Читать онлайн Стрела в сердце, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стрела в сердце - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стрела в сердце - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стрела в сердце - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Стрела в сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Вопрос Рована был логичен. Вдруг в напряженной атмосфере раздались слабые крики, выражавшие ярость и страх. Они доносились из соседней комнаты. Дрожащий, скрипучий голос принадлежал Жилю.
Кэтрин побежала на крики, Рован рванулся и опередил ее, распахнул дверь и, видя, что Кэтрин не отстает от него, схватил ее за руку так сильно, что она споткнулась. Рован намеревался захлопнуть дверь перед ее носом.
— Стой! — Команда, злобно прозвучавшая из глубины комнаты Жиля, была отдана голосом Брэнтли.
Кэтрин, выглядывавшая из-за широких плеч Рована, увидела мужа Мюзетты стоящим рядом с кроватью Жиля. Обычное бычье спокойствие и безмятежность его лица сменились яростной жестокостью. В руке блестел револьвер Адамса с серебряной гравировкой на рукоятке.
— Очень хорошо, — произнес Брэнтли трясущимися губами, — я требую, чтобы Кэтрин была рядом, в противном случае в этой шараде нет никакого смысла.
Жиль, тяжело дыша, выругался. Его лицо было багровым, а вокруг синих губ была белая полоса.
— Что вы делаете? — Кэтрин выступила из-за спины Рована. — Где доктор Мерсье?
— Прекрасный доктор был вызван в дом Бэрроу, вы же знаете, их дочь рожает. Его пациент несколько поправился, поэтому его можно оставить на попечении Като. Доктор Мерсье будет очень опечален, когда узнает, что у Жиля случился сильнейший приступ. В его отсутствие.
— Ты дурак, — с трудом выговорил Жиль. — Мерсье знает, что кто-то несколько месяцев, даже несколько лет подряд кормил меня мышьяком. Я даже сегодня разговаривал с ним об этом.
Брэнтли улыбнулся.
— И тогда я вынужден буду открыть, что это дело рук Кэтрин. Не правда ли? Это будет не трудно, поскольку все уже знают, что она крутит романтические делишки у вас под носом. И никто, естественно, не будет удивлен тому, что она хотела избавиться от своего старого мужа.
— Это по моему велению и выбору, — тяжело дышал Жиль.
— Я это прекрасно знаю, но кто еще этому поверит? Особенно, если объяснять будет некому.
— За удобным для вас самоубийством следуют два убийства. Неужели вы думаете выйти сухим из всего этого?
— Думаю. Вы же знаете, люди недооценивают меня. Они думают, что я трудолюбивый идиот, что меня легко провести. Даже моя жена. Она думает, я не замечаю ее легкие забавы. Она не знает, что я позволяю ей делать, что хочется, потому что у меня самого более экзотичные вкусы.
— Дельфия, — прошептала Кэтрин.
— Конечно. Очень полезное орудие в моих руках. Однажды поверила, что я люблю ее. Я уже не говорю о том, что она намного интереснее дорогой Мюзетты, в ее натуральном виде на простынях.
— Она принесла вам записку, в которой говорилось, где Шарлотта?
— Бедняжка вечно бродила под луной. Она видела меня с Теренсом в ту ночь, но подумала, что это дуэль чести из-за Мюзетты, то, о чем необходимо молчать. Потом, позже изменила свое мнение и решила рассказать обо всем де Блану. Этого я вытерпеть не мог.
Кэтрин подумала, что его слабость — это его эгоизм, его уверенность в том, что все ему должны подчиняться. Так долго еще могло продолжаться, до какого-нибудь случая. Вот он и наступил.
Она кротко произнесла:
— Смешно, но я старалась защитить Мюзетту, все скрыть. А этого и не требовалось, правда? Вы совсем и не ревновали, и не обращали внимания на их отношения, пока они не переросли в серьезные. Все изменилось, когда вы предположили, что Мюзетта может убежать с Теренсом.
— Я бы не батрачил годами в Аркадии, если бы знал, что в один прекрасный день меня выкинут с моего законного места, как хозяина. Только потому, что она не может держать свои ноги вместе.
Когда он говорил, в глазах стояла холодная злоба, а в углах рта собралась слюна.
