Читать онлайн С первого взгляда, автора - Бишоп Шейла, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - С первого взгляда - Бишоп Шейла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

С первого взгляда - Бишоп Шейла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
С первого взгляда - Бишоп Шейла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бишоп Шейла

С первого взгляда

Читать онлайн

Аннотация

София Беренджер счастливо выходит замуж за Руфуса Ленчерда. Но вскоре выясняется, что ее муж отчаянно ревнив. Жизнь Софии становится невыносимой, и она находит утешение в общении с Майлзом Ропером. Однако ее любовь к Руфусу не умерла, и молодая женщина пытается принять правильное решение...


Следующая страница

Глава 1
ЗЕЛЕНОГЛАЗОЕ ЧУДОВИЩЕ

Станция находилась в некотором удалении от города, на излете ухабистой дороги, что указывало на полное равнодушие властей графства к удобству путешественников. София Беренджер печально смотрела вдаль. Мартовский ветер, поднимая тучи песка, жалил веки; девушка замерзла. Четверо или пятеро пассажиров растворились на фоне местного ландшафта, кто пешком, кто на велосипедах, контролер спрятался в свою будку, и Софии казалось, что она забралась на самый край земли. Отступив на несколько шагов под станционный навес, она внезапно столкнулась с молодым человеком, только что вышедшим с платформы.
Мужчина был так хорош собой, что София, позабыв о своем раздражении, с удовольствием окинула его взглядом. Лет тридцати, высокий и худощавый, во всей фигуре чувствуется энергия и готовность к прыжку, отличающая породистых грейхаундов. У него было решительное лицо и удивительные, медно-каштановые, пламенеющие тусклым огнем волосы; подстриженные очень коротко, они завивались на макушке.
Оба были захвачены врасплох и несколько секунд молча таращили глаза друг на друга. Девушка, тоненькая, стройная брюнетка, внешностью обладала не менее броской, чем у медноволосого незнакомца.
Молодой человек применил старый, как мир, гамбит:
– Вы кого-то ждете?
– Разумеется, нет, – насмешливо отозвалась София. – Просто стою здесь, на выстуженной станции, ради забавы. Развлекаюсь. – Она не была расположена знакомиться с предприимчивым повесой, пусть даже таким красивым.
– Какая жалость, – совершенно не смутившись, сказал он. – Я-то надеялся, что вы окажетесь некой мисс Беренджер, потому что, если это не так, значит, она опоздала на поезд.
– О! – смутилась София. – Это я. Я не поняла, что вы приехали встретить меня. – (Да и как она могла это понять, если он появился с платформы позади нее?) – Я думала, обо мне забыли. Жду здесь целую вечность…
– Прошу прощения, я не должен был заставлять вас мерзнуть. Просто мне пришлось заглянуть в офис к начальнику станции, чтобы справиться о посылке, потерявшейся где-то в пути. Позвольте, я возьму ваш багаж. – Он взял у нее из рук сумку и направился к стоянке, где был припаркован старенький, но ухоженный «эм-джи» <«Эм-джи» – марка легкового автомобиля компании «Ровер груп». (Здесь и далее примеч. пер.)>. – Кстати, меня зовут Руфус Ленчерд, – представился наконец молодой человек, открывая для девушки дверцу машины. – Мы очень рады, что вы смогли приехать.
Значит, он – один из Ленчердов! Эту фамилию София впервые услышала на работе, в «Высшей школе поваренного искусства, лимитед» в Найтбридже, когда шеф, щелчком подтолкнув к ней лист дорогой почтовой бумаги, сказал: «Придется вам прогуляться в Ринг».
Письмо пришло из «Египетского дома» в Ринге, из штаб-квартиры Фонда Уильяма Ленчерда, и было подписано: «Уильям Ленчерд, помощник директора». Автор просил прислать к ним компетентного повара, чтобы приготовить легкий ленч и изысканный ужин на тридцать человек. «В доме достаточно прислуги, кухня оборудована прекрасно». Последнее заверение София восприняла с долей скепсиса: большинство клиентов не имели ни малейшего понятия о том, что должна представлять собой «прекрасно оборудованная кухня». Впрочем, ей было не привыкать – София по праву считалась первоклассным поваром и неплохо зарабатывала, усердно разъезжая по сельским домам, где проходили свадьбы, танцы или более щедро оплачиваемые коктейль-пати. Она не знала, что празднует Фонд Ленчерда, и очень смутно представляла себе, чем это общество занимается; вроде бы оно было связано с благотворительностью и просвещением.
Молодой человек, назвавшийся Руфусом, помог Софии устроиться в машине. Вскоре они распрощались с неприветливой, продуваемой всеми ветрами станцией и покатили по сельской местности, дышавшей теплом и жизнью, несмотря на суровость мартовской погоды. Слева от дороги расстилались обширные поля, милях в трех виднелись деревья на склонах Гризденских холмов, темной полосой высившихся на горизонте. Справа, между рощей и заливными лугами, бежала река Аза. Они добрались до разрушенного аббатства с массивными стенами и круглыми готическими окнами-розетками, пустыми глазницами смотревшими в небо. На руинах росли бледно-желтые нарциссы, пара геральдически неподвижных лебедей застыла в камышах пруда.
– Какая красота, – вздохнула София.
Руфус видел ее нежный профиль, отраженный в зеркале. Пряди черных волос, стильно подстриженных, упали на лоб девушки, кожа цвета лепестков магнолии белела над воротником шикарного ярко-красного пиджака.
– Надеюсь, мы ничего не перепутали? Вы действительно повар? Это кажется совершенно невероятным!
София привыкла к такой реакции работодателей.
– Я очень избалованный повар, который не любит мыть посуду. В этом вся разница. Что за вечеринка у вас намечается? Юбилей?
– Всего лишь собрание членов попечительского совета, такое случается два раза в год. Раньше мы приглашали владельца местного ресторана, но он удалился от дел.
– Понятно.
Они уже ехали через Ринг – оживленный торговый городок из серого камня с высокими крестами над величественными церквями. Большинство старинных магазинчиков претерпели значительные изменения: на фасадах появились зеркальные витрины, но покупатели по-прежнему выходили прямо на проезжую часть – тротуары так и остались по-средневековому узкими.
На окраине города машина свернула на аллею, ведущую к белому зданию, расположенному на склоне холма. Это был громадный особняк эпохи Регентства, отличающийся от тех, что можно увидеть в Англии. Его большие железные балконы и витиеватые колонны скорее напоминали о кварталах Брайтона и отдавали восточным колоритом – обычное увлечение всех «египтян», вернувшихся на родину после Битвы на Ниле <Битва на Ниле – сражение у острова Абукир в дельте Нила (1798) во время Египетской кампании Наполеона. Английский флот под командованием контр-адмирала Горацио Нельсона нанес тогда сокрушительное поражение французам.
– Удивительный дом. Ваша семья всегда здесь жила?>. Результат был, несомненно, довольно специфический, и все же дом имел тонкое очарование некрасивой, но чертовски обаятельной женщины.
– Вот это да! – с благоговением произнесла София, вылезая из «эм-джи».
Они вошли в холл, и ее постигло разочарование – вместо ожидаемой роскоши здесь царила институтская атмосфера: голые стены, пустынные коридоры, двери с табличками «Экзаменационная», «Помощник директора» и торопливый стук пишущих машинок за ними.
– Вам надо согреться, – сказал Руфус.
Он провел ее в небольшую комнату с окнами на реку, и София попала в мир комичных и экстравагантных причуд старины: на фоне малиновых обоев ослепительно белые фарфоровые головы фараонов и пергаментные свитки с пестрыми рисунками казались совершенно нелепыми, картину дополняли палисандровые стулья, дубовый стол, инкрустированный эбеновой древесиной, и пушистый ковер с узором, похожим на чертежи Пифагора.
– Шерри, – объявил Руфус, уже успевший достать графин из буфета. Он наполнил бокал, подал его девушке и поднес зажигалку к ее сигарете.
– Спасибо.
Шерри был великолепным. Первый глоток вызвал пощипывание в горле, второй пробрал жаром до самых кончиков пальцев продрогших ног. Взбодрившись, София вновь огляделась.
– С тех пор как Генри Ленчерд, банкир и отец Уильяма, основателя Фонда, построил этот особняк. Я часто задумывался, не было ли старому Уильяму немного не по себе в этом языческом окружении. Но, будучи образцом сыновней почтительности, он никогда не пытался что-либо изменить. – Руфус с улыбкой взглянул на Софию – ее лицо выражало озадаченную сосредоточенность. – Как глупо с моей стороны! Вы, наверное, не понимаете, о ком идет речь.
– Нет, я понимаю. Уильям Ленчерд… Он, кажется, был другом лорда Шефтсбери? <Шефтсбери, лорд Энтони (1801 – 1885) – английский филантроп.>
– Совершенно верно! – обрадовался Руфус. – Сэр Уильям унаследовал огромное состояние и провел большую часть жизни в трудах над различными социальными реформами. После смерти он оставил весь свой капитал в доверительное управление с указанием, что доход до последнего пенни должен идти на «расширение горизонтов познания и улучшение жизни людей». Это дает приятную свободу действий членам попечительского совета.
– А как к этому решению отнеслись его дети? – ехидно спросила София.
– У него не было детей. Мы, нынешние Ленчерды, – потомки его младших братьев, Артура и Джошуа. Уильям поставил условие в завещании: все Ленчерды остаются попечителями его имущества пожизненно. Иными словами, деньги нам не принадлежат, но мы решаем, кто их получит. Есть, конечно, и другие распорядители: ректор Кембриджа, глава колледжа Эразма Роттердамского и президент Научной ассоциации. Но поскольку мы, Ленчерды, всегда численно превосходим кооптированных членов, Фонд можно считать фамильным делом.
Изредка задавая вопросы, София побуждала Руфуса говорить дальше. Ей нравилось сидеть здесь и слушать его приятный, хрипловатый голос. Она ощущала себя как-то нереально, словно находилась в волшебной сказке.
