Читать онлайн Цыганский барон, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - 19. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цыганский барон - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.36 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цыганский барон - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цыганский барон - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Цыганский барон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19.

Боль. Серые волны боли. Голоса приближаются и удаляются. Мелькают огни. Движение. Темнота. Боль — кипящая, нарастающая, рвущая тело на части. Теплая рука, сжимающая ее руку, поддерживающая, защищающая… Холод. Господи, какой холод.
Были у Мары и проблески сознания, воспоминания, поражавшие ее своей остротой и яркостью. Вот Родерик поднимает ее на руки. Ее кровь пятнает его белоснежный мундир. Вот он с бесконечной бережностью укладывает ее на кровать и наотрез отказывается уйти, пока с нее срезают лиф платья и снимают всю остальную одежду. Лицо бабушки искажено от горя и слез, она шепчет молитвы. Анжелина склоняется над постелью. Суетливый врач в черном сюртуке, с козлиной бородкой, с острым ланцетом в руке.
Время исчезло. День и ночь слились воедино, превратились в одно сплошное серое пятно. В камине постоянно поддерживали жаркий огонь, но все равно ей было холодно. Она знала, что рана воспалилась, но не находила в себе сил встревожиться.
Наступила ночь, а может быть, и день, с уверенностью она не могла бы сказать, когда пришел врач, пощупал ее лоб, что-то бормоча, заглянул в глаза. Он заставил ее вытянуть руку над тазиком, взял ланцет, большим пальцем другой руки нащупал вену под тонкой кожей на сгибе локтя и приготовился сделать надрез.
Внезапно рядом появился Родерик. Он схватил врача за руку и стиснул ее так, что у бедняги подогнулись колени. Голос принца звучал глухо и хрипло, чувствовалось, что его терпение на пределе:
— Самонадеянный шарлатан! Я же говорил: она не выдержит кровопускания. Посмей только пролить хоть каплю ее крови, и я выжму из тебя всю твою кровь, как крестьянин выжимает вино из бурдюка.
— У нее слишком высокий жар. Если не отворить кровь, я за последствия не отвечаю.
— А если отворить кровь, ты гарантируешь выздоровление?
— Все в руках божьих.
— А я-то думал, ты взял его роль на себя.
Доктор рывком высвободил руку и начал складывать инструменты в саквояж.
— Так пусть это останется на вашей совести!
Взгляд Родерика потемнел.
— Так оно всегда было, — тихо ответил он. — Так будет и дальше.
Ее укрыли целой горой одеял, она чувствовала запах раскаленного камня, завернутого во фланель. Ей бережно смачивали водой пересохшие губы. Она задремывала и порой с удивлением слышала свой собственный голос, спорящий с теми, кто поднимал ее и поворачивал, менял холодный компресс у нее на лбу.
Потом наступила ночь. Она бредила, ее тело горело огнем, и вместе с ней горел весь мир. Ей казалось, что она взмывает вверх, подобно птице, подхваченной теплым потоком восходящего воздуха, и в то же время чья-то сильная рука удерживала ее на земле.
Ее ресницы отяжелели, она поднимала их медленно, с трудом. Родерик сидел у постели и сжимал ее руку своей сильной рукой. Его влажные от жарко натопленного камина волосы были взлохмачены, он рассеянно проводил по ним пальцами. В свете лампы на его щеках и подбородке золотилась заметно отросшая щетина. Веки покраснели от бессонницы, под глазами залегли глубокие черные тени.
Он поднес ее пальцы к своим губам.
— Не покидай меня, — прошептал он. — Мара, любимая, если моя любовь может тебя удержать, я не дам тебе уйти.
Мара закрыла глаза. Покой. Неподвижность. Потрескивающий огонь. Вот зашипела, угасая, выгоревшая свеча. Ее грудь поднялась и опустилась в безмолвном вздохе.
Родерик следил за ней, затаив дыхание. Через какое-то время он поднялся на ноги, осторожно опустил ее руку на постель и укрыл исхудалые пальцы пуховым одеялом. Его рука слегка дрожала, когда он отвел назад тонкие пряди черных волос, прилипшие к ее щекам. Закрыв глаза, он напряг и расслабил плечи, стараясь сбросить накопившуюся усталость. Под опущенными ресницами выступили слезы. Он вытер их и отошел от постели.
