Читать онлайн Цыганский барон, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - 18. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цыганский барон - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.36 (Голосов: 42)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цыганский барон - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цыганский барон - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Цыганский барон

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18.

Здесь было все, чего только можно пожелать: безопасность, тепло, укрывающая от посторонних глаз темнота. Опасность отступила — во всяком случае, на время. Они были живы и упивались этим ощущением, все их чувства были обострены, как никогда. Мара прижималась к мужчине, который ее обнимал, и внутри у нее что-то таяло. Перед ней был Родерик, принц Рутении, но сейчас это было неважно. Что он за человек, что он сделал и еще может сделать в будущем, для нее не имело значения. С нее было довольно того, что она его узнала, поверила ему. Может, им и недолго оставалось пробыть вместе, но этих кратких мгновений у них никто не отнимет.
Он развел в стороны полы ее плаща, просунул руки внутрь и обхватил нежное полушарие груди.
— Милая Мара, — шепнул он, прижимаясь губами к ее волосам, — я хотел сделать тебя недосягаемой, беречь, как самую бесценную святыню. И чтобы доказать тебе, как высоко я тебя ставлю, хотел вернуть тебе привилегию неприкосновенности. Я не знал, сколь тяжким окажется для меня этот обет. Он иссушил мою душу, разум отказывается мне служить.
— Я с радостью освобождаю тебя от этого обета.
— А если я скажу, что ты свободна выбирать, что никто и ничто не сможет принудить тебя удовлетворять мое желание, ты мне откажешь?
Его прикосновение вызывало у нее слабость.
— Будь у меня искушенность куртизанки, я соблазнила бы тебя снова, — прошептала она тихим, дрожащим голосом.
— Тебе не требуется искушенность куртизанки. Подари мне улыбку надежды, и я твой раб навек.
— Сейчас темно, ты ее не увидишь.
— Я видел ее тысячу раз, наслаждался ею в мечтах. Скажи, что ты даришь мне такую улыбку, и я вызову ее в памяти силой воображения.
— Силой воображения? Но будет ли эта улыбка моей?
Он угадал, в чем кроются ее страхи, и развеял их без промедления:
— Никакая другая меня не удовлетворит. Ни сейчас, ни в будущем.
Ей хотелось верить, что он говорит правду, и она подняла чуть дрожащие губы к его губам. В его нежном поцелуе, когда их рты слились на этот раз, таилось некое обещание.
Закрыв глаза, затаив дыхание, Мара провела языком по его твердым, упругим, четко очерченным губам, по чуть колющемуся подбородку. В душе у нее росло глубокое, неудержимое желание познать его тело дюйм за дюймом, запомнить его на всю оставшуюся жизнь. Она развела в стороны полы его плаща и провела ладонями по широким плечам и твердой груди.
Едва заметным движением плеч он сбросил плащ, позволил ему упасть, расстегнул застежки мундира и прижал ее руку к своей груди. Ее пальцы нащупали шнуровку рубашки. Тепло его тела, мощное биение сердца под тонким батистом, его мужской запах пробудили в ней невыносимо острый приступ желания. Ее не пришлось уговаривать опуститься вместе с ним на колени, на сброшенный им плащ, уступить уверенному нажиму его пальцев, когда он развязал шнурки ее плаща и расстегнул крошечные пуговички на платье. Затем, расстелив на земле свой теплый шерстяной плащ, Родерик освободил ее от нижних юбок, сорочки и панталончиков, снял одежду с себя, и их обнаженные тела слились. Он как будто угадывал и разделял ее невысказанное желание.
Охваченные давно подавляемой страстью, они не обращали внимания на холодное дыхание ночи, на сырую землю, на попавшие под плащ камешки и обломки древесины. Кровь в их жилах текла стремительно, как река в половодье, их окружал густой и сладкий запах влажной земли, казавшийся таким естественным, что они его даже не замечали, как не замечали и чужих шагов на мосту у себя над головой.
Его руки обхватили и слегка сжали ее округлые бедра, а она ощутила в точке их свода его мощную, пульсирующую плоть. Наклонив голову, он провел губами по изгибу ее шеи, по плечу, прошелся поцелуями по бурно вздымающейся груди и наконец захватил в рот напрягшийся, как тугой бутон, сосок. Его рука плавно скользнула с ее бедра на плоский гладкий живот, пробралась в тесное пространство между ног и нащупала чувствительный источник ее женственности. Потом его губы проделали тот же путь вниз от груди к тонкой талии, к бедру и еще ниже.
Наслаждение было почти нестерпимым, оно разрасталось, отзываясь в каждой мышце, поднимаясь все выше и выше. Наконец все ее существо, рассыпавшееся на частицы, растворившееся в небытии, возродилось к новой жизни и вернуло себе свою цельность.
Она ласкала его широко открытыми ладонями и нежными, ищущими губами, желая подарить ему то же счастье, какое испытала сама. Он отдался ее ласкам, нежно поглаживая кончиками пальцев ее лицо и волосы. Потом он вздохнул, и в его голосе послышался беззаботный смех:
— Мара, прелестная искусительница, не медли, сделай это сейчас, или я вспыхну и сгорю, как свеча.
Они вместе выковали цепь, соединившую их воедино, когда он решительно притянул ее к себе и накрыл своим телом, а потом глубоко погрузился в ее манящее и влажное лоно. Она приподнялась, открылась, отдавая ему себя без остатка.
Их поглотила буря страсти, неистовая и прекрасная. Они двигались в ее древнем ритме, упивались яростью и торжеством первобытного танца, отдавались ему всем телом, всем сердцем, каждым нервом отзывались на безгранично щедрое обещание новой жизни. И страсть вознаградила их полной мерой: они испытали тот безграничный восторг, пережили тот заветный миг единения с вечностью, который наступает, когда человек, бесконечно одинокий по своей природе, ближе всего подходит к преодолению границы, отделяющей его от другого человека.
И когда буря стихла, они еще долго лежали обнявшись, глядя в темноту, даря и обретая утешение.