Руфус продолжал объяснять, что Фонд управляет всеми делами из этого дома. Первый этаж занимают офисы; некоторые гостиные, как эта, например, комната, сохранились в первоначальном виде и используются для приемов. Верхние этажи переоборудованы и превращены в квартиры для персонала и людей, получающих гранты Ленчерда и нуждающихся в помещении для работы. В данный момент у них живут биолог, проводящий какие-то революционные исследования в области всхожести семян, историк, который пишет книгу об археологических раскопках в Персии, и вышедшая на пенсию школьная учительница, придумавшая метод обучения чтению умственно отсталых детей. Никто, правда, точно не знает – то ли она гений, то ли чокнутая.
– У нас полно забот, – добавил Руфус. – В среду приедет человек, обратившийся за грантом для разработки прибора, измеряющего телекинезную температуру полтергейста.
– Боже правый!
– Да. И боюсь, этому смельчаку придется выдержать неприятный разговор с некоторыми из моих свирепых дядюшек.
– А у вас их много? Мы получили до ужаса высокопарное письмо от некоего Уильяма Ленчерда, помощника директора. Он один из них?
– Нет. Он ваш покорный слуга.
– Черт! – вырвалось у Софии. Неудачное начало! – Почему тогда вы подписались «Уильям Ленчерд»? Вы же сказали, что вас зовут… – Она взглянула на медно-рыжие волосы мужчины и поняла, откуда это прозвище: «Руфус» означает «рыжий»!
– У нас здесь полно Уильямов, – усмехнулся он. – А я всегда пишу до ужаса высокопарные письма людям, которых не знаю. Кстати, а как ваше имя?
– София.
– Идеально…
Перехватив сверкающий взгляд голубых глаз, София пожалела, что не надела темные очки – по крайней мере, они помогли бы ей скрыть смущение. Не то чтобы в том, как Руфус-Уильям Ленчерд смотрел на нее, было что-то неприятное, совсем наоборот. Только уж слишком, слишком быстро он осмелился открыть ей свои чувства… Она не верила в случайные связи и никогда не смешивала работу с любовными играми, коли на то пошло. София почувствовала облегчение, когда дверь открылась и раздался звонкий голос:
– Мисс Беренджер приехала?
– Да, она здесь. Входи, познакомься с ней, Венди, и выпей с нами. Это Венди Гиббон, моя секретарша. Мы подготовили вам комнату наверху, мисс Беренджер.
Атмосфера стала более простой и светской. Венди Гиббон была хорошенькой худенькой девушкой с пушистыми белокурыми волосами. Выпив немного шерри, она повела Софию распаковывать вещи. Вечер они провели в уютной комнатке Венди, а утром София приступила к организации двух банкетов, которые устраивались на следующий день. Она была приятно удивлена, обнаружив кухню современной и оборудованной по последнему слову техники. Несколько помощниц, предоставленных в ее распоряжение, тоже оказались выше всяких похвал – толковыми и усердными.
Попечительский совет собирался в среду, в десять утра. Ленч был уже готов, и София со своими помощницами сделала перерыв, чтобы понаблюдать за прибытием Ленчердов. Те один за другим парковали свои автомобили во дворе конюшни и шли к фасаду здания.
– Немного странно это все, если спросите меня, – заметила миссис Педдер, практичная молодая женщина с шифоновым шарфом, намотанным на голову в виде тюрбана. – Представляете, они приезжают сюда дважды в год, чтобы раздать кучу денег, которая должна была бы принадлежать им по праву, только вот они сами не могут потратить ни пенни. Не для них, только для науки, и всё тут! Как-то это несправедливо… Вон идет доктор Август, думаю, вы видели его по телевизору.
Доктор Августин Ленчерд, кавалер ордена «За заслуги» <Одна из высших наград Великобритании, учрежденная Эдуардом VII в 1902 г.; присуждается королевским домом за выдающиеся заслуги в разных областях.>, оказался крупным мужчиной с упрямо выпяченным подбородком. София узнала его по нескольким блестящим передачам на ТВ – он участвовал в предвыборных дебатах от левого крыла политической партии, чем вызвал много пересудов. За ним шла пожилая женщина в мешковатом твидовом костюме и шляпке, которую она, видимо, хранила для походов в церковь.
– Это его сестра, мисс Флоренс, борец за права человека. Говорят, она однажды приковала себя цепью к ограде Букингемского дворца в знак протеста!
Рассматривая сморщенное, но бесстрашное лицо женщины, София вполне могла в это поверить.
– Вот мистер Билл, королевский адвокат. А это Джонатан, приходской священник.
Священник был мускулист и флегматичен. Он говорил с приятной молодой женщиной лет тридцати, одетой очень скромно во все серое.
– Кто это?
– Дина, сестра Руфуса. Она владеет книжным магазинчиком в Ринге. Всегда такая милая. Досадно, что еще не замужем.
Дина казалась полной противоположностью своему брату, чья жизненная энергия била ключом. София тут же бесцеремонно принялась расспрашивать миссис Педдер об их родителях.
– Отец погиб в Дюнкерке, когда они были еще детьми. Мать вновь вышла замуж и теперь живет за холмами, по дороге к Стоку. Она деловая особа, знаете ли, руководит Женским институтом и умеет заставить людей делать то, чего они делать не хотят.
Еще несколько человек прошествовали по вымощенному булыжниками двору. Мужчину с изысканными манерами и в очках в роговой оправе сопровождали две хорошо одетые женщины. За ними шел епископ Серлингхемский, больше известный как Артур Ленчерд, гималайский альпинист.
Вторая волна гостей покатилась к дому менее уверенно. Это были соискатели, приехавшие просить гранты на претворение в жизнь своих великих идей. Кто же из них тот бедный охотник за привидениями, которому предстоит столь непростой, по словам Руфуса, разговор? – гадала София. Суетливые гении, нервно сжимавшие в руках кейсы, совсем не выглядели интересными людьми. Во всяком случае, они казались куда менее интересными, чем Ленчерды.
София приготовила ленч, затем ужин. Все получилось превосходно, и она была довольна собой. Вот уже вымыта последняя тарелка, и шеф-повар отпустила своих помощниц по домам. Женщины с хихиканьем исчезли во мраке, освещая себе путь карманными фонариками.
Теперь кухня показалась Софии пустынной и унылой, впрочем, такой же, как и все остальные кухни по ночам, и девушка ощутила себя ужасно одинокой. В конце концов, работа – это всего лишь работа, вот и эта уже закончена. Дразнящего ложными надеждами мужчины не было рядом с ней весь день. Вероятно, он был слишком занят – все-таки помощник директора. Поезд ее уходил в девять утра. София в расстроенных чувствах решила сделать себе чашку горячего какао и потянулась за кастрюлей, как вдруг услышала голоса, доносившиеся со стороны холла. Один был приятным, с хрипотцой и мужественным шармом:
– Я хочу увидеть этого потрясающего мифического повара! Не верю, что она существует.
– Почему? Ты же ужинал, ведь так?
– Да, и могу сказать, что яства, подобные этим, обычно готовятся женской особью примерно восьми футов в обхвате. А если верить Руфусу, она шикарная киска…
– Ради бога, Виктор, не кричи!
София улыбнулась и разгладила на бедрах свой белоснежный халатик. Конечно, это не то одеяние, в котором ей хотелось бы предстать перед восхищенной публикой, но она точно знала, что его арктическая холодность весьма соблазнительна и прекрасно оттеняет ее персиковую кожу, которая после долгого стояния у плиты покраснеть от смущения уже не сможет.
Девушка с интересом смотрела, как открывается дверь. Вошли Руфус, бесподобно красивый в смокинге, еще двое мужчин и девушка.
– Мы хотим поздравить шеф-повара, – заулыбался Руфус. – Это был настоящий триумф! Члены нашей маленькой делегации хотят познакомиться с вами. Мои кузены Билл и Виктор Ленчерды и моя сестра Дина. А это София Беренджер.
– Что касается меня, не могу выразить, насколько я восхищен! – Виктор был широкоплечим мужчиной с превосходным цветом лица и чувственным ртом сладострастника. – Все члены совета ворковали, как голуби, даже дядюшка Август. Вы положили в суп транквилизаторы?
– Не обращайте на него внимания, – сказала Дина. – Хотя он прав – ваша еда на самом деле облегчила переговоры, приведя всех в благодушное настроение. Вы первоклассный повар, хотелось бы мне готовить так же искусно!
София засмеялась и ответила что-то уклончивое. Билл, королевский адвокат, был лет на пятнадцать старше своих кузенов.
– Вы случайно не дочь Фредди Беренджера? – спросил он.
– Вы знаете моего отца?
– Мы вместе учились в школе. Как долго он собирается пробыть в Австралии?
– Пока не будут построены все здания по его проектам. Контракт рассчитан на четыре года.
София заметила, что Руфус с интересом прислушивался, когда она говорила об отце-архитекторе, – видимо, пытался собрать по мелочам информацию о ней. Наверное, удивился, почему она не поехала со своими родителями в Австралию… Притяжение Лондона и общение с друзьями казались ей в то время более важными. Но лондонское безумие вскоре прошло, и теперь она понимала свою ошибку.
Они стояли так, кружком, несколько минут, беседуя. Вскоре все ушли, а Руфус замешкался, делая вид, что поправляет неплотно прикрытые ставни.
– Вам необходимо именно завтра ехать обратно? – спросил он. – Я подумал, если вы останетесь здесь еще на одну ночь, я мог бы сам вас подвезти. Я собираюсь в Лондон на уик-энд.
Ну и ну! Софию позабавила его попытка позаигрывать с ней.
– Я не могу просто так остаться в квартире у Венди, без приглашения.
– Ей нравится соседствовать с вами, она мне сама так сказала. Я показал бы вам нашу местность. Если завтра будет хороший день, мы могли бы отправиться в Сток и там устроить пикник.
С той же небрежностью София ответила:
– Это было бы прекрасно, но я должна позвонить своему шефу и узнать, смогут ли они без меня обойтись еще денек.
Ей причитались три отгула, и София была намерена взять их прямо сейчас. Тогда станет ясно, куда приведет ее этот путь, а она без колебаний решила пройти по нему. Она никогда не верила в любовь с первого взгляда, но внезапно обнаружила, что невозможно верить ни в какую другую. Она чувствовала уверенность и в себе, и в Руфусе, и будущее уже казалось предопределенным. А глубоко в тайниках ее сознания хранилась смутная тревога. Счастье, нашептывал внутренний голос, никогда не бывает безоблачным, обязательно найдется хоть какое-то препятствие. Но в тот момент Софии не хотелось об этом думать.

