Читать онлайн С первого взгляда, автора - Бишоп Шейла, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - С первого взгляда - Бишоп Шейла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

С первого взгляда - Бишоп Шейла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
С первого взгляда - Бишоп Шейла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бишоп Шейла

С первого взгляда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2
БЕЗЖАЛОСТНЫЙ, КАК СМЕРТЬ

София закрыла дверь детской и подождала, не начнет ли опять шумно резвиться мистер Пирс Августин Уильям Ленчерд, одиннадцати месяцев от роду, который терпеть не мог оставаться один в своей кроватке. Но малыш слишком устал этим вечером, и природа, видимо, взяла свое. Было искушение вернуться и еще раз взглянуть на спящего мальчугана с темными волосами и голубыми глазками. Но если она его нечаянно разбудит, Пирс снова разбуянится. София на цыпочках отошла от двери.
На лестничной площадке она остановилась, чтобы окинуть взглядом сад, который всего два года назад был похож на джунгли. Теперь за ним можно было увидеть реку, на спокойной глади ее флотилия уток выполняла акробатические этюды. По траве бродили серебристые фазаны – пестрое оперение и изящные изгибы делали их похожими на стайку красавиц эпохи короля Эдуарда. Снизу раздался тихий свист. София свистнула в ответ и сбежала по лестнице.
– Как прошел день, дорогой?
– Так себе. Пришлось поводить высокопоставленных шведских особ по библиотеке. – Руфус поцеловал жену. – Мы куда-то идем? – спросил он, заметив, что София одета для выхода в свет.
– Да, к Колину и Валери, после ужина.
– Черт! А я хотел послушать концерт по третьей программе…
– Ну, вместо этого тебе придется обсуждать крикет.
Колин Шоу, бывший профессиональный крикетист, а ныне директор большой и процветающей фирмы, организовал команду из своих ближайших соседей, и каждую субботу в течение спортивного сезона они участвовали в любительских соревнованиях. На этот раз была очередь Руфуса играть, кроме того, он входил в избранную шестерку, члены которой часто приглашались в дом Колина, чтобы обсудить планы будущих матчей и выпить пива.
Супруги Ленчерд отправились к Шоу после ужина, оставив Марджи, шестнадцатилетнюю няню, истинное сокровище, приглядывать за домом и малышом. Дорога бежала мимо руин аббатства, параллельно реке, держа курс за город. Стояла середина лета, трава выросла высокой, пахло солнцем и медом. София и Руфус молчали. Оба были подавлены воспоминаниями о таких вот вечерах, так же хорошо начинавшихся, но заканчивавшихся по возвращении домой яростными ссорами, потоками угроз, оскорблений и упреков, не иссякавшими порой до утра.
Над Руфусом по-прежнему властвовало зеленоглазое чудовище, безжалостное и ненасытное. Оно поумерило пыл, когда София носила ребенка, и не давало о себе знать некоторое время после рождения Пирса. Но как только жена начала выходить в свет, больное воображение мужа опять разыгралось. Он никак не мог забыть ее «связи» с Алексом Уайбрэхэмом и то ли не хотел, то ли отказывался поверить Софии, твердившей, что ничего не было. В гневе Руфус переставал мыслить разумно, а на следующий день был полон сожаления, нежен и кроток, стремился загладить вину, но какая была в том польза, если подобные сцены повторялись вновь и вновь?
Они почти перестали ездить на вечеринки, танцы и скачки, хотя и не каждый их выход в свет заканчивался плачевно – запас донжуанов в английской провинции все-таки был ограничен, и даже Руфус не мог приревновать жену к мужчине, считающемуся полным неудачником. В этот вечер, направляясь к Шоу, София тоже не ожидала неприятностей – крикетисты обычно были слишком поглощены своими планами, чтобы оказывать внимание женщинам.
В трех милях от Ринга цепь Гризденских холмов свернула на юг. Дорога и река теперь бежали по глубокому ущелью меж крутых склонов – горный перевал в миниатюре. Слева между деревьями виднелись черные провалы – входы в знаменитые пещеры Гау-берун. Руфус по-хозяйски огляделся вокруг, когда они проезжали мимо. Он часто выступал в роли гида для студенческих групп, приезжавших на каникулы «полазить по норкам». Впереди показалась деревня Хэтч-Гризден, затем ивовая аллея и белые фермерские домики. Коттедж Шоу находился в самом конце аллеи.
– Входите, входите! – закричал высокий добродушный Колин Шоу, стоя на пороге с пивной кружкой в руке. – Ребята, это Руфус и София! Вы всех знаете, так что сразу переходим к самому главному вопросу – что будете пить?
Низкий, обшитый досками холл был заполнен людьми. Были здесь и Норрисы, и доктор Холанд Эванс – директор Фонда и босс Руфуса, неиграющий энтузиаст, который привез свою весьма неприятную жену.
Довольно скоро мужчины и женщины разошлись по разным комнатам, и София осталась с Валери Шоу, Гилдой, миссис Эванс и молчаливой невестой местного агента по продаже земельных участков.
– Право, это совершенно удивительно! – проворчала Гилда. – Вы можете представить себе кого-то, кроме англичан, ведущих себя вот так? – Ее круглые, как у игрушечного коня-качалки, глаза неодобрительно смотрели вслед уходящим мужчинам.
В гостиной Валери вовсю шел ремонт, и жизнь семьи сосредоточилась на старой фермерской кухне, обставленной на уровне современных требований. Через несколько минут хозяйка отправилась туда хвастаться своим новым грилем перед миссис Эванс и юной мисс Бревер. София и Гилда уже имели это удовольствие ранее, поэтому остались на месте.
– Я рада, что они ушли, – сразу же заявила Гилда. – До смерти хочу поговорить с тобой. У меня был ужасный день – я распрощалась с Патриком! Навсегда!
– О… – София лихорадочно старалась припомнить последний эпизод очередного любовного сериала Гилды. – Он вернулся к жене?
– Это я его к ней отправила! Оказывается, они вовсе не расстались окончательно, она просто гостила у своей матери, знаешь ли. Так что я сказала ему: «Раз Примроуз вернулась домой, мы должны прекратить встречаться!»
Софию всегда удивляло, зачем Гилде нужно создавать такой накал страстей вокруг своих глупых и, несомненно, вполне невинных интрижек. Ни один из «кавалеров», похоже, не затрагивал струн ее души и никоим образом не угрожал ее браку. Ей, вероятно, хотелось от них только разнообразия, престижа и набора горьковато-сладких воспоминаний о том, что могло случиться, да не случилось.
Гилда подробно излагала печальную повесть о Патрике, а София терпеливо слушала. Она знала – до конца они доберутся, когда Гилда скажет: «Мой долг – выкинуть его из головы! Я обязана подумать о Дике и о детях!» Так и вышло.
– Ты не понимаешь, насколько ты счастлива, имея такого мужа, как Дик, – вздохнула София.
– Да, он ангел. Сказал, что я могу слетать в Париж и купить себе несколько новых платьев. Это единственное, что может меня утешить. Послушай, у меня идея! Почему бы тебе не полететь со мной?
– В Париж? Звучит восхитительно, но я не могу оставить Руфуса и Пирса.
– Почему? Ты во всем доверяешь Марджи, кроме того, они будут окружены родственниками, и Руфус не почувствует себя одиноким. Не вижу причин, почему бы тебе не поехать. Если только… ты же не думаешь о расходах? Разумеется, ты будешь там моей гостьей.
– Это очень мило с твоей стороны, но я действительно не смогу.
– Другими словами, Руфус тебя не отпустит. Почему ты позволяешь собой помыкать? Поехав в Париж, ты сможешь отучить мужа совать нос в твои дела. Кроме того… – Гилда захихикала, – там мы с тобой будем часто видеться с Марком Антуаном.
В это время вернулись остальные женщины, болтая о кастрюлях, и София получила возможность поразмышлять о Марке Антуане Геро, который останавливался у Норрисов полгода назад. Его фирма торговала перчатками Дика на континенте. Это был обаятельный молодой повеса, делавший неуверенные пассы в ее сторону. Но лучше всего она помнила грандиозный скандал, случившийся после его отъезда, когда Руфус напился и ей пришлось закрыться на ключ в комнате для гостей.
Под прикрытием общего разговора Гилда шепнула Софии:
– Марк Антуан тебя не забыл. Он был в Лондоне на прошлой неделе. Дик обедал с ним в «Савое», и месье Геро расспрашивал, как там «cettejolie Sophie» <Красавица Софи (фр.).>. Что ты об этом думаешь?
София была тронута такой галантностью. Целая вечность, казалось, прошла с тех пор, когда подобное внимание к ней со стороны мужчин было в порядке вещей, когда она вполне могла себе позволить увеселительную прогулку в Париж, не испрашивая разрешения, когда никто не кричал, не сердился и не требовал читать вслух личные письма…
Вернулись мужчины, и Гилда, ухватив Руфуса за рукав, предложила ему на обсуждение свои парижские планы.
– Я уверена, что ты и сам прекрасно справишься с Пирсом, – заявила она ему. – Софии нужен отдых.
– София хочет поехать в Париж? – спросил Руфус.
– Не особенно, – ответила София равнодушным тоном.
– Моя дорогая, ты страстно желаешь поехать! – возразила Гилда. – Так прямо и скажи. Что тут такого? Все будет хорошо, – заверила она Руфуса с неуместной игривостью. – Я не спущу с нее глаз и присмотрю, чтобы известный всем Марк Антуан не сбил ее с пути истинного.
Гилда знала – все в их кругу знали, – что Руфус «патологически ревнив», но даже не представляла себе, что это значит. Однажды она со вздохом заявила Софии, что Руфус самый романтичный красавец мужчина из всех, кого она когда-либо встречала, и восхищенно добавила: «А когда он злится, его глаза просто сверкают!» Гилда была очарована Руфусом и его темпераментом, поэтому не устояла перед соблазном дать его ревности провокационный тычок в ребро. Она просто не понимала, как это может отразиться на Софии.
Но глаза Руфуса на сей раз не сверкнули, они были полузакрыты, и это являлось более опасным знаком. Еще София заметила, как четыре пальца его левой руки сжались поверх пятого, большого, – свидетельство крайнего напряжения.
