. Он уже готовился к съемкам.
— Грим — хорош, — подумав, произнесла Джулия. — Но если вы уже были в гардеробной, то результатов я не вижу.
— Вот об этом я и хочу поговорить, — сказал актер недовольным тоном. — Они пытались вручить мне поношенные джинсы и рубашку с прямым вырезом, на которой были слова: «Идите, Тигры! Ради Бога».
— Ну и?
— Я думал, что Жан-Пьер, роль которого я исполняю, это каджун, возвращающийся к своим корням, и все такое прочее.
— Вы считаете, что он должен быть одет по-другому?
Вэнс пригладил волосы на висках и взглянул на нее из-под ресниц.
— Я имел в виду пиратскую рубашку с закатанными рукавами и открытым воротом.
— Чтобы показать свою широкую грудь? — спросила Джулия, не пытаясь скрыть своего удивления.
— Да… Нет. Я имею в виду… А! Джулия!
— Мне неловко, что именно мне приходится говорить это вам, Вэнс. Но одежда каджунов, подобно этой, вышла из употребления еще в начале века, когда они перестали изготовлять свою собственную. Сейчас они носят джинсы и рубашки с прямым вырезом, как и все остальные.
— Ну ладно, Джулия, не могли бы мы немного отойти от правил. Было бы очень красиво, что-то такое… Вы понимаете, что я имею в виду. Это могло бы положить начало новому направлению в моде.
— Это невозможно, если это не соответствует действительности. А это так и есть. Возвращайтесь в гардеробную, мой друг.
— Вы можете так все омрачить.
— Это трудная задача, — она одарила его улыбкой, — но…
— Но кто-то должен ее выполнять, — закончил он за нее с преувеличенным возмущением.
— Хорошо. Пока вы здесь, я хотела бы попросить вас об одолжении.
Джулия стала говорить ему о предполагаемом визите на съемки тети Тин с Реем Табэри и о просьбе женщины получить автограф Вэнса.
— Вы хотите, чтобы я проявил особую любезность по отношению к старой леди и таким образом заполучить технического директора, — с обидой сказал Вэнс.
— Не совсем так. Я просто рассчитываю на вашу обычную обходительность, чтобы тетя Тин не была разочарована.
— И тогда этот Табэри подумает, как хорошо работать с такими замечательными людьми.
— Но что в этом обидного? — произнесла она недовольным тоном.
— Это означает, что я должен показать себя наилучшим образом в роли неотесанного деревенского парня.
— Нет, Вэнс, — в голосе Джулии послышались стальные нотки. — Просто вы могли бы сделать это ради меня.
Он выдержал ее взгляд и заулыбался.
— О, да, если так.
Вэнс поворчал немного, но без особого пыла. Казалось, он не собирался уходить.
— Жаль, что вас не было со мной и Мадлин вчера вечером в Новом Орлеане, — переменил он тон и весь подался вперед. — Мы встретили одного парня в коктейль-ном зале, разговорились с ним, и он пригласил нас к себе на обед. Гостеприимство этих людей это совсем не то, что вы думаете.
— А где сейчас Мадлин?
— Все еще в городе, насколько мне известно. Сказала, что отправится за покупками: она и Саммер с матерью. Скоро будут здесь. Но я хотел бы продолжить разговор об этом обеде. Нам подали суп из стручков бамии, курицу, копченую индейку и совершенно потрясающие сосиски. Какой аромат исходил от них! Что-то неописуемое! Жена парня подала их с рисом. Был прекрасный французский хлеб. И никаких полуфабрикатов. Я просто объелся. Даже подумал утром, что от этого у меня аллергия, но это оказался укус комара.
Для Вэнса, как и для большинства представителей мира кино, пища занимала не последнее место в разговоре. Иногда Джулия задавала себе вопрос: происходило ли это оттого, что оценка еды по достоинству являлась показателем их искушенности, или просто они думали о ней потому, что все в какой-то степени ограничивали себя в еде.
— Жаль, что не попробовала этого супа. Но хорошо, что избежала аллергии, — сказала Джулия сдержанно.
— Ну что ж, смейтесь. Лицо — мое богатство, — улыбнулся он своей знаменитой улыбкой, слегка изогнув губы.
