Читать онлайн Гнев и радость, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гнев и радость - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.69 (Голосов: 161)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гнев и радость - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гнев и радость - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Гнев и радость

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава одиннадцатая

Пыль и гравий поднялись огромным и жгучим облаком. Верхушки деревьев раскачивались из стороны в сторону, трава, растущая у места парковки, прижалась к земле и мелко подрагивала. Поверхность реки зарябилась тысячью крохотных волн, а лодки, натягивая канаты на причале, взволнованно запрыгали на воде. Рев двигателя вертолета и свист его вращающихся лопастей делал невозможным всякий разговор. Жмурясь и поминутно смахивая с глаз волосы, Джулия запрокинула голову и смотрела вверх. То же самое делали актеры и съемочная группа, собравшиеся здесь.
Вертолет с Буллом на борту опускался на площадку для парковки, словно какой-то механический небожитель. Он снижался с такой скоростью, что распугал всех шоферов, которые пустились прятать свои машины либо за трейлерами, либо за помещением лодочного клуба. Те машины, что не успели укрыться, стали быстро расползаться по обочинам шоссе, будто тараканы при включении света. Резко замедлив снижение перед самой землей, вертолет мягко приземлился. Шум двигателя стал понемногу стихать, и вращение лопастей винта становилось все медленнее и медленнее.
Рядом с Джулией стоял Вэнс, интервьюируемый молоденькой репортершей, которая от восторга подпрыгивала на месте. Наклонившись к уху киноактера, она прокричала:
— Невозможно поверить! Невозможно поверить в то, что это сам Буллард! Как вы думаете, мне удастся задать ему пару вопросов?
— Дерзайте! Попытка не пытка! — ответил Вэнс, ухмыляясь.
— Да? О, я так вам благодарна за то, что вы поговорили с охраной и меня не погнали отсюда! Вы просто очаровательны, мистер Стюарт!
— Не забудьте вставить это в вашу статью!
— О, будьте спокойны, — крикнула девушка радостно. — Еще как вставлю!
Мадлин, которая стояла рядом с Реем по другую руку Джулии, при этих словах репортерши оглянулась на Вэнса с сочувственной улыбкой.
— Похоже, Вэнс выторговывает для себя очередную рекламу. Трогательно, не правда ли?
— Он ведь известный актер! «Звезда»! Это часть его работы, — ответила Джулия машинально. Все ее внимание было обращено на Булла, который в тот момент как раз вытряхивал свое костистое тело с тесного сиденья вертолета. Он выглядел отлично: выразительное лицо, словно вырезанное из дерева, отливало ровным здоровым загаром, тонкие волосы были зачесаны строго назад, живой зоркий взгляд уже начинал изучать собравшуюся толпу.
Мадлин поежилась.
— Предпочитаю эту штуку лишь в строго отмеренных дозах. Слава — это хорошо, но для пенсионерки она как пятая нога.
— О пенсии тебе еще рано беспокоиться.
— Дорогая моя, знала бы ты, сколько я уже верчусь на этой кухне! Не столько, конечно, сколько твой отец, но тоже порядочно. Кстати, это он дал мне первую возможность показать себя. Одно время мы даже считались очень-очень близкими друзьями. Ты не знала?
Джулия бросила на актрису быстрый взгляд.
— Ты и Булл?
— Не волнуйся так. Опасность того, что я стала бы твоей мачехой, была очень невелика. Я не в его вкусе.
— Я думаю, что и он не в твоем.
— О, не скажи! Булл может быть очень приятным. В своем роде. А его простота просто подкупала. Знаешь: я мужчина, ты женщина. Мне нравится всегда расплачиваться самой, но все-таки иногда хочется иметь мужчину, который подхватывал бы твои счета, не говоря уж о том, чтоб открывал перед тобой двери.
Булл жал руку пилоту вертолета, который выгрузил на землю небольшую походную сумку. Инстинктивно пригнув голову — лопасти винта все еще не остановились, — отец Джулии принялся внимательно разглядывать встречающих. Аллен выступил вперед, окликнув его, и Булл двинулся в его сторону. Они пожали друг другу руки, затем Булл что-то спросил у продюсера, тот кивнул и показал рукой в сторону Джулии. Широко улыбаясь, Булл Буллард направился к дочери.
Молоденькая репортерша с развевающимися длинными волосами, широко раскрытыми от радости глазами и приготовленным диктофоном в руке заступила ему дорогу.
— Мистер Буллард, я имею честь первой приветствовать вас на земле Луизианы. Поэтому, обладая определенной привилегией, была бы крайне признательна вам, если бы вы согласились сказать пару слов для моей газеты.
— Может быть, позже, — проговорил недовольно Булл. — Не сейчас, это точно.
— Это займет у вас всего несколько секунд. Не могли бы вы сказать, что привело вас сюда? Правда, что вы заступаете в должность нового режиссера «Болотного царства»?
Булл смерил девушку острым взглядом.
— Мне нечего сказать по этому поводу. Все, что я делаю — или, вернее, пока безуспешно пытаюсь сделать, — это встретиться с дочерью на съемочной площадке ее фильма.
С этими словами он отодвинул в сторону диктофон и репортершу, которая его держала. Приближаясь к Джулии, он широко раскинул свои объятия. Она вышла вперед встретить его с чувством облегчения и одновременно неловкой улыбкой. В конце концов, это был Булл, ее отец. Его объятие было теплым и любящим и наполняло ее ощущением безопасности, так хорошо знакомой с детства.