– Идем! – приказал он ей. – Я отвезу тебя домой.
– О, как жаль… – начала Гилда.
– Гилда, пожалуйста, – прошептала София, покорно вставая. Она сделает все, что угодно, лишь бы Руфус не потерял над собой контроль на публике.
Все заявили, что еще рано прерывать вечеринку, но никто не попытался остановить их. Как только супруги остались одни на дорожке из гравия, разразилась ссора.
– Тебе обязательно унижать меня перед всеми? Ты не мог подождать до дома?
– Это твоя вина! Нечего быть такой бестолковой. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не позволю тебе отправиться в Париж с этой людоедкой!
– А я тебя и не просила меня отпускать!
– Тогда что же насчет Марка Антуана Геро?
– Так и знала, что ты быстро до него доберешься!.. О черт! Я уронила сумочку.
Они были уже рядом с машиной. Руфус достал карманный фонарик и дал Софии подержать, пока сам ощупью искал на дороге вывалившиеся из сумочки вещи. Кто-то в доме открыл окно на нижнем этаже, и, к несчастью, голоса говоривших были ясно слышны. Первый принадлежал одному из крикетистов, соседу Шоу: «Ну знаете, я еще не видел ничего подобного! Бедняжка, она выглядела такой напуганной. Он всегда с ней так обращается?» Второй, полный скрытой злобы, – миссис Эванс, жене директора Фонда: «Вы, мужчины, все одинаковые! Вечно оправдываете женщин. Говорят, Руфус страшно намучился с ней. Нет дыма без. огня, знаете ли!»
– Ну и ну! – взорвалась София. – Это уже переходит всякие границы! – Она была в такой ярости, что хотела ринуться назад в дом и наброситься на миссис Эванс. Но истинный виновник всего был тут, рядом с ней. – Видишь результат твоих бесконечных придирок? Каждый теперь готов думать, что со мной в самом деле что-то не так. Меня обвиняют! Боже, как это грязно и унизительно! И так ужасно несправедливо! Я больше не могу этого терпеть!
Она забралась в машину, хлопнула дверцей и сунула фонарик в карман пиджака. Руфус сел за руль и завел мотор.
– А тебе не приходило в голову, что они могут судить о тебе и без моей помощи? Я и раньше предупреждал, что ты вполне можешь заработать себе репутацию потаскухи. Теперь, как видишь, остальные со мной тоже согласны!
– Как мило с твоей стороны так обо мне думать! Большинство мужей тут же встали бы на защиту своих жен!
Они мчались к пещерам Гауберун, пытаясь побольнее обидеть друг друга. София заявила, что позволила ему увезти себя из дома Шоу, как и из многих других домов в предыдущие вечера, только потому, что один из них обязан был уступить, во всяком случае на публике, чтобы сохранить достоинство. А поскольку он отказывается это делать, приходится уступать ей. И вот результат послушания: миссис Эванс считает ее нимфоманкой, а какой-то снисходительный незнакомец называет бедняжкой. Это просто невыносимо!
– Тебе нравится мучить меня, да, Руфус? Так же, как тебе нравится выдумывать все эти небылицы обо мне и Марке Антуане?
– Не будь идиоткой!
Деревья и валуны с головокружительной скоростью выпрыгивали на них из темноты и проносились мимо. Внезапно на повороте ухабистой, извилистой дороги машину сильно тряхнуло.
– По крайней мере, ты мог бы вести машину как следует!
– Почему ты думаешь, что мне нравятся подобные вещи? Ты прекрасно знаешь, что это полная чушь!
– Неужели? Но я много размышляла над твоим поведением, и это объяснение кажется мне единственно возможным. По-моему, ты действительно получаешь мазохистское удовольствие, думая обо мне как о любовнице другого мужчины!
Он затормозил так внезапно, что София чуть не вылетела через ветровое стекло.
– Никогда больше не смей так говорить.
В тихом и вроде бы спокойном голосе Руфуса прозвучала нотка, напугавшая ее. Но рассудок Софии был так затуманен обидой и возмущением, что ей с трудом удавалось мыслить разумно. Она молча сидела, уставившись в пучок света от фар, заставлявший сумерки, сгустившиеся вокруг, казаться еще более темными, чем было на самом деле. Машина стояла на обочине дороги, крутой склон холма нависал над ними, как утес.
После небольшой передышки они вновь вернулись к скандалу.
– Если бы ты хоть иногда признавала, что была не права…
– Если бы ты не выдумывал так много всего, чего никогда не случалось…
– Выдумывал! Бог мой, ну у тебя и нервы! – Руфус повернулся к жене: – Это я выдумал ту историю прошлой зимой? Твой драгоценный Марк Антуан ходил за тобой как приклеенный, звонил, слал записки! Разве этого не было? Я сам все придумал? И тебе вовсе не нравилось, что он вечно торчит на пороге? Это тоже я выдумал?
Ну, если мне и нравилось, так тебе некого в этом винить, кроме самого себя! – выкрикнула София, доведенная до белого каления. – Марк Антуан – уверенный в себе, взрослый мужчина, и я нашла в нем приятное разнообразие после того, как вынуждена была терпеть целых два года подростка-переростка! Ты не представляешь, как меня тошнит от твоего болезненного самолюбия и жалости к самому себе. И я устала быть вечным козлом отпущения для твоей неполноценности…
– Заткнись! – заорал Руфус, обезумев от ярости. – Закрой свой поганый рот, ты, грязная потаскушка! Иначе я убью тебя, клянусь, убью!
Руки его сомкнулись на шее Софии, он прижал ее к дверце машины; большие пальцы оставили синяки на нежной коже. С усилием хватая ртом воздух, София вцепилась в запястья мужа. Она почти оглохла от шума крови в ушах, когда Руфус наконец отпустил ее.
Но он еще не закончил. Он был вдохновлен, как ему в тот момент казалось, блестящей идеей. Выскочил из машины и потащил Софию за собой.
– Я покажу тебе, – шипел он, голос его и руки дрожали. – На этот раз ты пожалеешь! – И перебросил жену через плечо.
– Поставь меня на землю! – хрипло закричала София, ударяя его кулаками в спину.
По чистой случайности Руфус остановил машину всего в нескольких футах от одного из туннелей, ведущих в подземные пещеры. В конце туннеля находилась деревянная дверь, установленная в скале Фондом в целях безопасности. Дверь держали закрытой на замок, но у помощника директора на кольце с ключами висел и ключ от нее.
Каким-то образом ему удалось, манипулируя одной рукой, отпереть дверь и втолкнуть сопротивлявшуюся Софию внутрь. Руфус действовал так быстро, что она не поняла, что происходит. И только оказавшись на грязном каменном полу, завопила:
– Нет, Руфус, нет, ты не можешь!
Если бы в ее голосе прозвучала хоть нотка мольбы, он мог бы еще смягчиться. Но голос Софии был возмущенным и презрительным, поэтому Руфус без сожаления повернул ключ в замке и вернулся один к машине. Пот струился с него, он совершенно обессилел от эмоций и напряжения последних минут. Затем ему внезапно пришло в голову, что план его еще не завершен. София станет прислушиваться за деревянной дверью и, пока не услышит шум мотора отъезжающей машины, будет ожидать его возвращения и своего освобождения, а это совсем не то, на что он рассчитывал. Руфус сел в машину и поехал в сторону Ринга. Через полмили остановился и неспешно закурил. Выкурив сигарету, он развернется и направится назад, к пещерам. Этого времени будет вполне достаточно, чтобы София усвоила столь необходимый ей урок. Его неистовая ярость достигла высшей точки и отхлынула, забрав с собой ревнивые мысли. Странно, но, выйдя на волю, эти бредовые фантазии, мучившие его всего полчаса назад, превратились в полную нелепость. Он был еще зол на некоторые слова жены, но с этой злостью уже легко можно было справиться. Если София продолжит вести себя сумасбродно и язвительно, таким же будет и он. Он пойдет и выпустит ее, они помирятся и снова станут любить друг друга!..
До этого момента Руфус даже не замечал, какая восхитительная стояла ночь, с томительным синеватым сиянием в летнем небе. От легкого ветерка волновались деревья, волшебные и таинственные. Где-то в роще запел соловей, и тотчас ужасная мысль о Софии, заключенной в темнице, резанула мозг Руфуса. Он не должен был оставлять ее там, даже на эти двадцать минут! Отбросив сигарету, Руфус погнал машину к пещерам.
Припарковавшись на обочине, он пошарил в бардачке, ища фонарик. Ну вот, забыл! Впрочем, это не имело значения – пещера, в которой он оставил Софию, была совсем небольшой, и он знал ее, темную или освещенную, как свои пять пальцев.
Руфус поспешно отпер дверь и робко произнес:
– Софи? Я пришел забрать тебя домой.
Она не ответила. Он вновь произнес ее имя. И по-прежнему ответа не было.
– Софи, пожалуйста, не надо так! Все закончилось, я обещаю. Я сожалею, что так грубо обошелся с тобой. София, где ты? Пожалуйста, отзовись!
Кроме зловещего эха собственного голоса, он ничего не услышал. Значит, она решила устроить ему суровое испытание. Руфус признал в этом определенную справедливость – слишком жесток был он с ней. Усмирив гордыню, он вновь сказал, что сожалеет, и принялся умолять жену поехать домой. Затем молчание Софии стало его нервировать. Щелкнув зажигалкой, Руфус описал рукой полукруг, и крошечное пламя выхватило из темноты каменные стены с прожилками кварца, графита и бурого железняка, блестевшие от воды. С запада доносилось монотонное бурчание подземной реки. Странно, что Софии не видно в пещерке, похожей на средних размеров комнату… И очень раздражала мысль о том, что она может быть совсем близко, скрывается от него и смеется над его растерянностью. Зажигалка предательски выскользнула из рук, когда он поскользнулся на влажном полу.
– Если ты не прекратишь валять дурака, – проворчал Руфус, – я на самом деле уеду и оставлю тебя здесь!
Он подождал ответа на свою угрозу, но ничего не случилось, совсем ничего. Внезапно чутье, выработавшееся еще в детстве во время ежедневных «нисхождений» в Гауберун, подсказало ему, что рядом нет ни одного живого существа.
– София! – настойчиво выкрикнул Руфус. – Где ты, дорогая? Ты должна быть здесь!