Джулия встала из-за стола.
Восход и заход солнца в этих широтах носил свой особый характер. Рассвет пробивается здесь сквозь болотную дымку и густое сплетение ветвей деревьев.
Постепенно светлело. Уже вырисовались очертания предметов. Но еще долго за окном кабинета Джулии все выглядело серым и неясным. И вдруг сразу она увидела движущихся людей, отблеск солнечного света на ветровых стеклах автомашин и покрытой росой траве.
Направляясь на съемочную площадку, где ее ожидали, Джулия бросила:
— Лучше послушайте мужчину, готового рисковать своим лицом в лодочной гонке.
— Ну что же, я допускаю это. Но все равно готов пойти на риск, если бы вы дали мне какой-либо шанс. Я чувствую себя беспомощным, когда сижу и наблюдаю, как рискует кто-то другой. И. потом подумайте, какие появятся отзывы в газетах, если все окончится благополучно и все узнают, что это был я.
Он вскочил на ноги и последовал за ней.
— Сожалею. Такие правила.
Он догнал ее в конце лестницы и пошел рядом, не отставая.
— Послушайте, Джулия. Я действительно имел в виду то, что сказал. Я хотел бы пригласить вас сходить куда-нибудь со мной и Мадлин или без нее. Я хотел бы поближе познакомиться с вами прежде, чем окончатся съемки.
Джулия бросила на актера быстрый взгляд. Вэнс Стюарт неплохо знал свое дело, был благоразумен, пунктуален, старался проникнуть в образ героя, которого играл. Он был также честолюбив и напорист, иногда напыщен и эгоистичен. Вэнс долго выступал на Бродвее, играл в труппах с летним репертуаром. Прославился в роли сильнопьющего повесы — плейбоя в дневном телесериале на семейную тему. После этого у него появилось много преданных поклонников. Художественные фильмы с его участием стали давать хорошие кассовые сборы.
Рядом с ним часто можно было видеть какую-нибудь прелестную юную особу. Он легко покорял женщин и любил быть в их обществе. В его вкусе были вечера, где шампанское лилось рекой, а кокаин держали в серебряных сосудах с лезвиями для бритв по краям. На одном из таких вечеров Аллен встретил Вэнса и решил, что он подойдет на роль Жан-Пьера.
У Джулии со временем выработалось чутье на мужчин, покорителей женщин. Они преследовали ее, стараясь произвести впечатление своей личностью. Одни поступали так ради спортивного интереса, другие для самоутверждения, а некоторые — в надежде на ее протекцию.
Вэнс не был похож на таких мужчин, но она была настороже.
— Мы вместе работаем каждый день, — спокойно проговорила она.
— Я не имел в виду работу.
— Но это как раз то, чем заняты мои мысли сейчас. Кажется, вас зовут из гардеробной.
Он посмотрел через плечо в сторону гардеробной, разместившейся на трейлере. Оттуда на них внимательно смотрела полная женщина с седеющими волосами. Она была в стандартной форменной одежде: мешковатых трикотажных брюках и рубашке.
— Поговорим об этом позже, — сказал он, поняв, что разговор закончен.
— Возможно, — ответила Джулия и, уходя, махнула ему рукой.
Джулия понимала, что эта тема может возникнуть снова, что ее совсем не вдохновляло. У нее было достаточно других забот, чтобы еще беспокоиться о том, как отвергнуть возможные притязания Вэнса, не осложняя при этом их работу. Конечно, если ситуация станет слишком серьезной, придется назвать имя Аллена. Мало кто из актеров отважился бы оскорбить продюсера.
День выдался теплый и ясный. Солнечный свет, приглушенный легкой, нежной дымкой осени, благоприятствовал съемкам, падая ровно, без резких теней. Киносъемки начались удачно, в хорошем ровном ритме. Слава Богу, почти без осложнений.
Джулия выкроила время для разговора с редактором отдела развлечений одной из крупных еженедельных газет. Это значительно нарушило распорядок ее рабочего дня, но освещение событий в печати всегда имело большое значение — у людей появлялся интерес и можно было рассчитывать на их поддержку. Когда же дело касалось ее картин, Джулия была твердо убеждена, что, согласно старому изречению, рожденному в Голливуде, любая реклама есть хорошая реклама. К полудню они уже использовали несколько метров пленки, на которой засняли сцену преследования, в том числе крупным планом скиф с Вэнсом, и готовились к съемке заключительного действия — трюком каскадера на быстроходном катере.
