Читать онлайн Гнев и радость, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава шестнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гнев и радость - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.69 (Голосов: 161)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гнев и радость - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гнев и радость - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Гнев и радость

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестнадцатая

Булл влетел в офис Джулии с налившимся кровью лицом и сердитой гримасой. Он хлопнул за собой дверью, да так сильно, что заходил ходуном весь трейлер. В два шага он оказался перед дочерью и перегнулся к ней через стол, опершись о него кулаками. Секунд десять он молча смотрел на нее, тяжело и хрипло дыша, потом проговорил:
— Прости.
Это слово застало Джулию врасплох. Она его никак не ожидала. Ее собственный гнев, который начал по-настоящему разгораться с той минуты, когда она покинула всех на реке, резко распрощавшись с Реем у дока, и в течение четверти часа, что она сидела в своем офисе, к моменту появления в нем отца готов был разразиться страшной бурей. Булл своим извинением почти смутил Джулию. Одновременно с этим в ней стали подниматься раздражение на саму себя и новая ярость на попытку отца так легко обвести ее вокруг пальца.
— За что! — спросила она звенящим голосом. — За то, что я поймала тебя с поличным?!
— Мне не следовало брать съемочную группу и оборудование без твоего разрешения, я был неправ. Я знаю, что ты сердишься, и не могу упрекать тебя. Я сам убил бы всякого, кто посмел бы совершить на моей съемочной площадке нечто подобное.
— Тогда зачем ты это сделал? — Она отшвырнула от себя ручку, которую до этого держала в руках, откинулась на спинку стула и уперла руки в бока.
— Это была последняя возможность удачно снять сцену, которую ты хотела иметь в картине. Здешнее индейское лето уже заканчивается. Перед своим отъездом Рей сообщил мне, что сюда движется холодный фронт с дождями на полных три-четыре дня. Нужно было снимать, не теряя времени, иначе было бы поздно.
— Значит, вы двое сговорились о том, что ты снимешь эту сцену, пока меня не будет. А не успокаивал ли тебя Рей тем, что в случае чего он найдет способ задержать меня на лишний денек, чтобы ты без помех закончил то, что задумал?
Булл отступил на шаг назад, наткнулся на кресло и беспомощно опустился в него.
— Черт возьми, нет, Джулия, нет! Ничего подобного у нас с ним не было! Мы договорились, что я сниму все… Сцена должна была быть сделана еще вчера, но Джо неожиданно отправился на какой-то там турнир по домино.
Она не знала, верить ли ему. Все же Джулия почувствовала некоторое расслабление.
— Ты мог мне позвонить, все обсудить.
— Ты послала бы меня подальше и предупредила бы, чтоб я не приближался к твоим камерам. А упускать такую возможность было бы просто глупостью.
— И ты полагал, что я буду так счастлива узнать, что фильм закончен до дождей, что даже не поинтересуюсь, кто его закончил, да? И когда же ты собирался мне открыться? Может, вы договорились, что это возьмет на себя Рей? Сначала расслабит меня как следует — как он умеет, — а потом и проговорится, это так?
Булл прищурился на эти обвинения, но пропустил их мимо ушей.
— Мы, во-первых, не предполагали, что ты нагрянешь прямо во время съемок, это я тебе откровенно говорю. И потом, я хотел рассказать тебе об этом, когда ты поняла бы, что сцену заката снять уже не удастся из-за дождей. Хотел обрадовать тебя…
— А не думал ли ты о том, — медленно проговорила она, — что это удачный шанс и вовсе взять бразды правления съемками в свои руки?
— Джулия, — начал он, затем вдруг его голос прервался… Лицо Булла перекосилось и на нем застыло выражение сильной боли. Он наклонил голову и стал смотреть себе под ноги. Так прошла минута. Потом он поднял на нее красные глаза и сказал: — Хорошо… Я очень надеялся на то, что у тебя хватит великодушия оставить меня здесь. Мне не нужна твоя работа. Даже если б Аллен предложил мне ее, я бы отказался. Но он никогда бы не предложил. Просто мне очень хотелось поработать вместе! Неужели тебе так трудно переварить эту мысль?