Но ее не было, и он все больше и больше в этом убеждался. Куда же она могла подеваться? Дверь пещеры была закрыта на замок, и единственный путь покинуть темницу – пройти по проходу, ведущему к цепи внутренних гротов и оттуда еще дальше, на несколько миль в глубь холма. Однако этот лаз был столь узок, что Руфус не сомневался: София не могла его обнаружить в темноте. Возможно, она лежит на земле, бедняжка, где-то возле его ног, потеряв сознание? Если бы только он не оставил фонарик дома именно этим вечером…
И тут Руфус по-настоящему испугался. Яркое воспоминание промелькнуло в его голове: София держит фонарик, в то время как он собирает с дорожки возле дома Шоу ее рассыпавшиеся вещи, а затем она засовывает фонарик в карман своего пиджака… Он оставил ее взаперти с предметом, равным в этих условиях смертельному оружию, – фонарик дал ей возможность найти тайный путь из темницы! Вооруженная им, с мыслью, что муж покинул ее, София бросилась обследовать пещеру, ища дорогу к спасению. Но она никогда не найдет выход. Руфус знал статистику: ни один заблудившийся в этих местах человек не выходил из пещер Гауберун без посторонней помощи.
– Я не хотел! – громко простонал Руфус. – Клянусь, не хотел! Только не это!
Он ощупью двинулся вдоль каменной стены к невидимой щели прохода, поскальзываясь и обжигая пальцы пламенем зажигалки. Добравшись до бреши в скале, он бочком неловко протиснулся внутрь и вновь начал выкрикивать имя Софии, но и теперь ответа не последовало. Не было слышно ничего, кроме капели и журчания проклятой воды…
На полпути зажигалка потухла, испустив напоследок бензиновую вонь, и темнота мгновенно окутала Руфуса. Напряженная и почти осязаемая, она была гораздо темнее любой полночи на земле и имела свой специфический запах – запах подземелья. Ощущение пребывания в склепе охватило Руфуса, и он, осознав весь ужас того, что сделал с женой, бросился вперед, спотыкаясь и хрипло крича, в отчаянной надежде на то, что, когда проход закончится, впереди мелькнет луч фонарика. Наконец он вырвался на простор и теперь с уверенностью мог сказать, где находится, – потолок здесь был выше, шум воды громче, чем раньше. Но нигде ни малейшего проблеска, ни пятнышка света, прокалывающего смертельную тьму. Руфус стоял неподвижно, тяжело дыша. Он знал, что мог бы увидеть: слева от него находилась глубокая щель и обрывающаяся каскадом вниз, в подземное озеро, река; впереди – пещера, названная Колоннадой из-за мерцающих колонн из сплетенных сталактитов и сталагмитов, а за ней другая, ведущая в самую огромную пещеру Гауберун. Решив, что сможет по памяти пройти по знакомой тропке, он сделал шаг и тут же почувствовал, как нога зависла над пустотой, быстро отпрянул и вцепился, дрожа, в ближайший валун. Он чуть не упал в озеро.
Возможно, именно это случилось с Софией? Предположим, фонарик ее вышел из строя, и она оказалась в полной темноте, как он сейчас… Но она совершенно неопытна, испуганная девочка в легком пиджачке и вечерних туфлях… Руфус прижался лбом к влажному песчанику и простонал:
– Если она погибла, это я ее убил!
Было предельно ясно: один он не справится, нужно вызвать команду спасателей, и немедленно.
Вернуться тем же путем труда не составило, хотя скорость, которую Руфус себе установил, была безрассудной. Но у него не осталось ни секунды на осторожность – он просто шел напролом, царапая руки и сдирая кожу на голенях об острые выступы камней. Дважды он падал и вставал, не замечая боли. Но при мысли о любимой, такой хрупкой и беззащитной Софии, одинокой в аду, в который он сам отправил ее, мучительно ныло сердце…
Выбравшись наконец на поверхность и взглянув на часы, Руфус с удивлением обнаружил, что еще всего одиннадцать. Небо слабо светилось. Он не стал задерживаться, чтобы отдышаться на свежем воздухе, его заботило лишь одно – скорее привести спасателей в пещеры.
И вновь он промчался на машине по дороге вдоль реки, но на этот раз направился через мост на другой берег, в деревню Гауберун. Здесь жили отчаянные «пещерные» люди, сельхозрабочие и механики, которые чуть ли не рождались в пещерах и которых вызывали спасать туристов, когда те попадали в беду. Руфус собирался взять с собой своего друга, Стива Уэйта, державшего небольшой гараж. Но когда он огибал деревенскую площадь, из трактира вышла толпа людей. Это была удача. Прихожане церкви Святого Петра проводили традиционный благотворительный ужин. Все жители были здесь, как и преподобный Джонатан Ленчерд, приходской священник Ринга, являвшийся почетным гостем празднества. Руфус подъехал ближе и вывалился из машины к ногам своего кузена.
– Руфус! – воскликнул Джо, с удивлением глядя на этот призрак в сером костюме, мокром и грязном, на исцарапанные руки и кровоподтеки на его лице. – Что, черт возьми, случилось? Авария?
– София… в пещерах… она где-то в пещерах… Я потерял ее!
Все зашумели и участливо столпились вокруг, расспрашивая о деталях. Руфус растерялся, он не был готов выставить напоказ перед такой большой аудиторией всю отвратительную правду и наскоро придумал дурацкую историю о том, что вошел внутрь поискать собаку, которая, как им с женой показалось, выла в глубине, а София, видимо обеспокоенная его долгим отсутствием, отправилась за ним, и они потеряли друг друга. Версия была не слишком правдоподобной, но слушатели усомнились лишь в одном – что София пошла за мужем в пещеру.
– Более вероятно, что она бродит по лесу, – заметил кто-то. – Возможно, упала в какую-нибудь яму. Лучше предпринять поиски на местности, прежде чем спускаться в пещеры. Что скажешь, Стив?
Стив, эксперт в таких вопросах, был склонен согласиться. Хорошо известно, что женщины, особенно «чужие» в этом ущелье, никогда не сунутся в пещеры, если не одеты соответственно. Изысканные туалеты миссис Руфус Ленчерд являлись предметом зависти всех девушек из Гауберун, и никто не мог бы ее представить разгуливающей по скалам на своих изящных «шпильках».
Руфусу нельзя было позволить им тратить время попусту на прочесывание леса. В отчаянии схватив Джо за руку, он оттащил его в сторону.
– Она внизу, я знаю, она там!
– Но я понял, что вы разделились, – удивился Джо. – Откуда такая уверенность?
Мгновение Руфус колебался, затем прошептал:
– Я сам бросил ее туда.
– Что ты сделал?!
– Мы поссорились. Я запер ее в первой пещере. Я совсем не ожидал, что она сдвинется с места. – Руфус рискнул поднять глаза и вздрогнул. – Да, знаю, что ты думаешь, но я потом все объясню. Помоги мне, Джо, ради бога! Помоги мне найти ее!
– Конечно, – мгновенно ответил Джо.
Не задав больше ни одного вопроса, он взял на себя труд убедить Стива Уэйта и других, что София вошла в пещеры. Руфус, впавший в какое-то оцепенение, не понял, как это удалось кузену, и, когда толпа двинулась вперед, безмолвно поплелся за ними не разбирая дороги.
Почти все жители добровольно вызвались присоединиться к группе спасателей, но Уэйт выбрал девять человек, включая Руфуса и Джо. Они прихватили снаряжение из гаража: канат, кирки и заступы, каски с шахтерскими фонарями и спецодежду.
– Эти бутсы подойдут для преподобного? Швырни нам пару побольше, Стив! Эти лучше.
– Возьмем водолазное снаряжение?
– Да, но спрячьте его от Руфуса, – тихо ответил Стив. – Пригодится, если будем искать в озере… тело.
Руфус и без того с суеверным страхом таращился на носилки и бинты.
Стив решил в первую очередь обследовать самые большие пещеры. Теперь, когда здесь стало немного посветлее, можно было видеть цвет и фактуру горной породы, придававшей своеобразие каждой пещере, наделявшей ее индивидуальностью и своим прозвищем: «Колоннада», «Медвежья яма», «Зеленая лагуна», «Часовня». Пещерным людям, профессиональным спелеологам, уверенно шагавшим среди сталактитов в своих похожих на светлячков шлемах, эти места казались дружелюбными и даже уютными, однако они хорошо понимали, как может чувствовать себя в подземном царстве новичок.
Мужчины медленно продвигались вперед. Сначала они вежливо повторяли: «Миссис Руфус!», но вскоре все уже хором орали: «София! София!» Имя отзывалось слабым и безнадежным эхом.
Стив Уэйт поделил свою команду на группы по двое и по трое и предпринял наступление на лабиринт ответвлений и карманов, примыкающих к главной артерии пещер. От Руфуса было мало проку. Он шел как в тумане, ничего не видел и не слышал, его терзали угрызения совести, преследовал страх навсегда потерять Софию. Она останется здесь, внизу, в этом ужасном подземном мире, умрет от голода и слабости, если еще не умерла на дне одной из убийственных пропастей, сломав себе шею…
– Руфус, иди наверх, – не выдержал наконец Джо.
– Нет. Я в порядке. Я говорил тебе, что не выйду отсюда, пока мы ее не найдем.
В голосе его проскользнули нотки зарождающейся истерики, которые заставили Стива Уэйта внимательно присмотреться к другу. Они были ровесниками, в один день пошли в школу, два неряшливых и не подающих никаких надежд воспитанника детского сада при местном монастыре, вместе излазили пещеры Гауберун вдоль и поперек…
– Не падай духом, – сказал Стив своим хрипловатым спокойным голосом. – Мы обязательно найдем ее, она жива и невредима.
– Тогда почему она не отвечает? Мы орем здесь, как безумные!
– Наверное, попала в одну из тех расщелин, где ничего не слышно, кроме проклятой реки. Ты их знаешь так же хорошо, как и я, старина. Готовы идти дальше, пастор? Впереди сложный отрезок, нужен канат.
Руфус вернулся к своей команде, сжав зубы, с трудом сдерживая желание броситься на землю, зарыдать, признаться в своем преступлении. Но он понимал, что нужно держать эмоции в узде, иначе Стив тут же отошлет его из пещер. Он должен молчать, если хочет остаться здесь и выяснить, убил ли он женщину, которую любил больше жизни…