Много позже, когда Родерик и Мара возвращались в Дом Рутении, их встретила на полпути высланная навстречу группа, состоявшая из Михала, Труди и Этторе. Вернувшись домой и обнаружив, что принц и Мара все еще отсутствуют, кузен Родерика вместе с другими гвардейцами и королем Рольфом организовал полномасштабный поиск. Родерик быстро погасил искру веселья, вспыхнувшую в его глазах при виде встречающих. Он поблагодарил их за проявленное беспокойство, похвалил за быстроту в отправке поисковых партий и вкратце рассказал о случившемся, опустив некоторые подробности. И хотя данное им объяснение по поводу грязи, приставшей к их с Марой одежде, оказалось довольно беглым, никто не стал придираться и выяснять подробности.
Бабушка Элен, которую страх за Мару поднял с постели, ждала в гостиной вместе с Анжелиной. Родерику и Маре досталось поровну нежных объятий и упреков. Всю историю пришлось рассказывать сначала, а потом еще раз, когда вернулась вторая поисковая группа. Наконец Анжелина сжалилась и отослала их принимать ванну и переодеваться к ужину.
Ужин превратился в пир торжества, к каждому блюду сервировали не менее трех сортов вина, на десерт в честь благополучного возвращения Мары мадам повариха приготовила ее любимые тарталетки с земляникой, а после ужина в гостиную подали шампанское.
Поскольку на улицах было неспокойно, в этот вечер их не потревожили визитеры, и все были этому рады. Завязался оживленный спор о политическом положении. Рольф полагал, что Луи Филипп мог бы выстоять и пережить кризис, строго придерживаясь своей позиции и не отступая ни на шаг. Родерик не согласился с отцом: он утверждал, что какие-то уступки необходимы, чтобы продемонстрировать добрую волю короля, показать, что он не чужд прогресса, что ему известно о переменах, произошедших во французском обществе за последние сорок лет Бабушка Элен, как будто помолодевшая от того, что снова оказалась в компании молодежи, согласилась с Рольфом. К ней присоединилась и Джулиана. А вот Анжелина поддержала мнение сына. Мара тоже внутренне приняла его логику. Мнения гвардейцев разделились, каждый шумно и многословно пытался доказать свою правоту. Но, несмотря на разногласия и на ощущаемую всеми серьезность ситуации, сошлись на том, что дело небезнадежно и даже поправимо, если удастся избежать кровопролитных столкновений королевской власти с реформистами.
Родерик рано покинул собрание, извинившись и сославшись на ждущее его неотложное дело. Вскоре после этого Мара почувствовала, что усталость от пережитых приключений вкупе с вином, которое она выпила за ужином, нагоняет на нее сон. Ей с трудом удавалось держать глаза открытыми. Поцеловав бабушку и попрощавшись со всеми, она тоже покинула гостиную.
Она думала, что Лила ждет ее в гардеробной, но девушки там не было. Мара прошла в спальню, полагая, что горничная выкладывает ее ночную рубашку на постель или добавляет дров в камин. На ходу она вынула шпильки из волос, и тяжелые косы, разворачиваясь, упали ей на спину. Она принялась отыскивать оставшиеся в волосах шпильки, потом вскинула голову и замерла: Родерик сидел, откинувшись, в кресле у огня, скрестив вытянутые ноги и сцепив руки над головой. В его глазах горел глубоко запрятанный огонек, пока он смотрел на нее, на черную волну волос, на приоткрывшиеся от удивления губы и плавный изгиб груди, подчеркнутый поднятыми к голове руками.
Наконец она закрыла рот.
— Так вот какое неотложное дело заставило тебя уйти из гостиной?
— Это очень важное дело. Можно сказать, стратегическое. Фланговый маневр.
Одним плавным движением он поднялся с кресла и подошел к ней.
— Понимаю. Хочешь обойти с фланга своего отца.
— Я счел, что это будет выглядеть более по-сыновнему, чем прямое противостояние. Ему нравится считать себя всемогущим. Он думает, что это всем на пользу. Все это очень мило, иногда он действительно бывает прав, но только не в этом случае.
— Ты его очень любишь, — заметила Мара.
Она сама не знала, чему тут удивляться, но тем не менее удивилась.
— Он мой отец, — простодушно отозвался Родерик.
Ее усталость как рукой сняло. Она отвернулась от него и бросила через плечо:
— Теперь тебе придется остаться здесь до утра, чтобы не попасться ему на глаза.
— Возможно, — согласился он и, подхватив длинную прядь черных вьющихся волос, пропустил ее между пальцев. — Тебя это смущает?
— Немного, но мне станет легче, как только я избавлюсь от этого вороха одежды. Куда ты отослал Лилу?
— Я? Никуда. Она сама ушла, как только увидела, что я намерен тут обосноваться.
— В самом деле? — с недоверчивой насмешкой спросила Мара.
Он взял ее за плечи и притянул к себе, коснулся губами ее шеи на затылке и проложил дорожку поцелуев по спине, пока расшнуровывал платье, одновременно продолжая говорить:
— Я иногда… бываю самонадеян… Кажется… я дал ей понять… что сегодня… тебе не понадобится… горничная.