— И ты знаешь почему?
— Я знаю, что ты имеешь в виду, но я совсем о другом! У всех режиссеров есть свои помощники. Я претендовал лишь на эту должность — твоего помощника!
— И ты думаешь, я поверю в то, что ты спокойно согласишься фигурировать в этой должности в титрах?
— Почему бы нет?
— Выглядело бы правдоподобно, — жестко сказала Джулия, — если б в конечном итоге оказалось, что режиссер — ты, а я твоя помощница!
— Я бы с тобой никогда так не поступил.
— Аллен поступил бы. Ведь он хочет, чтобы фильм получился, кассовым. Он не отказался бы использовать для этого твое имя.
— Ты неправильно о нем судишь. Просто он пытается сделать лучше для тебя, пытается спасти картину.
— Ее не надо спасать! Все идет нормально, и мне не нужны ни помощники, ни спасители!
— Ты боишься досужих разговоров? Это тебя беспокоит? Могу тебя заверить: все ребята хорошо знают, кто у них режиссер. Я заметил это в последнее время. Про-дюсирование фильма было устроено давным-давно и без моего участия, картина уже снята как минимум на две трети, и тоже без меня. Осталось доснять несколько рулонов пленки — и можно отправляться домой. На такой работе никто никого просто не успеет заменить, уверяю тебя.
— Тогда я не понимаю, для чего же ты все-таки хочешь остаться?
Его глаза сузились под густыми бровями.
— Я мог бы сказать, что беспокоюсь о тебе в связи с этими несчастными случаями. Я мог бы сказать, что мне кажется, здесь есть кто-то, кому бы очень не хотелось, чтобы ты закончила картину. Что мне было бы спокойнее, если бы я был с тобой, присматривал за тобой. Я мог бы сказать, что хочу выяснить, кто тебе пакостит. Все это я мог бы сказать, но не в этом дело.
— А в чем? — спросила она, не обращая внимания на поднимавшееся в ней странное чувство.
— А дело в том… — начал он и запнулся. Она поняла, что он больше не смотрит ей в глаза, а куда-то за левое плечо. — Дело в том, что мне нужна работа. Мне необходимо связать себя с новым проектом, со свежим проектом, мне необходимо погрузиться в этот проект и попытаться отыскать у себя в голове интересные идеи. Я перестал быть режиссером, Джулия. Я высох. Я больше не имею ничего из того, что у меня было. Растерял, растратил:
— Твой последний фильм имел очень хорошую кассу. О чем ты мне говоришь? — Она оторвалась от спинки стула, села прямо. Ее брови нахмуренно сдвинулись. Она не верила отцу, но странное чувство стало сильнее.
— Картина была неплохая, но и не блестящая.
— Критикам понравилась.
— Увы, отнюдь не критики финансируют мои фильмы. Денежные мешки от кинобизнеса хотят возвращения своих капиталов. И желательно с большим приростом. Но это еще не самое худшее. Я выдохся на идеи, Джулия. Я просто… просто потерял ощущение видения, перед моим мысленным взором уже не крутятся ожившие образы сценария. Раньше у меня все было. Теперь это есть у тебя.
— Не смеши, — резко оборвала она. — У тебя тоже все есть.
— Было, — тяжело проговорил он и качнул головой. — Никому, кроме тебя, я этого не говорил и не скажу, но ты уж мне поверь: я высох, кончился. Ребята на студии знают это и без моих слов. Вот уже несколько месяцев они не отвечают на мои звонки. Очень скоро до этого дознаются бульварные газетенки, и для меня воистину наступит последний день Помпеи.
— Не могу в это поверить, — поражение произнесла Джулия.
Она почему-то всегда думала, что, пока Булл стоит на ногах, он будет шлепать фильм за фильмом. Другие по разным причинам могут выпадать из обоймы: либо неудачи, либо увольнение… Но с Буллом, казалось, такое никогда не случится.
— Для меня настали тяжелые деньки, — сказал он так тихо и спокойно, что она поначалу даже не сразу уловила смысл его слов.
Джулия тяжело сглотнула и прокашлялась: в горле сидел резиновый комок.
