Читать онлайн Стрела в сердце, автора - Блейк Дженнифер, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стрела в сердце - Блейк Дженнифер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стрела в сердце - Блейк Дженнифер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стрела в сердце - Блейк Дженнифер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Блейк Дженнифер

Стрела в сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Покончив с едой, они поставили посуду на поднос, и Рован пошел с ним к подъемнику отослать всех вниз и проверить, приготовила ли Дельфия вещи, которые они просили. А в это время Кэтрин, пользуясь его отсутствием, вымыла руки и лицо водой из кувшина. Использованную воду она отнесла в темную оранжерею и вылила в водосток, которым пользовались при мытье мраморных полов.
Она стояла и смотрела вверх, через купол на небо. Дождь почти перестал, да его и не было слышно, его заглушали всплески и журчание фонтана. В башне холоднее, это было видно по тому, как над фонтаном, где циркулировала теплая вода, поднимался пар, А кто же разжег огонь в бойлерной? Дельфия или кто-то другой, кому разрешался доступ туда. Обычно главный садовник поливал цветы, зажигал свечи, следил за обогревом башни, поддерживал огонь в холодную погоду. Но это в обычные времена.
Так приятно было стоять в теплой, влажной, с запахом земли и зелени, оранжерее. Темнота обняла ее, успокоила, сняла напряжение, накопившееся в душе. Ей так вдруг захотелось остаться здесь, спрятаться, как в обители. Но она понимала, что это малодушно, да и невозможно, так как человек, от которого она хотела убежать, был заперт вместе с ней.
Поднявшись, она оставила таз в туалетной. Когда пришел Рован, она стояла спиной к камину.
— Одежда! — воскликнула она, увидев принесенное им. Он усмехнулся.
— Сильно сказано, — и развернул что-то мягкое и белое.
Она сообразила, что Дельфия прислала ей ночную сорочку, которую она давным-давно приказала выбросить. Лент, завязывающихся у шеи, не было, кромка оборвана, да и сам материал, муслин, стал очень тонким и просвечивался от стирки. Хорошо что свет в башне никогда не был ярким.
Рован раскладывал остальное: какой-то музыкальный инструмент, не гитару, нет, скорее, мандолину, узелок с ее берлинской вышивкой, которую она собиралась взять с собой на пароход, наконец, одежду для себя. Дельфия умудрилась прислать старомодную рубашку с оборками и длинными рукавами и дырками в тех местах, где должны быть пуговицы, а также пару допотопных бридж, которые едва ли смогут прикрыть колени.
Кэтрин дотронулась до рубашки.
— Я знаю, откуда это, из корзины с лохмотьями. Узнаю рубашку Жиля — в прошлом году Като делал уборку в старом шкафу.
— Ну хоть что-то. Мой багаж, должно быть, на пароходе.
— Мой тоже, но не весь же гардероб, — довольно едко ответила Кэтрин. Рован изучал ее сорочку.
— Мне кажется, у Дельфии все-таки добрые намерения.
— Хотелось бы, чтобы это было так, но они могут оказаться и плохими для нас обоих.
— В этом случае она будет ужасно удивлена нерезультативностью всей аферы. — Он вытащил из мешка две расчески — черепаховый гребень и вторую, из слоновой кости, — два куска мыла с запахом лаванды, пакетик с иголками, запасную струну для мандолины.
— Не женщина, а целое состояние.
— Если бы она была сокровищем, она бы открыла дверь.
— Вы слишком многого хотите. — Он задумчиво разглядывал свою одежду. — Не знаю, как вы, а мне хотелось бы принять ванну после этого мерзкого ковра. Я усмотрел в туалетной ванну, а в буфетной ведро. И мог бы принести теплой воды из фонтана, если хотите.
— Не беспокойтесь, я сама.