***

София съежилась на каменном выступе в могильной темноте. Водопад рокотал, низвергаясь в подземное озеро, этот звук обладал гипнотическим эффектом, и она погрузилась в состояние транса, освободившее рассудок от невыносимого ужаса. Когда-то – много часов, или дней, или лет назад? – она думала, что сможет выбраться из пещер Гауберун сама, и отправилась в путь, слишком злая, чтобы быть по-настоящему испуганной, с мощным фонариком в руках. Она знала, что, идя на восток вверх по наклонной тропе, обязательно рано или поздно выйдет к одной из расщелин где-то на вершине холма.
Ей пришлось снять туфли – гораздо легче было идти по скользкой, влажной земле босиком. Но это поначалу. Наклонный пол был неровным, острые, как бритва, осколки камней резали нежные ступни, София с трудом удерживала равновесие. Боковой проход завел ее в тупик, так же как и следующий. Прихрамывая, она углубилась в третий. Но все они были похожи, все становились уже, круче и извилистее по мере продвижения вперед, и вскоре у Софии возникла страшная мысль, что холм всей своей тяжестью может упасть на нее и раздавить. Она знала, что это чепуха, но не могла избавиться от страха. Мрак за пучком света фонарика и эта стерильная пустота, в которой ничто не растет и не дышит, внушали ей ужас. Шум воды действовал на нервы, влага насквозь пропитала одежду, было холодно. Израненные ноги с каждым шагом все сильнее болели.
Софией овладела внезапная ярость. Каким же чудовищем должен быть мужчина, который вот так беспощадно запер свою жену в этом подземном аду и уехал! Варвар, монстр, преступник! Она привалилась к стене туннеля, чувствуя, как ненависть волной захлестывает ее, вызывая звон в ушах. Но это подействовало на нее отрезвляюще. Нет никакого смысла стоять здесь. Надо вернуться назад, в первую пещеру, и во весь голос звать на помощь, как только раздастся шум мотора с дороги – кто-нибудь да услышит! Утомительная, конечно, перспектива, так можно прождать всю ночь, но есть надежда утром быть спасенной.
Софии потребовалось совсем мало времени, чтобы распрощаться с этой надеждой. Она не сумеет вернуться назад. Бродя по лабиринтам, она заблудилась. Никто, кроме мужа, оставившего ее здесь, не знает, что она в пещерах. София вспомнила его руки на своем горле и его страшный голос. «Я убью тебя», – сказал он. И почти выполнил угрозу…
Мужество покинуло Софию, она начала кричать:
– Нет! Нет! Выпусти меня отсюда! О боже, выпусти меня!
Она заметалась в туннеле, барабаня кулаками по скале, рыдая и ругаясь. Клаустрофобия усилилась, теперь Софии казалось, будто потолок опускается, стены сдвигаются и нечем дышать. В панике несчастная уронила фонарик, он покатился под уклон и пропал. Обезумев от ужаса, София бросилась искать его.
– Он должен быть здесь… я должна найти его… ты не можешь так поступить со мной!
Но фонарик исчез, а вместе с ним последняя слабая надежда на спасение. София без сил опустилась на землю. Одна в этой вечной ночи, она плакала, как ребенок, запертый в темном чулане. Плакала не о родителях, не о сыне, не о мужчине, любовь которого оказалась смертельной, – она уже и не помнила об их существовании, даже собственное имя забыла. Она просто боялась темноты и не хотела умирать.
Постепенно София впала в оцепенение, чувства притупились, она уже почти не ощущала ни холода, ни страха. Рев водопада продолжал звоном отдаваться в ушах. Внезапно ей почудилось, что появились новые звуки, они доносились откуда-то издалека, смешиваясь с оглушительным плеском воды. София подняла голову. Рассудок ее немного ожил, она попыталась ползти вперед. И тогда вдруг увидела, на самом деле увидела… чудо. Во мраке мелькнуло бледное пятно – отражение далекого лучика света. Она замерла, прохрипев: «Помогите! Помогите!» Луч фонаря переместился. Ослепительно сияющий шарик приблизился, увеличившись до размеров апельсина. Раздалось шлепанье ног по воде и голос:
– Все хорошо, девочка, мы идем!
София подтянулась на руках в круг видимости. Промокшее платье и грязные лохмотья порванного пиджака облепили покрытое синяками тело, ступни кровоточили, округлившиеся глаза испуганно смотрели с грязного лица, на котором остались полосы от пролитых слез, – вот такой увидели ее Стив Уэйт и Джо Ленчерд. И это стало таким шоком для них обоих, что несколько секунд ни один не мог заставить себя заговорить. Стив упал на колени рядом с женщиной.
– Все позади, мы нашли вас, вы больше не одна. – Он протянул ей фляжку с бренди. – Сделайте большой глоток… Так, еще один… Хорошо. Вы не ранены? Можете двигать руками и ногами?
София пробормотала что-то невнятное и затряслась. Джо снял с себя теплую куртку и накинул ей на плечи.
– Как думаешь, Стив, у нее нет переломов? – спросил он.
– Кажется, нет, – ответил Стив, осторожно ощупывая конечности Софии. – Но она совсем заледенела. Я вынесу ее наверх. Может, пойдете и скажете Руфусу, сэр? Бедняга с ума сходит.
– Нет! – с неожиданной силой выкрикнула София. – Только не Руфус! – Глаза ее испуганно расширились. – О, пожалуйста, не позволяйте ему подходить ко мне!
– Но, моя дорогая… – начал Джо, беря ее за руку.
– Он пытался меня убить, – четко произнесла она.
Стив вскинул голову. В ответ на его удивленный взгляд Джо пожал плечами.
– Потом разберемся, – проворчал он и ласково обратился к Софии: – Тебе сейчас нужна горячая ванна и долгий сон, потом почувствуешь себя совсем по-другому. Мы отвезем тебя ко мне домой, Джун за тобой поухаживает.
Джо нервно покосился на Стива, но тот лишь спокойно заметил, что люди, пережившие стресс, всегда говорят странные вещи, так что не стоит обращать на это внимания. Он дал Софии еще бренди, затем подхватил на руки и понес к выходу.
«С долей удачи, – подумал Джо, – когда мы выберемся на поверхность, никаких драматических сцен не случится. Жертва слишком обессилена, а Стив поможет справиться с ситуацией. Он человек уравновешенный, к тому же друг Руфуса».
Но Джо пришлось самому держать Руфуса в стороне от жены, стараясь не делать это очевидным для посторонних. Публичного скандала ни в коем случае нельзя было допустить, тем более что никто ничего не знал о несчастье. София жива – это главное, и они должны быть благодарны Богу. Однако, усаживая жену кузена в свою машину, Джо грустно подумал, что ничто не сможет оправдать страшного преступления, которое Руфус совершил этой ночью.