Лука вернулся на следующий вечер. Родерик принял его в гостиной в присутствии всех. Полный собственного достоинства, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной, он стоял у камина, пока цыган шел к нему через всю комнату. Лука отсалютовал, и Родерик кивнул в ответ, но в его приветствии не было тепла.
Впрочем, не было и осуждения.
— Зачем ты пришел? — спросил Родерик, чуть приподняв бровь.
— Я член гвардии, — ответил Лука, высоко держа голову и гордо расправив плечи. Он был в белоснежном мундире.
— Однажды ты нас уже покинул. Что же заставило тебя вернуться?
— Тебе известно, что происходит в городе: марши, баррикады из булыжника. До нас в таборе дошел слух о том, что для подавления бунтов была вызвана национальная гвардия, но гвардейцы побросали оружие и перешли на сторону реформистов. И еще мы узнали, что человек, которому ты не доверяешь, сколачивает шайку. Он собирает всякий сброд, головорезов, на все готовых за свою цену, и говорит, что ему нужна армия, чтобы взять штурмом некий дворец. Ты мой принц. Я могу сослужить тебе службу. Я здесь.
Насмешливая улыбка тронула губы Родерика.
— Говорят, принцы неблагодарны, и это чистая правда. Я не могу обещать тебе руку моей сестры в обмен на твою верность долгу.
— Я этого и не жду. — Цыган бросил быстрый взгляд на Джулиану и тут же отвернулся. Его лицо было бесстрастным: без надежды, но и без покорности.
— Если я доверю тебе прикрывать мою спину, откуда мне знать, что в самый ответственный момент ты не бросишь свой пост ради цыганских кибиток?
— Следуя за тобой, я привык к твоей бурной жизни, мои мысли летят быстрее, каждый день имеет свою цель. Я привык к такой жизни, как курильщик опиума привыкает к маковому дурману. Ради этой жизни и ради тебя я готов перестать быть цыганом.
Родерик пристально глядел на него, взвешивая его слова. В глазах принца горел какой-то загадочный огонек. Наконец он сказал:
— Ты навсегда останешься цыганом. Так и должно быть. Добро пожаловать, Лука.
Он протянул руку, и цыган пожал ее. Гвардия сомкнулась вокруг них с приветственными криками, дружески хлопая их по спинам и толкая в плечи. Джулиана что-то с досадой пробормотала себе под нос. Ее голубые глаза вспыхнули презрением. Она вскочила на ноги и покинула комнату. Лука проводил принцессу похоронным взглядом, но не сделал попытки последовать за ней.
На следующий день, 23 февраля 1848 года, король Луи Филипп, уступив не столько воле народа, сколько желанию толпы, заполонившей улицы Парижа, уволил Франсуа Гизо, министра иностранных дел и самого близкого из своих советников. На его место король назначил человека, придерживающегося реформистских взглядов, графа Моле.
Новость не сразу достигла ушей беснующейся толпы. В тот же вечер толпа собралась у дома Гизо на бульваре Капуцинов, выкрикивая лозунги и размахивая факелами. Для защиты бывшего министра и его собственности были вызваны солдаты. Они стояли, беспокойно ощупывая свои ружья, а толпа росла на глазах и становилась все шумнее. Люди выкрикивали оскорбления, швыряли гнилыми овощами и тухлыми яйцами, просвистело несколько камней. Один из бунтовщиков начал размахивать над головой пистолетом. Неизвестно, случайно или преднамеренно, но пистолет выстрелил. Солдаты выпалили залпом прямо по толпе. Люди стали с криками разбегаться, унося раненых. На земле среди оброненных факелов остались тела двадцати мужчин и женщин.
Реформисты назвали их мучениками, бонапартисты — дураками, легитимисты заявили, что речь идет о пешках в чужой игре, сторонники Орлеанской династии плакали от бессильного гнева, когда тела подняли и понесли по улицам, верно угадав в них символ начала конца.