Он вышел, она слышала его шаги и поняла, что окончательно разозлила его. Вскоре он вернулся. На нем были бриджи, рубашка, расстегнутая до пояса, а нес он деревянное ведро с водой. Он вылил его в маленькую ванну и ушел опять. Он молча пять раз поднимался и спускался по ступенькам, игнорируя протесты. Наконец, когда ванна была наполнена, он поставил ведро и ушел в сторону оранжереи.
Кэтрин подождала, убедилась, что он не вернется, зашла в туалетную комнату, закрыла дверь и стала раскручивать свою простыню.
Едва она легла в ванну, раздался гром, одна за другой засверкали молнии. Она вымылась с мылом, которое нашла рядом, и стала вытираться приготовленным заранее полотенцем. Сорочка в нескольких местах прилипла к еще сырому телу, но чувствовала она себя намного лучше, хотя и не очень уверенно, и пыталась расчесать распущенные волосы. Она вдруг зажмурилась от яркой вспышки молнии, сверкнувшей сквозь купол, потом раздался раскат грома. Испуганная, она поспешила к галерее, находившейся за комнатой. Дождь лил, как из ведра, стучал по стеклу, и молнии освещали серо-голубую завесу над головой. Она даже немного сжалась от напряжения, так как лилось прямо над головой, и настолько сильно, что трещало стекло. Казалось, что крыша вот-вот рухнет на оранжерею. Она посмотрела вниз, на пальмы и деревья в кадушках, которые безмятежно стояли, как призраки, широко раскинув свои ветви навстречу дождю. Она подумала, что им было бы лучше в сырой ночи, а не быть заключенными в этой тюрьме.
Снова сверкнула молния, среди зелени она увидела чью-то фигуру и испугалась. Это был Рован. Он стоял прямо в фонтане под струей воды, лившейся из кувшина, который двумя руками держала нимфа, а также из дудочки, на которой играл сидящий сатир, и изо ртов лебедей и ягнят. Глаза его были закрыты, руки опущены. Вода, стекавшая по его телу, во время вспышек молний блестела, а его совершенной формы тело отливало серебром. Среди нимф он стоял, подобно Меркурию, во всей своей мужской красоте, а пар, клубившийся вокруг него, напоминал волнообразные облака на Олимпе.
Что-то сильно тронуло Кэтрин, она по-иному посмотрела на себя, она стала за короткое время совсем другой, ведь никогда ранее мужское тело не восхищало ее, и она не знала, что им можно восхищаться. Когда ей в книгах попадались гравюры с греческими или римскими статуями, она не задерживалась на них взглядом, считая, что даже с эстетической точки зрения рассуждения о них не должны быть уделом леди. А внимание, которое уделяла Мюзетта мужским фигурам, например, на поединках фехтовальщиков, приводило ее в замешательство. Она совсем не хотела признавать в мужчинах физическое начало.
Но сейчас все было иначе. Сейчас Кэтрин честно признала красоту тела Рована и то, что он самый привлекательный мужчина, она оценила многостороннее развитие его ума, управляющего телом. До сих пор она не задумывалась над его проницательностью, дальновидностью и как-то не сопоставляла вместе эти достоинства. Она сопротивлялась этому, как могла. Признать это — значит потерять покой. А на самом деле он оказался намного значительней и сложней, чем в первые дни знакомства. А сама-то она какова! Была бы она нормальной, ни за что бы не стояла и не смотрела на голого мужчину.
Кэтрин сделала шаг назад, в спальню. Шум дождя, а может, перемещение свечи привлекло внимание Рована. Он открыл глаза, и взгляд его упал именно на то место, где она стояла. Он был совершенно неподвижен, но внутри уже разгорался невидимый пожар. Молнии, освещавшие его лицо и плечи то голубовато-золотым, то серебряным светом, были подобны стрелам, посылаемым с небес. Гром, от которого сотрясалась даже башня, казалось, шевелил воду вокруг его ног. Он не сделал ни одного движения: ни отвернулся, ни прикрылся. Только его взгляд, пронзительный даже через сумерки и наполненное паром пространство, казалось, опалял воздух.