— Даже при всем этом, — проговорила она, — не пойму, какую пользу тебе может принести работа со мной. Я не знаю, будет ли «Болотное царство» иметь коммерческий успех.
— Возможно, ты права, хотя мне кажется, что у картины есть большой шанс. Но я говорю сейчас не об этом. Мне нужно покрутиться в мире свежих идей, свежих мыслей. Я думаю, это подтолкнет меня вперед, и я снова смогу снимать. У тебя что-то есть, девочка. Не знаю, откуда в тебе это взялось, но у тебя есть чувство режиссерского видения, ты умеешь выжимать из своих актеров сильные чувства. Люди не останутся равнодушными к твоим картинам, вот увидишь. Это дар, можешь в этом не сомневаться. Когда-то и я так мог. Я хочу возродиться.
Она была тронута его болью и одновременно напугана его словами. В глубине ее сознания билась мысль о том, что Булл прав и она действительно талантлива, но Джулия отгоняла от себя эту мысль из скромности.
— Ты просматривал то, что отснято?
— Аллен показывал мне. Он очень волнуется за картину, Джулия. Но сейчас все складывается таким образом, что… Он считает, нужен толчок для того, чтобы закончить фильм. Он пытается подстраховать этот проект.
— Забавно. Что же он мне об этом ни разу не говорил?
— Может, он считал, что это необязательно. А может, он считал, что тебе и так это видно. Наконец, может, ты не уделяешь ему времени для того, чтобы он мог это сказать.
В последнем предположении отца содержалась доля истины. Она почувствовала нараставшее смущение и от этого снова рассердилась.
— Я бы уделяла ему больше времени, если бы он меньше думал, что мне и так все видно!
— Да, но это ваши дела. Сейчас же речь идет о нас с тобой. Так что скажешь: мы сможем вместе работать? Можем мы, по крайней мере, попытаться?
Она потерла висок рукой, затем поправила волосы и на секунду приложила ладонь к затылку.
— Я… не знаю. Ты подаешь все это так просто, Булл… Но ведь мы оба знаем, что ничего из этого не выйдет!
— Если не выйдет, в этом не будет моей вины. Я обещаю делать только то, что ты мне поручишь, а в остальном не совать свой нос поперек твоего.
В его голосе слышалась мольба и боль. Она никогда не видела его таким. Могла ли она оттолкнуть его при таких обстоятельствах? С другой стороны, она понимала, что согласиться — это значит совершить глупость.
Она вздохнула.
— Дай мне подумать над этим еще день. Ты можешь подождать? Не хочу показаться тебе жестокосердной, но ты сам должен понимать, что это важный шаг с моей стороны. На такое трудно решиться. Ведь произойдут изменения, крупные изменения. И все будет отнюдь не так просто, как ты тут расписал.
— Отлично, — сказал он и кивнул. Она видела, как его руки нервно трут колени. — Поговорим об этом завтра.
Когда он ушел, Джулия так и осталась сидеть за своим столом. Она смотрела прямо перед собой, в стену, вдоль которой тянулись ящики с бумагами. Было время, когда она была счастлива работать с Буллом, получить шанс приблизиться к нему во время работы, обсудить идеи и методы, поговорить о том, как оживить на экране характеры и вообще, как оживить картину. И вот теперь… Она была почти уверена, что, если согласится, будет находиться под неусыпным контролем Булла и Аллена. То, что им и нужно. Это будет уже не ее картина, не ее идея.
Согласиться на участие Булла — это значило согласиться не только на то, что он сделает по-своему те сцены, которые еще предстояло снять или доснять. Это значило согласиться на то, что он переиначит весь фильм под себя. Ведь впереди монтаж. Именно в процессе монтажа, когда монтируются и скрепляются многие метры отснятой пленки, когда сцены и эпизоды меняются местами, обрезаются, — именно тогда и создается общая картина фильма. Даже если Булл специально не захочет все менять, это неизбежно произойдет, потому что он будет опираться на свои методы и на свой опыт.
Она не была уверена, что сможет стерпеть подобное.