Не прошло и двадцати четырех часов, как Луи Филипп, король французов, напуганный бунтующими толпами на улицах, под давлением своих собственных сыновей отрекся от престола. Своим преемником он назначил внука, графа Парижского, от имени которого должна была править регентша — невестка короля, герцогиня Орлеанская. Хорошо усвоив уроки судьбы, постигшей Людовика XVI и Марию-Антуанетту, король-буржуа даже не пытался изображать из себя героя. Вместе с королевой он бежал из Парижа в наемной карете, взяв с собой практически только то, что можно было унести в руках. Изгнанники пересекли Ла-Манш и поселились в Англии.
Реформисты пребывали в растерянности: достигнутый успех намного превзошел их ожидания. Они рассчитывали силой навязать королю перемены, а вместо этого свергли правительство. Многие из них, например, Виктор Гюго, с надеждой обратили взоры на герцогиню Елену Шверин-Мекленбургскую, регентшу при юном короле, считавшуюся весьма либеральной и просвещенной молодой дамой. Но среди реформистов было немало и тех, кто вдруг решил покончить с монархией и установить народное правительство, действующее на основе конституции — наподобие американской. Встреча реформистов в Доме Рутении первоначально задумывалась как политическое собрание для обсуждения дальнейших шагов по осуществлению реформ. На деле она стала форумом для устранения и примирения политических противоречий.
Они собрались в большой галерее, куда из других частей дома доставили разнокалиберные стулья. По стенам были расставлены рядами бронзовые канделябры. По помещению гуляли сквозняки, поэтому пламя свечей то и дело ярко вспыхивало, колебалось, ложилось и чадило струйками дыма, которые устремлялись к сводчатому, расписанному фресками потолку. Огоньки многократно отражались в высоких арочных окнах, расположенных друг против друга по всей длине галереи. Гости — всего их было человек пятнадцать — постепенно потянулись поближе к камину, где уже собралась гвардия, так как вечер выдался необычайно холодный.
Собравшиеся спорили и пока еще сохраняли трезвость. Казалось, они чувствуют свою ответственность за перемены, внесенные ими в ход истории. Месяцами они требовали реформ, призывали к народному восстанию, и до определенных пор собственные действия не выглядели в их глазах государственной изменой. Пока не наступил решающий момент.
Возможно, именно чувство ответственности за свои действия, ощущение того, что они вышли на более широкую общественную арену, заставило их примириться с присутствием публики, собравшейся на них посмотреть. Бабушка Элен, зачарованная возможностью наблюдать политический процесс в непосредственной близости, потребовала, чтобы ее допустили в собрание. Ее поддержала не менее заинтересованная происходящим королева Анжелина. Свои голоса присоединили Джулиана и Мара. Джулианой двигало любопытство, Мара ощущала настоятельную потребность узнать, что можно ждать от де Ланде.
Осмелится ли француз здесь появиться? Собирается ли он воспользоваться ее советом, или появление Родерика в мансарде заставило его отказаться от своих планов? Судя по слухам, принесенным Лукой, де Ланде был полон решимости, как никогда. Ведь это его имел в виду цыган, когда говорил о человеке, собирающем вокруг себя целую армию всякого сброда. Мара была в ужасе. Казалось, именно она подала де Ланде мысль об атаке на Дом Рутении.