Кэтрин почувствовала, как краска залила ее лицо, а внутри она вдруг запылала от возбуждения. Оно сосредоточилось где-то внизу, и тело сразу стало томным и тяжелым. Ей нестерпимо захотелось сбежать вниз по ступенькам, броситься навстречу ему и скинуть с себя сорочку. Усилием воли она заставила себя не делать этого. Испарина выступила у нее на лице, она глубоко вздохнула, повернулась и убежала.
Уже в комнате она стояла и прислушивалась к своему запаниковавшему сердцу, спрашивала себя, что же она, ради всех святых, скажет ему, когда он поднимется наверх. И вдруг, в тот же миг, оно же и подсказало ей очень простой ответ: ничего она ему не скажет, ничего, если, конечно, сможет.
Конечно, это слишком бесхарактерно, но как перенести встречу с тем, кто так смутил ее, а возможно, он еще и вздумает делать не совсем вежливые замечания насчет того, что случилось?
Она взобралась на постель, легла к самой стене лицом, спиной к свету, и решительно закрыла глаза.
Кэтрин не слышала, когда он лег. Долгий день, лекарство, подмешанное в вино и еще бродившее по венам, а также сильные эмоции сразили ее, как стрелой. И когда она снова открыла глаза, то увидела, что в комнату пробивается яркий солнечный свет, прокладывая по полу длинные желтые полосы. Рован лежал рядом, заложив руку за голову, и смотрел, как она спит. Кэтрин почувствовала на себе его настойчивый взгляд, тут же отославший ее снова к стене, где она засыпала.
Рован вдруг легко и нежно протянул к ней руку и задержал ее. От неожиданности волосы рассыпались и упали ей на лицо, а губы задрожали и побледнели. Но он тут же разжал пальцы и отпустил ее, а потом посмотрел на свою руку, как бы удивляясь, и спрятал ее под одеяло. Он нахмурился и произнес:
— Приношу свои извинения. Я не хотел сделать вам больно.
Кэтрин поверила ему, и это рассеяло ее страх, способность думать вернулась к ней.
— Вы хотели остановить меня, и вы сделали это. Зачем?
— Насколько я сам способен это понять, — ответил он, созерцая ее копну волос, которую она откинула с лица, — мне показалось, что вы убегаете от меня, словно обнаружили в своей постели чудовище.
Она уже не боялась поднять на него глаза, как будто он разрешил ей эту привилегию.
— Я… была поражена. Ведь сейчас за нами никто не шпионит, поэтому я не думала, что мы будем здесь вместе.
— Но ведь кровать только одна, а я уже достаточно належался на полу. Поэтому ничего странного в том, что я рядом. Давайте попробуем вновь.
— Да, нужна всего лишь ночь или, на худой конец, две, чтобы привыкнуть просыпаться рядом с мужчиной, особенно незнакомым.
— Но вы же не пытались убежать от меня вчера утром.
— То было другое дело, — она с трудом проговорила эти слова.
— Почему же? Потому что вы проснулись первой и не обезумели от моей неприкрытой наготы?
Что-то ей подсказало, что он знал о том, что она спала в его объятиях. Не успев как следует обдумать это, — смысл последних слов поразил ее.
— Неправда! — немедленно отозвалась она.


— Неужели? Тогда почему же вы не присоединились ко мне в фонтане?
— Я уже приняла ванну. — Это был не ответ, и Кэтрин прекрасно осознавала это.
— И кроме всего прочего, это глупо и невоспитанно? — Она не удивилась ноткам раздражения з его голосе.
— Вы опускаете вопрос желания. — Она в ужасе закрыла глаза, поняв, что этим словом заманила себя в ловушку.
— Очень рад, что вы упомянули об этом. Если бы вы не хотели присоединиться ко мне и, вообще, если подобные мысли не возникали в вашей голове, вы бы не выскакивали из постели, как испуганная девица.