Это был ее фильм. Она так много думала и работала над ним, потратила так много труда и времени. Бесчисленное число раз она прокручивала его у себя в голове и так хотела увидеть, наконец, на экране! И позволить Буллу стать режиссером, все переиначить, изменить, превратить в нечто совершенно отличное от ее замысла?.. Это было похоже на кощунство.
С другой стороны, «Болотное царство» — это всего лишь одна картина, после нее будут другие. А Булл — ее отец. Он помогал ей, направил ее на этот путь, дал ей шанс. Теперь он сам нуждался в ее помощи. Неужели она отвернется от него, откажет ему?
Она чувствовала внутри себя раздвоенность. Неприятности, случившиеся с ней в последнее время, только усугубляли это чувство. Несчастные случаи, которых не должно было быть. Ее неожиданная и, похоже, неконтролируемая привязанность к человеку, у которого было неясное прошлое. Измена Аллена в том, что он захотел заменить ее Буллом. Ее разрыв с Алленом, с человеком, который последние несколько лет всегда был рядом. Давление — она ощущала его почти физически, — направленное на то, чтобы она бросила фильм. Осознание того, что окружающие ее люди за своими улыбками прячут враждебность по отношению к ней. Подброшенная змея говорила о том, что у некоторых враждебность принимает крайние формы. Сговор Рея с Буллом о незапланированных и неразрешенных съемках. Наконец, мольба отца о помощи, ее отца, которого она всегда считала недосягаемым в кинобизнесе. У него была слава, были достижения, которые ей пока и не снились. Все менялось… Все поворачивалось так, как она совсем не ожидала.
— Булл, видимо, заставил тебя о чем-то сильно призадуматься?
Это была Офелия. Она стояла в проеме двери, которую не закрыл после своего ухода Булл. Помощница режиссера вошла внутрь, держа левую руку на талии и зажав в правой длинную дымящуюся сигарету.
Джулия выдавила из себя улыбку и ответила:
— Да уж…
— Могу себе представить. Все при нем, но, по-моему, ты, конечно, извини, если что, он слишком полон собой.
— Ты права.
— Еще бы! — Она ткнула сигарету двумя короткими тычками в пепельницу, стоящую на углу стола Джулии. — Что планируем на завтра?
В течение нескольких минут они все обсудили, включая предложения и разрешения по поводу начала съемок в Латчере на следующей неделе. Офелия делала в своей записной книжке короткие пометки, узнав, кого нужно предупредить о завтрашней работе, а кого не трогать. Договорились завтра начать с самого утра. Офелия, не поднимая глаз от своих записей, проговорила:
— Аллен будет.
— Да? Сегодня я его что-то не видела и подумала, что он, должно быть, вернулся в Лос-Анджелес.
Офелия взглянула на нее.
— Боже, Джулия! Не могу поверить своим ушам! Неужели ты не знаешь, где находится Аллен и что он делает? Как так можно? Раньше у вас все было по-другому. Что происходит?
— Не знаю, — со вздохом ответила Джулия. — Так… Все как-то цепляется одно за другое…
— Если тебе хочется знать мое мнение, то я скажу, что все это не так уж и умно. Аллен пока еще продюсер этого фильма, и ты работаешь вместе с ним. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не закончим тут все и не вернемся на побережье. А там как будете?
— Это зависит…
— От того, что будет с Буллом? Или от того, как будут развиваться твои отношения с этим каджуном?
Джулия устремила на Офелию прямой взгляд.
— От многого.
Офелия фыркнула:
— Ты и Вэнс? У вас что, соревнование?
— При чем тут Вэнс?
— При том, что он выколачивает сейчас мозги из той глупенькой репортерши. Не думаю, что у него встретятся какие-то большие сложности. Так башку ей закрутит, что она и имя-то свое забудет. А все для того, чтобы что-то тебе доказать. И ты носишься с Реем, чтобы что-то доказать Аллену или отцу.
— Это неправда! — раздраженно воскликнула Джулия, поднимаясь со стула.
— Неправда? Не рассказывай сказки. Я слышала, как секретарша говорила Рею, где ты остановилась, и даже предлагала зарезервировать номер рядом с твоим. Вы в одно время уехали и в одно время объявились. Кого ты лечишь, Джулия?