Отклонившись со смехом назад и незаметно смахнув с щеки слезу, Джулия повернулась, чтобы представить Буллу Рея. Их рукопожатие было крепким, взгляды пристальными, изучающими.
— Большая честь для меня, сэр, — сказал Рей.
Булл проворчал:
— Я наслышан о вас и о той работе, которую вы делаете. Хотелось бы побольше узнать о том и другом. Но позже.
Рей качнул головой в знак согласия, но прежде чем он успел ответить, на первый план протолкнулась Мадлин.
— Какой же ты, Булл, хвастун все-таки, — растягивая слова, проговорила она. — На вертолете, скажите! Это тебе не Африка.
— Мадлин, милая Мадлин, ты же меня знаешь: все время тороплюсь, — весело ответил Булл, засмеялся и, наклонившись, одарил ее коротким поцелуем, который Мадлин продлила, обняв его за шею рукою с кроваво-красными, наманикюренными во французском стиле, ногтями.
За их спинами вертолет оторвался от земли, подняв за собой целую тучу песка и мелкого гравия, и еще раз перекрыл своим ревом все остальные звуки. Джулия наклонилась к самому уху Булла и громко прокричала:
— Нам нужно поговорить наедине. И как можно скорее.
— Поговорим, а как же! — отозвался он, кивнув своей массивной головой. — Но сначала дай мне поздороваться со всеми.
Он пошел в толпу, на ходу пожимая руки операторам и операторам-постановщикам, мастерам по звуку, электрикам, гримерам, монтажерам и Офелии. Джулия заметила, что Стэн издали коротко кивнул Буллу, когда их взгляды встретились, но не вышел вперед, как остальные, за личным рукопожатием.
Не успела Джулия и моргнуть, как ее отец собрал вокруг себя тесный кружок людей и уже болтал с ними о выпуске фильма, о диких и смешных случаях, бывших на съемочной площадке, о проблемах и удачах в кино. Спустя несколько минут, пока она обсуждала с Офелией вопрос о месте размещения офиса Булла, Джулия вдруг услышала за спиной рев лодочного мотора. Обернувшись, она увидела, что Булл, Рей и Саммер между ними, сидя в катере Рея на подводных крыльях, удаляются на большой скорости вниз по реке. Джулия, сжав губы, молча глядела им вслед.
Троица соблаговолила вернуться лишь к середине дня. Булл и Саммер обгорели на солнце, но были полны впечатлений. Они доплыли до Пасс Манчак и довольно долго сидели за ленчем в «Миддендорфе». О последнем удовольствии Булл выразился так: «Мощно поели». Булл сказал дочери, что им есть о чем поговорить, поглядеть, например, что ей уже удалось сделать, но прежде необходимо освежиться и приготовиться к поездке в Новый Орлеан, которую пообещал организовать Аллен. Рей предложил дом своей тетушки, где они смогли бы выпить, принять душ и расслабиться. Булл с готовностью согласился со всеми пунктами программы, особенно приветствуя спиртное.
Джулия обиженно дулась, принимая ванну и одеваясь к ужину. Пока что Рей провел с ее отцом гораздо больше времени, чем она сама. Джулия была уверена, что все это не случайно. В первые минуты появления Булла из кабины вертолета у нее в душе теплилась надежда на то, что отец все-таки не значится в планах Аллена. Но с каждой минутой эта надежда становилась призрачнее.
Она замерла, прислушиваясь к доносившимся до нее голосам мужчин, а затем достала из бельевого шкафа сложенное красивыми складками платье из шелка персикового цвета. Рей и ее отец все еще галдели, сидя на галерее. Если Булл позволит себе еще пива и если он еще чуть-чуть расслабится, она опять не успеет поговорить с ним. Его просто запихнут в другой лимузин на заднее сиденье, и поди потом ищи его! Она достаточно посидела с мужчинами, выпила стакан вина и полюбовалась на павлинов, совершавших свой вечерний моцион по лужайке. Но истории, которые рассказывал Булл, она слышала уже десятки раз и не имела ни малейшего желания наслаждаться их новыми редакциями.
Если бы она не знала Рея, то подумала бы, что он специально подбивает отца на рассказы о всех его подвигах и что ему это действительно интересно. Рей то и дело перебивал Булла, вспоминая кое-что из своей жизни, как будто соревнуясь. Она не могла взять в голову, зачем ему это надо. Так или иначе, но обоим мужчинам, кажется, нравилось болтать, о чем свидетельствовали взрывы смеха, то и дело долетавшие до нее.
Джулия попыталась вдруг представить Аллена в этой компании… Из этого ничего не вышло. Во-первых, у Аллена не было привычки рассказывать о своей моральной неустойчивости и подшучивать над собой же. Во-вторых, он был очень разборчив в спиртном. О пиве никогда не могло быть и речи. Он предпочитал собственное вино с богатой родословной и посасывал тяжелый ликер, по меньшей мере, двенадцатилетней выдержки, привезенный из самых отдаленных уголков горной Шотландии. Очень хорошо было известно, что в дома, где ему не могли предложить высшие сорта вин, он всегда брал с собой бутылку «Гленфиддика». Нет, он совсем не походил на этих ребят и никак не вписывался в эту компанию.