— Хорошо, я вас боюсь, но не потому, что вы можете совершить то, чего я страшусь, а только потому, что к этому могут привести мои капризные порывы, пока мы с вами так близко друг от друга. Это вы хотели услышать?
— Нет, — раздраженно ответил Рован, проникая в ее глаза своим изумрудным взглядом.
— Незачем было спрашивать, — в ней вспыхнуло ответное раздражение.
— Ни за какое золото королевы Виктории я бы не отказался услышать это. Но сейчас будет еще труднее.
— Что? — Теперь ей легче было перестать дышать, чем спрашивать.
— Держать дистанцию.
Он откинул одеяло и быстро встал, даже не пытаясь скрыть, что и сегодня спал в своем обычном костюме, своей коже. Подошел к креслу, где лежала одежда, и только когда заправил рубашку в плотно прилегающие бриджи, взглянул на нее.
Кэтрин лежала и изучала свои ногти, не осме-лясь поднять на него глаза. Но и без этого она ясно помнила всего его в отблесках молнии.
Сегодня Рован выглядел значительно лучше. Синяк на лице был почти не виден, припухлость исчезла. Повязку с плеча он снял, чтобы не намокла. На ноге, правда, была рана от сабли, но и она почти затянулась. Несомненно, он восстановил свою необыкновенную силу.
Он вообще был каким-то необыкновенным. Какой другой мужчина оставил бы ее одну в постели после такого только что сделанного ею признания? Какой другой мужчина, запертый в башне, не ругал бы ее за то, что она виновата во всем? Кого бы еще можно было порубить саблей, сбросить с лошади, напоить таблетками и избить из-за нее и не дождаться в ответ ни слова упрека?
Кэтрин знала, что у него были свои причины на все, к ней имевшие мало отношения, но все же он платит за них слишком высокую цену. Она чувствовала вину за его молчание.
Звонок прервал ее мысли. Рован, собиравшийся подбросить в камин дров, сказал:
— Наконец-то, надеюсь, что кофе горячий.
Проходил день. Они все время сидели у камина, так как стало не по сезону холодно. Им было уютно, хотя и слышалось завывание ветра. Катрин вышивала. Рован немного почитал, потом взял мандолину, настроил ее, сыграл несколько баллад и отложил инструмент в сторону. Потом, заложив руки за голову и вытянув перед собой ноги, сидел и смотрел на пламя, лизавшее своими языками дрова.
Наконец как-то неуверенно попросил:
— Расскажите мне, как вы решились выйти замуж за Жиля Каслрая?
— Не догадываетесь сами? — спросила она, не отрывая глаз от шитья.
— Несколько дней назад я высказал вам свое предположение, но не уверен в нем. Расскажите.
— Совсем не интересная история, — ответила она, опуская работу на колени. — Моя мать вышла замуж за человека, которого любила с детства. Он был несколько безрассуден, необуздан в порывах. Шесть недель спустя после свадьбы он верхом приехал домой, будучи пьяным и промокшим под проливным дождем. Через четыре дня он умер от пневмонии. Через год мать вышла замуж за моего отца, наверное, пытаясь все забыть. Когда я родилась, она умерла от лихорадки, так все говорили. Но моя старая нянька сказала, что причиной смерти было разбитое сердце, ей не смогло помочь даже второе замужество.
Она ждала его ответной реплики, но ее не было, он просто очень внимательно смотрел на нее своими темными глазами.
— У меня всегда было чувство, что отец считал себя обманутым и что мать обездолила нас обоих. Мне всегда хотелось возместить его горе. Я была послушной и любящей дочерью, но всегда знала, что этого недостаточно. Я — не мама и не сын, который смог бы продолжить его фамилию. Отца послали в Англию получить образование. В Оксфорде он встретил Жиля, и они стали близкими друзьями. Долгое время потом они переписывались: отец скучал по Англии, а Жиль был заворожен слухами про Фелициану. И когда он был вынужден покинуть Англию, то купил здесь землю, рядом с владениями отца. Они часто говорили об их объединении. Жиль оказался удачлив, унаследовав из Англии состояние. Когда я повзрослела, сыграли свадьбу.