— Я лечу тебя от слишком длинного носа! — резко ответила Джулия.
— Это правда, — с улыбкой согласилась Офелия. — У меня большой к этому интерес. И к делам других у меня тоже интерес. И что это — плохо?
— Может, плохо. А может, и нет, — сказала Джулия, отпуская свое раздражение. — Скажи: ты никогда не задумывалась, для чего мужчины ухаживают за тобой, что им от тебя нужно?
— Ты что, Джулия?! Не знаешь, что им от тебя нужно? По-моему, тут все просто.
— И всегда только это?
— Всегда, черт возьми.
— А с другой точки зрения на это нельзя, по-твоему, посмотреть?
Краска появилась на щеках Офелии. Она смутилась.
— Я не знаю, что ты имеешь в виду… Пойми, через несколько дней мы все отсюда уедем. Домой, в родные пенаты. Я сейчас говорю о нас с тобой! Я такая же рабочая лошадь, как и ты. Нам не нужно изобретать для себя дополнительных сложностей, тем более здесь. Нам нужен тот, который будет с нами и дома. К примеру, Аллен. Он знает, что нам нужно и может по-настоящему помочь, потому что у него такие же проблемы. Он в нашей упряжке.
— Ты так считаешь?
— Подумай сама: по-моему, я рассуждаю здраво. Но на твоем месте я была бы осторожна. Аллен терпелив, но на слишком длинный поводок его отпускать нельзя. Существует целая куча женщин, которые с радостью возьмут то, что он сможет им предложить.
— Если я правильно тебя поняла, — медленно проговорила Джулия, — то хочу напомнить тебе: то, что я имею, я имею не только благодаря Аллену.
— И тем не менее знать его не повредит, — покачав плечами и взмахнув своим «конским хвостом», который перевесился через плечо, сказала Офелия.
Это она верно заметила. Джулия чувствовала, что в ее взаимоотношениях с Алленом много неясного. Он не принимал участия в дальнейшей ее карьере. Может, полагал, что она сама с этим справится, а может, просто не хотел помогать. Понятно тогда, почему он всегда держался с ней этаким ментором с налетом превосходства. Возможно, именно это и мешало им сблизиться по-настоящему. Часто она спрашивала себя: почему он строго выдерживает между ними эту дистанцию? Боится, что она воспользуется преимуществами от близости? Это была неприятная мысль.
— Я, пожалуй, начну наблюдать за ним, — проговорила небрежно Офелия, обмахиваясь своими записями, как веером. — Если я тебе нужна здесь, то еще поверчусь некоторое время. Если ты будешь меня искать и нигде не найдешь, загляни в домик Вэнса. Он разрешает мне держать свое пиво в его холодильнике. Булл выкинул меня из твоего. Говорит, что не выносит запаха моих «чертовых сигарет». И это он-то?! Человек, который со времени своего приезда отметился уже во всех злачных местах и затянутых дымом притонах прихода святого Джеймса!
— Он прямо говорил тебе, чтобы ты уехала?
Офелия рассмеялась:
— Нет, до этого еще не дошло. Но он мне прозрачно намекнул. Мне легче избегать его, чем слушать. И еще одна вещь, которую тебе следует знать: Булл пьет безалкогольное пиво.
Джулия засиделась в своем офисе допоздна. Она не могла понять, что стряслось с Реем. — его «чероки» нигде не было видно. Она решила не ждать его. Ключи от ее машины находились в домике. Она кинула их туда перед отъездом в Лос-Анджелес — на тот случай, если бы машина пригодилась Офелии или еще кому-нибудь.
Дом на колесах был погружен в темноту и покой. Свет ламп, работавших на ртутных парах, отражался в стеклах его окон. Она с облегчением нащупала выключатель в той секции дома, где находилась кухня. Яркий свет залил помещение, тени и темные углы исчезли в одно мгновение. Все же она заметила за собой, что, продвигаясь вперед, смотрит себе под ноги.