В ту же ночь наступил кризис. Жар спал. Горячка прекратилась.
Через неделю Мара полусидела в постели, подложив под спину гору подушек. Поверх ночной рубашки на ней была розовая кружевная блуза. Широкая лента розового шелка удерживала волосы, не давая им упасть на лицо. Рядом с ней на постели лежала перевернутая книга, а на тумбочке стояла выложенная изнутри серебряной бумагой коробка шоколадных конфет. В комнате было тепло, пахло цветами — фиалками, ирисами, нарциссами, тепличными розами, стоявшими в вазах на каминной полке и на столике, за которым Труди и Этторе яростно сражались в «двадцать одно». Михал лежал, растянувшись на ковре, подпирая кулаком подбородок, и пытался читать газету. Рядом лежали Жак и Жорж. Они делали вид, что дремлют, но по груди Жака ковылял щенок, а другой лизал ухо Жоржа. Неподалеку свернулись клубком родители щенков, охраняя покой второй пары своих детишек. Впервые Маре позволили принимать визитеров, и она радовалась, глядя, как непринужденно гвардейцы чувствуют себя в ее спальне.
Родерик сидел в ногах кровати. На его согнутом колене лежала мандолина, сильные пальцы, пощипывая струны, наигрывали пленительную тихую мелодию. Его взгляд не отрывался от Мары.
В этот день она выглядела прелестно. Розовое одеяние придавало ее лицу легкий оттенок румянца, она уже не казалась такой бледной и худой, как прежде, но все же в ней ощущалась болезненная, чуть ли не потусторонняя хрупкость, очень тревожившая Родерика. К ней стал возвращаться и ее строптивый норов. Не далее как вчера, когда он стал настаивать, чтобы она выпила красного вина для восполнения потери крови, она выждала, пока он отвернется, и вылила весь бокал в цветочную вазу. Бледно-желтые нарциссы тут же увяли, но Родерик не стал спорить, подарив ей эту маленькую победу. Он так привык командовать ею ради ее же собственного блага, что даже не понимал, насколько такая властность-ее угнетает, и теперь ему доставила несказанную радость чуть заметная улыбка торжества, появившаяся на ее губах. Она была настолько предпочтительнее безучастной покорности, что он едва удержался — так ему хотелось подхватить Мару на руки и покрыть ее лицо поцелуями. Она была не готова к столь бурным проявлениям чувств. Пока еще нет. Ничего, подождет.
Мара поерзала на подушках и поморщилась. Родерик выпрямился, отложил мандолину.
— Хочешь лечь? Может, передвинуть подушки?
— Нет-нет, все в порядке, — ответила она, вытянув руку, словно стараясь его удержать.
Пистолетная пуля сломала ей ребро и застряла в нем. Рана могла бы оказаться много серьезнее, если бы пуля не отклонилась, ударившись об одну из пластин корсета. Самый большой вред ей нанесли попытки врача извлечь пулю. Отныне ей всю жизнь предстояло ходить со шрамом.
Родерик внимательно посмотрел ей в лицо и, видимо, удовлетворившись осмотром, снова откинулся на спинку кровати и взял мандолину.
Мара бросила на него взгляд из-под ресниц. Он всегда был рядом, всегда готов прийти на помощь, предложить воды, передвинуть подушку, растереть спину, сыграть какую-нибудь успокоительную мелодию. Он угадывал ее желания чуть ли не прежде, чем она сама их осознавала. Ничто его не смущало, не вызывало затруднений. О чем бы она ни попросила, он любую просьбу выполнял немедленно, понимал с почти пугающей проницательностью, что именно ей требуется, поэтому ей не приходилось тратить силы на объяснения. Так велика была его чуткость, что она доверяла ему уход за собой, предпочитая его присутствие обществу других, даже бабушки Элен.
Все это ее сильно тревожило. Мара прекрасно помнила и высоко ценила его слова, произнесенные, когда она была еще очень больна, но не собиралась всерьез на них полагаться. Родерик был наделен огромным чувством ответственности, вынуждавшим его, как она опасалась, винить себя в случившемся. Кроме того, он обладал поразительной способностью читать в сердцах мужчин и женщин. Возможно, именно эти качества заставили его произнести слова, которые не соответствовали действительности, но были, как он считал, крайне необходимы ей. Она не подозревала и не обвиняла его во лжи, просто принятый им для себя кодекс чести заставлял его всегда ставить на первое место благополучие близких. Этот кодекс был достаточно гибок, чтобы позволить ему говорить полуправду во благо ближнему. И в то же время этот кодекс, принятый им добровольно, был строг. Как только слово дано, его уже нельзя взять назад. Это пугало Мару больше всего.