Джулия все время следила, не появится ли Рей и тетя Тин. Она ожидала, что они приедут по воде, вероятно, потому, что таким образом Рей уехал отсюда в прошлый вечер, и поэтому не обращала внимания на легковые и грузовые машины, которые шли непрерывным потоком.
Для нее явилось полной неожиданностью, когда, беседуя с кинооператором, она подняла глаза и увидела высокого каджуна и его пожилую тетку выходящими из джипа «чероки».
Они были не одни. Их сопровождала пикантная брюнетка, стройная, спокойная, как и подобает балерине из Дедаса.
Окончив разговор с Энди Расселом, Джулия направилась навстречу, чтобы успеть перехватить их.
Тетя Тин представила их спутницу, как Донну Лислет, она была женой каскадера, который находился на канале, готовясь к предстоящей сцене.
— Надеюсь, вы ничего не имеете против того, что я пригласила ее сюда. Она горит нетерпением увидеть мужа в действии. Услышав, что я собираюсь ехать, она буквально заставила Рея взять нас обеих.
— Замечательно, — сказала, улыбаясь, Джулия и обменялась быстрым взглядом с пожилой женщиной, а затем обратилась к Донне: — Добро пожаловать. Надеюсь, вы не будете разочарованы. Снимать картину — это не только одно удовольствие. Приходится много суетиться, волноваться.
— Я уверена, что это захватывающее зрелище. — Голос у молодой женщины был приятный, но говорила она сдержанно, как будто боялась показать, какое большое впечатление произвела на нее вся обстановка. Ее карие сияющие глаза за огромными солнцезащитными очками с фиолетовыми линзами старались ничего не упустить.
Тетя Тин хотела знать все. Джулия старалась удовлетворить ее любопытство, не переставая следить за тем, что происходило вокруг. Стэн, Офелия и еще человек шесть готовили лодки.
Согласно сценарию, во время погони каджун Жан-Пьер в видавшем виде алюминиевом скифе с подвесным двигателем мощностью в стопятьдесят лошадиных сил в результате искусного маневрирования получает преимущество над головорезами, нанятыми женой и преследующими его в скоростном катере.
Была отснята уже большая часть этой продолжительной сцены, где лодки мчались вдоль канала с бешеной скоростью вниз по реке, ловко огибая крутые повороты. Теперь они появятся там, где река расширяется и где пирога Джулии чуть было не разбилась два дня тому назад.
Алюминиевый скиф и скоростной катер должны следовать друг за другом, играя в «салки» среди старых бревен. В конце игры Пол Лислет, заняв место Вэнса в скифе, приблизится к огромному кипарисовому дереву, ствол которого лежал в воде, образовывая при этом импровизированный наклонный спуск.
Далее, по сценарию, скиф, наскочив на этот ствол, взлетает в. воздух, вырывая и разбрасывая при этом кипарисовую поросль, которая преграждает путь скоростному катеру. Скиф же должен удачно проскользнуть и направиться вниз по реке. В том месте, откуда предполагалось вести съемки этой сцены, уже установили наскоро сооруженную плавучую платформу. Джулия и другие работники должны были появиться на платформе через несколько минут.
Вэнс, как было условлено, вышел из своего дома на колесах и с непринужденным видом направился к этой группе. Он был почтителен с тетей Тин, ему было так приятно услышать от нее комплименты, что он даже вручил ей копию сценария со своим автографом. А увидев, как от удовольствия у старой женщины порозовели щеки, он был тронут и пошел с ней рядом, рассказывая о своей роли в этом фильме.
Рей Табэри спокойно посторонился. Даже если он был здесь не по своей воле, то его это не слишком волновало. Однако его взгляд выражал иронию, когда он посмотрел на Джулию, а" затем на тетю и актера.
Джулия, перехватив этот взгляд, подумала, что, вероятно, он разгадал ее идею с тетей. Но ей было все равно, поскольку план удался. Теперь все зависело от того, как она сможет использовать сложившуюся ситуацию, чтобы вести с ним разговор дальше.