Готов ли Родерик к нападению? Мара попыталась это выяснить, но выбрала не самое удачное время и место: он лишь кивнул в ответ на ее вопрос, но ничего не сказал. Ему было интереснее заниматься с ней любовью. Сознает ли он всю серьезность ситуации? Принял ли он меры, чтобы противостоять козням де Ланде? Она не видела никаких признаков этого, а он не говорил. Он всегда был скрытным как в мыслях, так и в поступках, но ей было бы легче, если бы она заметила какие-нибудь явные приготовления к отражению атаки или хотя бы убедилась, что гвардейцы начеку. У самого Родерика, как и у сидевшего рядом с ним Рольфа, похоже, не было при себе даже перочинного ножика. Они мирно беседовали, развалясь в креслах у большого мраморного камина, словно у них не было никаких забот.
Телохранители Родерика расположились по краям собрания: Михал, Труди и Этторе с одного бока, Жак и Жорж с другого. Мара поискала глазами Луку, но его нигде не было. Однако она видела его раньше в коридоре. Может быть, он стоит на страже за дверями? Приятно было думать, что хоть кто-то остался на часах.
Ламартин, ставший лидером реформистов, обратился к присутствующим с речью. Его узкое лицо было одушевлено верой в дело, ради которого он трудился так долго и с такой страстью.
— Друзья мои! Настал наш час. Король пал, пала Орлеанская династия. Они пали без кровопролития, попавшись в свою собственную ловушку. В прошлом у нас была великая освободительная революция. Сейчас мы переживаем революцию гражданской ответственности и гражданского презрения!
Его заявление было встречено одобрительными воплями. Когда они стихли, Ламартин продолжил свою речь:
— Мы должны воспользоваться моментом, ибо такой уникальной возможности больше никогда не будет. Мы можем поддержать герцогиню Орлеанскую и графа Парижского в надежде использовать наше влияние, чтобы добиться поставленной цели. Но есть и другой путь. Мы можем сформировать временное правительство, Вторую республику. Выбор за нами. Но решать надо как можно скорее. Последователи легитимистов и графа Шамборского уже собираются, подобно стервятникам. Радикалы и социалисты уже назначили встречу в «Отель-де-Виле», чтобы сформировать свое правительство. Мы не выдержим еще одной кровавой бани, еще одной цепочки братоубийственных войн между аристократией и Ассамблеей или между Ассамблеей и коммунами. Наша задача — уберечь Париж и саму Францию от нового хаоса. Мы должны употребить наше влияние и силу во благо, мы должны бросить наш вес на чашу стабильности. Только мы можем это сделать!
— Ошибаешься, поэт!
Это был голос де Ланде. Он стоял в дверях с пистолетом в руке. Из-за его спины в галерею хлынули вооруженные мужчины. Вид у них был свирепый — все бородатые, покрытые шрамами, с пустыми, бесчувственными глазами. Все держали за поясом запасные пистолеты и ножи. Они рассыпались по галерее, окружив присутствующих со всех сторон. Реформисты повскакали со стульев, вскрикивая, ругаясь, поворачиваясь лицом к внезапно появившимся противникам.
Mapa в ужасе поднялась на ноги. Почему никто не поднял тревогу? Где Лука? Может, его убили, чтобы он не предупредил об опасности? Или он промолчал из мести, чтобы поквитаться за пережитое унижение, когда король пренебрежительно отозвался о его низком происхождении? Она взглянула на Джулиану и прочла на ее лице те же страхи и сомнения.
Джулиана смотрела на отца и брата. Лица мужчин были мрачны, но не выражали удивления. Они, конечно, ожидали чего-то подобного, и все же Маре казалось, что она чего-то не понимает.
Внезапно у нее зародилось подозрение — такое страшное, что кровь отхлынула от ее лица и застыла в жилах. Неужели Родерик — безоружный и ничего не опасающийся — ведет себя так потому, что он участник заговора против своих гостей? Неужели он пригласил их сюда, чтобы заманить в ловушку, и теперь умывает руки?