Рован немного подвинулся, стараясь встать между Кэтрин и Брэнтли.
— Да, и с Кэтрин тоже была проблема, так? Если бы она забеременела от меня, как хотел Жиль, то ребенок, который был бы провозглашен наследником, опять бы стал вам помехой. Вы не смогли бы через Мюзетту завладеть Аркадией.
— Жиль не остановился ни перед чем, чтобы разрушить ваше стеснение, которое никак не могло приблизить вас друг к другу. Дельфия говорила, что она предполагает, что все наконец удалось.
— Слава богу! — воскликнул Жиль. — Это хоть что-то.
— Ну-ну, кукарекай от радости, черт с тобой, — сказал Брентли, — какое теперь это имеет значение, если они оба умрут.
Жиль издал какой-то хриплый звук, похожий на смех.
— Нет, но я почти выиграл. Я давно знал, что ты хочешь завладеть всем этим. Отчего же так важно было заиметь от Кэтрин наследника, все равно, кто его отец.
— Ты мог бы выбрать отцом меня, — горько сказал Брэнтли.
— Никогда! — воскликнула Кэтрин.
— Никогда! — повторил Жиль, задыхаясь от кашля. — Я слишком хорошо помню, кто сказал мне после дуэли, что я убил того человека, кто заставил меня бежать из Англии, не успев попрощаться с женщиной, которую я любил со всей страстью, бывшей во мне. С женщиной, жениха которой я убил. Женщина, на которой ты хладнокровно решил жениться.
Брэнтли ответил с леденящей улыбкой:
— Но ведь ты все организовал.
Жиль приподнялся на кровати. Его так трясло, что даже матрац вместе с ним пришел в движение.
— Это был шантаж. Что еще я мог сделать? Люди не понимают любви к сестре, пусть даже наполовину сестре. Но я никогда не простил тебе это, никогда. За то, что ты приехал за ней сюда. Никогда.
Кэтрин громко вздохнула. Этим воздухом невозможно было дышать — от запаха горящего масла в лампе, от спертого, тяжелого запаха, какой обычно бывает в комнате больного, от всей этой неблагодарности, от давних сожалений и скорби. От дикого, непереносимого напряжения у нее закружилась голова, и все пришло в движение: покрывало на кровати зашевелилось и превратилось из красного в черное, собаки на картине над кроватью нацелились на невидимую добычу. Только Рован рядом был неподвижен.
Брэнтли не обращал на них никакого внимания — он весь сконцентрировался на Жиле.
— Ты взял, назло мне, себе невесту. Сам виноват в том, что все это случилось.
— Ты бы предпочел, чтобы я умер, так сказать, от желудка, — задыхаясь и кашляя, произнес Жиль. — Но Като спас меня. Он догадался о яде спустя год после того, как ты стал меня им пичкать! Слишком, правда, поздно, чтобы спасти мой желудок. Проверили Кэтрин, но это была не она. То же самое и с Мюзеттой. Льюис, несмотря на всю его желчь, труслив. Оставался только ты. Еще была возможность вставить палки в твои колеса.
— И это должно было произойти, — сказал Рован, не отрывая взгляда от револьвера в руке Брэнтли, — с Теренсом, а потом и со мной во время турнира.
— Вы были идеальны, — с отвращением сказал Брэнтли. — Сильные, мужественные, в отличной форме, красивы, хорошо вписывались в образ Жиля о жеребце для кобылы. Вы достаточно от всех отличались, чтобы привлечь внимание Кэтрин. С самого начала для меня было ясно, что один из вас, а может быть, и оба должны быть убраны с дороги.
— Прекрасно подстроенные несчастные случаи, — Рован поднял глаза на Брентли.
Револьвер в его руке дернулся и оказался нацеленным в грудь Рована. Побагровев, Брэнтли продолжил:
— Все бы удалось — с таким количеством народа, множеством состязаний, если бы вы были менее удачливым.
— Или более доверчивым? — предположил Рован. — Или, если бы я крепче спал, там, в башне, или не проявил заботу о той, кого хотел защитить. Извиняюсь, что ваши труды были напрасными. Просто хотелось сохранить жизнь себе и Кэтрин, по вполне очевидным причинам.