Послышался резкий звук сирены. По широкому мосту на огромной скорости промчалась черная городская машина с шофером в униформе и повернула на стоянку, принадлежащую клубу.
Подняв столб пыли, машина остановилась. Зажав под мышкой кожаную сумочку, из нее вышла актриса Мадлин де Вельс и направилась туда, где была Джулия. Ее темные волосы были тщательно уложены, и она шла, высоко подняв голову, что позволяло ей показать свое лицо в наиболее выгодном свете. На ее красных губах играла улыбка. Один кинообозреватель не без основания назвал эти губы жадными. На ней был одет плотно облегающий ее, черный, с ядовито-желтой расцветкой костюм, который был неуместен на таком грубом сооружении, однако соответствовал ее роли.
Вслед за ней шли Саммер Даветт, играющая в фильме роль Алисии, дочери-подростка, и ее мать Аннет Даветт. Следуя за знаменитой актрисой, они, казалось, не вполне понимали, где им надлежало быть.
— Не смотри так удивленно, Мадлин, — сказала Джулия и закатилась тем особенным смехом, который был присущ женщинам, не знающим жалости.
— Я знаю, что не занята в этих съемках, но до меня дошли слухи, что сегодня днем будет много интересного. Мы на всякий случай пришли прямо сюда, вместо того чтобы идти в мотель.
Видимо, она имела в виду предстоящие трюки, подумала Джулия. Мадлин всегда нравились рискованные сцены, и она редко их пропускала. Она, конечно, была не одинока в своем пристрастии. Количество зрителей на натурных съемках увеличивалось в прямой пропорции от сложности снимаемых трюков. Джулия была обеспокоена нездоровым интересом, вызванным сегодняшней съемкой. В том, что слух о съемках дошел до Нового Орлеана, не было ничего удивительного — все, что происходило на съемочной площадке, обрастало самыми невероятными сплетнями, и даже сказанное что-то шепотом, по секрету, сразу становилось известным не только всем на месте, но и попадало с молниеносной быстротой в газеты. На это были разные причины — и характер работы, и то, что съемки проходили на изолированной территории с ограниченным количеством людей, и то, что все работали с огромным напряжением. Существовала прямая связь между слухами и жизнью фильма на экране. Самый незначительный слух мог означать успех или провал, победу или поражение.
Всех представили друг другу. Мадлин, не сводившая глаз с Рея с того самого момента, как вышла из машины, наконец, подошла к нему, прижалась и обвила свою руку вокруг него, и так непринужденно, как глициния на решетке.
— Это вы Болотная Крыса, не так ли? Я о вас слыхала. Вы действительно будете работать с нами?
Джулия познакомила Рея с Офелией и Стэном, и больше ни с кем. Слухи так быстро распространялись, что ее это раздражало. Она торопливо проговорила:
— Это еще не решено. Может быть, ты смогла бы помочь уговорить его.
Мадлин отсутствующим взглядом скользнула по Джулии. Она была занята Реем. Улыбаясь ему и откровенно лаская его своим взглядом, она произнесла:
— Я бы очень хотела попробовать уговорить его. Почему бы ему не пойти ко мне, выпить что-нибудь и поговорить.
Донна Лислет пробормотала что-то, ее лицо выразило явное отвращение. Джулия взглянула на жену каскадера и увидела, что она, прищурив глаза, наблюдает за актрисой. Мадлин, совершенно равнодушная к мыслям и чувствам других, часто вызывала у окружающих женщин чувство антипатии. Но ее это не беспокоило.
Лицемерие было не единственным ее недостатком. Мадлин была страшной эгоисткой. У нее был повышенный интерес к деньгам и ко всему тому, что могли дать деньги: к драгоценностям, одежде, машинам и другим изысканным вещам. Больше всего, однако, она обожала мужчин. Появившийся загадочный незнакомец был для нее как любимое лакомство для гурмана. Оставалось надеяться, что присутствие Мадлин вдохновит Рея Табэри согласиться на все, что хотела Джулия.
Рей, однако, оставался при своем мнении и не поддавался ни на чьи уговоры.
— Я ценю ваше приглашение, — сказал он актрисе, слегка улыбнувшись, — но, пожалуй, лучше побуду с моей тетей, пока она не начнет заниматься главным героем.