Взаимоотношения Аллена и Булла отличались внешней сердечностью, хотя они чрезвычайно редко говорили между собой о чем-нибудь, что выходило бы за рамки темы кинобизнеса. Трудно было бы найти двух людей, так не похожих друг на друга. Спустя какое-то время Джулия пришла к выводу, что это различие было не случайным. Собственно, она потому и выбрала Аллена, что его характер полностью отличался от характера Булла.
Кроме того, нельзя было забывать и еще об одном обстоятельстве — Булл так никогда и не смирился с мыслью о том, что его дочь живет с мужчиной. Несколько раз они довольно горячо скандалили между собой в этой связи, впрочем, это было давно. Когда Булл понял, что Джулию не испугать, он перестал топать ногами и орать, а просто сделал вид, что эта сторона жизни дочери для него не существует. А поскольку он начинал свою карьеру в качестве эпизодического актера во второстепенных картинах Голливуда, притворяться ему удавалось на редкость правдоподобно.
Печальная ирония судьбы заключалась в том, что Ал-лен непомерно восхищался Буллом и очень хотел сблизиться с ним. Причем это чувство коренным образом отличалось от языческого идолопоклонения тем современным режиссерам, чьи фильмы сгребают громадные кассовые суммы. Аллен по-настоящему ценил работу, которую делал Булл. Отец Джулии никогда не брезговал вставлять в свои картины элементы приключенческого жанра, бурно развертывал сюжеты, но одновременно с этим он затрагивал такие темы, которые по своей силе были под стать темам, взятым из Библии, Шекспира, Чехова и Ибсена. Этим он, по мнению Аллена, на целую голову был выше так называемых «детских» режиссеров, которые отличались на удивление примитивными наблюдениями и не скрывали того, что черпают вдохновение из телевизионных шоу и мультиков. Полушутя Аллен часто задавал вопрос: дождется ли он момента, когда этих режиссеров вдруг осенит, что жизнь не всегда справедлива, что добро не всегда побеждает, и прочее в том же роде. Подобные суждения Аллена были предназначены исключительно для ушей Джулии, он никогда не выходил с ними на широкую публику.
Джулия могла бы подозревать Аллена в том, что организованный им кортеж лимузинов предназначался только для того, чтобы поддержать в Булле ощущение своей значительности, если бы речь об этом не зашла еще до приезда ее отца. С другой стороны, она понимала, что эти роскошные машины с личными шоферами льют воду и на ее мельницу. Это грандиозное сопровождение придавало ей уверенности, этим она показывала и актерам, и съемочной группе, что ее не задвинуть в сторону, что она достаточно важная персона, раз заслужила такое особое обращение. Правда, радостное чувство Джулии отравляла мысль о том, что расходы на аренду лимузинов Аллен изымал из бюджета фильма. Кроме того, она подозревала, что кортеж нужен был самому Аллену для его самоутверждения.
Она все еще не могла поверить в то, что он сделал. Глядя на себя в зеркало, перебирая в руках пузырьки с косметикой и пористую подушечку для пудры, она думала о том, что Аллен не сознает, на какое трудное решение он ее толкает, совершенно не понимая ее чувств и переживаний. В запальчивости она обвинила Аллена в том, что он прислал сюда отца из мести, но потом подумала, что Аллен давно мог договориться с Буллом о его сегодняшнем появлении, и… это показалось невозможным.
Если только Аллена не держали в курсе всех ее дел.
Она уже давно заподозрила дух доносительства в своих людях, она чувствовала, что кто-то бегает к Аллену и сообщает ему подробно обо всех проблемах, которые возникают у нее. Эта мысль была невыносима. Ведь Стэн говорил, что съемочная бригада — это одна семья. На время съемок это был сплоченный коллектив, в котором люди объединяются на основе общих интересов. Слухи — это одно, а доносить… Передача информации в собственных интересах — чтобы подлизаться к продюсеру — это можно было назвать серьезной изменой. Конечно, возникал вопрос о том, что Аллен, как продюсер, должен и так обо всем знать. Но, во-первых, с этим можно было бы поспорить, а во-вторых…
Когда она вышла из своей комнаты, то обнаружила, что на галерее, кроме тетушки Тин, никого не было. Очевидно, мужчины, наконец, собрались в душ. Тетушке Тин не нужно было одеваться-наряжаться, так как она не собиралась никуда ехать. Джулия пригласила ее, но та отказалась. Пожилая дама объяснила, что весь вечер будет готовить джамбалайю для свадьбы, которая состоится в пятницу. Причем готовить необходимо было не меньше, чем на четыреста гостей. Ресторан, где было назначено веселье, обязывался обеспечить праздник остальным угощением, но джамбалайя была подарком со стороны друзей и соседей невесты.
Между Джулией и тетушкой завязался свободный разговор. Тетушка Тин рассказала Джулии кое-что о предстоящей свадьбе, а также о свадьбе внучки ее подруги, которая уже отгремела в маленькой деревянной церквушке, которая была известна как церковь Богородицы на Слепой реке. Джулия несколько раз проезжала мимо того места, но никогда не задумывалась о значении той церкви. А ведь само ее появление было обязано традициям и образу мышления каджунов. Мужчины и женщины, которые издавна по воскресеньям ловили рыбу, охотились и отдыхали на своих стоянках у реки, на каком-то этапе пришли к необходимости выразить свои религиозные чувства. Но вместо того чтобы ограничить свои речные удовольствия и выделить время для посещения обычной церкви, они построили церковь на берегу и обозрели своего бога, чтобы благодарить его за то, что он позволяет им жить по-прежнему. Тетушка Тин рассказала также о своих друзьях, которые имеют стоянки на реке и на озерах. Рассказала и о том, что они вдоволь снабжают ее рыбой и креветками. Особенно один из них, тот, что работает на болотах массовиком-затейником.