— Да, слишком уж очевидным, — ядовито заметил он. — Вряд ли Жиль предполагал такую привязанность.
— Нет, конечно, — задыхаясь, пробормотал Жиль. — Хотя должен был. Признаюсь, это причинило мне боль, какой я даже не ожидал. Наверное, это заставило меня поступить так жестоко. Прости меня, моя дорогая жена. Но я не жалею, нет. Видишь, как все обернулось.
— Тогда, думаю, — Рован кивнул им обоим, — никто из вас не будет возражать, если я с вами попрощаюсь, а то все несколько затянулось.
Он повернулся к Кэтрин, взял ее руки в свои, поднес к губам, а потом прижал их к своему сердцу. Он как бы отгородил собой ее от всего, через секунду все исчезло, кроме пронзительности этой минуты и ослепительных воспоминаний. Она широко открытыми глазами смотрела на него:
— Никогда не думала, что доведу тебя до этого.
Он криво усмехнулся.
— А я шел сзади, толкая тебя обеими руками на тропу несдерживаемых порывов, нечистых помыслов, пошлостей, — и уже мягче добавил, — я благодарен тебе за все призы, которые выиграл и за все, что ты мне с такой грацией дала.
— И любовью, — добавила она.
— Способной превратить в рай несколько украденных часов и ошеломить дух и тело. Ты — мое чудо, моя мечта, моя героическая женщина, моя повелительница, моя золотая нимфа. Тебя я боготворю всем телом и каждой частичкой своей души, и буду всегда, как сладкое яблоко, хранить в своей голодной душе.
Она прижалась щекой к его рукам, державшим ее руки.
— Я благодарна тебе за то, что ты есть у меня, за то, что ты дал мне, и за то, что ты из меня сделал.
Он дотронулся до ее щеки своими мягкими теплыми пальцами и наклонил к ней голову.
— Клянусь, что даже смерть не сможет оторвать меня от тебя.
Сквозь весь этот ужас, отчаяние, муку до нее донеслась его любовь. Наконец, она услышала ее, но тут же страх за него сковал ее всю. А он, прикоснувшись к ней губами, вдруг резко прижал ее к себе, схватил за руки и одним движением, как стрелу, отбросил прочь. С развевающимися юбками она отлетела к изголовью кровати, единственному месту в этой огромной комнате, куда не смогла бы попасть пуля револьвера.
Брэнтли инстинктивно дернулся в направлении ее полета, а Рован молча, как тень дьявола, стремительно бросился на дуло револьвера, до спускового крючка которого только нужно было дотронуться, чтобы он начал стрелять и стрелять.
Они почему-то не взяли в расчет Жиля, забыли о нем. Муж Кэтрин со свирепым рычанием схватил Брэнтли за правую руку и задержал его. Тот потерял равновесие и зашатался над кроватью.
Звук выстрела потряс комнату, поднялось сине-черное облако дыма. Кто-то сдавленно вскрикнул, выругался.
Кэтрин, выглянув из-за полога кровати, увидела сквозь рассеивающийся дым яростную схватку на кровати. Она не медлила. Схватившись за полог, она поднялась и бросилась в драку.
Кровь лилась из рассеченной брови Рована. Из-за крови он почти ничего не видел. Кровь была и на покрывале, и все трое были испачканы ею, так что трудно было определить ее источник.
Жиль, задыхаясь, все цеплялся за руку Брэнтли. А тот, как бык, не обращая внимания на слабую помеху, яростно боролся с Рованом, но когда увидел Кэтрин, то вырвался и нацелил на нее револьвер.
Рован выбросил вперед руку, схватил Брэнтли за кисть и потянул на себя. Слышно было, как хрустнула кость. Брэнтли выругался и потянулся другой рукой к глазам Рована. Тот отпрянул назад, пытаясь увернуться от желтых ногтей и этим резким движением увлек за собой Брэнтли. Он был тяжелее и своим весом вдавил Рована в матрац. Медленно, сцепив зубы, он начал наставлять дуло револьвера в бок Ровану.
Кэтрин не то что думать, она не могла дышать. Сердце громко, до боли билось в груди, она смотрела, не мигая. Ей нужно было как-то помочь ему, но она боялась вмешаться, боялась за него, ведь его недавно ранили, он упал с лошади и даже был избит. Разве мог он сейчас противостоять сильному, как бык, мужу Мюзетты?