«Если моя любовь может тебя удержать…» Разумеется, его любовь могла бы ее удержать, только он никогда об этом не узнает.
Мара закрыла глаза и задумалась. Через несколько минут музыка смолкла. Она почувствовала, как распрямились пружины кровати, когда Родерик поднялся на ноги, услыхала, как он отдал тихий приказ. Гвардейцы прервали свои занятия и потихоньку вышли. Она хотела их остановить, но поняла, что визит действительно утомил ее.
Однако, когда принц подошел к кровати, остановился, глядя на нее, а потом повернулся, чтобы уйти, она окликнула его:
— Родерик?
— Отдыхай, — сказал он. — Я вернусь позже.
— Что случилось с де Ланде?
Ответа не последовало. Мара открыла глаза.
— Я его убила, да?
— Он был предателем своего короля и убийцей. Его сгубила жажда власти.
— Но убила его я.
— Некоторые люди сами напрашиваются на смерть. Они искушают судьбу и своих ближних, пока кто-нибудь не сжалится над ними и не положит конец их жалкому существованию.
— Он даже не был дворянином, но многого сумел добиться — поста в министерстве, влияния, власти… И он мог рассчитывать на большее. Зачем же он всем этим рискнул ради возведения на трон наследника Бурбонов?
— Дворянское звание можно даровать ударом шпаги по плечу и росписью пера. Для некоторых это непреодолимое искушение.
Отойдя от постели, Родерик закрыл коробку шоколада, стоявшую на столике, поправил вазу с цветами.
— Кто же пообещал ему дворянство?
— Те же люди, которые заплатили ему, чтобы нанять убийцу, а потом убрать его вне зависимости от того, выполнит он свою задачу или нет. Те же люди, которые намекнули ему, что я уже не раз свергал правителей с трона, поэтому из меня выйдет отличный козел отпущения. Эти люди могли пообещать ему титул и богатство в обмен на некоторые услуги.
— Легитимистский кружок, поддерживающий графа Шам-борского?
— Мы можем лишь гадать, но наверняка никогда не узнаем. В любом случае, это не имеет значения. Революция закончилась.
— Юный граф Парижский стал королем?
— К сожалению, нет, а может быть, и к счастью — все зависит от политических взглядов. Герцогиня Орлеанская отправилась вместе с сыном во дворец Бурбонов на встречу с Ассамблеей, чтобы потребовать корону для юного графа. Ассамблея уже была готова отдать корону, но тут ворвалась толпа оборванцев, возможно, нанятая легитимистами либо подстрекаемая социалистами. Чтобы спасти ситуацию, Ла-мартин объявил о создании временного правительства под эгидой реформистов, в состав которого должны войти также несколько социалистов из «Отель-де-Виля». Во Франции установилась Вторая республика во главе с Ламартином.
— Долго она продержится?
— У меня есть сомнения на сей счет. Управление страной требует трезвой головы и зоркого глаза, не оставляя места идеализму. В этой борьбе почти не принимали участия бонапартисты. Они ждут своей очереди за кулисами — ждут, когда Ламартин споткнется или пропустит реплику. Как только это случится, они выступят.
— И Луи Наполеон станет королем.
— Или императором, как его дядя.
— Думаешь, он посмеет? — нахмурилась Мара.
— Люди тихие зачастую оказываются самыми отчаянными честолюбцами.
— Как де Ланде.
Родерик повернулся к ней лицом:
— Нет, не как де Ланде. Честолюбие Луи Наполеона устремлено на созидание, на возвращение гордости и славы Франции, а не на разрушение существующего порядка в расчете на личную выгоду. Я понимаю и уважаю твои чувства, Мара. Умение сопереживать делает нас людьми. Поток жизни несет нас всех, и отнять жизнь даже у бешеного пса — значит уменьшить силу всего потока. Тем не менее бешеных псов приходится убивать. Я сожалею лишь о том, что сам этого не сделал, когда была возможность.
— Чтобы самому нести ответственность?
— Для меня это была бы привилегия.
Она посмотрела прямо ему в глаза:
— Ответственность лежит на мне. Это моя привилегия.
— Ты так говоришь, — заметил он с улыбкой, зажегшей огоньки в его синих глазах, — потому что тебе представился случай спасти мою никчемную шкуру?
— Назовем это компенсацией за причиненный ущерб.