***

София лежала в смежной со спальней пастора комнате и пристально смотрела в окно на небо, окружавшее серебристо-серый шпиль приходской церкви. Ей всегда казалось, что храм Святого Михаила похож на средневековый замок, парящий в воздухе. Она все время смотрела на него, потому что не могла заставить себя читать, а закрыть глаза боялась.
Горячая ванна и двенадцать часов сна полностью восстановили ее силы. Неглубокие царапины на руках и ногах да пара синяков скоро заживут. Доктор сказал, что она легко отделалась.
– Я рада, что вы так считаете, – сухо произнесла Джун Ленчерд. – Учитывая, что бедняжка отказывается от еды, не хочет говорить и, кажется, даже не замечает, что вы подошли к ней…
– Вы не должны забывать, что она испытала тяжелое потрясение. Но она справится с этим.
– Надеюсь, он прав, – сказала позже Джун своему мужу. – Что мы будем делать, когда София начнет поправляться? Единственное, что она ясно говорит, так это то, что не хочет возвращаться в «Уотергейтс» и никогда больше не желает видеть Руфуса.
– Она говорит это только тебе и мне, – заметил Джо. – Она не сказала ни слова против Руфуса ни доктору, ни сестре Ламли. Думаю, у нее больше самообладания, чем можно было ожидать. Нам остается только ждать и уповать на Божью помощь.
Кроме Стива, Джо и Джун были единственными, кто догадывался, что произошло. После множества разговоров и предположений общее мнение сошлось на том, что Руфус – глупый мальчишка. Но поскольку он признавал свою вину и был так очевидно несчастен, все трое в высшей степени сочувствовали ему.
Взволнованные соседи и родственники звонили в дом пастора с расспросами, всячески выражали свое участие. Из Уайлтона приехал Виктор с охапкой роз и клубникой. Дядя Август привез для любимой племянницы свеженький триллер, которым зачитывалась вся Англия, и остался на два часа поспорить с менее любимым племянником о воскрешении из мертвых, как будто это, как раздраженно заметил после его ухода Джо, являлось единственной и самой главной заботой пастора. Самого Джо в настоящее время чрезвычайно беспокоили Руфус и София, которые, казалось, так и останутся жить в его доме. Руфус умолял, чтобы его допустили к жене, а когда ему в этом отказывали, приходил в отчаяние и мучительно каялся, мечась по кабинету кузена.
– Естественно, она не хочет меня видеть, бедная девочка! И я ее не виню. Когда я понял, что с ней сделал… Это слишком ужасно! Я не могу вынести даже мысли об этом. Только я не в состоянии перестать думать, и, уверен, она тоже не сумеет. О боже, я разрушил нашу жизнь! – Он мгновение постоял неподвижно, осунувшийся, изможденный и страшно несчастный молодой мужчина, совершенно потрясенный той ситуацией, в которую сам себя загнал, и снова нервно зашагал по старенькому ковру. – Я совсем не хотел, чтобы так случилось. Я не собирался надолго оставлять ее там, клянусь тебе. Я никогда не хотел причинить ей боль… но вдруг обнаружил, что вцепился руками в ее горло, и инстинкт заставил меня запереть ее в каком-нибудь безопасном месте, вне моей досягаемости… Для ее же блага!
– Ты сам-то в это веришь? – хмуро спросил Джо.
– Я не знаю, – прошептал Руфус. – Если честно, я думаю, что это правда, потому что я не мог желать зла Софии. Я люблю ее, как ты не понимаешь?
– Не понимаю, – сухо заявил пастор.
– Это все моя ревность! Я не могу с ней справиться. Я одержим мыслями о том, что София мне неверна. Бесполезно убеждать меня, что я просто идиот! Я не замечаю, что творю, пока не становится слишком поздно… Джо, скажи, со мной что-то не так? Я ненормальный?
– Нет, – резко ответил Джо. – Ты такой же нормальный, как и я. Не ищи себе глупых оправданий. Ты – собственник, и, возможно, не твоя в том вина.
Но тебе никогда не приходило в голову, что с этим нужно что-то делать? Ты позволяешь своей ревности терзать тебя, как человек с огромным флюсом, не желающий идти к дантисту. А отвратительные сцены, которые ты устраиваешь жене, – это своего рода самолечение, быстрый путь избавления от «зубной боли». Ты выплескиваешь на Софию свою злобу, тебе от этого становится легче – на время, – но ты даже не думаешь, какую боль причиняешь ей!
Джо испытал легкое раскаяние, увидев, как его кузен принимает обвинения, даже не пытаясь защищаться. Руфус лишь раз бросил на него удивленный взгляд и затем, казалось, смирился, осознал, сгорбился под грузом вины, ставшей еще тяжелее.
– Я не знаю, что делать, – вдруг произнес он испуганным шепотом. – Так не может продолжаться.
Джо просидел с кузеном полночи, пытаясь утешить его. Все было слишком сложно. Пастор боялся, как бы кто из детей не заметил, что Руфус никогда не поднимается наверх повидать Софию, и не разболтал об этом кому-нибудь из соседей. Но он был уверен, что его шурин, Майлз Ропер, уже сделал кое-какие выводы.
Майлз, антрополог, вернулся из Африки и сделал дом пастора своей штаб-квартирой, чтобы побыть с дочерью, воспитывающейся в семье его покойной жены. Умный и сдержанный, Майлз помалкивал и так подчеркнуто не проявлял любопытства к несчастью Софии, что было ясно: он считает все случившееся очень подозрительным.
Такое положение дел сохранялось в течение пяти дней. Когда София наконец начала вставать, Джо решил, что пора выступить перед ней в защиту Руфуса.
– Бесполезно. – Она сидела у окна, нервная и утомленная. – Я слишком часто слышала это и прежде.
– На сей раз, мне кажется, все будет по-другому. Руфус получил урок, которого не забудет. И он сильно потрясен. Если ты готова дать ему еще один шанс…
– Еще один шанс убить меня? Благодарю покорно!
– София, он не пытался тебя убить. Разумеется, он не должен был запирать тебя в пещере и не имеет ни малейшего оправдания. Но, уверяю тебя, он глубоко осознал свою вину. Он же вернулся за тобой, и только благодаря тому, что он бросился за Стивом Уэйтом, мы нашли тебя.
– Но сначала он пытался меня задушить. Полагаю, он не стал упоминать об этом?
– Упомянул. – Джо повторил то, что сказал ему Руфус, и, храбро встретив циничную усмешку Софии, добавил: – Думаю, вопреки всему, он отнюдь не жесток.
– Неужели, Джо?
София открыла портсигар, и Джо наклонился, чтобы дать ей прикурить. Внезапно он обнаружил, что смотрит на молодую женщину оценивающе, как представитель противоположного пола. Даже после тяжелого потрясения она не утратила своей красоты и гордости. Но более всего его тронул странный возбуждающий вызов во всем ее облике, свидетельство того, что она не согласна с ним. У этой девушки в характере есть нечто, понял Джо, что заставляет мужчин вроде Руфуса терять душевное равновесие, ей стоит лишь слегка подтолкнуть их. И все же пастор твердо верил, что она хорошая женщина, честная и любящая, совершенно не осознающая свою провокационную силу.
София глубоко затянулась табачным дымом.
– Я не вернусь к нему. Я не перестаю говорить это Джун, но она не обращает внимания. Вы и так были слишком добры ко мне, и мне не хотелось бы обременять вас своим присутствием. Я буду жить одна. А что до твоих увещеваний… Ты кузен Руфуса, не мой, и в любом случае у тебя есть профессиональная заинтересованность в сохранении брака. Ты думаешь, что люди, совершившие ошибку, должны нести за это наказание, пока один из них не умрет. Джо молчал.
– Забавная у тебя работа! – не унималась София. – Говорить несчастным, что это их обязанность – безропотно сносить то, что с тобой самим никогда не случалось. Должно быть, ты смотришь на них не без некоторого самодовольства, ведь сам ты счастлив в браке!
Джо почувствовал внезапную симпатию к Руфусу. Эта маленькая кошечка на самом деле умеет действовать на нервы… Но затем он вспомнил, через какое ужасное испытание она прошла, и то жалкое состояние, в котором ее отыскали. Как может кто-то ее винить?
– Церковь несправедлива к тем, кто хочет развестись! – продолжала София с зарождающимся истерическим подвыванием, которое Джо слишком часто слышал за последние двадцать лет своей службы.
– Послушай меня, София, – поспешно прервал он ее, – я не собираюсь вступать с тобой в богословский спор о святости брака. Если ты хочешь уйти от Руфуса из страха, что он опять причинит тебе боль… ну, тогда нет на этой земле человека, который посмеет бросить в тебя камень. Это твое личное дело. – Джо понял по озадаченному взгляду Софии, что выбил почву у нее из-под ног, и это было именно то, чего он добивался. Воспользовавшись полученным преимуществом, пастор продолжил: – Ты веришь в угрозу, исходящую от Руфуса? Я – нет. Думаю, он получил такую встряску в этих пещерах, что теперь будет вести себя как шелковый. Я хотел объяснить тебе, насколько сильно он удручен и подавлен, как раскаивается и горит желанием искупить вину. Он очень любит тебя, София.
– Но я его больше не люблю! Ничего не осталось, всю любовь он выбил из меня дубиной. Я была с ним слишком несчастна! – Она разрыдалась.
Джо дал ей выплакаться и тихо сказал:
– Я сомневаюсь, будешь ли ты счастлива, если вы разойдетесь. В этом проблема, не так ли? Не представляю, что ты станешь делать без него.
– Без него? – повторила София, нервно скручивая в пальцах мокрый носовой платок.
– Полагаю, ты захочешь оставить ребенка себе. Где вы будете жить? Едва ли ты отправишься к родителям в Австралию. Мне почему-то кажется, что сэр Фредерик не обрадуется внуку, болтающемуся под ногами. Если ты решишь жить одна, тебе придется найти работу – Руфус не станет содержать два дома. И тогда кто будет присматривать за Пирсом? Позволить себе хорошую няню ты вряд ли сможешь. В любом случае ребенку придется занять второе место в твоей жизни, на первом будет работа. Конечно, Пирс вырастет и без твоего материнского участия, но это не очень приятная перспектива для него…
Джо удивил Софию и железной логикой, и проницательностью. Даже тот факт, что ее блестящий архитектор отец не слишком терпим к маленьким детям, не ускользнул от его внимания. Пастор верно предположил, что она никогда не вернется к родителям, чтобы жить в роскоши и безделье, да и все остальные доводы били точно в цель. Если бы Джо давил на жалость, уговаривая ее пожертвовать собой ради Пирса, София могла бы возмутиться, но он выбрал правильную тактику: спокойно и деловито разложил все по полочкам, выстроил атаку на нерушимом фундаменте логики.
– Руфус ревнует тебя к сыну? – внезапно спросил Джо.
– Нет, что ты! Он обожает Пирса.
– Но патологически ревнивые мужья всегда ненавидят своих сыновей. Если Руфус любит Пирса, значит, все не так уж безнадежно, как ты думаешь. Когда-то нам всем казалось, что вы с Руфусом – идеальная пара, и ты наверняка понимаешь, что прежняя твоя любовь к нему воскреснет и ты будешь рада, что не наломала дров в спешке. Вот что я предлагаю: ты встретишься с Руфусом и попытаешься простить его. Если же он вновь примется за старое, ты сможешь позвонить мне в любой час дня или ночи, и обещаю, я тут же приеду и заберу тебя. И позабочусь, чтобы вы с Пирсом были защищены и обеспечены.
Джо великодушно добавил, что у нее есть время подумать, она не должна решать все сейчас же. Но как бы много времени он ни дал ей, ответ, несомненно, подразумевался один. Намеки Джо напомнили Софии о жизни некоторых ее лондонских подруг. Она не раз выслушивала откровения измученных и жалких бывших жен, пытающихся воспитывать своих детей без посторонней помощи, сражающихся в убогих квартирках Вест-Кенсингтона с нервными срывами и ночными страхами, не находящих себе места от беспокойства о завтрашнем дне и боязни потерять работу. И результат всех их героических усилий почти всегда оказывался плачевным. София любила Пирса, сейчас он стал ей еще дороже, чем прежде, она чувствовала ответственность за него. Как может она искалечить психику родного сына только потому, что не имеет мужества жить с его отцом?
Но где взять силы встретиться с человеком, который довел ее до кромешного отчаяния? Ведь за всеми ее жалобами, обидами, рухнувшими иллюзиями и яростными нападками на церковь скрывался животный страх, который во время того кошмара в полной темноте и одиночестве в пещерах чуть было не свел ее с ума.
И некому было рассказать, как сильно она была тогда напугана, никого не оказалось рядом, чтобы защитить ее в битве с Джо, а сама София слишком ослабла, чтобы продолжать сопротивляться и спорить с ним.
Джо, который искренне стремился помочь им обоим, ужаснулся бы, узнай он, какие эмоции таились за непроницаемой сдержанностью Софии, когда он наконец настоял на ее свидании с Руфусом в гостиной своего дома.
Стоял прекрасный осенний день, но солнечные лучи не проникали в комнату, выходившую на северную сторону, в тень огромного кедра. София дрожала, кутаясь в теплый кардиган. Дверь закрылась за ней, и Руфус обернулся.
Он выглядел еще хуже, чем она. С мертвенно-бледного лица на Софию смотрели красные от бессонницы, несчастные, молящие о прощении глаза. Но она не заметила этого.
– София! – Руфус сделал шаг к ней.
– Не прикасайся ко мне!
Слова вырвались у нее совершенно непроизвольно, иначе она не осмелилась бы произнести их из страха перед мужем. Но они прозвучали, и Руфус неловко отступил назад. София увидела, как угрожающий румянец начинает проступать на белых скулах, сливаясь с темной медью волос. Руфус посмотрел на свои руки – они тряслись, и он засунул их в карманы.
– Я ужасно сожалею… Джо говорил, ты даже слышать об этом не хочешь и не веришь мне, но я должен это сказать. Мне стыдно… Пожалуйста, любимая, как бы сильно ты меня ни ненавидела, попытайся понять… я просто не осознавал, что делаю… Знаю, это не оправдание. Знаю, я был самым что ни на есть отвратительным зверем, но не… не бесчувственным. Пожалуйста, София…
– Перестань, Руфус. Я слышала это слишком часто.
– На этот раз все по-другому.
София ничего не ответила. Руфус решился продолжить.
– Джо говорит, ты возвращаешься ко мне? – почти робко спросил он.
– Да. Но… – Паника все больше охватывала Софию. – Я… я буду спать одна.
И вновь отчаяние сделало ее слишком откровенной, но это уже не имело значения. Она теперь понимала: пока Руфуса гнетет сознание собственной вины, можно не опасаться его гнева.
– Конечно! – торопливо согласился он. – Не было необходимости меня предупреждать. Ты должна воспринимать меня как самую последнюю свинью! Что, впрочем, вполне естественно…