Джулия безумно хотела пить. В самолете напитков почти не давали, и со времени своего возвращения она выпила лишь чашечку кофе. Заглянув в холодильник, она вытащила оттуда бутылку минеральной воды, баночку томатного сока. Заметив пластиковый пакет с виноградом без косточек, вытащила и его. Положив все это на стол, она стала искать в ящиках хоть один пакет крекеров. Время ужина давно закончилось, и она не могла рассчитывать на то, что тетушка Тин станет ее чем-нибудь кормить, когда она вернется домой. Перспектива легкого ужина радовала ее — Джулия была голодна, как…
Она копалась в бумажных пакетах круп и тортов, когда заметила странного вида полиэтиленовый пакет, перевязанный ленточкой и наполовину заполненный какой-то белой пудрой.
Впрочем, ничего странного. Она знала, что это такое, но руки почему-то автоматически потянулись развязывать пакетик. Она сняла ленточку и осторожно понюхала содержимое пакета… В шоке Джулия отпрянула.
Это была не сахарная пудра. Не сухое молоко, не выпечка, не сода и не крахмал из кукурузной муки.
Это был кокаин.
Самый настоящий, чистейший кокаин.
Откуда он здесь взялся? Как долго он уже здесь лежит? И главное — кто его сюда положил?
Кому он принадлежит?
Ее движения были быстры и порывисты, когда она вновь завязывала пакет и сунула его обратно в ящик. Закрыв дверцу шкафа, она отошла к кухонному столу и присела на лавку. Увидев свой стакан, Джулия взяла его и сделала несколько глотков. Потом стала неподвижно смотреть на оставшуюся воду, на пузырьки, то поднимавшиеся, то опускавшиеся в стакане.
Может, поэтому-то Булл и просил ее помощи? Может, именно пристрастие к кокаину и было причиной того, что ему перестали доверять съемки фильмов? Неужели он променял традиционный для него алкоголь на новый, более эффективный источник расслабления?
Может, из-за этого он и Офелию гнал? Чтобы она не мешала ему предаваться пагубной страсти? Но зачем скрываться? Ведь он был частью того муравейника, который назывался Голливудом. Там все про всех все знали, так что информация Офелии ни для кого не стала бы новостью. Может, он хотел обмануть ее, свою дочь?
Этот и другие вопросы вертелись в ее голове, словно пузырьки в стакане с минеральной водой, но ответов на них не было.
Джулия чувствовала, что необходимо незамедлительно принимать решение, и руководствоваться она будет не логикой, а эмоциями. Это решение уже существовало, его нужно было только точно сформулировать.
Если кокаин принадлежит Буллу и если именно он стал причиной его упадка и деградации как режиссера, какой же она будет дочерью, если отвернется от отца в такие тяжелые для него минуты? У нее не было выбора. Она обязана была допустить его к работе над «Болотным царством». Осталось только найти время и место, чтобы объявить ему об этом. И мужество…
Дверная ручка скрипнула и стала поворачиваться в разные стороны. Джулия смотрела на нее с расстояния в шесть футов неподвижным взглядом. Она еще не опомнилась от своих невеселых дум.
Затем раздался стук в дверь:
— Джулия? Это я. Открой.
Вэнс. Джулия коротко выдохнула и покачала головой. Проклятое напряжение! Оно мучило ее все последние дни. Может, делать специальную гимнастику? Большой пользы от нее вряд ли следует ожидать при том количестве проблем, которые продолжали обрушиваться на нее, но и вреда не будет.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, откинув сетку и открыв внешнюю дверь.
Лицо Вэнса за сеткой показалось каким-то опухшим. Он отчаянно щурился, попав в пространство яркого света. На нем был пляжный халат и пара сандалий. Его неровная улыбка немного ослабла, когда он вошел внутрь.
— Я принял душ и лег вздремнуть у себя — напахался за день на солнце, врагу не пожелаешь. Когда проснулся, смотрю — никого нет, кроме тебя. Только у тебя свет и горит. Ну, думаю, схожу, спрошу, как там Лос-Анджелес. Стоит еще?
— Стоит. Мокнет, — ответила она и предложила ему выпить. Он посадил ее, взяв за плечи, на стул, а сам направился к холодильнику и взял банку газировки. Присев напротив нее за стол, стал расспрашивать о фестивале, о ее впечатлениях от Бэль Аира, просил сравнить его с отелем «Беверли-Хиллз».