Но какую цель мог преследовать Родерик? Зарекомендовать себя как либеральный принц, расстроивший заговор легитимистов, чтобы потом, завоевав доверие реформистов, заманить их в ловушку и предать? Что может быть более естественным? Как наследный принц, он должен испытывать симпатию к наследнику Бурбонов, графу Шамборскому, у которого Луи Филипп похитил трон. Он, наверное, охотно пришел на помощь реформистам в их попытке свергнуть узурпатора, но, как только дело было сделано, с такой же готовностью использовал завоеванное доверие, чтобы заманить их в западню.
Пока эти черные мысли мелькали у нее в голове, вновь заговорил Ламартин. Его лицо потемнело от ярости.
— Что все это значит?
— Это значит, что мы взяли над вами верх, мой друг, — ответил де Ланде. — Это значит, что наш король — Генрих V. Он будет править Францией, и вы с вашим вертепом изменников не сможете этому помешать.
— Бурбонский пес, ты не сможешь запереть нас здесь навечно!
— Может быть, и нет, но я и мои люди можем посадить вас в тюрьму и держать там до тех пор, пока мадам Гильотина вновь не займет свое место на площади Согласия.
— Вы хотите вновь устроить в стране террор? Это безумие!
— В самом деле? Разве только пролетариат имеет право устранять своих врагов?
Родерик сделал шаг вперед, и взгляды всех присутствующих тут же обратились к нему. В пламени свечей его лицо казалось изваянным из бронзы, волосы отливали золотом, ослепительно сверкал золотой позумент на белой ткани мундира.
— Честолюбие — жестокий работодатель и плохой защитник. Кто защитит тебя, если ты потерпишь неудачу?
— Я не нуждаюсь в защите, особенно со стороны такого, как ты, — самодовольно ответил де Ланде. — Думаешь, ты победил, да? Ты думал, на мне можно спокойно поставить крест? Ты ошибся.
Мара уже ничего не понимала. Неужели де Ланде все-таки решил отомстить? Желание не упустить ни слова заставило ее подойти поближе. Она проскользнула между двумя мужчинами и встала рядом с Труди. Заметив движение, де Ланде оглянулся на нее, потом опять перевел взгляд на принца.
— Возможно, я тебя недооценил, — задумчиво проговорил Родерик.
Его невозмутимость, казалось, еще больше бесила де Ланде.
— Думаешь, угроза казни тебя не касается? На французской земле ты иностранец. Иностранный шпион. Тебя ждет самое суровое наказание.
— Разве дипломатический иммунитет больше не действует? Служащие французских посольств по всему свету придут в ужас, узнав об этом.
— Ты утверждаешь, что ты официальный представитель своей страны? Что ж, может, и так. Но это препятствие легко устранить. Твои верительные грамоты исчезнут, я в этом уверен. Произойдет досадное недоразумение. Мы принесем Рутении свои извинения.
— А также соболезнования? — осведомился Рольф, тоже подходя поближе. — И кому же вы собираетесь их принести?
Де Ланде одарил короля холодной улыбкой.
— Ну, разумеется, новому правительству Рутении! У вас полно своих реформистов, которые мечтают захватить власть и непременно сделают это, если вы с вашей очаровательной женой и дочерью не вернетесь домой вследствие еще одной ошибки.
— Нет, — прошептала Мара. — Нет.
Де Ланде стремительно повернулся к ней и вытянул свободную руку, продолжая другой рукой удерживать на мушке Родерика.
— Идем, Мара… моя дорогая. Ты должна разделить со мной этот триумф. Без тебя он был бы невозможен.
— Ты этого не сделаешь, — сказала она, с мольбой простирая к нему руку.
— Мара, не подходи, — с тревогой в голосе приказал ей Родерик.
— В чем дело, дорогая? — возвысил голос де Ланде. — Ты возражаешь против моих планов? Струсила в последний момент?