***

Руфус и София поженились через два месяца. Дата была назначена столь поспешно, потому что отец невесты по счастливой случайности как раз приехал в этот момент в Лондон на деловое совещание и привез с собой супругу. Родители Софии одобрили Руфуса, Ленчерды одобрили Беренджеров, и София, сияя от счастья, шла к алтарю в облаке белых кружев, чтобы мистическим образом соединить свою судьбу с судьбой мужчины, которого едва знала. Епископ, кузен Руфуса, произнес превосходную речь, но жених и невеста не слышали ни слова из нее.
Они провели три недели медового месяца в Италии, вернулись домой еще больше влюбленными, чем прежде, и принялись устраиваться в новом доме.
Дом стоял в миле к западу от Ринга, как раз за руинами аббатства, принадлежавшего Фонду. Он назывался «Уотергейтс» и находился возле участка со старой пристанью, куда раньше причаливали лодки с припасами для монахов. Здание было построено из каменной кладки разрушенного монастыря, две причудливые резные колонны поддерживали маленький портик, и над ним, между каменными веками окон, можно было рассмотреть на стене широкий размах крыльев ангела. Особняк пустовал много лет. Он был вкопан в крутой склон, длинный пролет лестницы вел наверх, к гаражу и главной дороге. С тех пор как умер его последний арендатор, сад успел буйно разрастись. Сквозь высокую, густую траву с трудом тянули к солнцу свои изуродованные ветви карликовые яблони, пробивались белоснежные филадельфусы и красные мандрагоры, желтыми каплями просвечивал золотой дождь. Ряды неподрезанных глициний и клематисов штурмовали серые бока дома, лес плетистых роз с пока еще плотно закупоренными бутонами вырвался на свободу и разлегся на лужайке спящей красавицей. Множество растений погибло, не выдержав яростной атаки сорняков, но пионы оказались стойкими бойцами – их кремовые головки гордо высовывались из зарослей крапивы и одуванчиков. Гроздья гиацинтов ослепительно блестели в изумрудной матовой зелени, а внизу у реки пышно цвели ирисы – пурпурные, цвета охры и бронзы.
– Ты когда-нибудь видела такой дьявольский, но внушающий благоговение беспорядок? – спросил Руфус. Он пил пиво из пластикового стаканчика и ел сандвич с сыром. Супруги вышли в сад, чтобы спастись от пыльной мебели и упакованных в корзины свадебных подарков, загромоздивших весь дом. – Завтра утром начну теснить врага на всех фронтах.
Подобный «дьявольский беспорядок» мог бы повергнуть в уныние любого, но Руфус был полон энтузиазма. София с нежностью наблюдала за мужем. Она уже знала, что он любит все делать самостоятельно. И сад для него оказался идеальным материалом.
– Нам не нужно много газонов, – размышлял вслух Руфус. – Слишком трудно косить на склоне. Оставим только вот ту полоску травы. А здесь, наверху, я вымощу дворик и построю что-то вроде беседки, тогда мы сможем есть на открытом воздухе и принимать солнечные ванны. И еще нам нужна всякая живность. В Уайлтоне я знаю парня, который разводит серебристых фазанов.
– Меня немного беспокоит река. Я слышала много ужасных историй об утонувших детях.
– Я сделаю надежную проволочную ограду… А сколько ты хочешь?
– Детей или фазанов? – уточнила София, хотя прекрасно поняла, о чем он.
Руфус засмеялся, обнял жену, притянул к себе, и она прижалась спиной к груди мужа, чувствуя биение его сердца.
– Любимая, у нас будут чудесные дети!
Да, именно такими они и будут, подумала София, и все у них сложится хорошо.
В понедельник Руфус вернулся к работе. Кроме того, что он являлся одним из наследственных членов попечительского совета Фонда Ленчерда, он также был его платным служащим. Много всего происходило в «Египетском доме». Стипендиаты не только должны были регулярно получать деньги, но часто нуждались и в другой помощи: им где-то надо было жить, некоторые попадали в затруднительное положение и были слишком не от мира сего, чтобы выпутаться из этих проблем самостоятельно; к тому же поток соискателей никогда не иссякал. С ними приходилось беседовать, изучать их заявления, на основании чего составлять докладные записки для членов совета, собиравшихся дважды в год. Директор Фонда Холанд Эванс, светило науки, делил свое время между ежедневной рутиной и написанием трехтомной истории королевства Уэссекс <Уэссекс – королевство, основанное саксами на Британских островах в VI в.>, и делил, следует отметить, не вполне справедливо. По всем этим причинам у помощника директора забот хватало.
Но Руфус не возражал. Природная энергия и счастливая семейная жизнь помогали ему во всем. Он приходил из офиса домой и вечерами занимался садом. После ужина они с Софией падали в объятия друг друга и предавались любви с неослабевающим пылом – бывают в жизни времена и для безрассудной траты сил.
Вскоре все было готово к празднованию новоселья. На фуршет прибыло человек сорок, после чего полдюжины избранных остались на ужин.
– По-моему, все прошло отлично, – сказала София своей золовке Дине, когда основная партия гостей уехала. Женщины стояли на кухне, наливая горячий суп в супницу.
– Прекрасный прием!
На пороге появилась секретарша Руфуса.
– О, Венди! Они уже перешли в столовую? У нас все готово.
Столовая была довольно маленькой, в зеленых тонах, одна стена оклеена обоями с забавным узором из морских раковин и кораллов.
– Я совсем обленилась, – сказала Гилда Норрис, уже устроившаяся за столом. – Не могу даже встать – так выдохлась.
Гилда, хорошенькая пухленькая хохотушка, любила соблазнительно похихикать, ярко одеться и нацепить на себя побольше драгоценностей. Ее голубое платье из тафты и бриллианты казались слишком вызывающими на фоне простых ситцев других женщин. София уже успела понять, что и платья, и хихиканье равно безобидны, просто Гилде нравится быть в центре внимания и преувеличивать свои достоинства. Дик Норрис выполнял все капризы жены, и вполне мог себе это позволить, поскольку являлся единственным в Ринге фабрикантом – владел фабрикой по производству кожаных перчаток, вот уже шестьдесят лет наращивавшей состояние рода Норрисов.
Дик стоял за стулом Гилды, разговаривая с Майлзом Ропером. София подумала, что они представляют собой пару антагонистов: красивый и солидный бизнесмен и худой нервный антрополог, кожа которого побронзовела под африканским солнцем. Мрачный и немного печальный взгляд Майлза, казалось, преследовал ее.
Майлз был одним из бенефициариев Фонда и проводил длительные исследования по проблемам примитивных африканских племен, подвергавшихся воздействию цивилизации. Семь лет назад он женился на кузине Руфуса Рэймонде, но она умерла в буше от малярии, и теперь их дочь, еще одна Рэймонда, росла в доме приходского священника Джо Ленчерда, у своих дяди и тети. А Майлз оставался вдовцом.
Когда все расселись, София обнаружила себя рядом с ним, по другую руку от нее устроился кузен Виктор.
Майор Виктор Ленчерд, хозяин гончих <Хозяин гончих – титул главы охотничьего общества.>, с первого дня знакомства проникся к Софии симпатией и неизменно демонстрировал знаки внимания. Бывший кавалерийский офицер и владелец охотничьих угодий Котесбери, он был в данный момент, как сам выразился, «между женами» – только что «сбросил свою вторую».
– Я больше всего люблю посещать вечеринки как политик, не принадлежащий ни к какой партии, – заявил он, зачерпывая полную ложку томатного супа. – А ты, вероятно, думаешь, что это легко – получать удовольствие от жизни, будучи скованным по рукам и ногам обязательствами? Тебе нравится быть замужем?
– Да, очень, – улыбнулась София.
Она заметила, что Руфус пристально смотрит на нее с другого края стола, и сделала ему знак рукой, указав, что на буфете рядом с ним стоит блюдо с холодной уткой и апельсиновым салатом.
– Надеюсь, ты скоро привыкнешь к нашей странной семье, – продолжал Виктор. – У всех такой необычный энтузиазм. Руфус еще не водил тебя в пещеры? Только не говори, что тебе там понравилось!
– В некотором смысле – да. Пока я не провалилась в какую-то дыру.
Это было своеобразное испытание. Пещеры Гауберун находились за Рингом, в трех милях вверх по реке, и никто не решился бы назвать их благоустроенным и приятным местом для туристов. Лишенные освещения и бетонных ступенек, пещеры хранили первобытный мрак в своих расщелинах, уходящих глубоко под Гризденские холмы, и были усеяны разнокалиберными дырками, как швейцарский сыр. Вы входите туда, связанные канатом друг с другом, прихватив шахтерский фонарь, медленно продвигаетесь вперед, перелезая через валуны, форсируете вброд спрятанные под землю реки, затем пятно света от вашего фонаря выхватывает вдруг пещеру размером с кафедральный собор и лес сталактитов, которым полмиллиона лет… София испытала тогда благоговейный страх и приятное возбуждение, но никто не заставил бы ее пойти туда вновь. Руфус же был без ума от Гауберун – он исследовал пещеры со школьной скамьи.
– И все же тебе повезло, – заметила Гилда Норрис. – Хотелось бы мне, чтобы меня кто-нибудь взял в пещеры. Должно быть, это так волнительно!
– Могу себе представить, а ты? – прошептал Виктор, наклонившись к Софии. – Останавливаться с милым другом в темных уголках, чтобы нежно пошептаться или пошлепать друг друга по… Милашка Гилда не упустила бы такой возможности.
– Виктор, ради бога! – запротестовала София, давясь от смеха.
Руфус продолжал хмуро наблюдать за ними.
– Что смешного, Виктор? – требовательно спросил он вдруг. – Или это секрет?
Все замолчали, повернулись к ним, и София обнаружила, что краснеет. Она была смущена, потому что они с Виктором смеялись над Гилдой, которая выглядела такой добродушной… Чтобы сгладить неловкость, София громко спросила Виктора, лазил ли он сам в пещеры.
– Я уже много лет не бывал там. Если бы мне захотелось свернуть себе шею, я сделал бы это при дневном свете. Но поскольку я прожженный прожигатель жизни – скверный каламбур, прости, – я развлекаюсь по-другому и делаю вещи, которые ни один Ленчерд, имеющий чувство собственного достоинства, не одобрил бы. Все они кощунственно великодушны, за исключением меня. Например, Руфус считает, что жестоко вешать убийц и охотиться на лис.