— Вы же могли отказаться.
— Может, и могла. Но кроме Жиля я совсем не знала мужчин, ни С одним не разговаривала, а о свадьбе всегда говорили, как о свершившемся факте. Я ясно помню, когда мне исполнилось тринадцать, няня рассказывала мне, как я выйду за него замуж и какой великолепный дом он строит для меня в Аркадии. И, кроме того, отец был не тем, кто принял бы мой отказ. И если бы я ушла из дома, то куда?
— Итак, Жиль много лет ждал вас, лелеял надежды на сына, но из этого ничего не вышло.
— Это было горьким разочарованием. Он настоял, чтобы мы поехали в Новый Орлеан, Нью-Йорк и даже в Вену. Ничего не помогло. В Европе ему сказали, что все дело в нем, но проблема связана не столько с его телом, сколько с головой, разумом. Они даже предположили, что это, может быть, из-за его личных неудач там, в Англии?
— Каким образом? — удивленно спросил Рован.
— Не знаю. Жиль никогда не говорил об этом. На какое-то время он примирился с обстоятельствами, а затем ему взбрело в голову то, о чем вы знаете…
Рован молчал, глядя на огонь, наконец произнес:
— Я думаю о Теренсе. Он, случайно, не был ли в прошлом году королем турнира?
— Он и Алан разделили победу. — Она понимала, куда вели его мысли, но что поделаешь?
— Может, Жиль предлагал брату то, что и мне? А Терена отказался и как юный идеалист-идиот сказал Жилю нечто такое, что тот расценил это как угрозу?
— А Жиль убил его, чтобы заставить молчать?
— Или заставил драться на дуэли?
Она не смотрела ему в глаза.
— Я не знаю.
— Вы не знаете? — не поверил он ей.
— Мужчины, как правило, не объявляют женщинам о поединке. Какая разница? Я вам могу только сказать, что ваш брат был найден мертвым у озера. Как он там оказался, кто его убил и когда, на эти вопросы у меня нет ответов. И у кого-либо тоже.
— Если состоялась дуэль, то это была тайная встреча, без секундантов и врача. В противном случае его бы кто-то принес в дом, чтобы осмотреть рану. Из этого следует, что виновный в смерти — жалкий трус и убийца, если убежал и оставил там брата.
— Если это была дуэль, — повторила Кэтрин его слова.
— Да, — твердо ответил он, потом вскочил и ушел. В его движениях вдруг почувствовалось такое нетерпение, словно он ясно осознал свое тюремное заключение, и ему непременно нужно было действовать.
Кэтрин не удивилась этому порыву. Более удивительным было его долготерпение.
Какое-то время его не было. Она решила, что он обследовал башню в поисках выхода. Она слышала, как он бродил по комнатам, открывая и закрывая двери, ходил вверх-вниз по ступеням. Слышался какой-то грохот, глухие удары. И когда она, пройдя галерею, заглянула в оранжерею, то увидела его на стене под куполом, босиком карабкающегося по выступам и уже проделавшего полпути. Кэтрин не раздумывала.
— Что вы делаете? Вы же разобьетесь! — оглушительно закричала она, и ее голос эхом разнесся среди каменных стен.
Он повернул к ней голову, затем спрыгнул и приземлился, как кошка. Выпрямившись, он пошел к ней мягкой грациозной поступью хищника.
Его вид насторожил ее. Когда он подошел ближе, она отступила в сторону, ничего не сумев поделать с собой. Когда он это понял, то крепко сжал рот, и черты лица его как-то застыли, потом было хотел ей что-то объяснить, рассказать, но, наверное, передумал и стремительно прошел мимо.