Его улыбка угасла.
— За какой ущерб? — резко спросил он.
— За предательство.
— Ах вот оно что, — протянул Родерик. — За это я получил компенсацию давным-давно.
— А в тот последний вечер?
— Я проявил самонадеянность. Я напрасно не рассказал тебе обо всем заранее. Я слишком многого ждал от… формы общения, ограниченной по своей природе.
— Что ты имеешь в виду?
— Я думал, что умею читать твои мысли. А на самом деле это были всего лишь мои собственные эгоистические пожелания.
— Нет!
Мара резко села в постели и тут же снова упала на подушки, вскрикнув от боли. Ее дыхание стало прерывистым и хриплым.
Родерик с проклятием бросился к ней. Поддерживая ее сзади, он отбросил подушки и уложил ее на постели прямо на спину, потом развел в стороны полы блузы и расстегнул пуговички ночной рубашки. Он действовал без колебаний, ничуть не заботясь о приличиях. Мара знала, что он много раз проделывал это раньше, но тогда она была в забытьи, а теперь в сознании.
Боль, ничего общего не имевшая с раной в боку, поселилась у нее в груди, пока его руки касались ее, отыскивая новое кровотечение, какой-то признак того, что рана открылась. Но вот напряжение ушло из его черт, морщинки вокруг глаз разгладились, и ей пришлось проглотить ком, застрявший в горле. Легче было сердиться на него, чем позволить себе растрогаться, растаять от одной лишь его близости, от того, как участливо он склоняется над ней. На мгновение его пальцы коснулись ее груди, пока он проверял бинты. Она шлепнула его по руке.
— Со мной все в полном порядке!
— Верно, — согласился Родерик с легкой улыбкой. — Я и сам это вижу.
Он хотел снова застегнуть на ней ночную рубашку, но Мара опять оттолкнула его руку:
— Я сама.
— Я не могу позволить тебе переутомляться. — С этими словами он принялся застегивать пуговицы.
— Мне это не грозит, пока ты вокруг меня суетишься.
На этот раз Мара схватила его запястья. Увы, лишив Родерика доступа к пуговицам, она и сама его лишилась, но слишком поздно поняла, что ситуация зашла в тупик.
— Я в твоей власти, готов исполнить любое повеление. Чем же ты недовольна?
— О, я просто счастлива! Одно плохо: ты готов прибежать по первому зову, но не уходишь, когда в тебе нет больше надобности.
Пульс у него на запястьях под ее пальцами бился часто и неровно. Это открытие взволновало Мару.
— Я начинаю понимать. Стыдливый, хрупкий цветок, твое целомудрие оскорблено, — проговорил он с ласковой насмешкой и сочувствием, в то же время бросив полный лукавого восхищения взгляд на ее обнаженную грудь. — Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
Он мог бы с легкостью освободиться из ее захвата, состязание в силе между ними было бы просто смешным, и они оба это знали. Как знали и то, что, лежа на спине с обнаженной грудью, разметавшимися по простыне черными волосами, горящими от негодования щеками, охваченная чувственным волнением и запоздалым смущением, она представляет собой пиршество для глаз, и ему этого довольно. Он упивался зрелищем, и в то же время в его взгляде сквозила такая нежность, что у нее перехватило дух.
Ее уязвимость неудержимо влекла его. Он склонился над ней, готовый коснуться ее зовущих губ.
И тут за дверью раздался резкий, нетерпеливый стук. Не дожидаясь ответа, кто-то рывком распахнул дверь. В спальню вошел мужчина среднего роста, представительной наружности, лет пятидесяти с небольшим. У него были небольшие аккуратные усы и бородка, посеребренные сединой, волосы на макушке начали слегка редеть. Оливково-смуглая кожа еще больше потемнела под южным солнцем. Глубокие морщинки вокруг темно-карих глаз выдавали природное добродушие и готовность посмеяться, но сейчас, при виде открывшейся ему картины, в его глазах вспыхнул безудержный гнев.
— Что все это значит? — потребовал он.
— Я мог бы задать тот же вопрос… — начал Родерик.
— Папа! — вскричала Мара.
— …но только, — плавно закончил Родерик, — это кажется совершенно излишним.
Когда напуганная до полусмерти Мара выпустила его руки, он выпрямился и с невозмутимой грацией повернулся к незнакомцу, загородив ее собой. У него за спиной она дрожащими пальцами торопливо застегнула пуговицы рубашки, расправила и стянула на груди полы блузы.