В ответ Джулия поделилась своими воспоминаниями о Калифорнии, о тех днях, когда она проводила время в праздности на пляжах и когда начинала делать фильмы. Вскоре Джулия поняла, что тетушку Тин особенно интересовали ее взаимоотношения и жизнь с Буллом. Забота пожилой женщины была столь явной, что просто обезоруживала. Вопросы были наиподробнейшими, хотя и ненавязчивыми. От полного признания Джулию спасло только возвращение Булла и Рея.
Булл надел новую обувь, красивый пиджак, рубашку и галстук, причем все было коричневого цвета и удачно гармонировало между собой. Его одежда всегда была удобна и качественна, но не более того. Костюмы были для него просто чем-то обязательным, неизбежным. Стилю он предпочитал практичность. Все усилия Джулии, направленные на то, чтобы изменить в этом отношение Булла к самому себе, оказывались тщетными.
Зато внешний вид Рея ее по-настоящему поразил. Его светлый костюм был великолепен своими мягкими линиями и всевозможными деталями. Такая одежда для мужчин приобреталась только в доме Карачени на Виз Кампанья в Риме. На нем была шелковая сорочка, а запонки на рукавах отливали неярким сиянием и были не менее восемнадцати карат каждая.
Он снова ее удивил. Это начинало уже раздражать. Она достаточно хорошо знала теперь, что он не беден, хотя до сих пор с трудом признавалась себе в этом. Их знакомство было обоюдной ошибкой, а то, что это знакомство настолько затянулось, было ее личной ошибкой. Какого черта этому человеку шататься ночью по болотам? Этот вопрос начал преследовать ее, но она боялась услышать на него ответ.
Через несколько минут со стороны города показался кортеж лимузинов, который медленно и торжественно приближался к их дому, повернув на подъездную дорожку, остановился перед крыльцом.
— Глянь, — воскликнула по-французски тетушка Тин. — Похоже на свадебный поезд… или на похоронный…
Ее мысли до сих пор были заполнены свадьбой.
В кортеже было пять жемчужно-серых машин, каждая из которых была начищена до такого блеска, что, как пошутил Булл, на них даже муха поскользнулась бы. Глядя на то, как лимузины один за другим разворачиваются в обратную сторону и замирают, Джулия почувствовала, как у нее начинают гореть щеки. В Лос-Анджелесе, Лас-Вегасе или Нью-Йорке все это, может, и смотрелось бы естественно, но на фоне простого дома тетушки Тин этот кортеж выглядел вульгарно.. Нарочитая голливудская показуха! Безвкусица!
В принципе, предполагалось, что три лимузина предназначены для трех главных актеров — Вэнса, Мадлин и Саммер. Четвертый — для нее с Алленом, а пятый был добавлен в самый последний момент для Булла. На деле же первые три лимузина всегда забивались кем угодно до отказа, Джулия с Алленом ехали в четвертом, а пятый пустовал.
Аллен выбрался из машины, кивком головы поблагодарил шофера, который открыл ему дверцу, и стал подниматься на галерею, где были Джулия с отцом, Рей и тетушка Тин. Он пожал всем руки, сказал подобающие слова пожилой даме, когда его ей представили, затем повернулся к Джулии.
— Ну, поехали? — спросил он. — Мадлин возьмет к себе Булла и Табэри. Мы сможем спокойно поговорить о делах.
Эта претензия на то, что она будет делать все, что он скажет, что все между ними отлично, чуть не взорвала Джулию. Постаравшись придать своему голосу как можно больше любезности, она ответила:
— Прости, Аллен, но мне действительно надо поговорить по дороге с Буллом. Почему бы тебе не сесть к Мадлин? Я думаю, она не будет возражать против такой замены.
Кожа на скулах продюсера натянулась и побелела. Он стал смотреть через плечо Джулии, на пол галереи. Не увидев походной сумки, которую он ожидал увидеть, он вновь взглянул на нее с упреком.
— Как тебе угодно, — быстро обронил он. — Увидимся в Новом Орлеане.
— Подожди-ка, — сердечно проговорил Булл. — Рей как раз начал рассказывать мне о ловле креветок на озере Поншартрен и о том, как он возьмет меня туда со своими приятелями. Мы не договорили. Пусть он сядет к нам с Джулией в машину.
Джулия впервые слышала о ловле креветок. Она уже открыла рот для возражения, но ничего не сказала. Рей, конечно, был нежелательным свидетелем ее разговора с отцом, но все-таки лучше Аллена. К тому же в данном случае Рей был незаинтересованным лицом.
Когда все расселись по машинам, лимузины строгой колонной двинулись в обратный путь. Попадавшиеся по дороге дети махали руками кортежу, а взрослые просто оглядывались и провожали машины заинтересованными взглядами. На ровной скорости машины ехали по шоссе, которое повторяло все изгибы речного русла, мимо раскинувшихся плантаций сахарного тростника, мимо химических заводов, амбаров, в которых, в ожидании отгрузки, томились тонны зерна, мимо чистеньких улиц жилой части Латчера. Потом они сделали левый поворот и стали приближаться к Эрлайн-шоссе, спокойной дороге на Новый Орлеан.