— Я никогда не поддерживала твои планы.
Она взглянула на Родерика. Ее серые глаза были затуманены болью и страхом. Он смотрел на нее, прищурившись.
— Бедная Мара, — расхохотался де Ланде. — Тебя опять обманули! Уже в который раз!
Справа от нее мелькнуло что-то белое. Это была Труди в своем белом мундире. Шпага в ножнах, висевшая у нее на левом боку, задела юбки Мары.
— Не слушай его, — тихо сказала Труди.
Труди была членом гвардии. Труди была влюблена в своего принца. Какую силу могли иметь ее слова? Разве можно было им доверять?
Ее внимание вновь привлек голос Родерика. Его взгляд как будто прожигал ее насквозь:
— Стой, Мара, и слушай меня. Клянусь тебе синими реками, залитыми солнцем лугами и голубыми горными вершинами Рутении: все не так, как ты думаешь.
Такое убеждение прозвучало в его голосе, полном боли и гнева, что она поняла: глупо было в нем сомневаться. Родерик не предатель. То, что он делал, он делал во имя Рутении, да и Франции тоже. Она не может позволить ему умереть. И не позволит. По ее вине он попал в засаду. Если его жизнь оборвется на гильотине, если свое последнее слово он скажет на эшафоте, раскаяние будет преследовать ее до скончания дней. Она этого не вынесет. Это не может, не должно случиться! Она обязана что-нибудь сделать, чтобы спасти его, но что? Что?!
Де Ланде считал ее врагом Родерика и не опасался, что она разрушит его планы. У нее есть один-единственный шанс отвлечь внимание остальных и дать возможность гвардии начать действовать. Но где ей взять оружие?
Она опять почувствовала, как шпага Труди задела ее юбки, повернулась и, не дав себе даже секунды на размышление, вытащила шпагу из ножен. У нее не было времени, чтобы сократить расстояние, отделявшее ее от де Ланде. Она подняла шпагу и швырнула ее, вложив в этот бросок все свои силы, весь гнев против бессовестного интригана, все искусство, которому научила ее светловолосая амазонка за долгие зимние дни.
Родерик смотрел на нее, не веря своим глазам. Она всем рискнула ради него. Его сердце сжалось от страха и раскаяния. Тихонько выругавшись себе под нос, он громким свистом подал сигнал и в ту же секунду бросился на француза, стараясь перехватить его руку, держащую пистолет.
Из-за спин головорезов де Ланде в дверях показались темные фигуры, выросшие словно из-под земли. Вооруженные ножами и пистолетами, сверкая оскаленными в свирепой ухмылке белыми зубами и золотыми кольцами в ушах, в галерее появились цыгане. Их вел Лука в своем белоснежном гвардейском мундире. Они с яростью набросились на наемников де Ланде.
Все произошло одновременно. Пружиня и свистя, шпага, брошенная Марой, пролетела через всю галерею и уверенно нашла свою цель. Заметив краем глаза вращающийся в воздухе клинок, де Ланде инстинктивно повернулся и спустил курок. Его глаза округлились, рот раскрылся в крике.
В небольшой гостиной пистолетный выстрел прогремел оглушающе громко, из дула вырвался черный дым и желтый огонь. Родерик вырвал пистолет из рук де Ланде и оттолкнул его. Рухнув на пол, француз замер. Подрагивающий клинок торчал вертикально из его груди.
Родерик повернулся кругом. Мара бессильно опустилась на пол, алое пятно медленно расползалось по лифу ее платья. Он подбежал к ней, оттолкнув в сторону Труди и Михала, опустился на колени и бережно поднял обеими руками ее голову.
Ее ресницы затрепетали и поднялись. Она увидела лицо склонившегося над ней мужчины. Его синие глаза горели гневом.
— Прости, — прошептала она, но во внезапно наступившей тишине ее шепот услышали все. — Прости меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Цыганский барон - Блейк Дженнифер