К концу третьего дня он устал.
Он исследовал все, что мог: рамы купола были крепко впаяны в дерево и камень, все окна были слишком узки, огромная дверь не поддавалась никаким усилиям. Он все время спрашивал Дельфию об Омаре и посылал ему записки, чтобы поддержать его и отвлечь от горестных дум. Да и сам испытывал какое-то облегчение от того, что большинство из принесенного Дельфией было подсказано темнокожим великаном.
Он играл с Кэтрин в карты, в слова, чтобы хоть как-то ее развлечь. Он притворялся, что читает книги, которые нашел в библиотеке, а сам тайком наблюдал за ней, когда она в раздумье сидела или читала, или шила. Это продолжалось до тех пор, пока внезапно охватившая страсть и желание не посылали его вновь карабкаться по стенам.
Ничто не мешало ему размышлять и вспоминать. Ровану не хотелось думать о том, что Теренсу предлагались те же привилегии, но которых он не смог взять. Но он думал. Ему бы не хотелось вспоминать видение Кэтрин, появившейся со свечой в руках и в сорочке, но он вспоминал. Она была похожа на изваяние, окутанное золотом сияющих волос на фоне мерцания неяркого огня. Видение это было так сильно, что ему не хотелось ни двигаться, ни думать, чтобы не разрушить его.
Он хотел ее так, как мало чего хотел в своей жизни. Иногда ему казалось, что у него вот-вот остановится дыхание, разорвется сердце, что воля и сила духа сломлены настолько, что он уже ни на что не годен.
Позже он сидел рядом с Кэтрин, стараясь поддержать разговор и не смотреть на ее нежно-розовую грудь, просвечивающую сквозь тонкий муслин ночной сорочки, не столько защищавшей ее тело, сколько возбуждавшей его воображение. У нее не было большого зеркала, только маленькое, четырехугольное, висевшее на стене в туалетной. И она не видела себя и не знала, как мало скрывала ее одежда от его глаз, в чем был, по его мнению, своеобразный шарм.
Он делал все, что мог, чтобы соблюдать дистанцию между ними, держался от нее как можно дальше, старался уставать, насколько это было возможно в их тюрьме. Его раздражало, что, когда он подходил к ней, она отскакивала и паниковала, но в то же время нельзя было обвинять ее — на то были причины личного плана.
Так дальше не могло продолжаться — Жиль Каслрай был очень даже не глупым человеком.
Но выход был. Только вся проблема в том, чтобы Кэтрин увидела в нем смысл. Если бы она захотела его выслушать и подумала о том, что он-то как раз и не будет иметь ни в чем преимущества.
Не в первый раз эгоизм и благоразумие пойдут рука об руку, не в первый раз мужчина попытается уговорить женщину сделать то, что он хочет, зная, что это не будет иметь ничего общего с благополучием их обоих.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Стрела в сердце - Блейк Дженнифер



очень нудно. не советую
Стрела в сердце - Блейк Дженниферjero
13.04.2013, 9.24





Очень интересный роман.Заслуживает гораздо большего внимания,чем романы вошедшие в топ 100. Необычный сюжет,необычная любовная линия.Гг просто класс.Присутствует интрига,в общем мне роман скучным не показался. Единственное,что напрягало,как мне показалось плохой перевод.Читать!!!
Стрела в сердце - Блейк ДженниферТатьяна
12.09.2014, 23.29





Неинтерессно ....скукотень та ещё ...
Стрела в сердце - Блейк ДженниферВикушка
13.09.2014, 21.19





У автора навязчивая идея, это второй роман где мужья впускают в кровать своей жены любовников,чтоб иметь наследника, при том мужчины либо слишком старые, либо не той ориентации. Короче местами интересно, а так скукота.
Стрела в сердце - Блейк ДженниферМилена
11.12.2014, 7.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100