***

На следующий день Руфус увез Софию домой. Марджи, веселая веснушчатая девушка, старательная и работящая, вышла встретить хозяйку с Пирсом на руках, сопровождаемая их постоянной спутницей, восточноевропейской овчаркой Шедоу, и сразу приветливо защебетала:
– Как замечательно, что вы вернулись, миссис Руфус, мы так беспокоились! И Пирс скучал по своей мамочке, правда, пупсик?
Но Пирса встреча с мамочкой, казалось, не очень интересовала.
Руфус понес вещи Софии наверх. Она огляделась и заметила, что Марджи срезала несколько дюжин роз и расставила их по всей гостиной в самых неподходящих сосудах.
– Вы хорошо себя чувствуете? Сядьте, а я принесу вам чаю, – захлопотала Марджи. – Это, наверное, было ужасно – заблудиться в противных старых пещерах. Мой брат постоянно туда лазит, но у меня от них просто мороз по коже… Ой, я забыла! Мистер Руфус сказал, что мы не должны вам напоминать об этом.
– Ничего. Как прекрасно ты расставила цветы, Марджи.
После чая София осталась наедине с сыном. Теперь, несомненно, она должна почувствовать что-то, какую-то благодарность за то, что жива и может держать его на руках. Она опустилась на пол и крепко обняла малыша. Он откликнулся, прижался к ней, тыкаясь носом в шею. Чувство тепла и радости охватило Софию. Но вскоре Пирсу наскучило. Он вырвался из ее рук и поковылял к письменному столу, где попытался завладеть стеклянным пресс-папье, чтобы швырнуть его на пол. Когда мать ему помешала, он выразил недовольство, заревев во все горло. София постоянно ощущала легкую головную боль, теперь же эта боль стала невыносимой. Марджи забрала Пирса. А София обнаружила, что ее боевой дух упал до новых глубин разочарования: она решила вернуться домой ради ребенка – и вот, менее чем за час, уже была только рада избавиться от него! Ей захотелось выпить, но для этого нужно было войти в столовую, где Руфус наверняка читает газету с несчастным видом человека, которому некуда податься и нечего делать…
За ужином им все равно пришлось встретиться за столом, обоим было отчаянно не по себе. София обнаружила, что пытается контролировать свои движения, как будто было что-то преступное в звоне бокалов или фарфора. Она бросила тайком взгляд на Руфуса, и чувство одиночества окрепло. Она с трудом узнавала мужа. Этот человек, который сейчас пристально смотрел прямо перед собой тусклыми глазами, полностью утратил для нее свою волнующую притягательность. Жизненный огонь, накал страстей, раньше прорывавшийся в любви и перебранках, теперь исчез Не осталось ничего. Ничего, кроме страха, который ждал, затаившись в уголке ее сознания, следующей вспышки безумия.
Руфус, по-прежнему пристально глядевший в пространство, сказал:
– Завтра суббота… может, ты хочешь куда-нибудь сходить?
Как будто она была гостьей, для которой требовалось составить культурную программу!
– Не хочу. Полагаю, ты поедешь играть в крикет?
– Я сказал Колину, что им придется обойтись без меня, если, конечно, ты не желаешь посмотреть матч…
– Нет, спасибо. И не надо строить из себя мученика, оставаясь дома. Думаешь, я хочу, чтобы ты слонялся вокруг меня?
– Нет, – несчастно пробормотал Руфус.
София знала, что ведет себя как стерва, но ничего не могла с этим поделать, да и не хотела. Это была ее единственная возможность отомстить. Пока Руфус подавлен и чувствует себя виноватым, пока очередная ревнивая фантазия не воспламенила его дьявольский нрав, он у нее в руках. Ей еще за многое нужно с ним поквитаться!
На следующее утро Руфус уехал к Шоу. Марджи, толкая детскую коляску, направилась в Ринг за покупками. София, предоставленная самой себе, позвонила Гилде, еще не решив, можно ли во всем довериться эксцентричной подруге. Но ей просто необходимо было поговорить с кем-то, кто, как она предполагала, «на ее стороне».
– Моя дорогая! – с восторгом воскликнула Гилда. – Как приятно слышать твой голос! Я до смерти хочу с тобой поболтать. Что же, черт возьми, произошло? Ты хорошо себя чувствуешь, бедняжка?
– Хорошо, спасибо. Может, приедешь ко мне на ленч?
– Ох, не могу. Какая жалость! Я безумно занята сборами в Париж.
Именно с Парижа все и началось неделю назад, когда Гилде взбрело в голову подразнить Руфуса. За это время она, София, успела вернуться из подземной гробницы, прожив несколько столетий по своей внутренней временной шкале, а Гилда все еще готовится к отъезду!
Выслушав все планы подруги и сделав необходимые комментарии, София повесила трубку и вышла в сад. С трудом спустившись по крутым ступенькам – израненные ступни все еще побаливали, – она побрела мимо рядов розовых петуний, люпинов и душистого горошка. Добравшись до ровной полосы дерна на берегу реки, села, обняв руками колени. Она всегда знала, что Гилда эгоистка, глупо было ожидать от нее участия. Но к сожалению, ей больше некому откровенно рассказать о Руфусе и происшествии в пещерах. А это необходимо, чтобы она могла хоть немного ослабить нервное напряжение… Серебристые фазаны нагло расхаживали вокруг, совершенно игнорируя ее присутствие, и это было символично. София никогда в жизни не чувствовала себя настолько одинокой.
Она не слышала плеска весел и вздрогнула, когда голос позади нее произнес:
– Привет!
Оглянувшись, София увидела Майлза Ропера в старой гребной шлюпке, принадлежавшей приходскому священнику.
– Что вы делаете в этом корыте, Майлз?
– Совершаю свое традиционное путешествие по Азе, из Ринга до моста Карлтон и обратно, полторы мили в оба конца. Не хотите присоединиться?
София мгновенно представила себе, что сделает с ней Руфус, если узнает.
– Не думаю, что мне этого хочется, но все равно спасибо.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга. У Майлза были карие глаза и правильные черты лица. Высокий, чисто выбритый; во всем облике легкий налет меланхолии.
– Соглашайтесь, – улыбнулся он. – Прогулка пойдет вам на пользу.
– Я… не могу.
Она выглядела такой несчастной, что он сразу все понял.
– Полагаю, мой драгоценный родственник по линии жены опять вас запугивает? Где он, кстати?
– Играет в крикет.
Майлз фыркнул:
– Это в порядке вещей для него – развлекаться, когда жена сидит дома. Могу я сойти на берег?
– Если хотите.
Майлз пришвартовал шлюпку у причала и соскочил на землю. Неуверенно потоптался, не зная, что делать, затем опустился рядом с Софией на траву.
– Ну? Так что происходит? Это, возможно, не мое дело, но мне не нравится ваш несчастный вид. Руфус опять что-то натворил? Что за странные замалчивания в пасторском доме? – София ничего не ответила, и он добавил: – В том, что вы так нелепо потерялись в пещерах, есть что-то подозрительное.
София пробормотала несколько слов, отвернувшись от него, и Майлз расслышал всего три из них.
– Что вы хотите сказать – оставил вас там? Он запаниковал и бросил вас одну?
– Нет, – теперь уже ясно произнесла она. – Это было намеренно. Руфус запер меня там… чтобы наказать за все те вещи, которые, как он вообразил, я делаю с другими мужчинами.
Майлз ошеломленно смотрел на нее.
– Но это неслыханно… – наконец сказал он. – Варварство какое-то! Боже правый, даже мои примитивные племена не хоронят жен заживо. Как можно вытворять такое?.. Я готов свернуть шею этому мерзавцу!
– Да? Вы считаете, это не то поведение, которое можно простить и забыть?
– Именно это вам посоветовал Джо?
– Не совсем. Они с Джун были очень добры и терпеливы, но беспрестанно повторяли, что Руфус раскаивается и я должна его простить. Они искренне думали, что я смогу вернуться сюда и жить с ним, как будто ничего не случилось. Они не понимают…
– Христиане любят прощать тех, кто обидел не их, а кого-то другого.
– Они не понимают, что Руфус сделал с нашим браком! Все починить на скорую руку – это значит создать видимость, иллюзию, ложь. То, что у нас было, ушло… если вообще что-то было. О, это глупо, но как мне объяснить…
– Я знаю, что вы имеете в виду. Продолжайте.
София продолжила, пытаясь сделать свои путаные рассуждения ясными не только для Майлза, но и для себя. Два года постоянных скандалов и подозрений Руфуса, оскорблений и упреков – после этого невозможно поверить в его раскаяние. В отношениях супругов не осталось искренности, о любви и доверии нет и речи. А ночь в пещерах разоблачила еще один миф о том, что брак – это высшая ценность и его нужно оберегать всеми силами. Рассуждения о добродетели и долге перед мужем просто не имеют смысла для женщины, вынужденной дубасить кулаками по каменным стенам, рыдая и молясь о спасении из подземелья… Но ребенок… Ребенок должен расти в полноценной семье. София рассказала о своем внутреннем споре. Она полностью доверилась Майлзу и почувствовала облегчение впервые с тех пор, как вышла из пещер.
Майлз наблюдал за ней, любуясь и сочувствуя.
– Вы очень мужественная, – заметил он.
– Вовсе нет. Будь у меня хоть капля мужества, я попыталась бы сама вырастить Пирса, зарабатывая на жизнь нам обоим. Но я не могу. Я согласна со всем, что говорил об этом Джо. Быть сильной и независимой женщиной – это здорово, но насколько независима мать-одиночка с маленьким ребенком на руках?
– Заложница судьбы, – пробормотал Майлз. – Наверное, вы приняли правильное решение, но мне ненавистна мысль, что вы так напуганы, София… Вы ведь все еще боитесь Руфуса?