А где-то уже слышались крики и быстрые шаги. Это, должно быть, бежали остальные, встревоженные выстрелом. Брэнтли тоже все слышал, он удвоил свои усилия и вцепился в револьвер.
Рован ударил его кулаком. Удар пришелся по скуле Брэнтли и перевернул его на бок. Рован бросился на него, и они покатились по матрацу. Голова Брэнтли оказалась на краю кровати, а рука с револьвером свесилась вниз. Револьвер ударил Кэтрин по колену. Внутри у нее от злости все потемнело, она бросилась и вырвала револьвер из рук Брэнтли.
Но тут, трясясь, подполз Жиль и схватил ее своими запачканными кровью пальцами за руку, вырвав револьвер. Его глаза были безумно вытаращены.
— Мой, он мой! — прошептал он.
Теперь Ровану уже не нужно было следить за оружием, он собрал всю свою силу и волю и ударил Брэнтли кулаком. Тот, отшатнувшись под ударом, увидел в руках Жиля револьвер и потянулся за ним. Жиль трясся в ярости, зубы стучали, он был весь в крови, а глаза, налитые кровью, уже ничего не выражали. Задыхаясь, он приставил револьвер к груди Брэнтли. Вдруг его лицо исказилось, он издал булькающий крик и голова упала на грудь.
Жестокая улыбка перекосила лицо Брэнтли. Он схватился за револьвер, пытаясь отнять его у Жиля. И револьвер выстрелил. Снова все заволокло дымом. Брэнтли широко открыл глаза, еще не веря ужасному. И так и не закрыл их.
Там их они и оставили, Жиля и Брэнтли, на постели с револьвером между ними. Шериф, известный своей крайней подозрительностью, должен был их видеть.
Было так много крови и в воздухе витали запахи страха и беспричинной жестокости. Наверное, легче было бы уже избавиться от этих двоих, помыть, убрать и поставить в гробах рядом в гостиной. И чтобы все поскорее смогли бы забыть весь этот ужас.
Но как бы там ни было, они лишь смогли притвориться, что обо всем забудут.
Собравшиеся гости договорились, что некоторые детали этого ужасного происшествия должны быть опущены для ушей широкой публики. Шерифу ничего не сказали о неестественной любви брата к своей сестре. Ненависть, интриги и отсутствие чести были заменены сказкой о необоснованной жадности и ревности. А борьба на постели была представлена как трагедия, вызванная приступом безумия.
Но никто так и не увидел связи между двумя умершими и нападением речных пиратов. Никто не высказал вслух мысли, что бандиты могли быть наняты, чтобы поджечь башню и совершить набеги вдоль реки. В этом случае нападение на Аркадию не выглядело очень уж необычным.
И даже если некоторые — Алан и Рован, Перри и даже Льюис и переглянулись — они-то понимали, что мародерство пиратов на реке кончится, но никто не почувствовал потребность упомянуть об этом представителю закона.
Шериф, в свою очередь, из-за своей подозрительности верил только в два слова из десяти. Но все же, видя жесткую улыбку и невозмутимое спокойствие Рована, он его больше не допрашивал.
Следующим испытанием были похороны. Одежда из черного сукна и бомбазина, черного шелкового материала, нарукавные повязки были вытащены на свет, проветрены, выглажены и одеты. На перекрестках и в городе были развешаны некрологи в черных рамках. Были приготовлены и носовые платки, отороченные черным, отрезаны на память пряди волос.
Начались соболезнующие визиты, частью искренние, частью — проявление нездорового любопытства и желания узнать степень горя домашних.
Мюзетта, накачанная настойкой опия и подогретым вином, все равно спала тяжело. Она часто просыпалась и начинала истерически рыдать. Плакала она по своему брату, а не по мужу. Кэтрин вовсе не спала, но и не плакала. На нее нашло какое-то оцепенение. Она вела бесконечные разговоры сама с собой, пытаясь почувствовать горе, какую-то боль и даже облегчение. Она не чувствовала ничего. Она часами была в движении, и едва ли знала, была ли это ночь или день. Она разговаривала, принимала решения, отдавала приказания по дому, словом, была хозяйкой. Она улыбалась и старалась, как могла, быть обходительной и милой.