– Я согласна с ним насчет смертной казни. Но звук охотничьего рога трогает что-то внутри…
– Вот! – удовлетворенно произнес Виктор. – Я знал, что ты – мой тип девушки. Не хочешь поохотиться с нами в следующем сезоне?
– Боже, нет! Я не ездила верхом с тех пор, как окончила школу. Тогда я была членом клуба «Пони» и зачитывалась книгами о лошадях.
– Звучит обнадеживающе. У тебя все получится. Приедешь ко мне, и я посажу тебя на лошадь…
– Нет, будь ты проклят, не посадишь! – Голос Руфуса грянул, как выстрел. Он вскочил, он тяжело дышал, в его глазах горел воинственный огонь.
– Руфус! – выдохнула София в ужасе. Она и так не имела ни малейшего намерения принимать приглашение Виктора, но не видела необходимости устраивать по этому поводу скандал.
– Остынь, старина, – проворчал Виктор. – Ты всегда был нерешительным, как все Ленчерды, и терпеть не мог лошадей, но это не причина для того, чтобы лишать Софию удовольствия от верховой прогулки.
Руфус проигнорировал слова кузена и сурово, будто на провинившуюся служанку, посмотрел на жену.
– Мы будем пить кофе в другой комнате, – бросил он и вышел из столовой.
Воцарилось гнетущее молчание. Все, озадаченно переглядываясь, переместились в гостиную. София принесла кофе, не смея поднять глаз. Ее неприятно удивило то, что Руфус так быстро захмелел… Ну конечно, он пьян, иначе не позволил бы себе говорить в таком тоне! И все равно, она не понимала, почему он разозлился. Руфус всегда любил Виктора и не воспринимал этого балагура и бабника всерьез… Ощущая тягостную неловкость, София села и завела беседу с Гилдой. Подошел Виктор и пристроился на подлокотнике ее кресла.
– Не переживай, дорогая. Этот маленький скандал ничего не значит. – Он ласково пожал ее руку.
Внезапно Руфус навис над ними обоими и, схватив Виктора за плечи, попытался стащить кузена с его насеста.
– Прекрати приставать к моей жене! Убирайся! Вон отсюда, пока я не вышвырнул тебя!
– Руфус, ты пьян… – осторожно вмешался Майлз Ропер.
– Нет, я не пьян! – возразил Руфус и добавил что-то, чего женщины не расслышали – вероятно, к лучшему.
Виктор встал и сдержанно произнес:
– Если ты считаешь, что мне действительно лучше уйти…
Дик Норрис кашлянул.
– Не думаете, что настало время…
– Конечно, дорогой, – с готовностью кивнула Гилда.
И все поспешили уехать.
София слишком расстроилась, и ей было слишком стыдно за Руфуса, чтобы упорно продолжать делать вид, будто ничего не произошло. Провожая Гилду наверх за ее пальто, она позволила своим чувствам вырваться наружу.
– Он ревнует… ревнует к Виктору! В это невозможно поверить, тем более что мы женаты всего семь недель! Не могу понять, в чем я виновата… И что все, должно быть, думают о нас после этой отвратительной сцены…
– О, забудь об этом, моя дорогая, – успокоила ее Гилда. – Все потому, что вы так недавно женаты. Скоро он научится воспринимать вещи правильно. У меня, например, с Диком теперь нет никаких затруднений. Я хочу сказать, все понимают, что небольшое недоразумение с Виктором не имеет никакого значения.
Это совсем озадачило Софию. Слепо влюбленная в Руфуса, она и в мыслях не держала флиртовать с Виктором или с кем-то еще.
Наконец София и Руфус остались одни.
– Ты, должно быть, сошел с ума… – начала она.
– Прости, – одновременно с ней произнес он.
Ей потребовалось не много времени, чтобы понять:
муж извиняется не за свое отвратительное поведение, а за кузена, которого он охарактеризовал как «профессионального бабника и грубияна».
– Какой дьявол в тебя вселился, Руфус? Ты никогда прежде не обзывал его так. Мне казалось, ты его любишь. Но в любом случае это просто смешно…
Мне не стоило приглашать его сюда. Когда я увидел, с каким вожделением он смотрел на тебя за ужином, мне стало тошно. Они все еще стояли в крошечном холле. София, сбитая с толку, вглядывалась в мрачное лицо мужа. Нет, он не был пьян, но, судя по всему, находился под влиянием какого-то более сильного стимулятора, названия которого она не знала. Что это? Ревность?
– Не стоит так все преувеличивать, дорогой, – медленно произнесла София. – Я знаю о двух разводах Виктора и о его похождениях, но это вовсе не значит, что он охотится на каждую девушку, с которой встретится…
– Как ты можешь его защищать? Тебе что, понравилось, как он с тобой обращался?
Конечно, подумала София, очень понравилось. А какой бы женщине не понравилось? Виктор, как опытный ловелас, ясно давал понять, что находит ее соблазнительной… но это все, что он делал, и она не видела в этом ничего дурного.
– Значит, тебе понравилось… – Руфус смотрел на нее пристальным, нервирующим взглядом.
– Говорю тебе, он совершенно безобиден.
– Безобиден? Виктор? Не будь идиоткой! Почему, как ты думаешь, он предлагал тебе поохотиться? Если бы ты прожила здесь немного дольше, ты бы знала, что так он приглашает каждую проститутку в графстве! Эти шлюхи проводят с ним день охотясь на лис, а потом возвращаются, чтобы принять ванну. Причем, заметь, дверь в ванную комнату не закрывается на замок! Вот такой это дом!
У Софии возникло видение: Виктор с его разгоряченным и вспотевшим гаремом, и она не смогла удержаться от смеха. Но Руфус совершенно утратил чувство юмора.
– Разумеется, если тебя забавляет то, что приличные люди считают глумлением над моралью, тебе лучше уйти с моим дражайшим кузеном. Должно быть, именно к подобным типам ты и привыкла. Полагаю, было полно таких, круживших у твоей квартирки в Челси!
– Ага, дюжины, – кивнула София, теряя терпение. – И я все свободное время проводила в постели с ни…
Он схватил ее, свирепо сжал худенькие плечи так, что София вскрикнула от боли, и тряс до тех пор, пока кровь не застучала у нее в висках. В ушах зашумело. Сквозь этот шум она услышала слова:
– Ты не должна больше так говорить, сука! – Руфус был белым, как бумага.
– Шутка… – смогла выдавить из себя София.
– Вот что все это для тебя значит, да? Просто шутка?
Она подумала, что муж собирается ударить, но он отпустил её, презрительно оттолкнув.
София не могла понять, что происходит. Никогда еще она не сталкивалась с физическим насилием, и эта внезапная атака Руфуса, которого она любила и которому полностью доверяла, на время парализовала ее.
Руфус не двигался, стоял на том же месте у нижней ступеньки лестницы. София не хотела проходить мимо него, превратившегося вдруг во враждебного незнакомца, поэтому поковыляла в гостиную. За дверью в темноте она наткнулась на низкую этажерку и столкнула поднос с бокалами для шерри. Большая часть их разбилась вдребезги, на полу зловеще замерцали осколки. До этого София была слишком ошарашена, чтобы плакать, но теперь слезы хлынули по ее щекам. Она встала на колени и принялась подбирать кусочки стекла трясущимися пальцами.
Немного погодя София почувствовала присутствие Руфуса, он тихо подошел и начал помогать ей, осторожно складывая осколки на поднос. Они молчали.
– Дорогая, прости, прости, – наконец забормотал Руфус. – Я не ведал, что творил. – Он мучительно запинался на согласных и выглядел совершенно потерянным. – Должно быть, я сильно обидел тебя, София, пожалуйста, только не плачь больше. Я не могу этого вынести.
Она оставила разбитый бокал и привалилась к плечу мужа, ища утешения. Руфус сел на пол, лаская ее голосом и руками, восстанавливая домашний мир, возвращая ощущение безопасности.
– Я по-прежнему не понимаю, почему ты приревновал меня к Виктору, – минуту спустя сказала София.
– Наверное, потому, что я слишком хорошо его знаю. Я часто наблюдал, как Виктор смотрит на девушек, и мне тяжело было видеть, что он причисляет тебя к категории вертихвосток. Но ты, казалось, не возражала, и я начал думать о других парнях, с которыми ты встречалась, когда одна жила в Лондоне. Я ничего не мог с собой поделать. И когда ты сказала… то, что сказала… что-то вспыхнуло в моей голове, и я совсем взбесился. София, я ужасно сожалею, – снова повторил он. – Я не хотел причинить тебе боль, любимая, ты мне веришь?
– Конечно, дорогой, – успокоила она его. – Я ведь говорила тебе, что ты для меня первый, последний и единственный мужчина. А что до всех Викторов этого мира – тебе не о чем беспокоиться. Я никогда дважды не взгляну ни на одного из них!
– Я не хочу, чтобы ты и один раз на них взглянула, – проворчал Руфус.
И вот тогда у Софии возникло, пока смутное, предчувствие того, что ей предстоит в будущем.
Вскоре она уже с уверенностью знала, что Руфус патологически ревнив. Когда бы она ни встречала Виктора или кого-то еще с подобным отношением к женщинам, Руфус становился раздражительным и угрюмым, не отходил от нее ни на шаг и свирепо хмурился. Он хватался за любое случайно произнесенное ею в разговоре имя и тут же принимался ее допрашивать. Кто это? Как долго ты его знала? Где вы познакомились? Ах, это тот, что преподнес тебе дорогие часы в качестве свадебного подарка? Немного странно, не так ли, если ты его едва знаешь? И София перестала упоминать прежних своих друзей, просто чтобы сохранить мир. И все равно ревнивые выпады продолжались, она часто убегала в слезах, а Руфус мчался за ней, мучимый угрызениями совести, чтобы поцеловать и помириться… до следующего раза. Между этими абсурдными эпизодами они были исступленно счастливы, что делало сцены ревности более или менее сносными.
Тем летом развлечений у них было предостаточно: они играли в теннис на травяном корте «Египетского дома», плавали в бассейне у Норрисов, в субботу после обеда Руфус играл в крикет, а София наблюдала за ним, скучая от утомительных правил, но очарованная белыми фигурами крикетистов, которые, казалось, исполняли какой-то языческий ритуальный танец на зеленом поле.
Счастливые, они вдвоем бродили по холмам, работали в саду, экспериментировали с цветной фотографией и слушали проигрыватель, разделяя страсть к Моцарту. Его волшебная музыка в сочетании с залитым лунным светом садом создавала обстановку для самой пылкой и запоминающейся любви. Если бы только не было постоянного, затопляющего душу страха сказать что-то не так, чтобы муж ничего не вообразил себе и внезапно все не испортил…