— Табэри был там с тобой, да? — спросил он под конец.
— Это ни для кого не секрет, — прохладно ответила она.
— Здесь у нас и не может быть секретов, ты же знаешь. Мне другое интересно: если тебе нужно было сопровождение, почему выбор пал на него? Чем я хуже?
— Я думала, ты занят репортершей.
— Я бы плюнул на нее ради тебя.
Джулия допила свою воду, затем взяла в руки банку с томатным соком и оторвала жестяное ушко.
— Мне очень лестно это слышать. Вэнс, но дело в том…
— Я не хочу слышать! Я ненавижу объяснения, которые начинаются такими словами! Они всегда заканчиваются, как кулаком по роже!
В его звенящем голосе четко угадывалось раздражение. Это заставило ее посмотреть на него более внимательно. У него были маленькие зрачки, и они тонули в синеве глаз, лицо побледнело, руки подрагивали. Он теребил подол своего халата, как будто хотел натянуть его на колени или спрятать что-то от ее взора. Она много времени общалась с серфингистами и знала это движение.
— Дело в том, — продолжала она, — что я никого с собой не приглашала. Рей полетел по своей собственной инициативе. И знаешь еще что? Мы вернулись только сегодня, и я поняла, что дико устала. Наконец, по-моему, сейчас то время, которое у людей называется ночью.
Она поднялась и направилась к двери. Вэнс осушил свою банку и тоже поднялся. Банка глухо ударила по столу, когда он поставил ее обратно.
— Сегодня ты могла бы поспать и здесь, — сказал он. — Я был бы рад… подоткнуть тебе одеяло и все такое.
— Спасибо за предложение, — с улыбкой отозвалась она, — но я не хочу рисковать. Тетушка Тин откажет мне в доме, если я не буду приходить на ночь.
— А твой любовничек? Он тоже ночует у тетушки Тин? Или, может, делит постельку с рыжей вдовой? Я видел, как он с ней болтал, когда поблизости не было Саммер.
— Я не знала, но мне это и неважно. Сегодня был тяжелый день, да еще этот перелет… — Джулия встала, чтобы взять наплечную сумку, где лежали ключи от машины.
Он загородил ей дорогу к сумке, упершись вытянутой рукой в верхнюю притолоку двери. Она была между ним и лавкой. Свободной рукой он провел по ее плечу, затем опустил на выпуклость груди и стал ласкать пальцами сосок.
— Зачем так спешить? — спросил он, фальшиво улыбаясь. — Трахнемся — и пойдешь.
— Забудь об этом, Вэнс, — произнесла она, с трудом сдерживая свой голос. — У меня и так достаточно сейчас всяких сложностей.
— А ничего сложного не будет, — сказал он. — Я хочу тебя, ты хочешь меня. Удовлетворим обоюдную потребность. Все просто.
— Кроме одного. С чего это ты взял, что я хочу тебя?
— Мужское чутье.
Он подошел слишком близко. Она задыхалась от его дыхания и жара его тела. Сжав пальцы в кулаки, Джулия еле сдерживалась, чтобы не отшвырнуть его от себя. Но это было бы ошибкой. Пока он еще находился в том состоянии, когда его можно было убедить мирно. Если она попытается применить силу, он может взбеситься.
— Мужское чутье тебя подводит, Вэнс. Я очень устала, и ты также устал. Ты сам это говорил. Тебе пора в свой мотель. Хочешь я скажу, чтобы тебя туда отвезли на машине?
— Устал я не настолько, чтобы не взять тебя. И я тебя возьму, — хрипло прошептал он. — Тебе ничего не надо делать. Ляг на спину и. расслабься.
Он притянул ее к себе за шею, и она увидела, как к ее губам приближается его открытый, влажный рот.
Она взорвалась. Вскинув кулаки, Джулия ударила его локтями по рукам, а потом кулаками в грудь. Он отшатнулся.
Чтобы не упасть, ему пришлись зацепиться рукой за край стола. Он ругнулся и снова бросился на нее. Джулия откинула сетку, вылетела за дверь и попала на ступеньки крыльца. Вслед за ней в проеме двери показался разъяренный Вэнс, он дотянулся до нее, и они покатились вниз по ступенькам.