Только где-то внутри нее были ожидание и безмолвие. Она даже не знала, что же такое ее угнетало: может быть страх?
Только после похорон, после того, как они ехали в экипаже за катафалком, запряженным черными лошадьми и украшенными плюмажем, после прочитанных молитв и сброшенной земли на гробы, после возвращения с Мюзеттой, рыдающей в уголке, и Рованом, который невидящим взглядом уставился в окно, она поняла, почему она боялась.
— Я немного задержу вас, миссис Каслрай, — сказал адвокат, ехавший за ними с кладбища домой. Поклонившись с елейной учтивостью, он продолжал: — Мне хотелось бы, чтобы вы чувствовали себя спокойно насчет распоряжений вашего мужа в завещании.
Она медленно повернулась, как будто первый раз увидев этого человека: внушительная грудь, украшенная цепочкой для часов, куполообразная голова и пышные усы. Сзади нее, как вкопанный, остановился Льюис, прислушиваясь. Мюзетта, под креповой вуалью, повиснув на руке Перри и уже стоя у двери, обернулась. В вежливом ожидании стоял сзади Алан. Застыл и Рован, находившийся рядом с Кэтрин.
А адвокат, казалось, никого, кроме нее, не замечал. Весело и сердечно он объявил:
— Ваш муж, мэм, оставил все свое состояние вам и вашим детям. Только в завещании два условия. Первое: вы продолжаете выплачивать содержание племяннику мужа Льюису Каслраю. Второе: вы предоставляете условия для проживания и поддерживаете материально его сестру с мужем — сейчас о нем речь уже не идет — согласно ее образа жизни.
Кэтрин слегка покачнулась, словно тяжесть всей Аркадии легла ей на плечи. В ушах нестерпимо зазвенело и отпустило только тогда, когда она почувствовала руку Рована. Наконец сказала:
— Благодарю вас за то, что вы мне все сказали, — помедлив в растерянности, вспомнила свои обязанности хозяйки и добавила: — Будьте так любезны зайти в дом и подкрепиться перед тем, как уехать.
Адвокат, взглянув на Рована, откашлялся:
— Может, в другой раз. Через несколько дней я приеду со всеми бумагами. Я просто подумал, что надо вам рассказать, как обстоят дела.
— Вы очень добры.
Щеголевато кивнув, адвокат нахлобучил шляпу на затылок и направился к своему экипажу. Чувствуя тяжесть на руке, Кэтрин повернулась и стала подниматься по ступенькам.
— Итак, мы твои пенсионеры, моя дорогая Кэтрин, Мюзетта и я. Как замечательно! — уже в доме заговорил Льюис.
— Я бы предпочитала, — устало ответила она, — чтобы вы ими не были.
— Но ведь у тебя, кажется, нет выбора, это же желание Жиля, — резко сказал он.
Она посмотрела на него.
— Я хотела сказать, что предпочла бы, чтобы Жиль оставил тебе независимую сумму. Не пойму, почему он не сделал этого.
Льюис изобразил унылую улыбку.
— Потому что он знал, что я ее немедленно истрачу. Ладно, не стоит об этом переживать больше, чем надо.
— А что касается меня, то я рада, — сказала Мюзетта. — Я никогда не хочу уезжать из Аркадии и предпочитаю не беспокоиться об оплате своих счетов.
— Никогда? — спросил Перри, стараясь разглядеть ее лицо сквозь вуаль.
— Во всяком случае, очень долго, — кротко ответила Мюзетта. Она отняла свою руку у Перри, повернулась и пошла наверх.
— Думаю, что небольшая выпивка нам не помешает, — предложил Алан.
В этом момент появился Като и объявил:
— В библиотеке, сэры, все накрыто и ждет вас.
Кэтрин осталась вдвоем с Рованом. Она чувствовала, что он смотрит на нее. Она развязала ленты черного фетрового капора с плюмажем из петушиных перьев и с ним в руке пошла в гостиную.
Он легко и бесшумно пошел следом. Подойдя к подносу с шерри, он налил два бокала и один подал ей. Она отложила капор в сторону и как бы с трудом приняла у него золотисто-коричневый напиток.