— Вы, мой господин, конечно, не кто иной, как мсье Андре Делакруа, — продолжал Родерик, отвесив образцово вежливый поклон. — Полагаю, вас должным образом приняли в Доме Рутении, но хочу от своего имени сказать вам: «Добро пожаловать».
За спиной у отца Мары в дверях появилась Анжелина. К веселью в ее сочувственной улыбке примешивалась тревога.
— Вам тоже нет нужды представляться, — самым оскорбительным тоном бросил в ответ Андре. — Я где угодно узнал бы отпрыска Рольфа. Вы даже внешне — вылитый его портрет, не говоря уж о том, что он передал вам свою бесконечную наглость!
— Благодарю вас, мсье.
— Это был не комплимент! Может быть, вы все-таки соизволите объяснить мне, что вы тут делаете с моей дочерью?
— Нет.
Этот простой, односложный ответ возмутил Андре больше, чем любая цветистая речь.
— Не соизволите? Я получаю от дочери страшное письмо с описанием событий, которые я могу назвать разве что невероятными. Проделав многонедельный путь, чтобы восстановить для себя полную картину произошедшего, я узнаю, что мою дочь подстрелили, а войдя в ее комнату, вижу, как вы силой навязываете ей свое внимание, пока она в постели! Как ее отец, я требую полного отчета о ее пребывании под вашей крышей!
— Вам не понадобился бы этот отчет, если бы вы, как и подобало отцу, сопровождали ее в Париже.
Андре смерил его испепеляющим взглядом.
— Уж не хотите ли вы прочесть мне проповедь об отцовском долге, сударь?
— Кто-то же должен это сделать, — невозмутимо ответил Родерик, ничуть не испугавшись гнева Андре.
Анжелина вышла вперед и встала между сыном и своим бывшим женихом.
— Прошу вас, мне кажется, не стоит…
— Я хочу остаться наедине с дочерью, — сказал Андре.
— Это невозможно.
— Послушайте, молодой человек, может, вы и принц, но командуйте теми, кто готов повиноваться. Надо мной и над моей дочерью вы не имеете власти.
Мара заметила, как желваки выступили на скулах принца. Его руки сами собой стиснулись в кулаки. Она попыталась сесть и умоляюще произнесла:
— Родерик…
Он услыхал ее мольбу, оглянулся на нее и, увидев, что она пытается приподняться, поспешил на помощь. Его рука стальным обручем обхватила ее плечи, другой рукой он собрал и подложил ей под спину подушки.
— Как видите, — тихо сказала Анжелина, обращаясь к Андре, — мой сын заботится о Маре. Он не отходит от нее с тех самых пор, как она была ранена. За это время он стал опытной сиделкой.
— Мужчины обычно не работают сиделками при больных дамах.
— Большинство мужчин, — мягко поправила она. — Но есть и другие мужчины, которые не боятся болезней. Мужчины, которым по плечу любая задача.
Ее слова не смягчили Андре.
— И все-таки я хочу поговорить с дочерью. Я вынужден просить, чтобы меня оставили с ней наедине.
Родерик повернулся к нему:
— Мара не выдержит долгого обсуждения событий, о которых она уже написала вам в письме.
— Но она в состоянии выдержать ваши грубые приставания? Мне следует вызвать вас на дуэль!
Дуэль. При мысли об этом Мара пришла в ужас.
— Папа, не надо! Родерик…
— Я в вашем распоряжении, сударь. Но было бы лучше, если бы вы прошли со мной в мои апартаменты, где я готов ответить на любые ваши вопросы.
— Прекрасно, но я предпочитаю правду.
В комнате наступило напряженное молчание. В нагретом, благоухающем цветами воздухе явно собрались грозовые тучи. Андре нанес Родерику страшное оскорбление, за которое любой другой человек поплатился бы жизнью. Мара протянула руку и коснулась рукава Родерика. В глазах у нее стояли слезы.
Он ее не разочаровал. Ровным, решительным тоном он проговорил:
— Я, разумеется, приукрашу факты лишь настолько, насколько это необходимо, чтобы укрепить доброе мнение, сложившееся у вас обо мне, сударь.
Мара перевела взгляд на отца:
— Скорее от него можно ожидать, что он скроет правду, чтобы защитить меня, а всю вину возложит на себя. Сделайте на это скидку, отец, и прислушайтесь к его словам. Никто лучше, чем он, не сможет объяснить вам, что здесь произошло.
— О, я знаю, — Андре бессильным жестом вскинул и уронил руки, признавая свое поражение. — Высокопарное объяснение, составленное в таких замысловатых выражениях, что добираться до сути — все равно что выдирать зубы у дракона. Но раз уж он готов стерпеть оскорбление, нанесенное ему в его собственном доме, пожалуй, мне стоит хотя бы выслушать его.