Джулия глядела в темное окно лимузина, через которое все равно ничего не было видно, и слушала мерное рокотание голоса своего отца. Он говорил без умолку. Казалось, нет той детали из темы о ловле креветок, которая не возбуждает его самый горячий интерес. Часто он не дожидался даже ответов Рея, задавая тут же новый вопрос.
Она понимала нарочитость этого оживления. Булл явно тянул время, откладывая разговор с дочерью. Она это чувствовала, но, наконец, ей надоела вся эта комедия.
— Что я хотела спросить тебя. Булл, — твердо проговорила она, поймав случайную паузу в разговоре. — Аллен обсуждал с тобой возможность твоего подключения к моей работе над фильмом?
Булл медленно перевел взгляд с Рея на Джулию и откинулся на спинку своего сиденья, положив руки на колени.
— Тебе, похоже, эта идея не по душе.
— А тебе была бы по душе? — резонно возразила Джулия. — Поставь себя на мое место. Я не вижу никакой необходимости в твоей помощи. Какая разница, чья фамилия или, вернее, имя будет написано на афише под строчкой «режиссер»? Билетов все равно больше не продадут.
Отец поджал губы.
— Аллен полагает, что о продаже билетов говорить еще рано. Его главная тревога не об этом.
— Ты хочешь сказать, он думает, что я окажусь не в состоянии закончить картину? Я знаю все свои проблемы и трудности. Они встречаются в работе каждого режиссера. Ничего экстраординарного нет.
— Может быть, но Аллен имеет право быть более уверенным…
Усилием воли поддерживая спокойствие в своем голосе, она прервала отца:
— Я не хочу, чтобы ты вмешивался в мою работу, Булл.
— Как ты со мной разговариваешь? — Он тяжело вздохнул. — Я к тебе с открытой душой…
— А если бы я решила перехватить у тебя должность режиссера?
— Я не собирался перехватывать у тебя эту должность. Просто думал помочь.
Он говорил спокойно, и тем больнее ей было слышать его слова.
— Ты не умеешь помогать, — в отчаянии сказала она. — Вспомни мою презентацию на научной ярмарке. В последнюю минуту, когда уже почти все было готово, я попросила тебя помочь, и что ты сделал? Пригласил своего продюсера, художника, инженера! Все переделал за ночь!
— Но зато какая получилась вещь!
— Да, но это была уже не моя, а твоя презентация! Она не имела ничего общего с моей первоначальной идеей!
— Ага… — пробормотал он.
— Вот именно! Почему вы с Алленом не верите в то, что я знаю свое дело?! Я знаю, как достичь задуманного! Знаю! Почему вы не можете оставить меня наедине с моей работой?!
— Мы опасаемся, наверно…
— Чего вы опасаетесь?! Что я распылю деньги и мне нечего будет показывать? Большое спасибо!
Он покачал головой.
— Мы опасаемся того, что для тебя будет большим ударом возможная неудача. Ты потеряешь возможность на еще одну попытку. Я уж не говорю про критиков. Они могут такое про тебя написать, что у тебя никогда больше не хватит духу приблизиться к съемочной площадке.
— Такое вроде бы здравое уговаривание хуже всяких запретов на профессии для женщин! Но учти: я не слабонервная! Мне не нужно, чтобы кто-то предотвращал мои промахи или делил со мной их последствия.
— Если бы мы работали вместе, промахов вообще бы не было:
— Все-таки ты считаешь, что я сама ничего не могу довести до конца? Боже, кто тебя в этом убедил?!
— Аллен.
Она метнула на него острый взгляд.
— Только не он. Он слова при тебе не может вымолвить.
— Почему ты так думаешь? Я всего лишь один из тех режиссеров, которых он мог выбрать. И он выбрал меня только потому, что решил, что нам с тобой будет легче работать.
— Он ошибся.
— В таком случае все претензии предъявляй ему, а не мне. Ладно, где мы остановимся поесть? Я умираю от голода.
Больше говорить было нечего. Джулия, избегая задумчивого взгляда Рея, вновь отвернулась к окну.
У них были зарезервированы места в «Бреннане» на Ройял-стрит, в самом сердце французского квартала. Лимузины один за другим останавливались перед трехэтажным зданием с оштукатуренным фасадом, который в последних лучах дня мягко отливал розовым цветом. Мерцающий свет газовых ламп отбрасывал на землю тень стального балкона с перилами, обегавшего вокруг старинных стен в виде причудливого ажурного рисунка. Через улицу стоял дом в викторианском стиле — бывшее здание городского муниципалитета, — а перед ним высокие магнолии, темные и молчаливые силуэты которых в сумерках напоминали часовых.
Когда группа поздних визитеров столпилась у солидных двойных дверей парадного крыльца, им навстречу появился метрдотель. Их с почтением поприветствовали, а затем провели к специально отведенному столу — в конец галереи второго этажа, выходившей на обнесенный стеной внутренний двор.