– О нет! – быстро сказала она. – С тех пор как вернулась домой, я совсем его не боюсь. Хотя, если он сейчас придет и застанет вас рядом со мной… – Майлз сделал протестующий жест, и София вспыхнула. – Да, знаю, это звучит глупо, как будто я – Гилда, считающая, что каждый мужчина в нее влюблен. Но у Руфуса больное воображение, и я рада, что он в двадцати милях отсюда и нет никого, кто мог бы сообщить ему, что вы были здесь. Сейчас мне не о чем беспокоиться. Проблемы возникают обычно на вечеринках, где мужчины оказывают мне знаки внимания, хотя я, насколько это возможно, стараюсь избегать опасных моментов. А в промежутках Руфус вовсе не страшен, совсем наоборот. Прошлым вечером он даже пресмыкался передо мной…
– А это еще хуже? – рискнул спросить Майлз.
София не ответила прямо. Она лишь сказала:
– У моей школьной подруги отец был алкоголиком. Дети не всегда понимают… но мне довелось быть у нее однажды, когда он пришел домой трезвый. Он пытался вымолить у жены прощение, отвратительно раболепствовал… Я не могла вынести этого, мне казалось, что его жена слишком бессердечна. Она была так холодна и сурова с ним… Теперь я прекрасно понимаю ее. Сотню раз он обещал бросить пить. Вот что ужасно – отсутствие силы воли и мнимое раскаяние, которое никого не может обмануть. Это омерзительно. Вы, наверное, хороший психолог, ведь это ваша работа. Почему Руфус такой?
– Возможно, он не уверен в себе?
– Да, но почему? В чем он может быть неуверенным? Большинство женщин находят его очень привлекательным, вы это знаете?
– Рэй, моя жена, часто мне об этом говорила.
– Вот видите!
– Ну, дело не в сексуальной неуверенности. Едва ли это главный вопрос для мужчины его происхождения и воспитания, не так ли? Давайте взглянем фактам в лицо: многого ли он достиг, выполняя бесперспективную работу, которую на него возложили родственники?
София озадаченно уставилась на Майлза:
– Что вы имеете в виду? Он вовсе не глуп.
Нет, не глуп. Он закончил Кембридж и уже лет семь выполняет обязанности помощника директора Фонда. Всего лишь помощника. Что хорошего в том, чтобы вечно быть вторым? Ленчерды всегда и во всем были первыми. Руфус – редкое исключение. Когда Ленчерды увлекаются своей профессией, они занимают видное положение: дядя Август – крупный ученый, дядя Уильям – губернатор колонии, Билл, все к тому идет, станет судьей Верховного суда, Артур – один из наших самых молодых епископов, Стивен – один из самых блестящих хирургов. Джо, правда, довольно незаметен, но виной тому отсутствие амбиций, что достойно похвалы в пасторе. А Виктор самоустранился, он просто смеется над всеми. Но Руфус… Руфус воспринимает жизнь достаточно серьезно. Вам не приходило в голову, что ему хотелось бы иметь тот же статус, что и у его кузенов?
София обдумала эти слова. Выходя замуж в состоянии мечтательной эйфории, она не сомневалась, что Руфус является важным членом семьи. Затем это стало аксиомой, а теперь… Теперь она была готова признать, что все сказанное Майлзом – правда. Не потому ли Руфус превратил ее жизнь в ад, что был неудачником, не сумевшим самоутвердиться другим способом?
– Я кое-что еще скажу, – продолжал Майлз. – Только благодаря вам он может продолжать работать в Фонде: Если вы разведетесь с ним, в обществе разразится скандал и его уволят.
– О! Я не подумала об этом. Да, полагаю, вы правы. Это на самом деле вызвало бы переполох в прессе… Можно себе представить заголовки в газетах! Теперь понятно, почему Джо так стремился удержать меня от развода.
– Да, Джо защищал семью… ценой вашей жизни и в согласии с англиканской моралью. Типично для Ленчердов.
– Вы их не особенно любите, да?
– Нашу с вами уважаемую родню со стороны супругов? По большей части я нахожу их совершенно отвратительными. – Майлз улыбнулся – по-мальчишески обаятельно. – Моя дорогая София, вы смотрите на меня так, будто я сказал что-то неприличное.
– Я действительно удивлена…
Не сомневаюсь. Я ведь всегда считался одним из самых тихих и лояльных членов клана. Забавно думать, каким окрыленным я был десять лет назад, когда они дали мне грант на работу, которую я проводил с соплеменниками Ганди… Я приехал сюда на собеседование и здесь познакомился с Рэй. Она была необыкновенной, совсем не похожей на других Ленчердов, вы бы ее полюбили. Первые два года все было хорошо, я писал книгу… Но мне пришлось просить отсрочки и еще денег. Ленчерды уважили просьбу, а потом начали диктовать свои условия. Они продолжали сотрудничать со мной, да, но уже по своим программам, не по моим. Я хотел остаться в Индии – там было столько нетронутого материала, целая мифология, которую я едва начал изучать! Вместо этого меня отправили в Африку возиться с какими-то примитивными племенами. Я мог бы отказаться, но сейчас не так-то легко получить финансовую поддержку. Кроме того, я связан, как и вы: у меня есть ребенок. Рэй умерла. Ее семья сплотилась вокруг нас – они всегда так делают. Джо и Джун предложили взять малышку, а мне тогда было не до споров. Поэтому я все еще здесь. Работа моя, конечно, интересная, но не этого я хотел. Я способен на большее, так какого черта я должен подчиняться программе, составленной толпой безнадежных дилетантов – попов, чиновников и старух в фетровых шляпках?
Это был бунт. Это было кощунство. Это была правда. София почувствовала, как ее ненависть к Руфусу растет и перекидывается на его родственников, на всех Ленчердов. Все они были заодно, все стремились скрыть преступные наклонности Руфуса и заставить ее смириться, больше того – внушить ей самой чувство вины. Как приятно было сбросить с глаз воображаемую повязку и взглянуть на них без помех, увидеть их такими, какими они и были, – самодовольными ханжами, пустозвонами и тиранами!
– Весь этот Фонд, – продолжал Майлз, – нужно было еще много лет назад передать в другие руки – государству или какому-нибудь научному обществу. Только ни один из Ленчердов этого не допустит. Им слишком нравится это удовольствие!
– Да, не думаю, что они добровольно откажутся от возможности повелевать судьбами людей. Для некоторых из них это самое главное в жизни!
– Одно большое счастливое сообщество тиранов и деспотов!
– А какие они зануды! Знаю, дядюшка Август известный философ, но…
– Но говорит все, что говорил еще двадцать лет назад. Не могу понять, почему Би-би-си так превозносит его. А эти бесконечные семейные предания!
– Я с трудом дослушала до конца сагу о Великом Филантропе!
– Боже, я тоже!
– Как он сказал Диккенсу, что не так в его «Оливере Твисте». Вот ведь наглость!
– Как он читал Библию своим племянникам и племянницам.
– И как он с баронессой Бордет-Коутс открыл Приют для падших женщин, – победоносно завершила София, и они оба разразились непочтительным смехом. – О, дорогой Майлз, разговор с вами пошел мне на пользу!
Софии всегда нравился Майлз, но сегодня она увидела его в новом свете. Рядом с таким другом ей, конечно, не будет одиноко. Но вдруг она вспомнила, что он скоро уезжает.
– Жаль, что вам надо возвращаться в Африку, Майлз. Когда вы улетаете?
– На следующей неделе. Такие вот дела: вы страстно желаете сбежать, а я страстно желаю остаться. У Ленчердов все-таки есть одно достоинство: они знают, где выбрать место для жилья.
Он огляделся, как будто пытаясь запечатлеть в памяти строгий английский ландшафт на долгие времена. София прониклась к нему сочувствием – человека ждет унылое бунгало на краю насыщенных испарениями джунглей, где все, даже работа, будет навевать на него тоску. Она очень хотела ему помочь. Словно прочитав ее мысли, Майлз сказал:
– София, вы не могли бы сделать кое-что для меня?.. Вы не откажетесь писать мне время от времени и рассказывать о том, что здесь происходит и как вы поживаете?
– Конечно! Письма вносят разнообразие в жизнь, да?
– Ваши письма станут для меня счастливым событием. Я получаю новости от Джун, но мы с ней по-разному смотрим на многие вещи. А вы… Если вы будете писать мне, а я – отвечать на ваши письма, получится, что мы как будто продолжаем наш разговор.
– Вы не должны отвечать! Это было бы замечательно, но лучше не стоит.
– Почему?.. О, я понял. Этот душегуб опять начнет вас мучить…
София молчала. Она готова была расплакаться. Перспектива общения с другом, таким добрым и восприимчивым, как Майлз, на минуту подняла ее дух, но она не могла позволить себе даже это, столь невинное, утешение…
– Вот что я вам скажу, – решительно заявил Майлз. – Мы найдем союзника здесь, в Ринге, я буду писать на его адрес для передачи вам. Нет, не перебивайте! София, если вы собираетесь продолжать жить с Руфусом, вы должны выработать определенные правила, иначе у вас никогда не будет друзей. Мне кажется, вы нуждаетесь в отдушине так же сильно, как и я.
– Да, нуждаюсь, – с жаром согласилась она. – Только кому мы сможем довериться? Есть Гилда, ее кандидатура сама собой напрашивается, но она делает поспешные выводы, и я не думаю, что смогу выдержать ее лукавые намеки.
– Гилда не подходит. Я предлагаю Венди Гиббон.
– Но она секретарша Руфуса!
– Прежде всего, она мой друг. А то, что она секретарша Руфуса, это к лучшему. Она знает его достаточно хорошо, чтобы понять: я не могу посылать вам в открытую даже самые невинные письма. Возможно, Венди не слышала о происшествии в пещерах, зато видела, как Руфус обращается с вами последние два года. И не вздумайте терзать себя угрызениями совести! Это всего лишь дружеская переписка и необходимая мера предосторожности. Все так делают.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - С первого взгляда - Бишоп Шейла