Разделы:
1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.

Ваши комментарии
к роману Цыганский барон - Блейк Дженнифер



Довольно неплохой сюжет. Читать было интересно. В такого принца и сама бы влюбилась, если б не был он блондином.
Цыганский барон - Блейк ДженниферЕлена
2.12.2011, 13.54





"Хороший роман!Понравился сюжет, а самое главное не все как обычно в плане: победили врагов и жили долго и счастливо...тут еще пришлось потерпеть."
Цыганский барон - Блейк ДженниферНИКА*
4.05.2012, 0.10





мне очень понравилось)))) интересно)))
Цыганский барон - Блейк ДженниферЛена
13.06.2012, 9.25





Не плохо, не надоедливый, 9
Цыганский барон - Блейк ДженниферТатьяна
17.07.2012, 16.50





Скучновато, герои какие-то не яркие, сюжет не захватывающий.
Цыганский барон - Блейк ДженниферИрина
25.08.2012, 14.24





Интересный неизбитый сюжет, прекрасный язык, увлекательно и даже в чем- то познавательно. Немного затянутый конец. Ставлю твердую девятку.
Цыганский барон - Блейк ДженниферНаталия
15.01.2013, 22.59





Роман сподобався.9б
Цыганский барон - Блейк ДженниферКатя
19.01.2013, 1.10





Как-то не впечатлило. История родителей в "Обольщении.." понравилась намного больше
Цыганский барон - Блейк ДженниферОльга
15.04.2013, 4.59





Данный роман перекликается с другим романом автора "Обольщение по-королевски". Главные герои те же - иностранный принц и его свита, а сюжет тот же - судьбоносная встреча принца с главной героиней. Но "Обольщение" мне понравилось гораздо больше, что отметила и Ольга. Эти романы следует читать по порядку, начиная с "Обольщения".
Цыганский барон - Блейк ДженниферВ.З.,66л.
19.05.2014, 10.24





Средне,как и все романы Блейк,но,так как книги большинства авторов ниже среднего,то приходится радоваться и этому,иначе читать будет нечего.И эти мелкие глупости,как обучение гл.героини(никогда в жизни не делавшей даже зарядки)колесу и сальто,не говоря уже про пирамиду,за один вечер,когда люди не могут этого добиться даже за все годы школьной физкультуры.А неожиданно быстрый приезд Рольфа из Рутении,когда все персонажи только успели прочесть эту статью в газете,а он уже тут как тут,как из табакерки,как будто эта Рутения находится в соседнем дворе.И эти претенциозные занятия крутых девушек фехтованием и стрельбой,результаты которых,конечно,надо было показать-отсюда притянутая за шкирку драка с толпой.Представляете,да?Две изнеженные девушки и одна тренированная против толпы с кочергами и дубинками.И тут гл.героиня отбивает кочергу тонкой шпагой,против лома нет приема.И правда,в "Обольщении по- королевски"хотя бы начало острее и интриги больше,и друзья принца выписаны более подробно и детально.
Цыганский барон - Блейк ДженниферДиана
19.05.2014, 19.43





Роман, конечно, не шедевр, но мне очень понравился!!! Увлекла атмосфера романа, такая нежная, добрая,порой смешная, порой сказочная, интригующая. Не может оставить меня равнодушной цыганский табор, плачь скрипки и грусть мандолины, танцы у костра; не оставил равнодушной и принц Родерик, покорил он меня. Он копия своего отца, только с налетом романтичности. Увлекло наблюдать за самодурством принца и его свиты. Это легкий, романтичный и сказочный роман, покрытый вуалью королевского благородства. Несколько затянута развязка, есть конечно и ляпы,и неправдоподобные ситуации...потому роман и сказочный. По духу роман отличается от первого, но это ни на йоту не умоляет его. Читая веселилась, отдыхала и получала удовольствие: 10/10
Цыганский барон - Блейк ДженниферNeytiri
26.05.2014, 22.58





Не смотря на отзывы, мне понравилось, хорошее продолжение обольщения по королевски...
Цыганский барон - Блейк ДженниферМилена
12.12.2014, 23.27





После "Обольщения по-королевски" не смогла читать - небо и земля.
Цыганский барон - Блейк ДженниферТаис.
24.05.2016, 14.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100