— Прежде чем я — что? — спросила с возмущением тетя Тин, подходя к ним вместе с Вэнсом.
В ответ ее племянник ухмыльнулся, решительно высвободился из объятий Мадлин и повернулся к актрисе-девочке и ее матери с запоздалым приветствием.
Девочка, не по годам взрослая из-за того, что ей приходилось проводить много времени на съемках, наблюдала игру между каджуном Реем и актрисой. Когда Рей пожимал ей руку, она понимающе взглянула на него и улыбнулась. Но взгляд Рея оставался вежливо-невозмутимым, и ее улыбка погасла, а лицо приняло обычное капризное выражение.
Для двенадцатилетней девочки Саммер была мала ростом. Но ее прямые рыжевато-белокурые волосы, неправильные черты делали ее лицо выразительным, и на экране она выглядела восхитительно. Она могла играть героинь, которым было и семь лет и четырнадцать, могла быть хныкающим ребенком и ангелом-хранителем. В «Болотном царстве» она должна была превратиться из капризной маленькой обеспеченной девочки, одетой в платья с оборочками, маминого сокровища, которая всего боялась, в самонадеянного сорванца, лишенного всякого страха. Ее считали хорошей актрисой, хотя работать с ней на съемочной площадке было нелегко: ее трудно было заставить изобразить раздражение, гнев и так же трудно потом успокоить.
— Надеюсь, вам приятно быть с нами, — сказала Ан-нет Даветт Рею и его тете, стараясь приглушить пронзительность своего голоса. — Я уверена, вам будет приятно с нами. Мы, актеры, — народ со странностями. Но те, кто знает нас лучше, понимают, что мы совершенно безобидны.
Мать Саммер помолчала в ожидании реакции на свои слова. И так как, кроме вежливого ответа, она ничего не услышала, разочарование отразилось на ее лице. Еще ребенком Аннет была «звездой» экрана и всегда считала, что окружающие должны помнить это. В отличие от своей дочери, в детстве она была маленькой блондиночкой редкой красоты с ямочками на щеках и упругими локонами. Однако ее карьера длилась недолго, всего пять-шесть лет, так как годы шли, а ее лицо оставалось таким же детским. Она поблекла, без конца плакалась, и о ее бывшей славе напоминали только истории, которых было у нее в запасе в великом множестве. Ее настойчивое желание еще раз прожить годы своей славы через свою дочь и ее уверенность, что Саммер будет звездой, и надолго, выглядели трогательными. Казалось, она взяла на себя традиционные обязанности мамы-режиссера, во все вмешиваясь, выбивая для дочери больше текста, больше выразительных кадров и лестные отзывы в печати. В результате все участники съемок избегали Аннет, а актеры относились к ней свысока. Джулии было жаль ее, но и она старалась как можно меньше и реже иметь с ней дело.
Донна Лислет отошла от компании, чтобы посмотреть на воду. Было яркое солнце, и, прикрыв рукой глаза, она стала подавать кому-то знаки. Из алюминиевого скифа, плавающего вдали, поднялась стройная фигура ее мужа. На его загорелом лице мелькнула улыбка, когда он весело помахал ей рукой в ответ. Увидев Рея, он тоже поприветствовал его, давая понять, что у него все в порядке.
Каскадеру давал указания Стэн Макнейлли, который кричал через все пространство с судна, находившегося неподалеку. Закончив, руководитель каскадеров сказал что-то рулевому, судно сделало крутой разворот и направилось к причалу.
— Пора начинать съемки, — сказала Джулия Рею и остальным. — Начнем?
Саммер, покусывая нижнюю губу, наблюдала за тем, что происходило на воде, затем, в несвойственном ей раздумье, взглянула на Рея Табэри, а потом перевела взгляд на Джулию. В ее карих глазах была горячая просьба, когда она сказала:
— Мне бы хотелось посмотреть съемки, можно маме и мне присутствовать?
Прежде чем Джулия успела ответить, Аннет Даветт произнесла:
— Не будь глупышкой, Саммер, ты будешь только мешать. Кроме того, у тебя много работы, тебе нужно выучить к завтрашнему дню сцену рыбалки.