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Ваши комментарии
к роману С первого взгляда - Бишоп Шейла



Потрясающая история!!! Сюжет абсолютно не похож на те "мыльные", слащавые романы, которые дают тебе просто отвлечься от тяжёлых будней и на какое-то время поверить в наивную сказку со счастливым концом. Здесь, конечно, тоже не без хэппи энда, но через что же всё-таки пришлось пройти героям! Этот роман дал мне возможность пересмотреть взгляд на жизнь, а точнее, собственную же нелёгкую ситуацию в личных отношениях с любимым человеком. Книга помогла мне в какой-то степени понять и разобраться кое в чём...
С первого взгляда - Бишоп ШейлаVika
9.02.2011, 13.54





Роман из разряда бытовой, обычной, семейной жизни.Довольно неплохо написан, без пошлости. Читать надо!
С первого взгляда - Бишоп ШейлаН@т@лья
4.08.2011, 19.04





Согласна с Викой и Натальей, мне тоже очень понравился роман, да бытовой, но напряжение и страсть(я таки увидела ее:)) на протяжении всего повествования, и я даже в один момент думала что завершится он иначе:))
С первого взгляда - Бишоп ШейлаДуся
26.06.2013, 17.40





Согласна с Викой и Натальей, мне тоже очень понравился роман, да бытовой, но напряжение и страсть(я таки увидела ее:)) на протяжении всего повествования, и я даже в один момент думала что завершится он иначе:))
С первого взгляда - Бишоп ШейлаДуся
26.06.2013, 17.40





Думаю что стоит читать, пусть не сказка,а бытовой. Но иногда такие вещи помогают решить личные проблемы. Прочитала не отрываясь.
С первого взгляда - Бишоп Шейлаиришка
25.11.2013, 22.31





Для желающих хеппи энда не смотря ни на что: рассказ о том том, как домашний тиран, патологически ревнивый муж, едва не убивший свою жену, чудодейственным образом исцеляется от терзающих его демонов.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаOksana
29.11.2013, 12.46





Очень понравилось, ревность конечно не лучшее качество, но любовь бывает разное. Временами мне тоже хочется что бы мой муж меня приревновал.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаМилена
14.11.2014, 16.24





О бедном ревнивце ,замолвите слово-как то так.ревность ,как болезнь и выличиться от неё невозможно.это как ходить по лезвию бритвы-проверенно на себе.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаТаТьяна
14.11.2014, 22.24





Роман интересен и поучительный. Советую прочитать.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаMaria
23.08.2015, 4.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100