Он подошел к постели, с неуклюжей лаской обнял дочь и прижался губами к ее лбу. Потом, с вызовом бросив взгляд на Родерика, он пообещал вернуться позже и вместе с принцем вышел из комнаты.
Мара проводила их взглядом. Один был высокий, стройный, золотоволосый, другой — уже полнеющий, седеющий, но оба бесконечно дороги ее сердцу. Слезы покатились у нее из-под ресниц.
Анжелина подошла и оправила постель: отложила в сторону мандолину Родерика, вытащила оказавшуюся под подушкой забытую книгу Мары. Досадуя на себя за слабость, Мара отерла слезу краем простыни и спросила у своей крестной матери:
— Как вы думаете, они не подерутся?
— Они будут испытывать друг друга, но вряд ли их ссора дойдет до опасного предела, пока Родерик сохраняет самообладание.
— Да разве он может сохранить самообладание, когда ему брошен такой вызов?
Анжелина тепло улыбнулась ей.
— Тебе ли не знать? Никто, насколько мне известно, не испытывал его терпение сильнее, чем ты.
— Я думала, что его отец… — начала Мара, но тут же сообразила, что подобное замечание вряд ли польстит королеве.
— Да, конечно, но ты женщина, ты наделена такими свойствами… для испытания мужчин, каких у Рольфа нет.
Мара ответила ей слабой улыбкой.
— А где король?
— Будучи человеком, наделенным почти сверхъестественным чутьем на неприятности, он меня покинул, предоставив мне одной приветствовать твоего отца.
— Я хочу спросить, король не против его приезда сюда?
— Может быть, он и не слишком доволен, но я об этом не узнаю, если только он не решит, что я скучаю без его ревности.
Мара устало откинулась на подушку.
— Значит, у него, как и у его сына, ничто и никогда не бывает просто и ясно?
— Ну почему же? Они оба говорят напрямую в тех случаях, когда обычные люди прибегли бы к тактичному иносказанию. Но я утомила тебя своей болтовней, — покачала головой Анжелина. — Тебе еще что-нибудь нужно?
Как просто было бы продолжить разговор с матерью Родерика, хотя бы ради того, чтобы снова и снова слышать и произносить его имя, узнать о нем еще что-то новое! Но это не привело бы ни к чему хорошему. К тому же это было больно.
Она заставила себя улыбнуться:
— Нет, спасибо.
— Что ж, пойду позабочусь, чтобы приготовили комнату для Андре. Я могла бы послать к тебе Джулиану или Труди, но, полагаю, раз ты устала, тебе лучше отдохнуть. Может быть, даже вздремнуть.
Мара кивнула. Через минуту она услыхала, как за Анжелиной закрылась дверь. Спать ей совершенно не хотелось. Что сейчас говорят друг другу Родерик и ее отец? Об этом страшно было даже подумать. Никогда раньше она не видела своего отца таким расстроенным. Не в последнюю очередь, решила она, его уязвила справедливость упрека, брошенного ему Родериком: отец считал себя виноватым, отпустив ее с бабушкой в Европу без сопровождения. Они покинули Луизиану в разгар сезона, когда сок из собранного на плантациях тростника выжимают и делают из него сахар. Этот процесс требовал внимания и присмотра со стороны хозяина, особенно в этом году, так как от собранного урожая зависело благополучие всего хозяйства, пострадавшего от кризиса. И все-таки Андре чувствовал, что это не оправдание.
Какими глазами посмотрит на нее отец, когда узнает, что она натворила? Может быть, теперь он разлюбит ее? Нет, в это она почему-то не верила. Похоже, он всю вину возложил на Родерика. С этим она не могла примириться. Она должна как можно скорее объяснить отцу смысл своих собственных действий.
Пожалуй, стоит порадоваться тому, что де Ланде мертв. В своем теперешнем состоянии Андре мог бы и его вызвать на дуэль. Дуэли в Париже, как и во всем цивилизованном мире, были запрещены, но любой благородный человек, чувствуя, что его честь задета, мог с легкостью обойти этот запрет. В Новом Орлеане многие погибали, как тогда выражались, «на поле чести».
Господи, хоть бы только Родерику не вздумалось драться с отцом! Старику не одержать над ним верх в поединке на шпагах или на пистолетах, разве что сам Родерик позволит ему взять над собой верх из каких-то ошибочных представлений о благородстве.