***

Октябрьским утром десяток членов попечительского совета собрались в гостиной «Египетского дома». Это не было плановое заседание – их созвали в срочном порядке, чтобы решить вопрос с финансированием. Научно-исследовательская команда университета Истхемптона, работавшая над болезнями картофеля, истощила свой денежный запас и горько рыдала, прося дополнительных грантов.
Руфус собрал столько народу, сколько сумел найти, причем не самых толковых членов: Артур не смог оставить свою епархию в Мидленде; Стивен, прославленный нейрохирург, находился в Америке, Билл – на выездной сессии суда. Но старшее поколение присутствовало: отец Билла, губернатор колонии в отставке, дядюшка Август и, конечно, тетя Флоренс. Кто может возразить, что два достойных пожилых джентльмена и не менее достойная леди способны мудро распорядиться миллионами, накопленными нашим предком? – размышлял Джонатан Ленчерд, приходской священник Ринга, вытягивая под столом длинные ноги и раскуривая трубку. Однако он не чувствовал такой же уверенности в отношении еще одной тетушки – Кесси Бедж. Она жила на той стороне Стока, исправно приезжала на каждое собрание и голосовала неизменно за темы, названия которых сама едва могла выговорить даже по буквам. Тихо щебеча что-то, старушка сидела сейчас рядом с Диной, оставившей на время свой книжный магазин. Напротив них Виктор боролся с зевотой – он охотился с пяти утра на лисят.
Были там и трое кооптированных членов, не принадлежавших к семье. Вежливо повернув головы в сторону доктора Холанда Эванса, пытавшегося убедить их расстаться с большими деньгами, они внимательно слушали. Помощник директора изучал какие-то записи.
Какой приятный парень Руфус, лениво думал Джонатан. Обладает обаянием и хваткой породистого рыжего сеттера – странное, правда, сравнение, но оно подсказано цветом его волос и уверенностью в себе. Что до самообладания и эмоциональной уравновешенности – до недавнего времени казалось, что Руфус может похвастаться и этими достоинствами. Но выяснилось, к сожалению, что он, пастор, плохо понимал своего кузена, которого знал всю жизнь; если его, стороннего наблюдателя, так тревожат вспышки собственнического и легко поддающегося переменам характера Руфуса, что, должно быть, чувствует несчастная София, являющаяся их мишенью? Она уже начала проявлять признаки нервной напряженности, бедняжка, и нечему удивляться!
Размышления Джонатана были прерваны скрипучим голосом старого сэра Уильяма, экс-губернатора, вклинившегося в речь доктора Эванса:
– Фаллер первоклассный ботаник. Мы убедились в этом в свое время, когда устанавливали ему первоначальный грант. Но это не оправдывает того факта, что он так быстро расправился с деньгами и не предъявил нам никаких результатов исследований.
– Прошу избавить меня от разглагольствований чиновника! – Это был ожидаемый взрыв со стороны доктора Августина Ленчерда, с праведным гневом обрушившегося на своего пожизненного спарринг-партнера. Отсутствие воображения, скупость, неуважение к «краснокирпичным» университетам <Университеты, основанные в Великобритании в XIX-XX вв. и специализирующиеся на технических дисциплинах.> – все эти старые обвинения вновь полетели в цель.
Сэр Уильям дождался, пока кузен остановится, чтобы перевести дыхание, и сказал:
– Все это было бы чрезвычайно интересно, если бы хоть как-то относилось к делу. Я задал простой вопрос о финансах и все еще надеюсь на простой ответ.
– Думаю, нам нужно учесть форс-мажорные обстоятельства, – вмешался Руфус, вертя в руках лист бумаги. – Не говоря уже о болезни самого профессора Фаллера, были еще трудности с новыми постройками на экспериментальной ферме. Это задержало их работу по программе, но, разумеется, жалованье должно быть выплачено… кроме того, транспорт, бензин…
Недовольный шум голосов за столом утих, успокоился даже сэр Уильям. Провели голосование и приняли резолюцию об увеличении гранта.
– Признаться, болезни картофеля меня ничуть не вдохновляют, – шепнула Дине тетя Кесси. – Такой неинтересный овощ, даже когда он совершенно здоров. И все же забавно, что внеочередное заседание прошло именно сегодня, поскольку я почти уже собралась приехать сюда повидать Руфуса. Это не тот вопрос, который можно обсуждать по телефону, и я подумала, что должна рассказать ему лично. Ты помнишь мою соседку, миссис Фродшем? Она пригласила меня посмотреть телевизор прошлым вечером. У нее гостит мисс Поттер-Уильямс. Что-то, я уже забыла что, было сказано насчет женитьбы Руфуса на такой красивой девушке, и мисс Поттер-Уильямс навострила ушки, услышав фамилию Беренджер. Она сказала, что у ее племянницы, миссис Уайбрэхэм, служила девица по имени София Беренджер, присматривала за детьми. Так вот, племянница уличила ее в недостойном поведении со своим мужем и тут же вышвырнула из дома.
– Я уверена, что это не может быть наша София, – запротестовала Дина и обменялась испуганными взглядами с Джо и Виктором, которые оба были достаточно близко, чтобы слышать слова старой леди.
– О, я ей не поверила, – махнула рукой тетя Кесси. – Возможно, была какая-то другая девушка с такой же фамилией или мисс Поттер-Уильямс просто напутала. Но даже так, ты не считаешь, что это очень неприятно, если она будет ходить здесь по гостям и рассказывать ужасные вещи о Софии? Вот почему я решила, что Руфусу нужно сказать об этом – чтобы он остановил ее.
– Нет! – хором заявили Дина, Джо и Виктор.
– Разве он не должен защитить честное имя жены? – изумилась тетя Кесси.
– Гораздо лучше вообще не поднимать этот вопрос, – заметил Виктор. – Ваша мисс Портер-Вискис, или как ее там, уедет, и проблема решится сама собой.
– О, дорогой, хотелось бы, чтобы именно так все и было. Но ты же знаешь, как быстро распространяются сплетни…
– Да, и я уверен, сами вы не хотите помочь в их распространении, – многозначительно сказал Джо. – И потом, вы же видите, как занят Руфус.
К счастью, сам Руфус в это время был поглощен разговором с директором и одним из кооптированных членов совета. Джо начал незаметно подталкивать тетю Кесси к двери, потчуя ее подробностями из жизни своих детей. Дина и Виктор с облегчением наблюдали, как они уходят.
– Опасный был момент, – покачала головой Дина.
– Не беспокойся. Старина Джо знает, как с ней управиться.
– Да, но, Виктор… разве это не ужасно, что мы все реагируем подобным образом? Я презираю грязные сплетни, но чувствую так же, как и ты, что мы должны помешать Руфусу все это услышать. Я вижу, как он иногда наблюдает за Софией, и этот его взгляд… я не знаю… как будто он находится под каким-то заклятием. Ты понимаешь, что с ним происходит?
– Я сказал бы, что он до смерти влюблен.
Джо проводил старую даму к древнему «моррису» <«Моррис» – марка автомобиля компании «Бритиш Лейланд».> и запихнул ее на переднее сиденье со множеством банальностей вроде: «Не будите спящую собаку» и «Меньше знаешь – крепче спишь», затем сел в свою машину и с чувством выполненного долга выехал со двора конюшни. Когда он исчез за поворотом, тетя Кесси вдруг обнаружила, что забыла свою сумочку в гостиной. Она рысью припустила назад к дому и на пороге столкнулась с Руфусом.