На землю они упали вместе. Какую-то секунду Джулия лежала, неподвижно, потрясенная. Затем она почувствовала боль в ноге, на которую рухнул во время падения Вэнс. Ее обуяла страшная ярость. Она стала изо всех сил вырываться, лягаться, царапаться и бить. Ее мозг был ослеплен, и она. уже не обращала внимания ни на свою боль, ни на боль Вэнса. Она перестала понимать, что делает. Вдруг она услышала вскрик, почувствовала, как Вэнс начинает вставать… У нее не было времени ни оглянуться, ни о чем-нибудь подумать.
Внезапно Вэнс куда-то пропал. Она была свободна. Подняв глаза, она увидела, как Вэнс падает спиной на землю в нескольких футах От нее. Прямо перед собой она заметила широкие плечи и темную голову. Когда человек вышел на свет, падающий из ее домика на колесах, она разглядела разъяренное лицо Рея. Он бросился на Вэнса, который пытался подняться на ноги.
— Не бей в лицо! — дико закричала она, вскакивая на ноги. — Только не бей в лицо!
Сзади ее кто-то схватил за плечи, она обернулась… Это была Офелия. Джулия и не заметила, когда подбежала ее помощница.
Рей на секунду обернулся на Джулию. В его глазах сверкнуло какое-то дикое веселье. Он вновь повернулся к Вэнсу и произвел короткий, но мощный удар в его солнечное сплетение. Тело Вэнса сломалось пополам, послышался хрип. Вэнс упал сначала на колени, а потом лицом вниз на гравий. Он стал кататься у ног Рея и истошно хрипеть. Руки его были прижаты к груди.
— Боже, — выдохнула около Джулии Офелия. Она с уважением взглянула на Рея, потом перевела обеспокоенный взгляд на Джулию. — С тобой все в порядке? Хочешь, чтобы тебя отвезли домой? Может, позвонить в полицию?
— Не надо, — сказала Джулия, стряхивая с себя гравий, который налип во время драки. Откинув назад свои волосы, она вздернула подбородок и повторила: — Не надо. Со мной все нормально.
— Да, думаю, вся эта история не будет способствовать дальнейшим съемкам. Боже, что за ремесло! Ничего, мы заставим этого шутника принести тебе извинения.
Джулия попыталась улыбнуться, но ее улыбка вышла грустной. Вот и еще одного врага нажила. Этого только не хватало.
Офелия подошла к скорчившемуся актеру:
— Эй, Вэнс, ты, глупый идиот! Ты что это тут задумал, а?! Вставай и проваливай отсюда, пока цел, недоносок!
Джулия взглянула на Рея. Тот смотрел на нее. У него был нахмуренный взгляд, а руки все еще были сжаты в кулаки. Он оглядел ее всю, как бы убеждаясь в том, что с ней все в порядке. Прежде чем она успела что-то сказать, он ей коротко кивнул и зашагал прочь.
Джулия уже открыла рот, чтобы окликнуть его, но Промолчала. Он не нуждался в ее благодарности. Похоже, ему была противна ее тревога за лицо Вэнса. Ладно, пусть идет. Несомненно, это все к лучшему.
Несомненно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гнев и радость - Блейк Дженнифер



Мне очень нравится этот роман!Читала ни один раз.Странно ,что нет отзывов.
Гнев и радость - Блейк ДженниферИрина
6.04.2013, 11.37





odno i lusix kotoryje citala. jesli ne luzsij
Гнев и радость - Блейк ДженниферRIMA
21.02.2014, 18.19





Не смогла дочитать до конца, начало вроде ничего, потом занудно, вообще я поняла что автор не мой, не зацепило
Гнев и радость - Блейк ДженниферНата
9.07.2014, 23.32





Не смогла дочитать до конца, начало вроде ничего, потом занудно, вообще я поняла что автор не мой, не зацепило
Гнев и радость - Блейк ДженниферНата
9.07.2014, 23.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100