— Мама, — вскрикнула девочка, — твоя работа важнее, и ты знаешь это.
Высокомерное брюзжание Аннет вызвало у Джулии желание взять девочку с собой. Но она только улыбнулась, слегка сжала ее плечо и пошла к судну.
Отойдя от причала, они набрали скорость и устремились вниз по изгибу реки, поднимая высокую волну, которая позади них раздваивалась и докатывалась до берегов. Солнце ослепительно блестело на поверхности воды. И на этом блестящем фоне, похожем на россыпь отшлифованных бриллиантов, вырисовывался силуэт большого белого журавля, который поднялся в воздух при приближении судна и медленно летел, грациозно размахивая крыльями. Как бы обрамляя весь этот блеск по бокам, тянулась темная и прохладная тень, которую давали деревья, растущие вдоль берегов реки.
Джулия подставила лицо ветру, наслаждаясь его ласковым прикосновением. Это напомнило ей поездку с Реем Табэри позапрошлой ночью, и она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Они встретились взглядами, и он слегка улыбнулся, хотя глаза его оставались серьезными и немного отрешенными.
— Хорошо, что вы взяли с собой тетю, — сказала она.
— Вы считаете, что я взял ее с собой? — спросил он спокойно. — А я думал, это она взяла меня с собой.
— Как бы там ни было, я надеюсь, вы не пожалеете, что приехали.
Его взгляд пробежал по ее фигуре и снова остановился на загорелом лице.
— Возможно, и буду сожалеть, но что такое сожаление?
Что-то в его словах воскресило в памяти Джулии образ Аллена. Она попыталась вспомнить слова человека, с которым жила и который говорил нечто подобное. Сожаления — это было как раз то, чего Аллен избегал любой ценой. Все остальное он считал не стоящим внимания, — он не пытался заглянуть в далекое будущее. Это была хорошая, надежная черта для режиссера.
На съемочной платформе, установленной на мощных понтонах, было много оборудования и толпилась большая группа статистов. Но в этом не было ничего необычного. Рей, тетя Тин и все остальные стояли по одну сторону платформы, а Джулия отошла в другую сторону проконсультироваться с кинооператором. Потом она надела наушники, чтобы послушать последние наставления, которые Стэн, все еще находившийся на судне, давал Полу Лислету и актерам, играющим шайку головорезов. Скиф и быстроходный катер бесцельно кружили на воде, пока проверяли главную камеру на кране, другие камеры и звуковую аппаратуру. Ожидание затянулось, и Офелия предложила всем прохладительные напитки.
Наконец, все было готово для начала съемок. Джулия дала команду начинать, Офелия повторила ее, стоя возле главной камеры, где был Стэн. Джулия всегда чувствовала напряжение во время таких съемок: они редко проходили спокойно, и сюрпризы были не всегда приятны, а иногда требовали и дополнительных расходов. Сцены, которые казались великолепными на бумаге, могли выглядеть неинтересными и неправдоподобными на экране, а то и просто смешными. В такие моменты участники съемок, беспрекословно и точно выполнявшие ее указания — будь то драматическая или романтическая сцена, — вдруг становились неуправляемыми, и тогда ощущение, что все находится под ее контролем, исчезало, хотя она по-прежнему несла за все ответственность.
Сейчас, казалось, все идет хорошо. Скиф на такой бешеной скорости выскочил из затененной деревьями протоки реки, что пенящаяся волна позади него раздваивалась как гигантская «молния»-застежка. Скиф несся по открытой глади реки зигзагами, огибая обрубки деревьев и полузатонувшие бревна, а Пол Лислет, припав к рычагам управления, смотрел назад, через плечо, на быстроходный катер, который неотступно следовал за ним. В катере находилось двое мужчин в черных костюмах. Один из них подался вперед, в его руках был автомат. Он нажал на курок, и показалось пламя. Выстрелы следовали один за другим, а на воде то там, то здесь поднимались фонтанчики. Скиф часто менял направление, делал широкие круги вокруг катера, разрезал кильватерную волну, разворачивался и уходил, и был едва виден в тени кипарисов, растущих вдоль берега.