***

София сажала подснежники в канавку у стены новой террасы, построенной Руфусом, втыкая луковицы во влажную, похожую на шоколадный кекс землю. Услышав, как муж спускается по ступенькам, она крикнула ему:
– Я здесь, дорогой! – И затем, когда он показался из-за угла, поинтересовалась: – Ну, как прошло собрание? Дядюшки не хулиганили?
Руфус не ответил, и его мрачный взгляд был первым предупреждением о грядущей беде. Подойдя совсем близко, он спросил:
– Ты знаешь людей по фамилии Уайбрэхэм?
– Уайбрэхэм? О, Уайбрэхэм… – Это было имя из далекого прошлого, но и сейчас оно вызвало у Софии чувство отвратительной пустоты в желудке. – Много лет назад я присматривала у них за детьми. Когда мне было всего семнадцать.
– И ты позволила мужчине средних лет, мужу хозяйки дома, стать твоим любовником? Ты спала с ним, пока его жена не узнала обо всем и не уволила тебя, это правда?
– Нет, конечно же нет! Мы никогда не делали ничего плохого…
– Не оправдывайся. Просто, для разнообразия, дай мне честный ответ. Эта женщина выставила тебя за дверь без рекомендаций?
Да, – прошептала София. Он загнал ее в угол. Она тщетно пыталась подавить приступ дрожи, когда муж вцепился в ее запястья. – Руфус, пожалуйста, не надо… мне больно! Почему ты не веришь мне? Почему ты вытащил на свет историю, случившуюся семь лет назад? В любом случае все было совершенно невинно…
– Да ну? Тогда почему ты никогда не упоминала об Уайбрэхэмах? Предполагалось, что твоя жизнь для меня – открытая книга, ты всегда говорила, что у тебя нет секретов. Как же ты объяснишь этот, ты, проклятая проститутка?
София безмолвно смотрела на мужа. Она никогда и никому не говорила о Уайбрэхэмах – она постаралась о них забыть. А теперь ей напомнили.
Она устроилась к ним на работу в каникулы, когда еще была студенткой. Жили они в Суссексе. Вскоре обнаружилось, что Алекс Уайбрэхэм – бабник с привлекательным ореолом уставшего от жизни романтика, фатальным для юных девушек. Однажды его жена осталась ночевать у матери, и Алекс повел Софию на прогулку по залитому лунным светом саду. А в это время его сын проснулся и захотел пить. Несколько минут малыш пронзительно вопил, пока его старшая и более храбрая сестра не отправилась в пижаме искать пропавших взрослых. Когда на следующий день девочка рассказала о ночном происшествии матери, та, разумеется, все истолковала неправильно. Лорна Уайбрэхэм была неврастеничкой и, поскольку муж ее находился в это время в офисе, выплеснула все свое негодование на Софию, принялась обзывать ее по-всякому, приказала собрать вещи и немедленно уехать. Девушка, зная, что пренебрегла своими обязанностями в отношении детей, чувствовала себя слишком виноватой, чтобы защищаться, и оказалась постыдно выброшенной на дорогу со своим чемоданом. Затем последовало кошмарное путешествие на автобусе без гроша в кармане. Она добралась до дома в два часа ночи, боясь предстать перед своими родителями. Фредди и Энн Беренджер, вполне здравомыслящие люди, сразу же поняли, что их неопытная овечка скорее глупа, нежели испорчена, но их комментарии все равно нелегко было вынести. Короче, этот инцидент относился к тому сорту случаев, которые любая девушка желала бы забыть.
– Какое это имеет значение? – в отчаянии выпалила София.
Руфус резко втянул ноздрями воздух.
– И у тебя хватает наглости задавать мне этот вопрос? Ладно, полагаю, не имеет никакого значения, если это норма твоего поведения.
– Ради бога, Руфус… – София замолчала, услышав желанный звук шагов. – Это, наверное, хлеб принесли. Отпусти меня.
Он отступил в сторону. София побежала к крыльцу, радуясь передышке.
– Добрый день, миссис Ленчерд, – улыбнулся ей сын пекаря, симпатичный парнишка. – Как обычно?
– Белый и черный, пожалуйста, Стэн. – Она взяла две буханки.
– Мама велела спросить, вы все еще хотите котенка? Наша кошка принесла пятерых, и мы должны каждому найти дом. А у вас преимущество в выборе.
– О, Стэн, как приятно, мы с радостью возьмем одного. Скажи маме, я взгляну на них, когда буду в следующий раз в магазине.
– Хорошо, миссис Руфус. – Стэн ушел, покачивая большой корзинкой и насвистывая.
София убрала хлеб и, услышав, как Руфус пересек холл, привалилась к шкафу, пытаясь собрать остатки сил.
– «О, Стэн, как приятно»! – растягивая слова, передразнил он ужасным фальцетом. – Не хочешь терять сноровку? Не предполагал, что ты когда-нибудь станешь ломать свою пакостную комедию перед мальчишкой на посылках.
Это было слишком!
– Заткнись! – закричала София. – Заткнись и оставь меня в покое! Почему ты всегда все портишь своими омерзительными инсинуациями? Я больше не останусь здесь, не собираюсь быть объектом твоих нападений!
София промчалась мимо мужа, вылетела из дома и побежала вверх по склону холма. Наверху она остановилась, тяжело и часто дыша. Дорога была пустой. Впереди располагалась группа коттеджей, старых, видавших виды, с крошечными садиками. За изгородями цвели астры, из зарослей хризантем выглядывали овчарки. Хозяйки удивленно смотрели на миссис Руфус Ленчерд, в одиночестве шагавшую в это странное для прогулок время дня, когда ей надо бы сидеть дома и кормить мужа обедом.
София вышла за ворота в поле. Здесь были простор и спокойствие – именно то, в чем она сейчас так нуждалась. Она брела по осенней поблекшей траве, опустив голову и засунув руки в карманы джинсов, не имея понятия, куда идет. Она пыталась убежать от своих проблем, но не могла. Отношение Руфуса к ней было чудовищно несправедливым, и это более всего ее огорчало. Клочки разговоров проносились в ее голове. «Ну почему ты возмущаешься, – часто спрашивала она, – что я танцую с Виктором (или еще с кем-то)? Ты же знаешь: это всего лишь танец!» – «Потому что я не могу вынести мысли о том, что другой мужчина прикасается к тебе! Я хочу сохранить тебя только для себя. Я думал, ты чувствуешь то же самое, хочешь, чтобы у нас все было как в Позитано!» – «Дорогой, будь благоразумен, мы не можем вести себя так, будто у нас вечный медовый месяц!» – «Конечно, но мы можем по-прежнему жить в нашем собственном мире. Вот чего я хочу. И я думал, ты тоже этого хочешь. А теперь ты впускаешь в наш мир всех этих людей! Ты не любишь меня, не любишь так, как я тебя люблю! Если бы любила, ты бы меня не мучила!» – «Я люблю тебя, Руфус! Что мне сделать, чтобы доказать это?» Здесь ответ обычно был довольно подробный: она может отказаться танцевать, разговаривать и вообще проявлять интерес к кому бы то ни было, и это, единственно приемлемое для него доказательство. У Руфуса всегда наготове имелся двусмысленный аргумент: если другие мужчины ничего для нее не значат, то отказ от сомнительных удовольствий покажется настолько малой жертвой, что она с радостью принесет ее. Если же, по ее мнению, жертва слишком велика, значит, ей нравятся эти неожиданные встречи, она, таким образом, неверна мужу и он не может доверять ни единому ее слову. «Ты называешь меня лживой?!» Откровенный вызов действовал на него как ушат холодной воды, и он начинал извиняться. Но теперь, когда Руфус раскопал эту старую историю, у него прибавится самоуверенности.
– Что мне делать? – вслух спросила София.
Решения не было. Она продолжала идти, перелезая через скрепленные проволокой изгороди. Трава росла здесь короткая и сухая, ветер становился все резче. София попыталась закурить сигарету, но ветер ей не позволил, спички быстро закончились, и она побрела вниз с холма. Икры уже начали болеть от долгого восхождения. Строго придерживаясь тропинки, девушка обнаружила, что выходит прямо к городу. Слева стоял «Рингхед-коттедж» – дом дядюшки Августа и его сестры, непочтительно прозванный Руфусом и Виктором «Эггхед-коттедж» – «Яйцеголовый коттедж». В небольшом загоне стояла тетя Флоренс, пытаясь уговорить домашнюю птицу уйти на ночь в сарай.
– Цып-цып-цып! Глупые курочки! – Старушка гордо вышагивала среди них в своем твидовом костюме, высоких резиновых сапогах и фетровой шляпе.
Софии необходимо было с кем-то поговорить, но тетя Флоренс совсем не годилась на роль конфидентки. Девушка продолжила утомительный путь, направив стопы к рыночной площади. Книжный магазин Дины обещал тепло и убежище. Это было небольшое здание с очень красивыми витринами. София заглянула через одну из них внутрь и с облегчением увидела в зале только двух посетителей: старшеклассницу с тяжелым ранцем, задумчиво рассматривающую книги, и крупную женщину в зеленом, говорившую с Диной. И лишь войдя, София поняла, что сейчас столкнется со свекровью. Она попыталась ретироваться, но было уже поздно.
– София, дорогая, как приятно тебя видеть! Я собиралась тебе звонить. Как Руфус?