Ночной, мягкий и приятно прохладный ветерок шевелил листву бананов и магнолий, росших внизу, в вымощенном плитами дворе. Колыхались края розовой скатерти на столе. Запах старых роз, левкоя и папоротника, помещенных в центре стола в низкой серебряной вазе, носился в воздухе, смешиваясь с удивительным ароматом свежеиспеченного хлеба, жженного сахара и легчайшим дуновением коньяка. Им попался хороший официант — он был внимателен, информирован, безупречно вежлив, а с дамами ненавязчиво галантен. Когда принесли первую смену напитков и разложили перед каждым меню, серьезно настроенная Джулия почувствовала, как внутреннее напряжение начинает уходить, уступая место приятному расслаблению. Вскоре ей даже стало казаться не такой уж вредной идея Аллена относительно ее отца.
Джулия заказала салат «Джексон» с чудесным оформлением из сыра «Рокфор», черепаший суп, — который, как ей гарантировали, является лучшим во всем городе — и филе «Стенли» с интересным соусом из хрена с бананами. Остальные также сделали свои заказы, налегая на мясные и рыбные блюда. Даже Аллен, после долгих консультаций с официантом, заказал по нескольку бутылок великолепного старого «Бордо» и чудесного эльзасского «Рислинга» на весь стол.
Когда вино было принесено и разлито, Булл подхватил свой бокал и поднялся на ноги.
— Мне бы хотелось предложить тост в честь выдающегося режиссера. Моей дочери! — провозгласил он. — Ее картина «Опасные времена» была отобрана для просмотра на женском кинофестивале! За Джулию, которая знает свое дело лучше многих иных!
Выпив свое вино, он улыбнулся ей через стекло бокала. Джулия не смогла удержаться от ответной улыбки. Она решила, что во время произнесения тоста в нем слышалась отцовская гордость, любовь. Она была очень тронута этим, согрета. И одновременно ее обескуражил намек на лесть, который также слышался в голосе отца и его словах. Все выпили, зааплодировали, наперебой стали передавать ей свои поздравления. Джулия улыбалась и отвечала всем с благодарностью. Вместе с тем она с опаской пыталась представить, какой черствой эгоисткой станут называть ее, когда узнают, что, несмотря на этот великодушный жест ее отца, она отказала ему в работе над своей картиной.
Французский хлеб был решительно разломан, охлажденное масло пошло по кругу… За столом возникло явное оживление. Ясно было, что разговоров о делах не избежать, но в такой неофициальной обстановке они обязательно будут пересыпаны всевозможными дружескими насмешками и уколами. Когда принесли блюдо, подаваемое обычно между рыбой и жарким, за столом во всех его концах уже гремел смех. Тогда-то сидевший справа от Джулии Вэнс через весь стол начал разговор с оператором-постановщиком Энди Расселом и Стэном о разных несчастных случаях и трагедиях, случавшихся с каскадерами на съемках.
— Если взять самое раннее, что мне приходилось слышать, — начал Стэн, — то это был молодой парень, которому нужно было проехать на скорости в коляске, когда снимали еще немую версию «фен-Гура». Коляска вся была расшатана, поэтому упряжка на ходу потеряла колесо. Парня подбросило в воздух футов на тридцать. Для него это оказалось слишком высоко. Он уже не оправился.
Энди Рассел кивнул:
— У меня навсегда остался в памяти случай из «Рисковых похождений Полины» с Пирл Уайт. Фильм снимался в двадцатых. Один из ее дублеров на своей шкуре познал весь риск похождений.
— А Джимми Стюарт из того фильма о выживании в пустыне, как бишь его?.. Его дублер разыгрывал авиакатастрофу, да так убедительно получилось, что парняга на самом деле погиб.
— Это из «Полета Феникса», — пояснил Стэн. — Но больше всего меня потрясла беда, случившаяся с дублером Клинта Иствуда в «Наказании». Парень сорвался с горы… Это было сильно!..
— — Интересно, чувствовали ли когда-нибудь Иствуд или Стюарт свою ответственность? — проговорил Вэнс. — Или хотя бы благодарили они хоть раз судьбу за то, что на их месте оказались дублеры?
— На коленях благодарили! Оба! — резко вмешалась Джулия. — Вы что, трое, о чем-нибудь другом поговорить не можете?
— Прости, — раздался голос Вэнса, изобразившего на лице одну из своих знаменитых улыбок. Но тон у него был отнюдь не извиняющийся.
— Сегодня весь день я думал о Мадлин, — как-то торжественно и одновременно с потаенной улыбкой проговорил Булл.
— Да что ты?! — воскликнула Мадлин, откинувшись на спинку своего стула и томно взглянув на него из-под ресниц.
— Помнишь тот случай с твоим красным париком? — улыбаясь, спросил отец Джулии, глядя прямо в глаза актрисе.
— Какая же ты свинья! — ответила та, выпрямляясь на стуле. — Только попробуй!
— А что же? И попробую, — заверил он ее, повернувшись к притихшим, в ожидании интересного рассказа, гостям. — Как-то — это было очень давно — мы делали в Мексике одну замечательную картину. Дай Бог памяти… «Рассвет зла». Такая глушь, я вам скажу! Ближайший населенный пункт — индейская деревня — находился от нас на расстоянии двенадцати миль. Жара стояла как у черта в подмышках! Мадлин играла красноволосую сирену, которая из кожи вон лезла, чтобы соблазнить одного священника. Тот, конечно, мужественно сопротивлялся, несмотря на то обстоятельство, что под рясой скрывал неукротимую мужскую страсть. Короче, задумали мы снять крупную сцену. На озере, в сумерках. Страсти уже накалились добела, как вдруг, откуда ни возьмись, из кустарника вываливается оцелот и, пригнув башку, несется прямо на бедняжку Мадлин! Только без смеха — паника случилась, не дай вам Бог такого! Ни у кого, как назло, никакого оружия. Никто и подумать не мог ни о каком оцелоте в тех местах!