Она должна этому помешать. Вся вина лежит только на ней одной. Он, конечно, будет возражать, скажет, что он сам соблазнил ее, чтобы избавить от чувства вины, но она-то знает правду! Как знает и то, что именно ее руки обагрены кровью Николя де Ланде. Она убила человека, и, что бы ни говорил Родерик, ей придется с этим жить до конца своих дней.
Дверь открылась, и в комнату вошла Джулиана.
— Ты спишь? Я так и знала. Мама говорит, что я должна дать тебе отдохнуть, но я подумала, что ты тут, наверное, томишься в одиночестве, грызешь себя. Напрасно ты это делаешь, ей-богу.
— Напрасно? — с горькой улыбкой переспросила Мара, хотя ей очень хотелось дать себя уговорить.
— Что сделано, то сделано, ничего уже не изменишь. Обрати свои мысли в завтрашний день, даже в послезавтрашний. Жизнь есть жизнь. Нужно просто жить.
Цыганская философия. Мара спросила себя, понимает ли это Джулиана.
— Легче сказать, чем сделать.
— Сделать тоже нетрудно. Для начала надо забыть. А потом занять себя чем-нибудь другим. Моими проблемами, например. Думаешь, только тебе одной приходится страдать?
— Я думаю, что ты очень похожа на своего брата.
— Ты только теперь это заметила? Но я говорила не о нем, а о Луке.
— О Луке?
— Мара, ты меня не слушаешь. Знаешь, что сделал этот мерзавец с серьгой в ухе? Добился, чтобы его назначили моим официальным телохранителем! Какая наглость! Как будто мне нужен телохранитель!
— Кто его назначил? Родерик?
— Кто же еще? А отец не желает это решение отменить!
Джулиана стремительным шагом обогнула комнату, отчего ее юбки раздулись колоколом. Глядя на нее, Мара осторожно заметила:
— Я понимаю, зачем Лука это сделал. Он явно без ума от тебя.
— О да, настолько, что публично отказался от претензий на мою руку!
— Его вынудили это сделать.
Лицо Джулианы искривила презрительная гримаса.
— Он мог бы бросить вызов гвардии и моему брату. Да и моему отцу тоже.
— Он изменил бы самому себе, своим принципам.
— Он же ушел! Никто не просил его приползать обратно на коленях!
— Он принес Родерику важную новость, пришел ему на помощь. Я другого не могу понять: зачем вообще понадобилось его прогонять? За что твой отец так его оскорбил? Это не в духе короля Рольфа — руководствоваться предрассудками. Может быть, это было испытание огнем?
— Разумеется! И Лука его прошел, к полному удовлетворению моего отца. Но как насчет меня?
Встревоженная Мара молчала, пока Джулиана расхаживала по комнате. Но вот принцесса остановилась и обратилась к ней с вопросительным видом.
— А как же Лука? — спросила Мара. — Назначить его твоим телохранителем — значит поощрять его. Во всяком случае, мне так кажется, хотя… может быть, как в случае с кронпринцем Эрвином, вас нарочно сводят вместе, чтобы вы возненавидели друг друга. Но если результат будет противоположным, к чему это приведет? Ты принцесса, он цыган.
— Законы Рутении не запрещают браков между королевскими особами и простолюдинами. Такое уже бывало.
— Возможно, но любое государство нуждается в политических союзах, чтобы себя защитить. А чтобы скрепить такой союз, требуется брак.
— Такие союзы ничего не значат. Они не стоят бумаги, на которой составляются, их рвут с такой же легкостью. Мир меняется. Подобная дипломатия безнадежно устарела.
— Значит, ты готова стать цыганкой и кочевать по Европе в кибитке?
— Я могла бы, но и Лука, если бы захотел, мог бы навсегда остаться с моим братом, занять важное положение в правительстве моей страны.
— Мне кажется, он именно этого и хочет. А ты? Чего хочешь ты?
Джулиана тряхнула головой, досада на ее лице сменилась сомнением. Она беспомощно всплеснула руками.
— Я попыталась бы этого добиться, если бы знала… Но я не знаю.
Джулиана добилась своей цели: отвлекла Мару от горьких раздумий. Когда она ушла, Мара осталась лежать, глядя на огонь. Ее мысли приняли другой ход. Мир меняется. Династические браки уходят в прошлое. Только одно не изменилось: принцы не женятся на своих любовницах, на женщинах, обманом проложивших себе путь в королевскую постель. Гордость не позволит им сделать такой выбор, даже если здравый смысл будет молчать. Но если Родерик все-таки будет настаивать на браке с ней, считая себя связанным клятвой, данной в минуту раскаяния, из чувства вины, она надеялась, что ей хватит сил отказать ему.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цыганский барон - Блейк Дженнифер