– Хорошо, спасибо, – вздохнула София, покорившись неизбежности.
– Ты еще не была у нас в Кромптоне после ремонта. Как насчет следующего вторника? Нет, погоди минутку… во вторник мы обедаем с шерифом графства, в среду ужинаем в Лондоне – Сент-Хьюберт присутствует на собрании пэров. (Сент-Хьюбертом звали ее второго мужа.) Я только что говорила Дине: какая жалость, что она не сможет поехать с нами. Глупо запирать себя здесь со всеми этими книгами. Ты не могла бы убедить ее быть немного более инициативной? В конце концов, ей всего тридцать один год, а нам не нужна еще одна старая дева.
Неуемная миссис Сент-Хьюберт Хокин трещала без умолку еще минут пятнадцать. Кто-нибудь менее эгоистичный, чем она, непременно заметил бы, что с Софией что-то не так. Дина вот заметила и тактично выпроводила мать из магазина. Школьница давно ушла.
– Ну все, лавочка закрывается, – объявила Дина, задвигая засов. – Ты выглядишь совершенно измученной. Мы зажжем камин в гостиной и выпьем. У меня где-то есть виски.
Когда они устроились у камина, у нее было время рассмотреть свою невестку. Внезапное появление Софии и ее состояние казались очень странными: бедняжка пила виски, и зубы ее стучали о край бокала, но вовсе не от холода.
– Ты не хочешь рассказать мне, что случилось? – Дину вдруг охватило предчувствие беды. – Руфус говорил с тетей Кесси?
– С тетей Кесси? – озадаченно повторила София. – Я не знаю, с кем он говорил, но, кажется, он верит всем, только не мне. Могла же я, в конце концов, забыть один глупый эпизод, случившийся, когда мне было всего семнадцать? Тем более что он был таким гадким… А Руфус заставил меня почувствовать себя преступницей. – И вся история ревности Руфуса вылилась наружу. София, которая сдерживалась так долго, теперь говорила быстро и взволнованно, чувствуя облегчение от возможности высказаться.
Заранее уверенная, что у нее самой никогда не будет любовных романов, Дина сидела в своем уютном гнездышке, тихая и спокойная, как робкая птичка, в серой юбке и кардигане – полная противоположность яркой брюнетке Софии, – и размышляла, не является ли ее невестка одной из тех женщин, которые находят удовольствие в эмоциональных схватках и бурных примирениях с мужчинами.
– Я знаю, Руфус очень тяжелый человек, – вздохнула наконец Дина, – но я думала, что ты, возможно, вовсе не возражаешь против этих ссор…
– Я ненавижу скандалы! – возмутилась София. – И Руфус тоже устраивает их не ради развлечения. Мы доводим друг друга до безумия. Вот почему я пришла к тебе, Дина. Я подумала, что ты сможешь мне помочь. Должна быть какая-то причина тому, что Руфус так ужасно ревнив. Он очень привлекателен, вокруг него наверняка всегда крутилась толпа девиц. Он когда-нибудь разочаровывался?
– Вряд ли. Как ты сказала, девушки всегда им страстно увлекались. Была, например, Маделин Варе. Она вышла замуж за другого, но я не думаю, что для Руфуса это было большой утратой.
Дина всегда считала эту привередливую девицу бесчувственной любительницей подразнить, теперь же ей пришло на ум, что она могла и ошибаться. Возможно, Маделин просто сбежала от мужчины, имевшего слишком собственнические взгляды на женщин, чтобы стать хорошим мужем.
София принялась дальше копаться в прошлом Руфуса, чтобы хоть что-то понять.
– А он был очень расстроен, когда погиб ваш отец? Возможно, возмущался вторым замужеством вашей матери?
– Ну естественно, он был расстроен, но пережил все это, как и большинство парней. Уверена, он никогда не обижался на Сент-Хьюберта. Кроме того, мама вышла замуж только после войны. А когда папу убили, она зарядила ружье и присоединилась к английскому Красному Кресту.
– Оставив тебя и Руфуса одних?
– Едва ли нас можно было назвать оставленными без внимания, – сухо заметила Дина. – Все Ленчерды – дяди, тети и кузены – сплотились вокруг, мы вовсе не чувствовали себя брошенными, и у Руфуса не было причин ненавидеть мать, если ты об этом.
– Но должна же быть какая-то причина, – настаивала София. – Руфус прогрессивный, образованный человек, но, как только дело касается отношений между мужчиной и женщиной, он оказывается приверженцем средневековья. Или мусульманином. Ведет себя как Отелло! «Остерегайтесь ревности, мой лорд, зеленоглазого чудовища, что делает посмешищем того, кем с радостью питается оно…» <Слова Яго из пьесы У. Шекспира «Отелло». В переводе М. Лозинского: «Берегитесь ревности, синьор. То – чудище с зелеными глазами, глумящееся над своей добычей».> Но Отелло имел хоть какое-то оправдание – он стал жертвой интриг. Подозрения же Руфуса – полный бред, вот почему они столь отвратительны. Он похож на Леонта! <Леонт – король Сицилии, ревнивый муж Гермионы из пьесы У. Шекспира «Зимняя сказка».>
– Мы все, как шекспировские герои на одной сцене, идем на поводу своих страстей, – задумчиво сказала Дина. Она искренне сочувствовала невестке, считала, что обвинения Руфуса действительно оскорбительны, и все равно ей казалось, что София наверняка чувствовала бы равную обиду, если бы кто-то заподозрил ее в безупречной нравственности и целомудрии, а муж не проявлял бы ни единого признака ревности. Дина размышляла, сказать ли ей об этом, когда зазвонил телефон. Она потянулась к трубке. – О, привет, Джун.
У Джун, жены Джо Ленчерда, был чистый, приятный голос, весьма подходивший ей. Можно было легко догадаться, что его обладательница – женщина невысокая и белокурая. Беззаветно преданная своему мужу, она отличалась веселым нравом, не испорченным даже шестью детьми и толпой прихожан. В трубке стоял звуковой фон: музыка из радиоприемника в пасторском доме и голоса мисс Лидии и мисс Вероники Ленчерд, споривших по поводу домашнего задания.
– Подожди, Ди… – Пауза, шарканье, скрип двери, затем вновь голос Джун, но уже без аккомпанемента: – Послушай, у нас недавно был Руфус. Он ужасно возбужден и странный какой-то. Пытался выведать у меня, не видела ли я Софию. Это тебе о чем-то говорит?
– Более или менее. – Дина крепче прижала трубку к уху.
– Полагаю, у них опять скандал. Не могу себе представить, чего они с Руфусом не поделили. Ты не думаешь, что эта девица стала заводить интрижки на стороне?
– Уверена, что нет.
– Так и Джо считает. И непреклонен в своих суждениях. Ты очень лаконична, Ди. С тобой там в комнате никого нет?.. О черт, есть! Это София?
– Ты очень догадлива.
– Черт! – вновь произнесла Джун, которая в минуты волнения всегда брала на вооружение неподобающую манеру изъясняться. Попросив Дину перезвонить ей позже, она поспешно бросила трубку.
– Джун говорила обо мне? – сразу же спросила София.
– Больше о Руфусе, – увела разговор в сторону Дина. – Говорит, он очень обеспокоен.
– Поделом ему! – заявила София. – Ты позволишь мне остаться здесь на ночь? Неплохо будет, если он подумает, что я ушла от него.
Дина не знала, что делать. Но ее вновь спас звонок, на этот раз – в дверь магазина.
– Это, вероятно, Руфус…
– Не отвечай! – выпалила София. – Пусть думает, что тебя нет.
– А свет я просто забыла выключить?
Занавески не были задернуты, и обе девушки осторожно подошли к окну. Руфус стоял на тротуаре. Бледный свет уличного фонаря вытянул из него все краски жизни, он казался статуей, отлитой из пушечной бронзы, – статуей одинокого маленького мальчика, которому некуда пойти.
– Я не могу оставить его там, – повернулась Дина к невестке, но та, забыв о своей непреклонной решимости, уже бежала открывать засов на двери.
– Софи! – услышала Дина.
Имя было произнесено голосом, который она не узнала – он принадлежал глубокой и сильной любви. Муж и жена прильнули друг к другу, послышался тихий, прерывистый шепот. Дина ретировалась в гостиную. Она внезапно почувствовала острую боль – не от зависти, а от удивления, что где-то за пределами ее собственного опыта существуют столь сильные переживания. И ей вспомнились слова, которые однажды обронил Виктор: «любовь, внушающая страх».
Воцарилась долгая тишина, но вскоре Дина вновь уловила обрывки разговора.
– Я постоянно возвращался назад, – говорил Руфус, – посмотреть, не пришла ли ты домой. В последний раз, когда я вошел, я подумал, что дом горит, но потом обнаружил твой прекрасный пудинг в духовке, дорогая, совершенно черный и почти превратившийся в пепел. Мне съесть его в наказание?
Они начали хихикать. Возможно, теперь у них все будет хорошо. Возможно, Руфус выучит свой урок и их любовь перестанет внушать страх. Когда у Софии появится ребенок, думала Дина, они успокоятся и станут похожи на все остальные нормальные супружеские пары.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - С первого взгляда - Бишоп Шейла