— Между прочим, — раздраженно проговорила Мадлин, обводя взглядом весь стол и особо задерживаясь на кривящемся Булле, — не вижу в этой истории ничего забавного!
— Погоди! Так вот, наш священник как рванул оттуда — только его и видели! — продолжал с увлечением Булл. — А Мадлин не растерялась — и в воду. Она отступила так хладнокровно, что даже парик не замочила. А через минуту нам всем стало ясно, что, если оцелот очень захочет, он может и плавать. Тот оцелот очень хотел. Надо было видеть выражение лица Мадлин. Она сделала еще шаг назад, потеряла равновесие, и… парик слетел! И знаете, что удивительно? Оцелот атаковал красный пук волос с таким остервением, как будто это был его заклятый враг. Мадлин стояла в сторонке ни жива ни мертва. Когда животное расправилось с париком и подумало, что тот уже умер, оно подхватило его в зубы и преспокойно удалилось в свои кусты! Потом мы обернулись на Мадлин… И поняли, почему она носит парики днем и ночью, даже вне съемочной площадки! Просто она никому не хотела показывать, что корни ее волос отнюдь не черные!
— Вот за это, мой дорогой Булл, — с угрожающим спокойствием произнесла Мадлин, — ты заплатишь! Хорошо, сполна заплатишь!
— А что, будешь говорить, что я вру? — удивился тот.
Актриса не обратила внимания на этот вопрос.
— Да будет тебе известно, что ранняя седина — это фамильная черта всех моих родственников. Я же не виновата, что киношная публика признает ее только у пожилых! Но это же несправедливо! Если мужик появится на экране с седыми волосами, значит, он похож на Сэма Элиота. А женщине нельзя, что ли?
— Жизнь и тем более кинобизнес не всегда милосердны к людям, — произнес Аллен со своего места во главе стола. — Я вспоминаю сейчас один из последних фильмов Джулии. О серфинге, помните? Так вот, ей нужно было несколько человек для сцены с пляжным волейболом, а статисты, специально отобранные для этого, совсем не производили требуемого впечатления веселящихся и соревнующихся молодых людей. И что же? Тогда Джулия заказала еще купальных костюмов и выгнала на песок свободных в те минуты ребят из съемочной бригады!
Джулия, начинавшая уже понимать, куда загнет под конец своего рассказала Аллен, пожелала не доводить до этого, а поскорее поставить точку. Она сказала, как бы подытоживая:
— Нечего и говорить, что это вылилось в настоящее бедствие. Вам никогда не приходилось видеть подобную пляжную банду!
— Да, но главный номер отколола Офелия! — не обратив внимания на взгляд Джулии, продолжал Аллен. — Она нацепила на себя красно-бело-синий купальник с полосками и стала похожа на купол цирка. Но это еще ладно. Ее втолкнули в игру, и она, решив принять высокий мяч, оступилась и рухнула прямо в буруны! Видно, ноги не нащупали твердой опоры, потому что она так смешно барахталась, что мы все только покатывались! Но это еще что! Минут через пять она, все еще пытаясь встать, сделала слишком резкое движение и… потеряла свой разноцветный купол! Зрелище, скажу я вам! Такую белую задницу я еще никогда в жизни не видел!
Офелия засмеялась вместе с остальными, хотя было видно, что покраснела она не только от выпитого вина. С некоторым напряжением в голосе она проговорила:
— Все получилось настолько забавно, что Джулия даже решила оставить самые удачные сцены в картине.
— Джулия решила! — передразнил Аллен. — Это была моя идея. Джулия-то как раз считала, что это слишком вульгарно и обязательно испортит фильм, но я настоял, потому что увидел в этом элементы старой доброй комедии.
Джулия до сих пор жалела о том, что оставила ту сцену в картине, упрекала себя за то, что не дала тогда отпор Аллену. Впрочем, тогда она была моложе и еще прислушивалась к чужим советам.
Джулия незаметно бросила взгляд в сторону Офелии и увидела, что та подняла бокал, быстро осушила его и, не дожидаясь официанта, сама налила еще. В ее глазах появился какой-то странный блеск, хотя она не поднимала ресниц и смотрела в свою тарелку. Было такое впечатление, что она избегает встречаться с кем-нибудь взглядом. Офелию, насколько знала Джулия, довольно легко можно было обидеть, несмотря на то что внешне ей порой удавалось скрывать свои чувства. Сейчас ее обидели.
Аллен сузившимися глазами посмотрел на помощницу режиссера и спокойно сказал:
— Я что-то не так сделал, Офелия? Я не хотел огорчить тебя.
Офелия поставила свой бокал на место с таким стуком, что чуть не разбила его.
— Господи, Аллен, ты что, думаешь, что я какая-нибудь дурочка? Я смеялась вместе со всеми.
— Нет, это задело тебя. Прости, порой я бываю ужасно тупым.
— Еще бы! — вдруг с неожиданной резкостью ответила она. — Но я тебя простила, не волнуйся. — Внезапно она обернулась ко все еще гоготавшему Вэнсу. — На пойму, что тебя так развеселило? Я также помню времена, когда ты сверкал своей голой задницей. Или это твои трусы были такие бледные? Я уж не вспоминаю цирковые съемки, где ты так испугался двойного прыжка назад, что сел на покрашенную трапецию!