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.

Ваши комментарии
к роману Цыганский барон - Блейк Дженнифер



Довольно неплохой сюжет. Читать было интересно. В такого принца и сама бы влюбилась, если б не был он блондином.
Цыганский барон - Блейк ДженниферЕлена
2.12.2011, 13.54





"Хороший роман!Понравился сюжет, а самое главное не все как обычно в плане: победили врагов и жили долго и счастливо...тут еще пришлось потерпеть."
Цыганский барон - Блейк ДженниферНИКА*
4.05.2012, 0.10





мне очень понравилось)))) интересно)))
Цыганский барон - Блейк ДженниферЛена
13.06.2012, 9.25





Не плохо, не надоедливый, 9
Цыганский барон - Блейк ДженниферТатьяна
17.07.2012, 16.50





Скучновато, герои какие-то не яркие, сюжет не захватывающий.
Цыганский барон - Блейк ДженниферИрина
25.08.2012, 14.24





Интересный неизбитый сюжет, прекрасный язык, увлекательно и даже в чем- то познавательно. Немного затянутый конец. Ставлю твердую девятку.
Цыганский барон - Блейк ДженниферНаталия
15.01.2013, 22.59





Роман сподобався.9б
Цыганский барон - Блейк ДженниферКатя
19.01.2013, 1.10





Как-то не впечатлило. История родителей в "Обольщении.." понравилась намного больше
Цыганский барон - Блейк ДженниферОльга
15.04.2013, 4.59





Данный роман перекликается с другим романом автора "Обольщение по-королевски". Главные герои те же - иностранный принц и его свита, а сюжет тот же - судьбоносная встреча принца с главной героиней. Но "Обольщение" мне понравилось гораздо больше, что отметила и Ольга. Эти романы следует читать по порядку, начиная с "Обольщения".
Цыганский барон - Блейк ДженниферВ.З.,66л.
19.05.2014, 10.24





Средне,как и все романы Блейк,но,так как книги большинства авторов ниже среднего,то приходится радоваться и этому,иначе читать будет нечего.И эти мелкие глупости,как обучение гл.героини(никогда в жизни не делавшей даже зарядки)колесу и сальто,не говоря уже про пирамиду,за один вечер,когда люди не могут этого добиться даже за все годы школьной физкультуры.А неожиданно быстрый приезд Рольфа из Рутении,когда все персонажи только успели прочесть эту статью в газете,а он уже тут как тут,как из табакерки,как будто эта Рутения находится в соседнем дворе.И эти претенциозные занятия крутых девушек фехтованием и стрельбой,результаты которых,конечно,надо было показать-отсюда притянутая за шкирку драка с толпой.Представляете,да?Две изнеженные девушки и одна тренированная против толпы с кочергами и дубинками.И тут гл.героиня отбивает кочергу тонкой шпагой,против лома нет приема.И правда,в "Обольщении по- королевски"хотя бы начало острее и интриги больше,и друзья принца выписаны более подробно и детально.
Цыганский барон - Блейк ДженниферДиана
19.05.2014, 19.43





Роман, конечно, не шедевр, но мне очень понравился!!! Увлекла атмосфера романа, такая нежная, добрая,порой смешная, порой сказочная, интригующая. Не может оставить меня равнодушной цыганский табор, плачь скрипки и грусть мандолины, танцы у костра; не оставил равнодушной и принц Родерик, покорил он меня. Он копия своего отца, только с налетом романтичности. Увлекло наблюдать за самодурством принца и его свиты. Это легкий, романтичный и сказочный роман, покрытый вуалью королевского благородства. Несколько затянута развязка, есть конечно и ляпы,и неправдоподобные ситуации...потому роман и сказочный. По духу роман отличается от первого, но это ни на йоту не умоляет его. Читая веселилась, отдыхала и получала удовольствие: 10/10
Цыганский барон - Блейк ДженниферNeytiri
26.05.2014, 22.58





Не смотря на отзывы, мне понравилось, хорошее продолжение обольщения по королевски...
Цыганский барон - Блейк ДженниферМилена
12.12.2014, 23.27





После "Обольщения по-королевски" не смогла читать - небо и земля.
Цыганский барон - Блейк ДженниферТаис.
24.05.2016, 14.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100