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Ваши комментарии
к роману С первого взгляда - Бишоп Шейла



Потрясающая история!!! Сюжет абсолютно не похож на те "мыльные", слащавые романы, которые дают тебе просто отвлечься от тяжёлых будней и на какое-то время поверить в наивную сказку со счастливым концом. Здесь, конечно, тоже не без хэппи энда, но через что же всё-таки пришлось пройти героям! Этот роман дал мне возможность пересмотреть взгляд на жизнь, а точнее, собственную же нелёгкую ситуацию в личных отношениях с любимым человеком. Книга помогла мне в какой-то степени понять и разобраться кое в чём...
С первого взгляда - Бишоп ШейлаVika
9.02.2011, 13.54





Роман из разряда бытовой, обычной, семейной жизни.Довольно неплохо написан, без пошлости. Читать надо!
С первого взгляда - Бишоп ШейлаН@т@лья
4.08.2011, 19.04





Согласна с Викой и Натальей, мне тоже очень понравился роман, да бытовой, но напряжение и страсть(я таки увидела ее:)) на протяжении всего повествования, и я даже в один момент думала что завершится он иначе:))
С первого взгляда - Бишоп ШейлаДуся
26.06.2013, 17.40





Согласна с Викой и Натальей, мне тоже очень понравился роман, да бытовой, но напряжение и страсть(я таки увидела ее:)) на протяжении всего повествования, и я даже в один момент думала что завершится он иначе:))
С первого взгляда - Бишоп ШейлаДуся
26.06.2013, 17.40





Думаю что стоит читать, пусть не сказка,а бытовой. Но иногда такие вещи помогают решить личные проблемы. Прочитала не отрываясь.
С первого взгляда - Бишоп Шейлаиришка
25.11.2013, 22.31





Для желающих хеппи энда не смотря ни на что: рассказ о том том, как домашний тиран, патологически ревнивый муж, едва не убивший свою жену, чудодейственным образом исцеляется от терзающих его демонов.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаOksana
29.11.2013, 12.46





Очень понравилось, ревность конечно не лучшее качество, но любовь бывает разное. Временами мне тоже хочется что бы мой муж меня приревновал.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаМилена
14.11.2014, 16.24





О бедном ревнивце ,замолвите слово-как то так.ревность ,как болезнь и выличиться от неё невозможно.это как ходить по лезвию бритвы-проверенно на себе.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаТаТьяна
14.11.2014, 22.24





Роман интересен и поучительный. Советую прочитать.
С первого взгляда - Бишоп ШейлаMaria
23.08.2015, 4.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100