Вэнс зарделся, смущенно оглядывая сидящих за столом. Его взгляд остановился на Аннет, которая смотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами.
— Да, но я, по крайней мере, ни разу не проявлял такой жадности к деньгам, чтобы согласиться обнаженным оттанцевать с гигантским питоном, обвившимся вокруг меня!
Аннет поперхнулась. Вся краска в мгновение ушла с ее лица.
Саммер, посмотрев на свою мать, спросила:
— Питон — это разве змея?
— Это идиотская шутка, вот что это, — резко отозвалась Офелия. — Я устала уже от всего этого. Ладно, что мы берем на десерт?
— Могу порекомендовать коронное блюдо этого ресторана — банановый фостер! — объявил Рей, с улыбкой взглянув в сторону Саммер. — Бананы свежайшие, только что с корабля! Жгучий коньячный соус обогревает сердце, это если по самому малому счету! А мороженое! Это благоухающий декаданс!
— Хочу! — улыбнувшись, проговорила Саммер.
— С коньяком? — с сомнением в голосе переспросила Аннет.
— Алкоголь весь выгорел, оставив только божественный аромат, — сказал ей Рей.
— Жаль, — проговорила Офелия. — Но я тоже это
возьму.
— Ну и девочки! — сказал Булл, сверкнув ухмылкой на Рея. — Неужели им не хочется облить все это шоколадным сиропом?
Рей покачал головой:
— Это кощунство! Главное — первозданный вкус. Ведь правда, вы не хотите никакого шоколадного сиропа?
Джулия, наблюдавшая за этой хитрой игрой, была признательна Рею за его вмешательство. Она чувствовала, как напряжение возвращается к ней с новой силой, вместе со скукой и раздражением. Она устала от этой игры, этой киношной кухни, с ее мелкой местью, ревностью, обманами и показухой.
Все было до жути просто. Даже примитивно. Вэнс, как догадывалась Джулия, начал разговор о смертях каскадеров, пытаясь сорвать ее вечер. Булл принял этот тон и рассказал о Мадлин, во-первых, для того, чтобы отвлечь внимание от дочери, во-вторых, чтобы предупредить возможные подходы с предложением интима со стороны актрисы. Аллен поведал о случае с Офелией ради одной цели: показать, что не так далеко ушли те времена, когда он влиял на нее, и они еще вернутся. Остальные истории были рассказаны по различным причинам, которые были, однако, похожи одна на другую: кому-то хотелось поддеть ближнего, кто-то сводил старые счеты… У актеров долгая память.
— После десерта, — проговорил Аллен, изучая удовлетворенным взглядом собравшихся за столом, — я думаю, мы прогуляемся по Бурбон-стрит, послушаем джаз, другую музыку, заглянем в какие-нибудь клубы, посмотрим, какую ночную жизнь предлагает нам Новый Орлеан. Все за мой счет, разумеется. Что скажете?
— Я скажу: «Благодарю тебя». Программа мне нравится, — громко заявила Мадлйн.
— Мы с Саммер присоединимся ко всем относительно джаза, но потом вернемся в мотель, — сказала Аннет.
— Почему, мама?!
— Ты еще несовершеннолетняя, милая. Правила не я придумала.
Остальные согласились с большей или меньшей долей энтузиазма. Все, кроме Рея. Тот молча вертел в руках опустевший бокал и неподвижно глядел на угол розовой скатерти.
— Джулия, — произнес Аллен. — Ты, надеюсь, с нами?
Джулия переменила позу на стуле.
— Не думаю. — С этими словами она повернулась к Рею. — Кто-то говорил, что у тебя в городе есть машина. Не мог бы ты отвезти меня на ней к тетушке Тин?
— Конечно, — тут же ответил он. В его взгляде было удивление и еще что-то…
— Джулия, в самом деле! — воскликнул Аллен. — Я организовал этот вечер для тебя!
— Да ну? — проговорила она, не глядя в его сторону. Она поднялась на ноги и взяла в руки свою маленькую шелковую сумочку, которая лежала рядом на столе. Рей вышел из-за стола и отодвинул ее стул.
Аллен швырнул на стол салфетку и тоже встал.
— Я рассчитывал на то, что мы с тобой и твоим отцом вместе вернемся в отель и поговорим.
— Ты можешь говорить с Буллом когда тебе захочется, — ответила она. — Я ему уже все сказала.
Она развернулась и ушла. Рей кивнул гостям, пожелал всем спокойной ночи и пошел догонять Джулию.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гнев и радость - Блейк Дженнифер



Мне очень нравится этот роман!Читала ни один раз.Странно ,что нет отзывов.
Гнев и радость - Блейк ДженниферИрина
6.04.2013, 11.37





odno i lusix kotoryje citala. jesli ne luzsij
Гнев и радость - Блейк ДженниферRIMA
21.02.2014, 18.19





Не смогла дочитать до конца, начало вроде ничего, потом занудно, вообще я поняла что автор не мой, не зацепило
Гнев и радость - Блейк ДженниферНата
9.07.2014, 23.32





Не смогла дочитать до конца, начало вроде ничего, потом занудно, вообще я поняла что автор не мой, не зацепило
Гнев и радость - Блейк ДженниферНата
9.07.2014, 23.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100