Показывая свое мастерство и крепкие нервы, каскадер мчался между деревьями, как бы играя в прятки с солнечным светом и густой тенью, с молниеносной быстротой то появляясь в поле зрения, то исчезая, что очень захватывающе выглядело на экране. Из протоки реки позади двух состязающихся в скорости лодок вылетело судно и пристроилось в кильватер катера. Стэна можно было видеть возле снимающей камеры. Он все еще. продолжал давать указания по переносной рации и наклонялся, чтобы прокричать что-то кинооператору. Трудно сказать, слышали ли его окружающие в этом реве моторов, который катился над водой и, достигнув линии деревьев, возвращался, еще более усиленный.
Краем глаза Джулия видела, как Рей подошел к борту съемочной платформы и, прищурив глаза, наблюдал за происходящим на воде. Сцена, которую придумали она и ее команда, вызывала у него интерес.
Скиф, почти касаясь воды одним бортом, на полной скорости еще раз описал широкий круг, как бы заигрывая с катером, откуда все чаще доносились выстрелы и все больше снарядов падало в воду вокруг скифа. Чем стремительнее носился скиф, огибая судно, тем легче и чаще можно было сделать лобовые кадры. Потом Пол Лислет изменил курс и направился к другой излучине реки, увлекая за собой катер, который должен был оказаться около густых зарослей кипарисов и скопления чернеющих пней, образующих скрытую преграду.
Продолжая наблюдать за лодками, Рей вдруг изменил позу, упершись руками в бедра. Потом резко повернулся, отыскивая взглядом Джулию, и, найдя ее, закричал:
— Прекратите все! Сейчас же прекратите!
Она повернулась в его сторону и сняла наушники. Из-за шума и оттого, что все ее внимание было сконцентрировано на происходящем на воде, она не расслышала его слов.
— В чем дело?
— Что-то случилось. Скиф идет не так, как нужно, — он кивнул в сторону лодки. — Посмотрите.
Она ничего не заметила. Казалось, лодка точно выполняет все команды человека. Или нет? Точно ли подчинялся скиф действиям каскадера? Была ли ровной кильватерная волна, когда скиф на бешеной скорости несся к темной полосе кипарисовых зарослей?
— Стоп! Довольно! — закричала она. — Стоп! Стоп! — Джулия услышала, как ее команда прокатилась эхом над водой, как ее подхватила Офелия и Стэн и как она повторилась в ее наушниках. Мужчины чертыхнулись и выключили камеры.
Но было уже слишком поздно. Скиф швыряло из стороны в сторону среди кипарисовых деревьев, а катер несся прямо за ним, настигая его. В тени деревьев, где они скрылись, раздался оглушительный треск. Скиф закружился на одном месте, поднимая миллиарды брызг и загребая воду бортом. Волной его швырнуло на высокое кипарисовое дерево, и тут же раздался глухой стук и звук разрывающегося по швам металла, потом его отбросило к катеру. Катер не смог затормозить и врезался в скиф, приподняв его над водой. Стекло кабины катера отлетело с шумом и треском, а мотор неожиданно взревел, и обе лодки встали на дыбы, образуя дугу. Катер стал тонуть, шлепая по воде, как бы рассказывая о случившемся, а мотор его чихнул и заглох.
Донна Лислет издала пронзительный крик. Рей Табэри подскочил к ней в три прыжка, обнял, спрятав ее лицо на своей груди. Он крепко держал ее, чтобы загородить собой то, что ей нельзя было видеть — большое расплывающееся пятно крови на поверхности темной, все вбирающей в себя воды.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гнев и радость - Блейк Дженнифер



Мне очень нравится этот роман!Читала ни один раз.Странно ,что нет отзывов.
Гнев и радость - Блейк ДженниферИрина
6.04.2013, 11.37





odno i lusix kotoryje citala. jesli ne luzsij
Гнев и радость - Блейк ДженниферRIMA
21.02.2014, 18.19





Не смогла дочитать до конца, начало вроде ничего, потом занудно, вообще я поняла что автор не мой, не зацепило
Гнев и радость - Блейк ДженниферНата
9.07.2014, 23.32





Не смогла дочитать до конца, начало вроде ничего, потом занудно, вообще я поняла что автор не мой, не зацепило
Гнев и радость - Блейк ДженниферНата
9.07.2014, 23.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100