— Обязанности нужно отложить, — сказал он.
Она позволила ему подойти к себе очень близко. Слово «позволила» сюда даже как-то не подходило. Он завоевал это право, право вторгнуться в ее сознание, думать вместе с ней и взять на себя часть ее невеселых размышлений.
А она, в свою очередь, понимала его сопротивление, сомнения и даже то, что честь не позволит ему давить на нее. Он ясно представлял себе ту стальную клетку обязательств, в которую она попала: «Вам и вашим детям…»
— Я не в долгу перед Жилем? — тихо спросила она.
— Неужели и впредь твоя жизнь будет продиктована только виной?
— Не виной, а ответственностью. Ты ведь знаешь, что это за обязанности.
— О да. Его памяти ты должна ребенка?
— Неужели я могу не сделать единственное, о чем он просил меня?
Она посмотрела на Рована, и ее сердце тревожно екнуло, когда она обратила внимание на повязку над глазом. Из-за нее его в очередной раз ранили.
— Останься! — вдруг выпалила она.
— В доме другого человека, на земле другого человека, где ты вечно будешь женой другого человека?
— Ты мог бы все сделать своим.
— Нет, вместо этого я хотел бы дать тебе весь мир. И если в тебе наш ребенок, я хотел бы, чтобы это было дитя свободной земли и не хочу, чтобы ты была привязана веревкой к Аркадии.
— Или ты ко мне, — прошептала она. — Это было бы недостойно но отношению к любому из нас. Я не хотела бы связывать тебя.
Сострадание и честь. Этого было бы достаточно, чтобы он был рядом.
Но этого недостаточно, чтобы сделать его счастливым. Там, в спальне Жиля, он так необыкновенно говорил о любви, но ведь эти слова были произнесены только, чтобы спасти ей жизнь. Как она может сейчас доверять им? Что же осталось, если эти слова были только галантными и соответствующими обстоятельствам?
— Как ты можешь предотвратить это?
Когда он это произнес, она вспомнила, как он не хотел оставить в Аркадии ребенка. Она сказала:
— У нас нет выбора.
— Вечная песнь трусливых. Ты сделаешь выбор, Кэтрин, или я?
Уезжать или остаться, вот в чем вопрос.
Ей нужно выбрать между любовью и долгом, ему — между любовью и честью. Какой выбор повлечет за собой наименьшее горе, наименьшую боль?
— Я не знаю, — ответила Кэтрин, рассматривая узоры на ковре.
Он долго смотрел на ее опущенные ресницы.
— Я бы принял решение, — сказал он, — но искушение взвесить шансы в свою пользу может быть слишком сильным, чтобы ему противостоять. И я предпочитаю не тревожить вечного обета прощения.
— Думаю, ты мог иметь его, — сказала она и, вздохнув, закрыла глаза.
Он долго куда-то неопределенно смотрел, потом, словно впервые увидел в руках шерри, одним глотком выпил его, сжал рукой стакан.
— Не разрывай себя на куски, — сказал он. — Есть другой выход.
— Какой еще может быть выход?
Он не ответил. Осторожно поставив стакан на стол, вышел из гостиной.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Стрела в сердце - Блейк Дженнифер



очень нудно. не советую
Стрела в сердце - Блейк Дженниферjero
13.04.2013, 9.24





Очень интересный роман.Заслуживает гораздо большего внимания,чем романы вошедшие в топ 100. Необычный сюжет,необычная любовная линия.Гг просто класс.Присутствует интрига,в общем мне роман скучным не показался. Единственное,что напрягало,как мне показалось плохой перевод.Читать!!!
Стрела в сердце - Блейк ДженниферТатьяна
12.09.2014, 23.29





Неинтерессно ....скукотень та ещё ...
Стрела в сердце - Блейк ДженниферВикушка
13.09.2014, 21.19





У автора навязчивая идея, это второй роман где мужья впускают в кровать своей жены любовников,чтоб иметь наследника, при том мужчины либо слишком старые, либо не той ориентации. Короче местами интересно, а так скукота.
Стрела в сердце - Блейк ДженниферМилена
11.12.2014, 7.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100